Умареллы

Уна строит планы. Она нашла себе площадку и огородила её сеткой-рабицей. Поставила предупреждающие знаки, чтобы рухнувшим планом не задело случайных прохожих. Проверила почву, чтобы планы туда не проваливались – особенно в грозу, ближайшую осень и просто в плохую погоду, когда всё вокруг станет неспокойным и неустойчивым, а земля под ногами соберет вещи и уйдет. Даже купила герметик – замазывать швы, чтобы планы по ним не трещали.

Уна работает, не покладая рук – они всё время перед ней. Она пригнала на стройку кран, и экскаватор, и самосвал, и специальный миксер – для цемента. Его Уна замешивает на грёзах.

Всем планам нужны грёзы – без них конструкция разъедется в стороны, они всё скрепляют. Ещё нужна мечта. Её следует положить первой, прямо в фундамент, чтобы стоял ровно и крепко: лучше одну большую, но можно и несколько маленьких. Чем различаются грёзы и мечты, Уна не знает, но консультант в магазине объяснил, что потребуются и те, и те. Она долго стояла перед полкой, полной грёз, и выбирала – ей понравились бирюзовые. Они пахнут как первый ясный день в марте. От них хочется жить.

Мечта у неё своя. Такая большая, что пришлось привозить в грузовике.

Мечту ей доставляют после полудня. К тому времени возле строительной площадки появляются люди, в основном мужчины, но есть женщины, в основном пожилые, но есть ровесники. Они сводят руки за спиной, покачиваются с носка на пятку и дают советы. Один говорит, что лучшие планы не строят, а вынашивают – он даже может поделиться адресом специальной клиники. Другой предлагает включить музыку – для хорошего настроения, иначе план быстро расстроится. Но большинство просто выкрикивают советы – поставь сюда, клади наоборот, да кто так мечтает!

В Италии их называют умареллами. В Италии тоже много строительных площадок. Планы Уны далеки от Италии, но она берет это слово в аренду, как всю технику и инструменты –и кран, и самосвал. Ей кажется, Италия будет не против.

Умареллы тоже пришли готовыми. За их спинами не только руки, но еще палки – целый лес палок – и колёса – целый автопарк колёс. Пока они лежат без дела, но и умареллы стоят, сложа руки, даром что за спиной. И хотя они дают советы, от палок и колес далеко не отходят.

Если бы Уна знала, сколько всего придётся делать на стройке, она бы не бралась. Но теперь ей жалко бросить, особенно перед умареллами. Планы понемногу растут, и ей приходится забираться всё выше. Она знает, что по планам нужно не забираться, а ходить, но пока идти некуда – у нее только площадка, арендованная техника, цемент на грёзах и мечта где-то внизу, уже не видна под всем, что построено.

Увлеченная стройкой, Уна не замечает, как мимо умареллов, сетки-рабицы, палок и колёс проезжают самосвалы, краны, экскаваторы – целыми колоннами. Даже грохот этих колонн скрыт от Уны. Поздно она видит тень от чужой стройки, которая падает на её собственную.

После обеда она замечает, что с площадки пропал цемент – некуда добавлять грёзы. Оставленные в раскрытых банках, они быстро засыхают. Умареллы говорят, что надо было развести их реализмом. Или ацетоном. Получилось бы жиденько, зато бы продержались.

Потом приходит подрядчик – ему придётся забрать самосвал, всю технику и инструменты. Кому-то нужнее. Деньги ей, конечно, не вернут, но в следующий раз дадут скидку. Умареллы смеются над её недальновидностью – ну конечно, а чего она ждала, неужели не видела, как растет тень соседней стройки?

Уна не видела. Она смотрела на свою.

Тень чужой стройки уже заслоняет небо. Нет столько сетки-рабицы, чтобы огородить её – да никто и не пытается. Сверху то и дело срываются слабо укрепленные планы. В их цементе нет грёз – неудивительно, что они разваливаются. Некоторые долетают и до стройки Уны. Умареллы переговариваются и кивают, они согласны – надо было думать, где начала строить, зачем так близко, неужели было сразу непонятно?

Уне приходится остановить свою стройку. Она надеется, что сможет продолжить. Позднее. Когда-нибудь. В другую погоду. Когда станет больше цемента или самосвалов. Или закончат большую стройку. Её обязательно закончат, когда увидят, как слаба конструкция, и поймут, как опасно держать столько незакрепленных планов. Умареллы не видят причин останавливаться – но они, конечно, всё сделали бы по-другому.

Вечером Уна в последний раз оглядывается на то, чему посвятила день. Где-то внизу, вложенная в фундамент, осталась её мечта.