Улле. Сказки из леса

Лисичка Улле тщательно прибиралась в своей избушке. Уж и не помнила, когда последний раз тут пыль смахивала. Пожалуй, когда любовное зелье для царицы-синицы варила. Захотелось ей тогда в мужья гордеца-снегиря заполучить, кто поможет, если не лесная ведьма?

Сейчас никакого заказа на снадобья у Улле не было, а чувство острой потери – было. А когда что-то потерял, хочется это найти, а чтобы найти, нужно сперва навести порядок. Может, оно затерялось в пучках ароматных трав? Улле развесила их аккуратными рядками. Нет, не тут. Она отсортировала сушёные мышиные хвосты, перетряхнула мешочек с муравьиными лапками, пересчитала пятнышки на консервированных божьих коровках, проверила, не испортились ли лягушачьи глаза – но пропажа не находилась.

Улле достала с дальней полки волшебное серебряное блюдце и посмотрелась в него как в зеркало. Ушки с чёрными кончиками – на месте, хвостик – тоже. И с человеческим лицом ничего не случилось – Улле им очень дорожила, оно у неё было всего одно. Лесные духи над ней посмеивались – что ты, столетняя ведьмочка, а всё как маленькая девчонка? Ну и пусть. Захочет, лисой пробежит, захочет – рыжей девчонкой. Сорока вон хоть и стрекочет громче всех, а своего лица до сих пор не имеет.

Отражение в блюде подмигнуло Улле, но веселее от этого не стало. Она задумчиво перебирала бусы из мышиных и заячьих костей, тихонько постукивая ими друг о друга. Мелодия получалась очень грустная.

Вот оно! Улле чуть блюдце не уронила, но вовремя подхватила. Снова всмотрелась в отражение и громко спросила:

– Где ты, радость моя?

Отражение зарябило и показало Улле лес, но не её родной призрачный, а тот другой, с человеческой стороны. В лесу сидела девочка и плакала. Рядом с ней валялась опрокинутая корзинка с мухоморами.

“Вот дела”, – удивилась Улле. Люди, кажется, мухоморы не очень уважали. Это духам вроде Улле от них польза и волшба, а девчонке зачем столько? Улле отправилась разбираться. Побежала по тропинке, обогнула кривую ёлку, через старое бревно перепрыгнула, зажмурилась – вот она уже и в мире людей.

Солнышко светило, птицы щебетали, насекомые почтительно гудели ей вслед, но Улле не испытала ни капельки удовольствия. Какое тут удовольствие, когда радость от тебя убежала. Когда успела? Неужто во сне? А если от неё ещё и грусть сбежит? И шкодливость с собой прихватит? Что тогда от Улле останется – одна хитрая улыбочка? Это никуда не годилось, радость нужно было найти, вернуть на место и приструнить. Это людями хорошо – у них мясо на костях держится, сердце кровь качает – есть за что чувствам зацепиться, можно веселье налево и направо расплёскивать. А духам так нельзя, потеряют себя.

От всхлипываний девочки Улле стало ещё тоскливее.

– Чего ревёшь? – строго спросила она. Девочка не ответила – она смотрела на Улле как на диво нездешнее. Та ещё красавица – глаза опухшие, пыль по мокрым щекам размазалась, голубое платьице всё в травинках да иголках, а коса так и вовсе расплелась.

– Ну? – прикрикнула на рёву Улле. Без радости она начинала сердиться быстрее обычного.

– Я потеря-а-алась, – всхлипнула девочка. – И во-о-от…

Она показала на корзинку.

– Хорошие мухоморы, – одобрила Улле и подняла один с земли. – Тебе куда столько?

Девочка прижала к груди пустую корзинку. Улле обнюхала поднятый гриб и лизнула ножку. Ароматный! Но даже он её не порадовал. Хотя… что-то приятно дразнило острый нюх.

– Отравишься! – пропищала девочка. – Я хорошие грибы собира-ала, а потом, потом…

Что было потом, Улле не узнала, потому что девочка опять заплакала.

– Грр! – рявкнула на неё Улле и, прищурившись, внимательно посмотрела в голубые, блестящие от влаги глаза.

“Ой жалко бутылочки для слёз не прихватила,” – расстроилась Улле и оттого разозлилась ещё больше.

– Ильга! – она, наконец, рассмотрела её имя. Вспомнила, что уже видела ту, когда Ильга с подружками по ягоды ходила. – Будешь много плакать – станешь тучей!

Ильга захлопнула рот. Испугалась. И только сейчас рассмотрела, кто же к ней вышел.

– Лиси-ичка, – тоненько пропищала она.

Улле кивнула. Ну лисичка и лисичка, не волчище же. Тот любит людям здоровенным разбойником являться, а она что? Девочка в красном сарафане и с костяными бусами.

– С грибами что случилось? – продолжила Улле свой допрос. У неё тут важное дело, а из Ильги и пару слов не вытянешь, только влагу разводит – скоро целое болото наплачет!

– Подосиновики, подберёзовики собирала. Красивые… – она шмыгнула носом. – Потом глянула – а где я, не зна-аю! И в корзинке во-о-от…

Новый поток слёз Улле выносить уже не могла. Ильга всхлипывала, грибной запах соблазнительно щекотал нос, мухоморы как бы сами собой расползались в разные стороны.

Улле топнула ножкой. Грибы подпрыгнули.

– Стоять, поганцы!

Мухоморы рядком замерли на ножках . Глаза Улле превратились в узкие щёлочки. Вот, значит, как. Мелкие духи в мир людей сбежали, голову Ильге задурили. И чего хотели?

– Кто из вас это придумал?

Грибы задрожали и от страха даже как-то побледнели.

– Признавайтесь, а то всех съем! – пригрозила Улле.

Крохотные глазки выглядывали смущённо из-под шляпок. Ильга тряслась от страха, грибы из красных становились нежно-розовыми, и только один из них тихонько отступал.

– Ага! – воинственно закричала Улле и схватила беглеца. Вернее, беглянку. Вот она радость-то!

Ужас так и застыл в глазах Ильги. Она тихо ойкнула, когда Улле проглотила мухомор целиком. Но Улле было всё равно, потому что ей наконец-то было хорошо. Радость её была полной, а сама она – цельной. Теперь-то она знала, что произошло: страх заблудившейся Ильги был такой громкий, что радость Улле не смогла дождаться, пока хозяйка проснётся, тихонько улизнула в мир людей, но что она одна может? Позвала к себе мелких духов на подмогу. Тех, которые в их лесу бесформенными тенями в траве так и шныряют – не доросли ещё, чтобы форму обрести. Ну а потом всё просто – хотели развеселить девчонку, вселились в её грибы, превратили их в самое красивое и волшебное, что в человеческом мире увидели, а Ильга не оценила их стараний.

– И меня-а-а съешь? – вновь обрела голос Ильга.

Улле хитро и счастливо улыбалась. Солнцу, паутинкам на деревьях, дрожащим духам. Ну что с ними, глупышками, делать? Изгонять жалко. Сколько ещё будут силёнки копить, чтобы в кого-нибудь превратиться? Ещё и съест их кто-нибудь в мире духов. А тут в людской части леса их мало кто тронет. И убежать, если что, сумеют, чай не обычные грибочки. И самой Улле свита давно нужна…

– А тебя вот эти до опушки доведут, – Улле кивнула на вновь покрасневшие мухоморчики. – Но сперва покажут, где ещё грибов набрать. Те назад уже не вернуть, извини.

Духи-мухоморы счастливо запрыгали, и Улле даже показалось, что она различает их тихий писк. Она пригрозила им пальцем:

– А потом тут за порядком смотреть останутся, и мне докладывать. Узнаю, что следы путаете и грибников в чащу заводите – зажарю!

На том и разошлись.

Радость журчала в Улле весёлым ручейком. И раз доброе дело она сегодня уже сделала, теперь её лисья душа требовала шалости.