Улыбнись — твой Ra-I-Ti-Hg 3,14-еца

На тонкой, иссушенной ветке акации возилась маленькая птица — серая, взъерошенная славка.

Она с почти фанатичным упорством вплетала сухую травинку в основание своего будущего дома, маленького гнезда для будущего потомства.

Ветер ласково перебирал её пёрышки, а над головой, в бездонной синеве, медленно и торжественно проплывали ленивые облака, не знавшие земной суеты. В этом крохотном усилии была вся жажда жизни.

Мир на долю секунды замер в идеальном умиротворении.

А затем небо раскололось. Ослепительная, ядовитая вспышка в мгновение ока слизала и ветку, и птицу, и её малозаметный замысел.

Ни крика, ни взмаха крыла — только серая пыль, мгновенно испепелённая в раскалённом воздухе.

Этот мир давно перестал быть колыбелью для душ, превратившись в гигантский, гудящий инкубатор пронумерованного мяса. Каждая жизнь, некогда считавшаяся неисчерпаемой вселенной, была сведена к сухому набору цифровых характеристик, лишена права на внутренний свет и глубину.

Пророки, веками, приходившие на эту землю с призывами к спасению, теперь казались лишь помехами в сигнале, забытыми сказками из эпохи, когда у людей еще были имена и свои, незабитые информационным шумом, мысли.

Само слово «мудрость» подверглось чудовищной деформации: идеи тех, кто вещал о мире и милосердии, теперь были вывернуты наизнанку, превращены в отточенное орудие для оправдания убийств. Слова великих учителей стали не более чем эффектными лозунгами на корпусах ракет, несущих смерть.

Человечество, ослепшее в своей гордыне, добровольно шагнуло в неконтролируемый хаос, где в вихре неонового блеска и бесконечной информационной вакханалии последние остатки здравого рассудка стирались в пыль.

Души выгорали дотла, оставляя после себя лишь пустые оболочки, покорно принимающие свою участь в великом цифровом распаде.

Война давно превратилась в фарс — бесконечный, вылизанный стрим в ультра-высоком разрешении, где каждая капля крови обсуждалась с тошнотворным цинизмом и пугающей, обыденной простотой.

***

Юнит №40293 прижался к остаткам кирпичной кладки, чувствуя, как вибрация от взрывов крошит его зубы. Снаружи мир разрывало на куски, превращая реальность в дерганое, кровавое месиво.

— Юнит 40291, статус! — прохрипел он в микрофон, чувствуя во рту едкий привкус паленой изоляции.

— Глючит… интерфейс… — отозвался напарник.

Свист пришел внезапно — чистый, кристальный звук, будто пропущенный через студийные фильтры. Прямое попадание. Юнита №40291 просто вырезало из реальности, как дефектный пиксель. На месте, где секунду назад дышал человек, остался лишь мерцающий цифровой артефакт: иконка перечеркнутого сердца и сухая надпись: «Срок службы истек. Восстановлению не подлежит. Списан».

40293 хотел закричать, но взрывная волна подбросила и его тело, выламывая суставы, и с размаху впечатывая в руины помещения некогда бывшей кухней. Потолок сложился с тяжелым, влажным звуком, напоминающим издевательские аплодисменты.

Наступила тишина. Плотная, известковая пыль забила горло, мешая сделать даже самый крошечный вдох.

«Как меня зовут?» — эта мысль ударила под ребра больнее, чем обломки бетона.

Внутри шлема вежливо, с интонациями диктора из рекламы, отозвалась система:

«Ваш ID: Юнит 40293. Текущий баланс здоровья: 12%. Хотите активировать обезболивающее в обмен на 1000 лайков в вашей ленте сторис?»

Он попытался оттолкнуть придавившую его плиту. Ногти с мясом сорвались о бетонное крошево, ладони мгновенно стали склизкими от пота и крови. Перед глазами плыло, интерфейс двоился, накладывая сетку прицела на обломки детской кроватки.

«Мама… — всплыло в гаснущем сознании, точно далекое эхо из другой жизни. — Мама говорила…»

Он почти видел её лицо. Она замерла в дверном проеме, окутанная уютным ароматом свежеиспеченного хлеба и пыльных книжных страниц. Она звала его. Короткое, звонкое имя ударилось о стенки его сознания. Оно начиналось…

Голова разрывалась. Это не была обычная боль — казалось, в черепную коробку залили раскаленный свинец, который медленно остывал, стягивая мозг железными тисками. Каждый удар сердца отзывался в висках коротким замыканием, выжигая остатки нейронных связей.

Каждый раз, когда он пытался ухватиться за ускользающий слог, перед глазами всплывал ядовитый, полупрозрачный интерфейс: «Внимание! Ваше лицо в зоне прямой видимости дрона-корреспондента. Улыбнитесь для ваших подписчиков».

Над завалом послышалось мерное, издевательски бодрое жужжание. Золотистый диск дрона плавно опустился на уровень его глаз, зависнув в воздухе с пугающей точностью гироскопов.

Юнит №40293 лежал, раздавленный тоннами бетона, ощущая, как жизнь медленно вытекает из него теплой, липкой лужей, пропитывая пыльную одежду.

— Я… я — Андрей? — прошептал он губами, на которых уже запеклась черная корка крови. — Нет. Алексей?.. Мама…

В этот миг дрон выплюнул осветительную ракету. Ядовито-зеленый неон залил руины кухни, превращая его предсмертную судорогу в выверенный, высокобюджетный арт-объект. Свет был таким резким, что выжигал сетчатку.

— Имя… — просипел он, захлебываясь поднявшейся к горлу мутной жижей.

Но система в шлеме сработала на опережение, выведя финальное, холодное уведомление: «Ошибка доступа. Имя пользователя удалено согласно политике конфиденциальности "Мир.Live". Вы №40293. Имущество корпорации, до завершения контракта».

Его взгляд зацепился за обломок чашки с надписью «Лучший папа». Это был единственный предмет в радиусе мили, не имеющий цифровой метки, не принадлежащий корпорации. 40293 потянулся к ней, чувствуя, как пальцы немеют и становятся чужими. В голове в последний раз, точно вспышка старой кинопленки, промелькнул солнечный зайчик на стене детской комнаты.

А затем навалилась тишина. Плотная, не прерываемая, и не проницаемая ни для одного источника связи.

На пульте управления дроном, в пятистах милях от этого ада, в стерильной прохладе офиса, высветилось сухое резюме: «Цель мертва. Запись сохранена. Юнит 40293 списан».

***

— Глянь, глянь! — Макс чуть не пролил кофе, пододвигая терминал к Лизе. — Какая детализация! Видишь, как у него зрачок дергается? Это новый апгрейд камеры на дроне, «Истинный взгляд» называется.

Лиза прищурилась, рассматривая лицо человека на экране. Для неё это была просто высокополигональная текстура.

— Слушай, а почему у него лицо такое... несимметричное? — спросила она, лениво листая меню десертов. — Могли бы нейросетью подправить. Портит общую композицию кадра. Слишком много физиологии, мало эстетики.

— В этом и фишка, Лиз! Это «Трэш-реализм». Сейчас в тренде всё натуральное, — Макс азартно кликнул по кнопке «Подсветить локацию». — О, смотри, я задонатил на осветительную ракету. Сейчас его подсветит красивым неоном.

На экране над головой Юнита №40293 с шипением расцвел ядовито-зеленый огонь.

— Вау, — выдохнула Лиза. — Под неон реально лучше. Сделай скриншот, я закину в сторис с хэштегом #ПоследнийМиг. Очень глубоко получается. Типа, бренность бытия и всё такое.

В этот момент дрон заложил крутой вираж. Юнит на экране в последний раз дернул рукой, пытаясь закрыться от нестерпимого зеленого света, и затих. Экран Макса тут же окрасился в спокойный серый цвет.

«Трансляция завершена. Юнит №40293 списан. Спасибо за участие в истории! Ваш рейтинг эмпатии вырос на 3,14%. Желаете посмотреть повтор лучших моментов боя?»

— Списали, — констатировал Макс, убирая терминал в карман. — Ну, в целом, неплохо. На три звезды потянет. Слушай, а пойдём завтра на премьеру «Осады пятого сектора»? Говорят, там будет иммерсивный звук — прямо в кресло типа отдавать вибрации от взрывов.

— Пойдем, — согласилась Лиза, вставая из-за стола. — Только если там не будет этого серого дыма. Хочу чего-нибудь поярче. Вчерашний «нежно-лиловый» меня избаловал.

Они вышли из кафе, оставляя на столе недопитый раф, в пенке которого медленно лопались пузырьки, отражая стерильный блеск витрин.

Внутри заведения время замерло в тягучем, неоновом сиропе. У окна парень с идеально уложенной бородой сосредоточенно зумил чью-то оторванную конечность на экране, подбирая фильтр «Драматичный закат». Чуть дальше девушка, не отрываясь от ленты «Мир.Live», машинально подносила ко рту ложку с пирожным, похожим на кусок розового пластика. Её взгляд был прикован к индикатору рейтинга в углу дисплея — он пульсировал, выкачивая из неё остатки живого внимания.

***

Короткую тишину, установившуюся над руинами, нарушил едва слышный шорох. На край обгоревшей стропильной балки, прямо над завалом, опустился маленький, суетливый чекан с ярким оранжевым пятном на груди. Он на мгновение замер, склонив голову набок, и его крошечный глаз-бусинка отразил неподвижный зрачок Юнита, в котором уже догорало отражение ядовитого неона.