Умереть можно лишь однажды

На одной далекой-далекой планете… Хммм, а далёкой — от чего именно далёкой? Может, очень даже близкой? К тому же согласно теории расширяющейся Вселенной, каждая звезда вместе со всеми своими планетами постоянно отдаляется от любой другой звезды. В общем, пока вы ещё не совсем запутались, скажем просто — это был Татуин. Итак, на одном Татуине давным-давно… Стоп, а давным-давно — это когда? В какой системе летоисчисления отмерять? К тому же, от какого события отсчитывать годы?

В общем, на Татуине в пятый год образования великой Империи Бен Кеноби, раньше известный, как Оби-Ван, генерал республиканской армии и учитель самовлюблённого Энакина Скайуокера, просматривал все новостные сводки, которые были в его распоряжении. Он ещё не потерял желания сражаться за Республику и поэтому жадно выяснял, что и где происходит. Однако ничего особо интересного он пока не находил. Старый друг Бейл Органа конечно, пытался влиять на остатки Сената и не допускать совсем уж жёстких решений новоявленного Императора, но ничего более существенного сделать не мог — власть сенаторов стремительно уменьшалась. Сопротивляющиеся остатки сепаратистов додавили за пару недель после признания Республики Империей (Оби-Ван иногда даже скучал по глупым дроидам и верным бойцам, которые готовы были пойти за своими лидерами в огонь и воду — он не мог винить клонов в исполнении приказа 66, только корил себя за то, что не усмотрел, не смог остановить и спасти всех, кого возможно). Наёмникам было всё равно. Маленький Люк Скайуокер спокойно рос себе в приемной семье. Делать старому джедаю было нечего.

Из всех новостей, которые доходили с Корусанта наиболее интересные были из спортивной колонки — остальные оказывались настолько пресно-скучными, что читать тошно.

Кеноби отправил в электронную корзину ещё один файл с информационными сводками и уныло подпер щеку кулаком. Делать было абсолютно нечего. Разве что сходить к Скайуокерам, посмотреть, как маленький Люк гоняется перед домом за мелкими насекомыми с сачком — наследник Вейдера недавно заделался коллекционером и теперь охотился за экспонатами с упорством Инквизиции, выслеживающей беглых джедаев. Парочка таких навещала Татуин, но Кеноби играючи внушил им, что ничего интересного на песчаной планете нет, и быть не может.

Пришло сообщение от Джаббы. Кеноби вздохнул и открыл его — хатт отлично знал, кто скрывался под именем обычного отшельника, и всячески высказывал бывшему воину Светлой стороны своё благорасположение. Не зря несколько лет назад Оби-Ван оказал ему пару услуг. Хатты, хоть и были скользкими типами (в прямом смысле!), но добро обычно помнили. И знали, на что способен ещё не очень старый магистр-джедай. Джабба приглашал отшельника посмотреть финальный этап гонок. Обещал что-то весьма интересное.

Делать всё равно было нечего, так что Кеноби оседлал свой старенький гравицикл и через пару часов был в городе.

— Джабба! — Кеноби слегка склонился перед преступным боссом в поклоне. Хатт что-то весьма одобрительно проурчал, хмыкнув и махнув коротенькой ручкой в сторону места рядом с собой.

— Бен Кеноби! — Озвучил дроид-переводчик слова хозяина. — Рад, что ты принял моё приглашение. Присаживайся. Гонки скоро начнутся. Сделаешь ставку?

Кеноби присел на жёсткую табуретку и присмотрелся к гонщикам, перевёл глаза на экраны, где пока транслировались виды трассы и списки участников. Практически всех их Кеноби уже знал, новичков здесь было не больше пяти.

— Хммм… Десятку на Шаруфа, и пожалуй, пятнадцать на Дэй-Хара, — перекинул кредиты дроиду, принимающему ставки, Кеноби. — А ты на кого поставил?

Джабба, усмехнувшись, разразился довольно длинной речью, и когда закончил, протокольный дроид-переводчик разом перевел все сказанное:

— О, я поставил пять сотен на Лаки! Тёмная лошадка, впервые на Татуине, но он уже выиграл несколько гонок на других трассах! Если возьмёт золото и здесь — отправится выступать на Ближнее Кольцо, а потом, может, и на Корусант! Зря ты не поставил на него. Но до заезда ещё есть время, чтобы сделать ставку!

— Лаки? — Кеноби коснулся сенсорного экрана около номера двадцать третьего — упомянутого Джаббой. — Говорящее имя.

На экране появилась краткая сводка — имя, раса, возраст, модель кара, соотношение выигранных и проигранных гонок.

— Ни одного поражения? — Удивленно переспросил Кеноби.

— Именно об этом я и говорил, друг мой! — Хмыкнул хатт, махая в сторону линии старта, где уже стояли рядом с карами пилоты со своими механиками.

Кеноби поднёс к глазам бинокль, с которым не расставался, и быстро нашёл номер двадцать третий. Около машины, которая больше напоминала самоделку Энакина, стоял крупный калишец в головном платке, но без маски. Джедай прежде не имел дела с этой расой, редко покидающей свою довольно отсталую и засушливую планету, поэтому с интересом принялся рассматривать гонщика. Рядом с Лаки стояла миниатюрная блондинка в комбинезоне механика.

Кеноби прищурился. Калишец ослепительно улыбался, а блондинка, строго хмурясь, что-то выговаривала ему, попутно очень лихо работая гаечным ключом. Калишец игриво ответил что-то женщине, пробежав четырёхпалой рукой по плечу и спине блондинки, та погрозила ему пальцем, а гонщик, подхватив своего механика на руки, нежно коснулся лбом щеки девушки. Та сначала забрыкалась на руках своего партнёра, потом затихла и как-то бледно улыбнулась, коснувшись рукой его бивня и ответно прижавшись к нему.

Гонщик аккуратно спустил девушку с рук, надел традиционную калишскую маску, запрыгивая в кар. Девушка коснулась его запястья и, подчиняясь сигналу «Механикам — покинуть линию старта!» поспешно ушла в ход для технического персонала. Кеноби передернул плечами. Жёлтые глаза в прорезях маски вызывали не самые приятные ассоциации.

— Двадцать на Лаки, — добавил он, передавая дроиду ещё кредитов. Джабба засмеялся неприятным смехом.

— Очень мудрое решение, друг мой! Я уверен, Лаки и здесь возьмёт первое место. Это будет увлекательная гонка.

— А его механик… — спросил Кеноби. Он не слышал о браках между людьми и калишцами. Первым казались отвратительными бивни, красная чешуя и складчатые уши, похожие на уши летучих мышей, а вторых смущала слишком нежная и розовая шкурка людей и выступающие носы, мешающие носить традиционные маски, вырезанные из черепов мью-буу. Кеноби спросил себя, зачем он помнит всю эту информацию, которую он изучал давным-давно на политологии, в Храме, когда сам был ещё маленьким юнлингом, и не нашёл ответа на этот вопрос.

Джабба неопределённо буркнул что-то себе под нос, что дроид переводчик перевёл как:

— Многоуважаемый Джабба не знает.

Кеноби кивнул и устремил взгляд на старт. Гонщики прогревали двигатели. По знаку Джаббы активировался обратный отсчёт и включились камеры, транслируя на экраны прямой эфир с трассы. Взревело три десятка каров, устремившихся вперёд. Сначала Кеноби просто увлечённо наблюдал за манёврами чемпионов, временами забываясь и начиная вскрикивать: «Да, вперед!», но потом его внимание опять привлёк калишец.

Кеноби не сразу понял, почему перестал следить за остальными гонщиками, и наблюдает лишь за старым каром, которым управлял Лаки. Но когда тот вывернул штурвал за долю секунды до того, как от мчащегося впереди гоночного гравицикла отлетело колесо, Кеноби понял. Этот калишец реагировал не как обычный разумный. Он реагировал, как наделенный Силой. Дело становилось всё интереснее и интереснее.