Улыбнись, Филипп

Человек — единственное животное, способное краснеть.

Впрочем, только ему и приходится.

Марк Твен

Филипп бежал, перепрыгивая лужи, игнорируя замечания полицейского о нарушении социального поведения. Лайфпад настойчиво вибрировал в кармане, издевательски сообщая о списании средств с карты в счёт штрафов, которые множились с каждым прыжком, с каждым нелегальным соприкосновением с жителями образцового города СантоСмайл. Впрочем, вопрос с финансами он будет решать, когда доберётся до дома, спрячется в четырёх стенах и сможет снять Фейс-тюн, который быстро теряет заряд. Слишком быстро. Нужно бежать.

«Десять процентов… Десять процентов…» — мысль стучала в висках, билась в истерике о рёбра, падала в низ живота, скручивала кишки. Красное, искривлённое гримасой отчаяния лицо надёжно пряталось за Фейс-тюном, который светился режимом Безразличия. Слава богу, Филипп успел выставить его в последний момент — чуть только вышел из кабинета козла-начальника. Там-то он изобразил всю Любезность, которую мог выжать из маски. Хорош же он был сейчас, бегущий сквозь толпу, размахивая портфелем, как первоклашка, с таким вот выражением «лица».

«Девять процентов», — оповещение фейс-тюна шарахнуло осознанием, что до дома добраться не успеет; слетит маска, обнажит — чёртов гаджет — его искривлённое страхом лицо.

Мысленный сёрф в историю баланса на карте привёл к очередному критическому выбору: остаться без денег совсем, но спасти репутацию, или вызвать такси и, как есть, опозоренному, добраться до дома. Так его увидит только таксист, если Филиппу повезёт не встретить ни одной живой души в подъезде.

«Восемь процентов. Внимание. Критический минимум наступит через пять минут. Пожалуйста, примите успокоительное», — безразлично проговорил фейс-тюн. Филипп остановился, торопливо подошёл к стене магазина гаджетов, встал спиной к толпе и открыл портфель: отчёт — чтоб его черти съели, расчёска, две ручки. Пустая коробка с медикаментами.

Филипп закрыл глаза, прислонился к шершавому красному кирпичу лбом и сглотнул ком в горле. Ком не двинулся с места, разрастаясь, мешая дышать, давя на сосуды. Отчаянно не хватало воздуха.

«Семь процентов».

«Да заткнись ты!»

«Шесть процентов», — будто издевался фейс-тюн. — «Критический минимум наступит через три минуты. Пожалуйста, примите успокоительное».

«Вызвать такси», — дал команду Филипп.

«Поедете вы или другой человек?»

«Да ты издеваешься!»

«Простите, я не понимаю команды».

«Я! Поеду я!»

«Вызвать службу такси в эту локацию?»

«Да!!!»

«Служба такси прибудет на место через две минуты. Внимание. Критический минимум наступит через две минуты. Пожалуйста, примите успокоительное».

Филипп постарался сделать глубокий вдох и выдох, успокаивая нервную систему дедовским методом. Фейс-тюн ощутимо дрогнул, искажая картинку Безразличия. На миг представилось, как на спокойной маске, словно судорога, отобразилось искривлённое страхом лицо. Фантазия была настолько отвратительна, что Филипп закрыл фейс-тюн свободной рукой и заплакал.

«Внимание. Допущен критический минимум заряда», — пауза, — «служба такси ожидает вас в трёх метрах от вашей геопозиции».

Не опуская руки от лица, Филипп рванул поперёк толпы, расталкивая людей, сбивая с ног. Лайфпад отозвался списанием последних средств с карты.

«Минимальный порог личных средств пройден», — озвучил фейс-тюн. — «Предложить вам кредитную карту?»

— Да, — прошептал Филипп, не решаясь открыть дверь такси и запустить счётчик поездки.

«Кредитная карта на ваше имя выпущена и доступна к использованию», — отчеканила программа. — «Удачной дороги».

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем открылась дверь со стороны водителя и оттуда показался крепкий славянин. Явно приезжий.

— Филипп Сани? — с лёгким акцентом спросил он. Маска таксиста светилась доброжелательностью.

— Да…

— Вам помочь?

Филипп отрицательно покачал головой, открыл дверь и сел на заднее сидение. Руки тряслись. Стыд поработил его, будто сотни людей тыкали в него пальцем, смеялись, убивали словами и взглядами.

— Куда едем? — таксист посмотрел в зеркало заднего вида, стараясь поймать взгляд пассажира.

— Домой… Фанни-стрит… 9а.

— Понял. Включить приятную музыку?

— Сколько это стоит?

— Плюс три процента от стоимости поездки.

— Нет, спасибо, — Филипп забился в угол машины и крепко прижал портфель к груди. Водитель нажал на педаль газа. Фейс-тюн издал последний звуковой сигнал и отключился. Стыд ухмыльнулся и навис глыбой острого льда.

Дорога до дома заняла не более пяти минут. Пять минут, как вечность позора и страха поднять голову, посмотреть в окно.

Пару раз водитель заводил разговор, но быстро прекратил попытки, натыкаясь на молчание угрюмого пассажира, который лишь однажды — и то украдкой — взглянул на него, ощетинившись, словно побитый пёс: «Чёртов водила… Тебе, наверное, и в голову не приходило, как это оказаться в такой ситуации — фейс-тюн у тебя казённый, всегда заряжен. Давай… смейся, государственный ишак. Веселись. Только и умеешь баранку крутить». Словно услышав его мысли, водитель посмотрел на него через зеркало, и Филипп, судорожно сглотнув, отвёл взгляд.

— Мы на месте, — водитель мягко затормозил и ещё раз взглянул на пассажира. — Удачи, парень.

— Спасибо, — еле проговорил Филипп и, не поднимая глаз, выбрался из машины.

«Надеюсь, мы больше не встретимся… парень», — Филипп ещё крепче вжался в портфель, практически уткнувшись в него лицом, и засеменил в сторону синей подъездной двери.

На третий этаж старого доходного дома он буквально влетел, на ходу доставая ключи. Два щелчка, и заветная дверь торжественно закрылась, ограждая беглеца от враждебного мира с тысячей масок вместо лиц. Не разуваясь, Филипп забежал в комнату (странная квинтэссенция спальни, гостиной и кухни), снял фейс-тюн и подсоединил зарядку. По маске пробежала серебристая волна, рисуя улыбающийся смайлик.

— Слава Многоликому… — выдохнул Филипп и устало опустился на диван. Как он пережил это. Как смог так выстоять. Ведь почти опозорился. Ещё немного и все увидели бы его… таким. Предательская мысль подошла сзади и стиснула горло, перекрывая доступ кислорода: «А что если меня видели? В ту секунду, когда маска дрогнула. Или уже у самой машины. Ведь тогда настройки слетели! Наверняка кто-то заметил… точно заметил! Завтра обойду эту улицу. Пойду окружным путём. Таксист всё видел… но… чёрт с ним! Это его работа! Надеюсь, у него хватит совести не трепать об этом на каждом углу. Как же мне хреново…» — привычным движением он опустил руку за подлокотник дивана и поднял недопитую бутылку дешёвого виски. Мысль о позоре дрогнула и растворилась в крепком алкоголе.

Не раздеваясь, Филипп лёг на диван, закрыл глаза и выдохнул: «Наконец-то этот грёбаный день закончился…»