Ума палата

«Танец»

В нелепости дней дышит город

и дарит делирия яхонт.

Полно это утро минора,

смирения, боли и страха.

Осталось силёнок подняться

и петлю сварганить потуже.

Я выйду за рамки абзаца

к одной из коварных подружек.

Под белым потолка квадратом

спляшу гениально и просто

чечётку, чтоб каждый мой атом

закончил трагедию роста.

Приватно ответит на это

с обманчиво гневным румянцем

та девушка, чей верный метод –

со мною уйти в плавном танце.

Сие ритуально прекрасно

и больше минуты не длится.

Я с той кто, являясь всевластно,

приходит за самоубийцей.

Знакомая ждёт в коридоре

и бледность послужит сигналом,

как сотня-другая историй

с до жути безбожным финалом.

«Райсовет»

Е.

На облаках шёл райсовет

и кто-то с нимбом золотистым,

проверил чопорно регистры,

постановив: довольно ведьм!

Пора бы воспроизвести

создание, чей твёрдый профиль

как утренний бодрящий кофе

с конфетно-вкусным ассорти.

В роддом с крикливой малышнёй

за десять дней впустить до лета

в страну багровых партбилетов,

и дать характер шебутной.

Из-за брюхастых туч следят

как движется она в системе

от разрешения к проблеме,

как покупает шоколад…

Глаза у алой кромки рта

считают ломаные вирши,

надкусывая точно вишни,

облизываясь иногда.

Оттуда сверху намекнут

на планы ангельские в небе.

Ветвистый путь дитя волшебен.

Она поймёт когда-нибудь…

«Догвилль»

Лаял псом бродяжным,

думая о важном,

страшном и унылом,

а проблемы с тыла

наседали вновь.

Прочие собаки

из родной клоаки,

покидая гетто,

убежали летом.

Я тогда отстал…

Мудрое решение

до изнеможения

за свободу биться.

За себя, любимца,

и держать удар.

Собираю крохи

в шумной суматохе

Не познав уюта,

в слабости укутав

пуговицы нос.

Шавки трусят рядом

и восход с закатом

провожают сонно.

Догвилль беспардонно

подчиняет псин.

Вслух о наболевшем,

будто волкодав,

языком вспотевшим:

ГАВ!

ГАВ!

ГАВ!

«Час волка*»

(хокку в девяти актах)

Лезвия ножа,

зазубрин сытость с кровью

или чепуха?

Как осточертел

в потоке суицида

театральный флёр.

Я ли произнёс

абзац минувшей дури?

Точно чепуха.

Бисером под стол,

собираясь в лужицу,

капельки сошлись.

Крохотный урон.

Я с пренебрежением

выжил из ума.

Перевязке - да!

С шалостью покончено -

вот же дуралей!

Нагловато, блин,

бросать слова на ветер

и не умирать.

Вздохов череда.

Выдохи планирую

дальше продолжать.

В полуночный час

справился с соблазнами

и подвёл черту...

*так называют час перед рассветом, в который

чаще прочего совершаются преступления и самоубийства.

«Комья»

Катали комья снега,

лепили крепость ростом

с грузовичок трёхтонный, лишившийся колёс.

Я как детальки «Lego»

комплектовал форт пёстро

из наледи и палок надломанных берёз.

Через дорогу споро,

ничуть не отставая

условный неприятель возвёл мятежный штаб.

Мальчишки ждут раздора.

Войнушка типовая

покажет, кто был меток, а кто банально слаб.

Зенитный залп орудий

раздастся как достроим.

На то и поединок под громогласный клич.

Не думал о простуде.

И как бывалый воин

подростком понадеялся азы всех битв постичь.

Минуло эдак двадцать

годков и зим протяжных,

а бой на карте мира ведут войска РФ.

Элементарно, Ватсон!

Отнюдь, не в рукопашной

победа чья-то рядом, утраты, боль и гнев…

«Подарок»

Великодушно оцени

на что свои потратил дни.

Устал как папа Карло.

Подарочной обёртки тон.

Таится под бумагой он.

Сестрёнка подсказала…

Презент войдёт в твой обиход

как шаурма в голодный рот,

как Украина в НАТО.

В два клика сделал предзаказ.

Истратил начисто аванс.

Уверен, будешь рада.

Функционально простоват,

но удовольствие стократ

получишь, зная, что там…

Режим вибрации хорош,

вставляешь и перестаёшь

жить по печальным нотам.

«Затворничество»

В тени кипарисов – прохладно,

а дома уютно и без

светила, чьи чёрные пятна

ускорят рассудка регресс.

Я в коконе из одеяла

прилёг и плюю в потолок.

Похож стал на интеллектуала

и выбился в ряд лежебок.

На улицах, где стены шире

и купола верх в небесах,

топил здравый смысл в сортире,

как божьих в невежестве птах.

Вернётся иллюзия к ночи.

Поставит на место меня.

Количество множится строчек,

безумие мрака храня.

«Алчные»

Мы из алчных зевак.

День и ночь у монитора.

Наблюдаем кавардак,

суть Содома и Гоморры.

Тиражируем клише

с недовольной кислой миной,

уплетая в лаваше

курицу и ус крысиный.

Ниже пасть, казалось бы,

невозможно, но случилось.

Обнищал духовный быт

и обычная учтивость.

Заповедные слова

сохранились на бумаге,

но системы жернова

их перемололи в тяге.

Не убей и не гневи –

понапрасну говорили.

Потому как в нас любви

меньше, чем болотной гнили.

Регулярная грызня

в разномастном камуфляже.

Труп сегодняшнего дня

в гроб сырой начинкой ляжет.

Круговерть постылых дат

сумрачного колорита.

Продолжаем наблюдать

алчно, дико, ядовито.

«Дебют»

За дебют шизофрении

отвечает цвет поганок,

множество убогих пьянок,

сотенка-другая банок.

Выбежит из подсознанья

чёрт и будет бить копытцем.

Будто полоумный злится

в мягких стенах психбольницы.

Эка, выдумал, делирий!

Отсырел в котомке порох.

В настроение вполз морок,

со свету сживая хворых.

Суета, вибраций звуки.

Час дежурный для отхода

в сон, а в нём ещё свобода

властных лапищ кукловода.

Он руководит, но пьяно.

Одурманенный парами.

Издавна под веществами

(только это между нами).