Улица медных душ

Улица Медных Душ находится в самом центре портового города. Леденцово-желтые фонари освещают уютные дома. Покатые булыжники мостовой нагреваются за день и ночью остаются теплыми. Здесь приятно гулять, заходить в небольшие кафе и трактиры, покупать всякую мелочь у приветливых торговок или, если будет на то желание, развлечься любым другим способом. В сумерках на улице Медных Душ могут сбыться ваши мечты и желания. Постарайтесь только не слишком дорого за них заплатить.

– Молодой господин, не хотите поразвлечься?

Тимоти Хал обернулся, запахивая плащ, – ветрено что-то сегодня. И дождь начинается. У стены стояла худая брюнетка в позе «что угодно за пять золотых».

– Это с тобой-то?

– А что? Дешево, соглашайся!

– Во-первых, у меня другие планы. Во-вторых, ты неправильно себя ведешь.

– Это почему же?

– Никогда не говори клиенту, что цена низкая, пока он не клюнул на твои услуги. Веди себя так, будто всех его миллионов не хватит, чтобы тебя купить. Одного золотого – да не хватит. Пусть он почувствует эти свои миллионы. Даже если у него их нет. И пусть захочет отдать их все за ночь с тобой… Выстирай одежду хотя бы. И когда он попадется на крючок, сделай ему скидку. И возьми с него вдвое дороже, разумеется.

Девица прищурилась.

– Тимоти, вы, что ли? Не признала…

– Я, Карлита. А ты, раз в центр подалась, привыкай к новым правилам. Здесь твои старые истории не пройдут. Тут клиент должен заплатить немало и стать счастливым. Ненадолго.

– Кого другого и слушать бы не стала, но вы, вроде, плохих советов не даете…

– Вот именно.

– Спасибо…

– И не забудь помыть голову, – ворчливо добавил Тимоти, потирая браслет и разворачиваясь, чтобы продолжить путь к трактиру. – Урок окончен.

Но не прошел он и десяти шагов, как его окликнули:

– И с каких пор ты стал наставником заблудших душ?

Тимоти оглянулся:

– С тех самых, как заблудшие души начали портить репутацию моей любимой улицы. Здравствуй, Кати. – Действительно, что-то он разговорился сегодня не в меру.

Кати Шамон лучилась улыбкой, и это очень шло к ее круглым румяным щекам. Седые кудряшки выбивались из-под розовой шляпы, которую ветер то и дело норовил сорвать.

Одобрительно покивав, Кати привычным движением поймала шляпу и водрузила ее на место:

– Вот погодка… Слушай, раз ты готов быть наставником каждому, кто продает и покупает, я приглашаю тебя поужинать. Заодно и поболтаем. Пойдем в «Пшо»?

Мокрый ветер разогнал горожан по домам. Карлита и та ушла, не иначе – приводить себя в порядок. Ничего удивительного – обычно Тимоти Халу верили сразу.

Недолгий путь до трактира они прошли по пустой улице, и некому было оценить, как кругленькая пожилая дама, семеня еще довольно красивыми ногами, энергично тащит молодого господина за угол. Случись здесь приезжий, он бы непременно начал гадать – сын, угождающий мамаше? Бедный племянник? Любовник? Присмотревшись, он пожал бы плечами и отступился – внешность Тимоти не говорила ни о чем. Зато с Кати все было ясно с первого взгляда.

Кати Шамон. Вот уже много лет она держала лавку – совсем рядом, в двух кварталах отсюда. Лавка принадлежала еще ее отцу, старику Шамону, известному буйным нравом. Когда-то он объехал полмира, а потом осел в городе, прижился и стал торговать скобяными товарами. Выпить да поругаться – в этом он был мастак, зато и байки травил – заслушаешься. Младшая его дочь быстро выскочила замуж, а старшая, Кати, как начала торговать в лавке, так и продолжает до сих пор.

Тимоти в «сыновья» и «любовники» не годился. Никакого внешнего сходства и слишком независимо держится. Да и род занятий угадать трудно. Обычный темноволосый человек лет тридцати… сильный… довольно красивый… выбрит гладко… нос явно когда-то ломали… добротный плащ… на левой руке – толстый кожаный браслет. Случайный приезжий зашел бы в тупик. Но если бы вдруг озадачился он вопросом, куда пропал невидимый перстень стоимостью в тысячу монет, или, скажем, откуда на счетах регулярно берется подпись умершего партнера, рано или поздно он бы обязательно познакомился с Тимоти. В этих случаях мастер по деликатным поручениям просто необходим.

С Кати они смотрелись забавно. Впрочем, в портовом городе люди не склонны удивляться, а любопытных приезжих в этот вечер на улице не случилось.

Дождь усилился, но они уже пришли. Вот и трактир. Стоило им зайти, как снаружи зашумел настоящий ливень. А здесь было тепло, уютно и в воздухе витал терпкий аромат дальних стран. Хорошо… Ничего особенного с виду – скромная обстановка, витые колонны ржавого металла – таких трактиров в городе десятки. Но тут было особое меню, начертанное на настоящей бумаге и способное любого аскета превратить в обжору. Кроме рыбы и мяса, в списке значились и блюда подороже: икра сумасшедших ящериц, молодые побеги тумана, подводные груши и прочие деликатесы из Пшо. Никакой гарантии, конечно, город-то недосягаемый, закрытый, не проверишь. Но посетители не требовали подтверждений и который год с удовольствием отдавали дань диковинкам.

Пока Тимоти устраивал влажный плащ на лавке, Кати ухватила меню. Лицо у нее при этом было такое, будто ей не просто обещали все чудеса мира, но и выдали уже половину в безраздельное пользование. Он же довольно мрачно оглядел зал, сел прямо и приступил к выбору блюд, по привычке поглаживая браслет, который облегал запястье, как вторая кожа.

Без браслета его давно уже никто не представлял. Впрочем, что тут удивительного? Кто-то пьет кофе только по вечерам, кто-то ненавидит рыжих и не выходит из дому без своей кошки, а Тимоти Хал занимается деликатными делами и носит браслет, не снимая. Хороший браслет – тяжелый, кожаный, обшитый медью. Если что, можно и как оружие использовать. К тому же, ему не нравились шрамы на запястье. Переломанный когда-то нос его почему-то совершенно не беспокоил, а вот шрамы – нет, не нравились.

– Тимоти, мальчик мой, вечно ты пропадаешь! Теперь придется слушать, что нового у меня произошло за последний месяц, – Кати выбрала что-то особенно вкусное, сделала заказ и с удовольствием приступила к беседе.

Когда старик умер, она стала полноправной хозяйкой лавки. Как-то незаметно сходила замуж за моряка, да рано овдовела – сгинул ее моряк, не оставив после себя ни дочки, ни сына, так что всю свою энергию Кати по-прежнему отдавала любимому делу. А потом решила торговать и охранными амулетами, да не откуда-нибудь, а из самого Пшо. Не так уж это было просто, но кто бы устоял перед энергичной толстушкой? Уж точно не поставщики меди.

– Дела мои идут, раскупают все. Сейчас, конечно, не я одна охранками из Пшо торгую, но меня-то все знают, – щебетала Кати. – А, кстати, ты слышал, Эйтан совсем облысел. Курам на смех – лысый парикмахер! Жена его на днях ко мне заходила, муж, говорит, на парики поглядывает, но не решился пока, только кричит: «Я человек творческий! А как без волос? Без волос творческому человеку нельзя!» Она его, как может, успокаивает. Жалко, да все равно смешно.

Тимоти пожал плечами и, барабаня пальцами по медным бляшкам браслета, сурово поглядел в миску. Оно конечно, хорошо, но что это за еда – три листочка да овощ порезанный? И заказал вдогонку незатейливую «Острую радость» – жареное мясо со специями.

– Не смейся, но я решила передохнуть немножко, – без перехода продолжала Кати, энергично встряхивая кудряшками и придвигая к себе разноцветный салат, который ей только что принесли.

Воров в богатом центре в последние годы прибавилось, расчет ее оказался верным: теперь без охранок не обойдешься. От посетителей отбоя нет, хозяйка целыми днями торчит в лавке, да и живет этажом выше. Странно, что сегодня куда-то выбралась, Кати вообще-то от работы не устает.

– Разобрала старые сундуки, нашла кучу ненужных вещей и книги, еще от старика моего остались. Чего там только нет, я уж и забыла про них! А помощница моя – такая умница, меня заменила, ну я, как девчонка, сбежала наверх и давай книжки листать. Про путешествия, конечно, истории, сказки, правду от неправды не отличить, зато красиво как!

…в трактире оглушительно пахло жареной рыбой и пряностями, и все мысли Анны немедленно выветрились, вытесненные одним желанием: есть! Пройдя наискосок через почти пустой зал, девушка уселась у окна и проворно убрала ноги в потертых башмаках под стул. Надо будет обувку новую купить, а то как-то неприлично. Девушка попыталась вспомнить, что она носила раньше. Ботиночки… туфли… С бантами. Вот такие и надо купить. А вдруг они сейчас не в моде? Анна завертела головой, пытаясь разглядеть, кто во что одет и обут, но, как на зло, в зале не было ни одной девушки ее лет. Суровый господин с немножко крысиным лицом, древняя бабуля, увешанная бусами (как от нее духами-то разит), да симпатичный молодой человек с кудрявой пожилой дамой. «О, меню…».

Тимоти уже боролся с новым десертом. Башня из карамельных фруктов была построена на совесть и сдавалась неохотно. Ее венчал пышный желтый цветок – не то сам такой вырос, не то повара намудрили, но имел он восемнадцать крупных лепестков и упрямо тянулся ими к едоку. Тот шел напролом и вот, наконец, подводные груши были освобождены от слоя карамели, цветок отправился на блюдце, и теперь можно было приступить к кофе, сдобренному шафраном… и щебетом о книгах. Кати не умолкала. Не забывая кивать в особенно патетических местах, мастер размышлял. Ему не удавалось бы так блестяще вести деликатные дела своих клиентов, если бы не хороший слух и чутье – такое же знаменитое, как его шрамы. Люди всегда вовремя попадаются на глаза. И сегодня, видно, не зря он встретил Кати. Да и вон та блондинка за дальним столиком не просто так смотрит на него, раскрыв рот. Возможно, клиент. Будущий.

А круглолицая леди болтала, не подозревая о мыслях собеседника.

– Представляешь, я раскопала легенду о нашей улице. Такое романтичное название! Оказывается, давным-давно ходило поверье, что душа хозяина может перейти в его вещь. Конечно же, это связывают с Пшо! Покажи мне хоть одну таинственную историю, которая была бы про что-то другое.

Огромный город-государство Пшо на другом краю залива был любимой темой местных фантазеров. Мастер Хал предпочитал верить фактам: закрытый город, поставщик меди с особыми свойствами. Вот и Кати торгует охранными амулетами «оттуда», хоть и не часто тамошние жители шли на сотрудничество. Когда-то смельчаки рвались чуть ли не штурмом город взять, лишь бы одним глазком глянуть, что там творится. И сейчас иногда ребята помоложе пытают судьбу. Обычно возвращаются ни с чем. Но не все.

Кати наслаждалась ужином. Вкусная еда, приятный собеседник, чего еще желать? А что молчалив, так это хорошо даже. Был бы болтуном – как бы она столько всего рассказать успела? Да и не место разговорчивым в его деле. И мальчик милый, глаза цвета шоколадных стружек. Она когда-то здорово удивилась – волчонок ведь был, а с такими глазами. Будто в душу смотрит. С племянницей неплохо бы его познакомить, благо, она из деревни в город перебралась… Впрочем, это успеется. Да и Тимоти явно не готов жениться прямо сейчас… И Кати вернулась к любимой теме:

– С тех пор, как в Королевстве издали указ о запрете на калечащие амулеты, мои мирные охранки раскупаются мгновенно! Реагируют на темные мысли, вора оглушают, хозяина вызывают – что еще надо для счастья? Вот ты хмуришься, а зря. Для счастья всего-то и надо – немножко уверенности! Я и господам медникам это сказала, так они мне тут же скидку сделали! Видать, не приходило им раньше такое в голову…

Покончив с десертом, Кати начала зевать и вскоре распрощалась, оставив на столе горсть монет. В обычном трактире на эти деньги можно было накормить троих здоровых мужиков. Тимоти остался, чтобы перевести дух и немного подумать в одиночестве. Но не успел он допить кофе, как за столик присела девушка, та самая, что смотрела на него последние полчаса, не отрываясь. Довольно привлекательна, глаза из-под растрепанной челки сверкают голубым, но не в его вкусе: слишком худая, и какая-то вся… лихорадочная. Будто сейчас вскочит и побежит куда-нибудь. Прямо как он в давние времена. Правда, у него тогда не было дорогого теплого плаща...

Анна настороженно смотрела на господина с браслетом… Такой суровый. А пахнет от него приятно – чем-то таким свежим, духами, что ли? Пока ее не было, прямо все стали ими пользоваться, раньше только у вельмож была такая возможность. Человек с браслетом на вельможу не походил. Очень уж вид боевой. Может, офицер Стражи? Только не такой напыщенный. И без мундира. И лицо умное. Нет, все-таки не офицер. Девушка покашляла, пытаясь привлечь внимание задумчивого господина. Он вздрогнул и поднял на нее глаза. Подстрижена как-то неровно, на шее под распахнутым плащом – медные побрякушки. Амулеты? И не похожа на клиента, совершенно.

– Здравствуйте, – несколько напряженно сказала барышня. – Я к вам с деликатным делом.

– С другими ко мне не обращаются, – равнодушно заметил Тимоти, думая о своем.

– Я с необычным делом.

– Продолжайте.

– Не могли бы вы… – девушка собралась с духом, – продать мне ваш браслет?

Не клиент. Тимоти неспешно сложил вышитую салфетку (хороший трактир, не все готовы тратиться на такие излишества), бросил на стол десяток монет и поднялся:

– На сегодня прием окончен.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась девушка.

Она еще пыталась что-то объяснить и, судя по выражению лица, врала. Кому нужен браслет, когда-то купленный им у старьевщика? Раньше сюда сумасшедшие не заглядывали, не пора ли сменить трактир?..

Под холодным взглядом странного господина щеки у Анны стали совершенно пунцовыми. «Как же так… Это тот самый браслет! Его нельзя не узнать. Сколько я о нем думала, сколько во сне видела!» Ушел. Подозвав слугу, она выяснила, что это постоянный клиент. Значит, может вернуться завтра… а что если нет? Анна резво вскочила и побежала за Тимоти.

Его спина маячила в самом конце улицы, благо, прохожих почти не было. Девушка припустила во весь дух, но Тимоти уже куда-то свернул. Она кинулась в одну, потом в другую сторону – нет, как будто и не было. Оставалось только одно – дождаться, когда он снова придет в трактир.

***

Мастера ждали бумаги. Закончить дело с тайным браком, отправить ответ магу с улицы Синих Мельниц… Дело шло вяло. Тимоти встал из-за стола и распахнул окно. Небо еще было затянуто тучами, но стало теплее. Фонарщик обходил столбы с факелом и неизменной длинной лестницей. Дождь кончился, еще когда Тимоти шел домой, и праздные гуляки постепенно выползали из трактиров, которых здесь было огромное количество. Зазывно вскрикивал лоточник, стая мальчишек бежала на торговую площадь, поглазеть на представление бродячих артистов. Одним словом, улица заполнилась людьми, жаждущими вечернего веселья. Тимоти, спиртное пьющий редко и без особого удовольствия, неодобрительно смотрел на подгулявшего прохожего, который выписывал затейливые кренделя, пытаясь перейти на другую сторону улицы. В конце концов, он все-таки шлепнулся в самую большую лужу, и Тимоти прикрыл окно.

Ладно, утром в голове прояснится, можно и пораньше спать лечь. Уже засыпая, Хал вспомнил давешнюю девушку. Кого-то она ему напоминала. Или что-то… Тимоти был уверен, что вот-вот вспомнит, но тут навалился сон.

Солнце клонилось к закату, когда ничего не понимающего Тимоти поставили на ринг. В прямом смысле – подняли и поставили. Он даже толком не знал, как здесь оказался. Он шел по переулку, кто-то набросил ему на голову тряпье, стукнул по затылку и вот…Вся одежда была перепачкана чем-то вонючим, руки в запястьях оказались перехвачены веревкой. Единственное, что крутилось в голове: выбраться, выбраться...

Эти бои были одним из самых любимых и очень доходных развлечений. Участников набирали из мальчишек, которые всегда толпятся в порту. Тех, что похуже одеты, – таких не будут искать. От желающих сделать ставку отбоя не было.

Первым противником Тимоти был Чаки-Метр-Сорок. Заслужил кличку, значит, дрался уже не раз. Значит, побеждал – неудачники званий не удостаиваются, никаких. Рев толпы глушил остатки мыслей. Было страшно, на запястья давила веревка, а в голове стучало: выжить, выжить...

Пробуждение оказалось неприятным. Тимоти сел на постели, закашлялся и начал рывками стаскивать с себя насквозь мокрую рубаху. «Завтра же надо купить новую». Тимоти распахнул окно. До рассвета было еще далеко, улица спала. Глубокая летняя тьма окружила дом, проникла в приоткрытое окно, и комната наполнилась мягкой последождевой влагой. Где-то на задворках заухала сова. Мажье отродье! Опять соседи живность на ночь во двор выпустили, мало им кошек, теперь еще и совы. Белые. Но эти хотя бы потише… Тимоти вернулся в кровать, с отвращением перевернул подушку, улегся, и скоро сон вернулся. Уже не кошмар, уже почти успокаивающая, знакомая по многим предыдущим ночам картина: он откуда-то со стороны видел себя, спящего, кресло у кровати, ворох одежды на нем. Ворох? С вечера все было аккуратно разложено. Узкая рука сдвинула щегольские фиолетовые штаны в сторону, и в кресло опустился старик. Повозился, устраиваясь, и сердито посмотрел на Тимоти. «Завтра у тебя важный день, слышишь?»…