Умереть стоя

Данный рассказ является фантастическим вымыслом, ни имеющим ничего общего с реальностью.

Майборода Александр Дмитриевич

УМЕРЕТЬ СТОЯ

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

(Народная мудрость).

Предисловие.

На землю, в той части огромного материка, называющегося «Евразия», где обычно царят мороз, лед и снег, пришла весна. На земле весна пока всегда приходит после зимы. Пришла она и в этот раз, хотя и с некоторым запозданием.

Уже распустились листья на деревьях: ярко-зеленые, они выбрались из янтарно-желтых почек, и почти очистились от едкой детской клейковины. И трава на горе уже не напоминала тонкий изумрудный ковер; её, поседевшие от ковыля, гущи уже скрывали норы толстых коричневых сурков; и им приходилось то и дело вставать на задние лапы, чтобы столбиком изумленно оглядывать окружающий мир.

Отгуляв брачную пору, звери, принесли первый приплод, который теперь жалобно пищал в темных норах или молча таился в густой траве.

Коротко северное лето; каждый день его сосчитан; и все торопились жить, чтобы сделать самое важное в жизни - дать жизнь потомству и вырастить его. Ведь суровую зиму смогут перенести только самые сильные.

Но пока всюду пахло медом и цветами….

А глубоко под горой, в пещерах вырубленных в крепком граните, за толстыми стальными дверями сидел человек. Это был мужчина. Длинные седые волосы спадали на плечи, и заслонялилицо – он изредка рукой откидывал пряди назад, спадающие волосы мешали ему заниматься своим делом. И когда он открывал лицо, было видно, что он совсем не старик – лицо гладкое, и морщины на лбу, пролегшие от тяжких дум не старили его; но глаза его уже потухли; и когда-то веселые ярко-синие, выцвели, и приобрели цвет неба, затянутого белой мглой.

Перед ним был стол. Стол, по обе стороны, был завален бумагой. Он брал чистую бумагу из левой кучи, неторопливо писал, и исписанный лист бумаги откладывал на правый край стола. Когда он уставал писать или задумывался, не зная как описать, то, что было в его уме, но для изложения на бумаге ему не хватало слов, он прохаживался по маленькой каморке. Когда он был спокоен - он ходил маленькими спокойными шагами, когда он злился - он метался по комнате широкими быстрыми шагами.

Комната была небольшая, но в ней было всё, для чего она была предназначена: в комнате был и большой письменный стол, занимавший почти всю комнату; вдоль стен стояли различные устройства – компьютеры, мониторы, радиостанции.

На щитах пульта управления тускло светились огоньки и табло с различными надписями. Даже в полумраке заметно было, что они уже покрылись пылью.

Но большое, горящее ярким красным светом табло, привлекало внимание и зябко тревожило, на нем крупно высвечивалась надпись - «ракеты к пуску готовы»!

Это была подземная база стратегических ракет. База была скрыта глубоко под промерзшей землей Сибири. Ракет было десять, и каждая несла по десять боеголовок мощностью по пятьсот мегатонн, и каждая такая ракета могла уничтожить все живое на этой маленькой голубой планете – животных, деревья, траву. Как видим, сила в атомных боеголовках таилась такова, что даже если бы ракеты не взлетели, а просто взорвались бы на месте, то и тогда бы на земле погибло всё живое.

Пароли давно уже были введены в систему управления стартом ракет, ключи вставлены, и для того чтобы ракеты взлетели, требовалось лишь только нажать на маленькую красную кнопку.

Это была обычная кнопка, каких много везде, но никто не знал – легка ли она, либо туга, так как никто никогда на нее не нажимал, и не пытался нажать на нее, ибо, прикоснувшись к кнопке,встанешь выше самого Бога, –решишь судьбу этого мира: жить ему или умереть.

Мужчина в минуты крайнего отчаяния подходил к пульту и смотрел на надпись, и подносил руку к кнопке, но в последний момент, перед тем как прикоснуться к кнопке, со страхом отдергивал руку так быстро, как будто пытался коснуться раскаленного огня. Он был еще не готов нажимать на кнопку, так какего последний труд был еще не завершен.

Он не знал, для кого писал, так как после того, как он запустит ракеты, все умрет на Земле, и никто не прочтет его записей. Но, он смутно надеялся, что на вымершей земле когда-либо вновь появится жизнь, и появятся разумные существа, и они найду пещеру и его записи, и прочтут их.

Он писал свою жизнь. И он не думал о том, что через миллионы лет всё, что есть сейчас, и что не сгорит в атомном огне, превратится в камень или труху, которая будет разнесена легким ветром.

Это будет другой мир. Это будут другие существа. И вряд ли они прочтут его записи, но пока он пишет свою жизнь,жива его надежда, а значит и жив этот мир ….

Часть первая.

Убить президента.

Глава 1

В этот год лето было холодным, часто шли дожди, и когда из-за туч выглядывало солнце - это был праздник. Впрочем, городским жителями дождь не мешал, разве только сильные ливни заливали улицы, из-за чего те превращались в бурные протоки.

В сельской местности ворчали лишь немногочисленные старики,- молодых все равно не было.

Старики засадили огороды картофелем, но от дождей огороды превращались в болота, и затраченные труды на глазах пропадали – картошка быстро гнила.

Люди боялись – как бы не остаться на зиму без запасов, хоть и мало старикам надобно,однако голод суров – он никого не пощадит.

Старухи плакались – хоть живым в гроб ложись!

Перед рассветом на лес опустился густой низовой туман. Поэтому лес превратился в озеро, из белых вод которого торчали, как мачты парусных кораблей, верхушки строевых деревьев. Да высокие холмистые места, выглядывали подобно редким островам среди безбрежного океана.

А под туманом листья и трава были усеяны густой росой. Маленькие и большие слезинки, сверкали в случайных лучах солнца, пробившихся сквозь развеянные утренним ветерком окна в тумане, как драгоценные алмазы.

Нас было семь человек. Мы были одеты в армейскую камуфляжную одежду без опознавательных знаков. Кроме того, мы были чрезвычайно серьезно вооружены: у каждого имелся автомат с приспособлением для бесшумной стрельбы; на поясе висел малогабаритный пистолет-пулемет, больше смахивающий на пистолет, и десантный нож.

В отряде было и оружие солиднее: каждый нес по две трубымалогабаритных универсальных пусковых ракетных установок. Этим оружием можно было сбить и самолет, и в щепки разнести танк.

Ракеты были запрещены «мировым сообществом», как «негуманное», «террористическое».

Изготовленные ракеты же были старательно уничтожены под строгим надзором натовских инспекторов.

Инженеры за столь «бесчеловечное изобретение», по настоянию «мирового сообщества», правительством были отправлены на «лечение» в одну из тайных тюрем ЦРУ.

Там они и умерли под пытками, однако, так и не выдав тайны своего изобретения, – оружие было неразборным, и при попытке раскрыть тайну его устройства оно взрывалось, убивая чрезмерно любопытных искателей чужих секретов.

Но, часть ракет все-таки сохранилось. И теперь за наличие такого оружия, его обладателямгрозили серьезные неприятности.

За плечами моих бойцов были тяжелые рюкзаки, но, несмотря настоль внушительный груз, онишли скорым пружинистым шагом, цепочкой. И потому, как мы шли, и потому, какие мы предпринимали разумные меры предосторожности, – впереди нас на расстоянии видимости крался разведчик, а в конце цепочки, приотстав, чутко сторожился еще один боец в боевом охранении, наметанный глаз сразу бы определил, что мой отряд состоял изопытных воинов.

Мы шли по заваленному буреломом лесу, так что нас не слышали ни птица, ни зверь.

Только суетливые белки, собиравшие еловые шишки на зимний запас, неожиданно наткнувшись на чудных существ, каких они еще никогда не видели, столбенели на ветках. Но, видя, что вреда от этих новоявленных обитателей леса им никаких не предвидится, и они не посягают ни на лакомые шишки, ни на жизнь самих белок, в задумчивости, сидя на верхушках елей, наблюдали за нами, и что-то цокали на своем беличьем языке.

И невдомек им было, куда торопимся мы, и зачем.

Отряд шел по лесу, в трех десятках метрах от лесной дороги. Вдоль дороги лес, из-за подростка, малопроходимый. Но, немного подальше, подросток из-за нехватки солнечного света, и задавленный взрослыми деревьями,исчезает, и пробираться по лесу становится легче, мешают только поваленные стволы сгнивших деревьев, не упавшие на землю, а торчащие наискось так и сяк, вроде противотанковых ежей,из-за чего часто приходится низко пригибаться к сырой земле.

Ели росли рядами параллельно дороге, и потому,создавали своеобразную ширму, отчего лес не просматривался далее окружающих дорогу деревьев.

А дорога была явно непроезжая: заросшие травой, колеи были полны дождевой, плохо пахнущей водой, в которой плавала разная живая дрянь, как-то: личинки комаров, взрослыми голодными особями которых лес изобиловал; дохлые мыши.

Между тем, разведчик обратил внимание на свежие следы мотоциклов-вездеходов на мокрой дороге: кое-где трава была примята, а кое-где на голых местах, были разбросаны комки грязи, и отчетливо пролегала колея от мотоциклетных шин.

По глухому лесу на мотоциклах-вездеходах могли ездить только «лесники», - наемная охрана хозяев скупивших за бесценок леса. «Лесники», набиравшиеся из смуглых южан, были крайне жестоки, - они имели приказ убивать всех встречавшихся в лесу людей с белой кожей. Лес частная собственность, а потому появляться в нем кому-либо запрещено, даже, если эти люди жили в этих лесах с незапамятных времен.

Поэтому разведчик, был особенно внимателен: «лесников» он не боялся; небольшую банду ненавистных «лесников» ему и одному ничего не стоило уничтожить в одно мгновение, – «лесники» были храбры только, когда их было много, и когда их противник был безоружен.

Однако встречаться с «лесниками» в планы отряда не входило, лишний шум мог помешать главной задаче.

Еловый лес постепенно перешел в кустарник – признак приближающейся поляны, или болота.

Я насторожился.

Еще, до выхода отряда на задание, я много раз внимательно изучал снимки местности со спутников-шпионов, и потому помнил маршрут движения отряда на память, – карта местности постоянно стояла перед моими глазами, и я часто угадывал даже отдельные деревья.

Сейчас, в узком проходе между двумя болотами, к которому мы подходили, должна была располагаться небольшая деревенька.

Деревенька была незаконная, и потому, чтобы предохранить деревню от внезапного нападения «лесников», ее обитатели должны были выставить секретные дозоры и сильную охрану.

Подвергнуться нападению тех, ради кого мы и шли, было бы глупо и несправедливо.

К тому же настораживало само существование этой деревушки, - ее давно должны были уничтожить.

Она могла существовать до сих пор только по одной причине, если среди аборигенов находился правительственный агент, охранявший подходы к нашей цели.

Поэтому моему отряду в любом случае требовалось скрытно миновать деревню.

Чтобы предупредить разведчика о предстоящей опасности, я тихо проговорил в микрофон, прикрепленный у края губы, - «Оса, внимание, впереди деревня».

Я увидел, как разведчик, услышав в наушнике предупреждение, остановился, и замер, прислушиваясь. Замерли и мы.

Где-то далеко в лесу рассыпался барабанной дробью дятел-работяга; звонко шелестели, движимые легким летним ветерком, листья на верхушках кустов и деревьев; где-то по-человечески, застонала древняя, сломавшаяся под внезапным порывом ветра, осина.

Слушая звуки, и наше сознание автоматически отсеивало обычные звуки леса, отыскивая шепотный голос, или клацанье металла. Звук металла в лесу – признак опасного врага.

Я даже замедлил дыхание, чтобы его звуки, не мешали слушать. Яостановил бы, если бы это было можно, и сердце, стук которого, казалось, был слышен по всему лесу.

Даже издали видно было, как разведчик Оса напрягал слух, и даже медленно на манер радиолокатора поворачивал голову.

Вдруг ему почудился странный звук, – тихо, как будто из-под земли, донесся детский всхлип.

Уловив направление, откуда долетел звук, разведчик лег в траву, и осторожно, и змеей, по-пластунски выбрался на окраину леса. Он ожегся крапивой, однако не обратил на это ровно никакого внимания.

Выбравшись на окраину леса, он увидел поляну, огороженную высоким забором из заостренных сверху толстых бревен.

Как в стародревние времена деревенские жители ныне строили крепостные ограды. Они боялись не столько диких четвероногих зверей, из которых самыми опасными стали дикие собаки : умные, хитрые и безжалостные твари, ненавидевшие людей больше, чем своих вечных соперников волков; сколько других, – самых злобных и коварных зверей - двуногих.

Звери убивали людей только, когда были очень голодны или охраняли выводок; двуногие же убивали людей всегда, как только их видели. От зверей, зная их повадки, можно было спастись, от двуногих – никогда!

Аборигены лесной деревни надеялись, что высокая ограда защитит их от «лесников», бродяг и прочего сброда, ныне ходившего вооруженными до зубов шайками в поисках всякого рода поживы.

Страна давно стала для всего мирового отброса кормушкой, куда стекались преступники, по которым в их родных странах плакали тюрьмы, и, так как смертная казнь была запрещена, – пожизненное заключение.

В стране же их брали охранять Закон!

С оружием у аборигенов было плохо – огнестрельное оружие им запрещали иметь, и если у аборигена обнаруживали оружие, власти его немедленно расстреливали.

Гуманные европейские законы аборигенов не касались.

Поэтому деревенские жители, как встарь, вооружались самодельными луками и стрелами.

Но люди больше надеялись на ограду.

Не всякий варнак полезет через ограду или будет ломиться в крепкие дубовые ворота, рискуя нарваться на меткую стрелу, пущенную прямо в заросшую диким волосом харю.

И хорошо, если стрела будет метко пущена, и сразу утихомирит раз и навсегда иноземного искателя приключений и богатств, и смерть наступит быстро.

Гораздо хуже, если стрела не убьет сразу пришельца, а, только пробив грязную кожу, никогда не мывшегося, завшивленного «носителя цивилизации», ранит его.

Тогда его ожидает заражение крови, и он будет долго гнить где-нибудь на обочине лесной дороги, заражая воздух во всей округе, пока его не растащат лесные санитары - рыжие муравьи, и не сожрут личинки мясных мух.

Но, дубовая ограда для «лесников» особым препятствием не была, хотя, на рожон они и не лезли – обнаруженные деревни они просто сжигали огнеметами.

Из своей засады разведчик видел, что из-за ограды поднимался легкий дымок.

Разведчик потянул тонкими ноздрями воздух, – в горьковатом березовом дыму чуялся тошноватый запах паленого мяса.

Убедившись, что из-за ограды не видно, что происходит в деревне, и Оса доложил. – Надо заглянуть за ограду.

- Погоди. – Ответил я. Я прекрасно помнил, что по плану деревню надо было миновать тайно, но, не убедившись, что впереди нет засады, дальше идти было нельзя. Потому Оса был прав, - за забор следовало заглянуть, однако лучше самому один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я оглянулся, - мой отряд залег под кустами, привычно заняв круговую оборону.

Предупредив по радио, чтобы меня прикрыли, я, пригибаясь к траве, одним стремительным рывком подбежал к разведчику, и упал рядом.

Разведчик тут же тихо доложил. - Что-то подозрительно: деревня, а тихо…. Должны же люди разговаривать, собаки шуметь. И, наконец – даже петухов не слышно – в деревне это удивительно! Не спят же они в это время?

Я согласился, - и в самом деле. - И приказал, - А ну-ка проверь – что там?

Глава 2

Шестью месяцами ранее.

Зимой столицу заметало таким снегом, что центральные улицы не успевали очищать от снега, а захудалые окраинные улицы никто и не пытался убирать.

К тому же стояли жгучие морозы. Морозы были такие сильные, что на реках по ночам с оглушительным орудийным грохотом лопался лед.

Грохот будил жителей в стылых квартирах и пугал. Они опасливо прижимались к крохотным щелям в плотно завешенных окнах, и пытались выглядеть, - не начался ли бунт, затеянный тайными, почти стертыми в порошок, но неугомонными патриотами, против «законно всенародно избранного» президента.

Жители были так запуганы, что, даже в мыслях, большими заглавными буквами произносили слово «ПРЕЗИДЕНТ».

В один из таких темных вечеров, в противоатомном бункере Генерального штаба армии, на глубине пятьсот метров под землей, состоялся разговор двух человек.

Первый был в генеральской форме. На нем был китель ярко-зеленого цвета, с дорогим ручным шитьем золотом на лацканах, изолотыми погонами с крупными темно-красными зигзагами. На погонах черным был вышит орел. Но орел был какой-то мелкий, и общипанный.

Рукава генеральского кителя были почти до локтей покрыты аляповатым золотым шитьем замысловатого узора: то ли цветочки, то ли пожухлые листья, - трудно разобрать.

По бокам «прямых» брюк шли традиционные двойные генеральские лампасы, но были они ядовито-оранжевого цвета.

Генерал тихо ругался, – в этой нововведенной форме он был похож на швейцара недорогого борделя.

Но еще больше унижало то, что форма соответствовала истинному положению дел, – в последние годы военные в стране ценились дешевлешвейцаров.

Генерал был среднего роста, немного полноватый, и с энергичным красноватым лицом.

Он сдерживал себя, но его порывистые движения говорили о том, что он родился под знаком «Водолея» - был он талантлив, умен, но гордость и неистребимая тяга к справедливости покрыли его голову ранней сединой, хотя ему было чуть больше пятидесяти лет.

Впрочем, для мужчин, по последней официальной статистике средний возраст, которых не превышал сорока лет – слишком много их гибло в юном возрасте от болезней, а потом, когда они взрослели от рук всякого рода бандитов и террористов, он считался долгожителем.

Мог и Минин в молодости погибнуть в бесчисленных разборках. Однако судьба хранила его и от злой бандитской пули,и от более страшного – от яда придворных вельмож.

Он молчал, слушая собеседника, часто закрывая уставшие покрасневшие глаза, и лишь крепко сжатые пальцы подрагивали иногда, выдавая истинные чувства генерала.

А генералу нельзя было выдавать истинные чувства - Петр Иванович занимал высокий пост начальника генерального штаба армии.

Второй был его начальник, - министр обороны.

Это был высокий, атлетически сложенный,молодой человек.

Гражданская одежда на нем была изысканной: дорогой пиджак от модного парижского модельера; галстук по последней моде ярко-зеленой расцветки; белая, бешено дорогая, из настоящего тонкого полотна, рубашка.

Однако, лицо его было простонародно грубо, загорело, а на руках были ссадины и пятна от краски – незадолго до беседы, молодой человек прилетел на личном самолете с южных морей, где приводил в порядок свою личную яхту - чистил, подкрашивал. Он любил свою яхту, и как истовый яхтсмен, ремонт суднане доверял никому.

Караваев Борис Сергеевич носил гражданскую одежду, потому что военного звания не имел. Власть этому придавала глубокий политический смысл, так как пыталась показать всему миру: вот мы какие - армия находится под гражданским контролем, и никому мы не опасны!

Полчаса назад министр зашел в кабинет начальника генштаба и затеял, сугубо секретный разговор. Но генерал, как только догадался, о чем пойдет разговор, невежливо прервав начальника, и предложил ему взглянуть на некоторые помещения генштаба.

Не дожидаясь согласия министра, генерал, под локоток, как молодую девушку, повлек его к невзрачной двери в стене кабинета.

Министр поведением генерала был весьма удивлен, однако сопротивляться не стал – он знал, что генерал осторожен, и опрометчивых поступков совершать не станет, и если генерал невежлив и настойчив, следовательно, этому была веская причина.

За дверцей оказался скоростной лифт.

По размеру лифт был рассчитан не больше чем на три-четыре человека, и отделан был в старинном духе негорючим пластиком под красное дерево. А одна стена представляла сплошное зеркало.

Освещение кабины лифта было рассеянное и непонятно откуда светил свет, тем не менее, все в кабинете было освещено равномерно, иминистр с удовольствием осмотрел себя в зеркале: костюм понравился ему, - он подчеркивал спортивную фигуру, мужественность, и в то же время придавал утонченность и аристократизм.

Генерал нажал на самую последнюю кнопку на пульте, и когда лифт упал вниз, так быстро, что у министра прихватило дыхание и ему показалось, что он попали в воздушную яму, вполголоса проговорил.

- Борис Сергеевич, Вы неосторожны. Разве Вы не знаете, что в моих кабинетах установлена подслушивающая аппаратура? Я боюсь вести секретные переговоры даже в этом секретном лифте, в который никому нет доступа, кроме меня.

Министр виновато качнул головой, и едва слышно пробормотал.

- Прошу прощения – забылся!

Затем, пересиливая подступившую к горлу тошноту, и удивляясь скорости лифта, а ведь он был опытный яхтсмен, и сумасшедшую морскую качку, - обычное дело на яхте, - переносил без всяких проблем, тревожно спросил.

- Куда это мы? Не разобьемся?

Генерал не успел ответить, как лифт стал плавно, но быстро тормозить, иторможение было таким стремительным, чтоневидимая сила придавила пассажиров вниз, и у тренированного спортсмена-министра под тяжестью перегрузки дрогнули колени.

- Господи! – Испуганно промолвил он. – Это что еще за аттракцион? Я подумал бы, что мы летим в космос на ракете, если бы лифт не двигался в противоположном направлении!

Двери лифта бесшумно открылись, и министр увидел перед собой длинный плохо освещенный коридор.

По кондиционированному, без запаха,прохладному, но по ощущению, какому-то искусственному воздуху, он интуитивно почувствовал, что они находятся в подземелье.

От коридора отходили другие коридоры и уходили в темноту.

Генерал знал, что подземелье было большое, с множеством комнат - в подземелье можно было разместить население небольшого города, и неосведомленный человек мог в подземелье легко заблудиться.

Однако, он, хорошо зная дорогу, уверенно двинулся по коридору. Через несколько сотен шагов они попали в одну из комнат, и генерал наглухо запер за собой тяжелую стальную дверь.

Министр с нескрываемым интересом огляделся.

Мягкий свет освещал небогатую спартанскую обстановку: письменный стол с множеством телефонных аппаратов; стол для совещаний, на котором можно свободно разложить большую топографическую карту; шкафы для бумаг. Пол подземного кабинета был покрыт зеленым ковром с мелким жестким ворсом.

В бункере все было рассчитанотак, чтобы в случае войны из кабинета можно было руководить военными действиями длительное время, даже годы.

Оценив это, министр поинтересовался.

- А если в здании на поверхности попадет ядерный заряд, не опасно тут будет?

Генерал сказал.

- Хоть - десять, мы находимся на глубине более полукилометра. И если здание на поверхности будет разрушено – мы выйдем через запасные выходы. Здесь место надежное,и секретное, о нем никто не знает, так что здесь мы можем говорить спокойно, не боясь, что нас подслушают.

Он показал рукой на мягкие старинные кресла, и предложил присесть.

- Присаживайтесь Борис Сергеевич, поговорим. Говорят, что в ногах правды нет.

Министр сел в кресло и с удовольствием почувствовал, как оно приняло его в свои приятные объятия.

- Умели же делать в старые времена мебель! - С завистью подумал министр.

Комфорт, тишина, мягкое веяние прохладного воздуха навевало сонную дремоту.

Однако, министр не стал терять времени.

Пригнувшись к генералу, продолжил свой рассказ, он говорил негромко, часто понижая голос до громкого шепота, отчего некоторые его слова были непонятны.

- … тетка жалуется мне – «Чижик» запустил страну и забросил дела, а ситуация стала ужасающей: страна фактически перестала быть независимой; промышленность в результате глубочайшего кризиса прекратила существование; о культуре в стране можно говорить только условно – на русском языке книги не выпускаются, а на телевидении вообще перестали говорить по-русски. А «Чижик» совсем зарвался, – он увлекся этой красивой дрянью, на которую пробы негде ставить, и до того запутался в ее юбке, что эту обнаглевшую стерву назначил на должность министра культуры.

Министр опасливо оглянулся – вокруг никого не было.

Затем доверительно произнес.

- Тетя ужасно боится, что «Чижик»бросит ее, и сойдется с этой женщиной.К ее великому огорчению - детей у них с «Чижиком» нет, а финансы и имущество находятся в руках «Чижика». И если он осуществит свое намерение, тете придется жить довольно скромно.

Генерал покачал головой.

- И что она?

Он взял блокнот, и что стал писать в нем небольшим карандашом.

Министр встревожился, и торопливо проговорил.

- Не надо ничего записывать.

- Я ничего не пишу.

Генерал показал блокнот. В нем были нарисованы какие-то замысловатые фигуры.

- И что она?

- Рисовать можно. – Сказал министр, еще раз опасливо оглянулся, и продолжил. - Само собой разумеется, я спросил ее, - тетя, а почему Вы считаете, что Михаил Анатольевич, намерен оставить Вас? Может он, как нормальный мужчина в его возрасте, видя, что его время уходит, просто молодится, и потому тянется к молодым женщинам, а серьезных намерений у него нет и в мыслях?

Министр вынул из кармана носовой платок, и вытер проступивший пот на лбу. В комнате не было жарко, однако вещи, о которых он говорил, сами по себе были взрывоопасны.

Генерал вздохнул.

- Логичный вопрос….

Спрятав носовой платок в карман, министр прошептал.

- И тогда мне тетка сообщила под большим секретом – ей стало известно, что ее «Чижик» недавно тайно провел большую операцию по выводу своих денег в надежные заграничные банки. Но, так как в финансовом мире столь большие операции трудно скрыть, то существует реальная опасность, что выведенные активы могут объявить «грязными» - американцы с радостью охотятся за такими деньгами, и когда деньги особенно большие - как у ее «Чижика», то они способны на все. Стало быть - «Чижик» необоснованно рисковал! Но это было не в его духе. Что-что, а к деньгам он относился аккуратно, и счет им знал. Так что, тетю заинтриговало такое загадочное поведение «Чижика», и она активно занялась сбором информации через своих друзей и подруг. И то, что она узнала, шокировало ее - оказывается «Чижик» давно задумал передать свой пост преемнику, и покинуть страну. «Чижик» владеет несколькими островами в благоприятных морях, так что, ему есть, где пристроиться, и пожить в свое удовольствие. А чтобы американцы отказались от претензий к нему лично – в Америке строго относятся к бывшим президентам-диктаторам, он решил договориться с ними – американцы давно мечтают, чтобы Россия отказалась от ядерного оружия, и уничтожила оставшиеся ракеты. Вот он и решил пойти им навстречу.

Генерал, который во время рассказа, рисовал карандашом в лежащем перед ним блокноте, какие-то замысловатые фигуры, нахмурился и холодно скрипучим голосом проговорил.

- Вот это очень серьезно.

- Я считаю – это катастрофа.

Генерал уточнил.

- Борис Сергеевич, как я понимаю из вашего рассказа, ваша тетя обеспокоена тем,что президент намерен заключить с США договор о ликвидации ядерного оружия? И это беспокоит тетю?

Министр тихо рассмеялся.

- Тетю это не интересует. Ее беспокоит, что ее драгоценный «Чижик» сбежит с любовницей! Ну, и это она еще как-нибудь пережила бы…. Но что важнее всего - он намеревается оставить тетю без денег. А вот этого тетя никак допустить не может.

Генерал покачал головой.

- Борис Сергеевич - семейные дела нам малоинтересны! Мы не будем лезть в семейные интриги.

Министр заметил.

- Часто семейные интриги для мира становятся опаснее всего.

Генерал сказал.

- Разумеется. Когда это касается сильных мира сего. В данной ситуации нас же интересует другое, – когда президент намерен заключить договор о ликвидации нашего ядерного оружия, и на каких условиях? С американцами ситуация ясна – им в ядерном оружии больше нет нужды, у них давно есть новые вооружения, которые по эффективности превышают ядерное оружие, но в то же время не обладают его недостатками. Американцы обладают самой мощной армией в мире, и в обычной войне, без ядерного оружия, они любую страну подавят своей мощью и технической оснащенностью. Ликвидация ядерного оружия им выгодна. Однако, для нас дела обстоят намного хуже, – мы отстали, как в разработках новейшего оружия, так и в обычных вооружениях. Мы с американцами пока не собираемся воевать, да и американцам это и ни к чему. Им прямая оккупация России не нужна. Однако на земном шаре существует не одна Америка. А - Китай? А - другие страны обладающие ядерным оружием? Что делать с ними-то? Насколько мне известно, американцы давно носятся с идеей подобного договора. Однако, всерьез, возможность такой договоренности, никто и никогда не рассматривал. Идею полной ликвидации ядерного оружия больше рассматривали, как не очень серьезную, больше рассчитанную на неосведомленную в военных делах простую публику, пиаровскуюигру. После подписания такого договора военно-политические события в мире могут развиваться самым неблагоприятным для многих образом. И судя по словам вашей тети, президент, пытаясь решить личные проблемы,планирует пойти на авантюру, пусть даже в ущерб национальным интересам. В таком случае его необходимо остановить!

Министр сказал.

- Об этом я и веду разговор.

Генерал сказал.

- Сомнительно, что это можно будет сделать. К сожалению, на предстоящих летом президентских выборах у патриотических сил нет никаких шансов: наш лидер - генерал Левин, популярнейший в народе человек, недавно был убит при загадочных обстоятельствах. Таким образом, предполагалось, что Гнидовский останется президентом на новый срок, и, что стране грозит, в худшем случае, застойная ситуация. Из этого предположения и строилась политическая стратегия оппозиции. Однако, как видим – ситуация осложняется. Причем - худшим образом!

Министр пояснил.

- Петр Иванович, насколько известно мне – до очередных выборов президент резких движений делать не будет. К тому же, какой бы он не был, но на открытое предательство страны, во главе которой он стоит, он не пойдет, хотя бы потому что, это закроет ему дорогу в высший свет Западного мира – там предателей тоже не любят. Скорее всего, договор будет заключать егопреемник, которого и посадят на президентское место под этим условием. Сейчас у президента есть две подходящие кандидатуры в преемники. Однако, эти люди таковы, что кто бы из них не оказался на должности президента, а результат будет тот же. Таким образом, Российское государство стало на край гибели. И поделать с этим вряд ли что возможно! Видимо,к нашему стыду, нам придется стать свидетелями конца нашей тысячелетней государственности

Генерал разволновался.

- Какой позор! Какой стыд! Мои предки, веками служившие стране, от стыда перевернутся в гробах. Защита отечества была смыслом жизни моих предков, была смыслом моей жизни, мне, как подобает офицеру, такой позор не позволяет перенести воинская честь – если российская армия будет уничтожена, то и мне жить будет незачем!

Генерал говорил так убежденно, так пылко, что министр начал жалеть, что завел этот разговор.

Твердые моральные принципы и убеждения в среде элиты, стоящей у кормила власти, давно стали диковинным явлением, и считались чем-то вроденедостатков плохого воспитания.

Понятно - держаться на плаву в верхах власти помогает только особая ловкость.

Молодой человек, хотя в детстве и воспитывался в некотором отдалении от высокопоставленных родственников, однако повадки современной аристократии испытал на своей шкуре.

Поэтому столь искренние рассуждения генерала показались ему наивными и чрезмерно эмоциональными.

Но как раз это и побуждало молодого человека к откровенности с генералом.

Решившись, наконец, он заметил.

- Петр Иванович, я с Вами согласен – ситуация очень тяжелая, однако выход всегда есть, его только надо хорошо поискать. Но проблему можем разрешить только мы единственные – у нас военная сила, какая бы она не была. Частных охранников в счет не берем – это бандиты способные только избивать безоружных людей….

Генерал перебил.

- Борис Сергеевич, военный переворот это не реально – президента охраняют американские морские пехотинцы, и открыто вступить с ними в бой – это объявить войну Америке! Мы не можем воевать с Америкой! У нас нет ни армии, ни оружия.

Министр понизил голос до шепота.

- Петр Иванович так речь и не идет о военном перевороте! Надо лишь использовать ситуацию: тетя ищет людей, которые бы решили ее проблему – ей хочется, чтобы дядя тихо отправился в иной, лучший, мир, где он не будет беспокоиться о деньгах, а в этом мире о деньгах побеспокоится она сама. Женщина она еще молодая – почти на два десятка лет моложе дяди, и она сможет утешиться. Таким образом, тете надо просто помочь в ее женских проблемах. А за это она многим сможет помочь. Я понимаю – Вас ее женские горести не волнуют, устранение «Чижика» не решит проблемы страны, на его место быстро сядут преемники, но представьте себе ситуацию: в один прекрасный момент «Чижик» и нынешние претенденты соберутся вместе – вот и все проблемы можно будет решить одним ударом! После этого придется проводить выборы, а, значит, оппозиция получит шанс повлиять на дела в государстве. Таким образом, Вы видите, это пока единственный видимый вариант выхода из тупиковой ситуации. Потом тетя, хотя и далека от политики, однако обладает хорошими личными связями с женами видных политиков и финансистов Запада. Она дочь бывшего президента. И потому она с ними договорится, чтобы событиям в стране не придали серьезное значение. Женщинам в этом плане легче, тем более что американки своих мужей держат на коротком поводке.

Генерал, с негодованием в голосе,возмутился.

- Борис Сергеевич я понимаю ваше предложение, но я не могу пойти на это – я же военный, а не наемный убийца!

Молодой человек стал сердиться и говорить громко.

- Петр Иванович, это я абсолютно мирный человек! Я люблю яхты, море, пляжи, женщин! Я всю жизнь мечтал заниматься туристическим бизнесом! Но вместо этого меня, заметьте, - против моей воли! - под давлением тети, назначили на эту должность, в которой я, кстати, ничего не понимаю. И еще раз заметьте - поставлен на эту должность взамен убитого вашего друга генерала Левина. Это Вас, а не меня, в военных училищах учили убивать людей!

Генерал возразил.

- Позвольте – убивать, но не людей, а врагов, и причем на честном поле боя!

Министр окончательно возмутился.

- Да какая разница – теперь вся страна поле боя! И, страна в этой войне несет огромные потери - осталось всего сорок миллионов. Я, Вас, уважаю, Петр Иванович, но в этой войне против нас используют нечестные методы, и если мы будем продолжать донкихотствовать, то скоро от нашего народа даже воспоминаний не останется. Петр Иванович, когда убираешь грязь – руки в чистоте не сохранишь! Кстати, - Вы историю получше меня знаете: в последние годы многие генералы – звезды героев получали отнюдь не на полях боев с иноземными захватчиками, а за расстрелы своих же граждан!

Молодой человек замолчал. Запыхавшись от произнесенной махом горячей тирады, и, волнуясь, он часто дышал.

Лицо генерала покраснело. Он крепко сжал губы и принял решительный вид. Но он ничего не сказал, он поднялся и принялся раздраженно ходить по комнате из угла в угол.

Министр хмуро наблюдал за ним.

Через некоторое время генерал замедлил шаг, а потом остановился и сказал.

- Предположим, я подчеркиваю – чисто теоретически, предположим, - Вы убедили меня. И что же вы хотите от меня, конкретно?

Министр не скрывал своей радости.

- Петр Иванович, выделите мне команду опытных бойцов, готовых выполнить любой приказ! А я дам оружие, деньги, и полную разведывательную информацию, необходимую для успешного выполнения операции. ПоКонституции, в случае невозможности исполнения Президентом своих обязанностей, по болезни или смерти, обязанности Президента до новых выборов должен исполнять премьер-министр, но если одновременно и премьер-министр не сможет исполнять обязанности Президента, то обязанности возлагаются на первого заместителя премьер-министра, то есть на меня. Я буду проводить новые выборы. Я же обещаю Вам – сменить председателя избирательной комиссии, и назначить порядочного человека, и провести честные выборы. А тетя в свою очередь, под разумные гарантии безопасности ей в последующем, обещает профинансировать избирательную компанию оппозиции.

- Хорошо, - сказал генерал, -дело Вы предлагаете крайне специфическое, поэтому дайте мне время подумать, хотя бы неделю. А пока - прошу держать в тайне, не только о чем мы говорили, но и факт самого разговора в противоатомном бункере. Да и о самом бункере помалкивайте. И ничего никому не говорите, особенно, своей тете. Борис Сергеевич, Вы должны понимать, что это необходимая мера предосторожности – если тетин «Чижик» узнает о разговоре, то, не задумываясь, поставит к стенке и меня, и вас с вашей страдающей тетей!

Глава 3

Спустя некоторое время состоялся еще один разговор.

Случайно зашедшие в одно из небольших кафе, недалеко от железнодорожного вокзала, в далеком городе, могли видеть, как в отдельном кабинете разговаривали двое, - старик и молодой мужчина.

Отдельный кабинет был больше похож на купе плацкартного вагона – с трех сторон стены, и вход со стороны зала. На входном проеме висели тяжелые бархатные шторы, однако они их не стали задергивать. В кафе было пусто: завсегдатаи - местная молодежь, слонявшаяся днем без дела - работы все равно не было, сюда подтягивалась только к вечеру.

Собеседники были одни, и это их устраивало, к тому же из кабинета был виден весь зал, и они могли следить за тем, чтобы наш разговор никто не мог подслушать. А если кто и подслушал, то мог бы слышать следующее:

Рассказывал молодой мужчина.

Он был в гражданской одежде, однако в его поведении, в том, как он держал прямую осанку, и речи, чувствовалось, что это был военный человек.

- В дальнем гарнизоне зимой скучно. Все полевые занятия обычно проводятся летом, а зимой, на открытомстепном пространстве дует ледяной ветер. И ветер так холоден, что без защитных масок выходить из укрытий нельзя – мгновенно обмораживаются открытые части тела. И ветер настолько силен, что поднимает и несет как пыль мелкие камни,которые, попадая в лицо человека, больно ранят его. А так как ветер сносит снег, и живому негде было укрыться, степь безжизненна. Скорее всего, это не степь, а пустыня. Летом на полигоне стреляют из тяжелого оружия - когда деньги есть, но зимой этого делать нельзя -от холода металл становится хрупким и ломается. Граница недалеко, однако соседняя страна армии не имеет, и непонятно, для чего находился здесь этот гарнизон, и от какого врага он должен защищать страну. Да и все равно - у нас на вооружении устаревшая техника, воевать с которой вряд ли возможно: прошлой весной, выкроив где-то денег, командование пыталось провести учения, в итоге столкнулись с закономерным результатом - боевая техника с места постоянной дислокации так и не смогла выйти – от старости все дружно «полетело». Восстановив, несколько боевых машин, дружными усилиями вывели их на полигон и провели боевые стрельбы: итог – попаданий в мишени не было! Оказалось, что в гарнизоне нет специалистов, способных воевать на боевой технике, хотя бы и устаревшей. И в этом нет ничего удивительного - в гарнизон, как правило, попадают либо спившиеся офицеры и солдаты, которым командование дает возможность дотянуть до пенсии, либо неудачники, многие из которых затем также спиваются. Так что, мы там, больше занимаемся личным выживанием.

Второй был старик.

Невысокий, с добродушным лицом.

Молодой мужчина знал, что старик занимает видное место в оппозиции.

Жил старик в столице, и молодой мужчина понимал, что если он приехал в далекий город на встречу с ним, то разговор предстоит весьма серьезный.

Старик слушал молодого человека внимательно, наконец, когда молодой человек закончил рассказ, проговорил.

- Я рад увидеться с тобой Андрей. Я твоих родителей любил – это были талантливые молодые люди…. Они были активными членами нашей организации, и твой отец стал депутатом Государственной Думы по нашему списку. Они могли далеко пойти… Ты помнишь отца и мать?

- Нет …. Мне было семь лет, но я ничего не помню. Помню – крики, звуки выстрелов, и кровь …. Кровь везде - на стенах, на полу …. Лужи крови …. Моря крови….

- Да, тогда случилось большое несчастье – Гнидовский устроил большую резню – это была вторая Варфоломеевская ночь. Его наемники убивали всех - мужчин, женщин, детей. Иностранным наемникам было все равно кто перед ними – русские не белые, не черные, ведь мы даже не животные, мы для них намного хуже, мы – русские. Ты уцелел случайно – с полгода ты только сидел и ничего не говорил. Возраст у тебя был такой – в таком возрасте дети уже все понимают, но психика крайне уязвима, и дети не способны противостоять тяжелым стрессам. Ты замкнулся и ушел в себя, в свой мир, и мы едва вытянули тебя из него. А потом, когда ты пришел в себя, мы тебя послали учиться. С тех пор я тебя не видел. И я рад, что ты вырос здоровым крепким мужчиной.

- Парадокс в том, что я служу убийцам моих родителей!

- Нет, ты служишь не убийцам, ты служишь народу – страну защищаешь.

- Смешно, я знаю в других воинских частях ситуация ненамного лучше, чем у нас, страну с пустыми руками не защитишь. Против самолета с автоматом не пойдешь!

- Та прав, в прошлом веке, в результате предательства, пробравшихся к власти в стране, перерожденцев, было начато уничтожение нашей Родины. К власти крепко присосались проходимцы. Вообще-то они всегда крутились около власти. Это как падальщики – здоровых не трогают, но постоянно зорко следят за ними, и крутятся рядом, и не дай Бог оступиться или заболеть - они тут же нападут. Они организовали гигантский насос по выкачке из страны национальных богатств, они как пиявки ненасытны. Соединенные Штаты Америки победили в холодной войне против нас? Нет, победила грязь. Победили самые мерзкие стороны человеческой души. Страна превратилась в заповедник и рассадник воровства, лжи, беспринципности, жадности. Так что русский народ сам виноват в своих бедах – человек, ненавидящий свой народ, преступник, убивший ради самодержавной власти десятки тысяч людей, к власти пришел в результате всеобщей поддержки! Когда американец или европеец идет на выборы он просчитывает: стал ли он богаче при прежнем президенте, и будет ли ему при новом лучше жить. Почему же русский - смотрит не на дела, а на лицо – красив ли претендент, благообразен, умеет ли хорошо говорить, и сексуален ли? Что может внешность сказать о деловых качествах человека? И какое дело рядовому человеку до сексуальности правителя? Нет, с русскими людьми стало что-то не так…. Но ведь были в России и крестьянские войны, и революции! А Соединенные Штаты лишь использовали удачную ситуацию - они принялись за устройство мир под себя: они спешили, используя благоприятную политическую ситуацию, надолго закрепить свое господство. Американцев можно и нужно уважать – они создали систему, при которой для поддержания высочайшего благополучия американского народа используется весь мир. Весь мир работает на них. Это нацизм. Однако, это справедливо - лишь тот,кто борется за свои права и свободу добивается их. Лежа на печи, счастья не найдешь.

- Игорь Сергеевич, после погрома прошло почти двадцать лет, достаточное время, чтобы восстановить свои силы, почему же до сих пор не видно реальных результатов?

- Андрей, оппозиция долго пыталась действовать нормальными демократическими методами, отстранить предателей от власти легальными путями, однако, как мы сейчас видим, этобыла пустая трата времени. Нас уничтожали морально, а мы надеялись на совесть, нас уничтожали физически, а мынадеялись на слова. В стране, страшнее ядерного оружия, самым жутким оружием стали средства массовой информации, и особенно телевидение. Они: развращали молодежь; оплевывали нашу историю, её культуру; внедряли в сознание людей безысходность, неверие в свои силы, преклонение перед американцами. Однако образованных людей, а тогда в стране основная масса населения имела хорошее образование,трудно было обмануть, и тогдавластями было уничтожено образование: ныне средняя школа дает то, что раньше называлось начальным образованием; а высшая школа дает знания на уровне начального профессионального. И чтобы ускорить процесс оболванивания населения иностранные разведки принялись за физическое уничтожение грамотных людей. Не, поверишь, но сорок лет назад, в начале века нас было сто пятьдесят миллионов, а сейчас осталось всего сорок. И вот страна встала на грань окончательного уничтожения – в случае прихода к власти любого кандидата, из допущенных к выборам, страна, как государство, исчезает в течение двух лет. У нас был сильный кандидат, и шансы на его победу на президентских выборах были реальны, но перед самыми выборами его убили. Это стало последним звонком для оппозиции - они безжалостно убивают нас, и мы должны обороняться или умереть. И, наконец, мы решились!

Игорь Сергеевич сделал паузу, оглянулся, высматривая, не прислушиваются ли к их разговору посторонние. Но зал был пуст, лишь девушка-официантка сидела рядом с кассовым аппаратом, и рассматривала яркий журнал.

Игорь Сергеевич шепотом сказал.

- Андрей, это абсолютно секретное дело, о нем знают пять человек, и я тебе говорю, как человеку, которому абсолютно доверяю - оппозиция решила физически устранить президента, и претендентов!

- Игорь Сергеевич, но ведь это абсолютно незаконно и аморально!

- Андрей, то, что президент и его компания находятся под прикрытием американцев, никто не спорит. Именно американцам нужна слабая страна. Точнее её природные богатства. И американцы используют все способы ради сохранения сложившегося в стране положения. Они знают, что Гнидовский преступник,узурпировавший власть, и в стране давно демократией не пахнет, однако, будь он даже первобытным дикарем и каннибалом, им наплевать на судьбу целой нации, раз он исполняет их поручения и защищает интересы Америки. Это выгодный бизнес - иметь много денег, только за то, что позволяешь дикарю издеваться над своими соплеменниками. А чтобы подавить справедливое сопротивление, чтобы скрыть истинные цели, американцами была выдвинута доктрина «борьбы с мировым терроризмом». Американцы и раньше не стеснялись в выборе средств для достижения своих целей, и при этом они совершали самые страшные преступления, используя самые бесчеловечные методы: в том числе они угрожали, и использовали оружие массового поражения. Да, пропаганда вбила нам в головы, что терроризм это тягчайшее преступление! Согласен. Но что такое террор? Нам говорят, что террор это вооруженное сопротивление властям, достижение своих целей с помощью силы. Морально – когда противники власти используют демократические методы, то есть агитацию, пропаганду, демократические выборы. Но позвольте! А если власть подтасовывает результаты выборов? А если власть убивает видных деятелей оппозиции? А если власть оболванивает население, имея в руках мощнейшие средства массовой информации, и затыкает оппозиции рот? Что тогда делать? Террор - это запугивание населения. Но если же сила используется во благо народа, против тиранов? Мы уже забыли историю России, последний русский царь объявлен святым, однако почему-то народ в свое время дал ему кличку – «кровавый»! Почему-то народ с радостью воспринял свержение самодержавия. Если человек живет сыто и богато, его никакие идеи не поведут на баррикады! Сытому человеку есть, чем дорожить. Только голодный и обездоленный идет на баррикады. Так что же подняло народ в семнадцатом году? Так что такое террор? Террор это то, что уже длительное время делают с русским народом! Нас было сто пятьдесят миллионов, теперь осталось сорок …. Если против нашего народа используют террор, и у нас нет других возможностей защиты, то имеем ли мы моральное право, защитить себя силой? Мы принципиальные противники террора, однако, будет ли убийство нескольких предателей - врагов нации террористическим актом? Нет, это будет акт справедливости, акт самозащиты! Право на самозащиту - неотъемлемое право русского народа! Это право у него никто не может отнять, потому что оно дано ему самим Богом!

Старик замолчал.

Молодой человек сказал.

- В этом нет сомнений, что народ обладает правом на самозащиту. Но кто имеет право решать преступник ли властитель или нет? Какой суд может решить это?

- Правильно спрашиваешь! Скажи – убийство твоих родителей было преступлением?

- Было!

- Какой суд решил это?

- Но ведь это очевидно!

- Но ведь убийц никто не судил. И не собирается судить. Скажи, Андрей, как отдать под суд человека, который сам пишет законы, и который сам назначает суд?

Андрей растерянно произнес.

- Очевидно, такой человек неподсуден обычному суду.

- Так, какому же суду он подсуден?

- Я думаю, что такой человек, даже если совершит самые тяжкие преступления, останется безнаказанным.

- В нашей стране – да! Трудно отвечать на вопросы, исходя из обычных представлений о законности и справедливости. А потому нужна сила и воля, чтобы заставить правителей соблюдать законы. Любой преступник боится только одного – наказания! И когда правитель будет бояться наказания, когда ежеминутно он будет чувствовать над собой меч неминуемого возмездия, он будет уважать свой народ и закон. Террор, против правителей, только террор сделает их людьми. В этом великая заслуга американцев – они сумели сделать своих президентов людьми: через кровь, через войны, через террор. Американцы заставили своих правителей слушать собственный народ чутко, прислушиваясь к каждому слову. У нас же, русских - благоговение перед тиранами в крови. Мы не знаем настоящей демократии, да и не хотим, нам все, как детям, кажется, что царь-батюшка - мудрый и справедливый, это только бояре плохие и жадные. Наша нация не сумела преодолеть этот недостаток во время, теперь же возможно и поздно. Но и ждать, сложа руки, неминуемой гибели, нельзя. Шанс всегда есть. Надо действовать! Есть и на тиранов суд, самый страшный суд, которого они боятся более всего на свете, – суд собственного народа, суд человеческий! А мы только его карающее орудие!

Но хорошо, что посторонний не слышал нашего разговора, ибо Игорь Сергеевич, хоть и был немолод, но без сомнения убил бы этого человека. На этот случай в кармане его пиджака лежал небольшой пистолет с глушителем.

Глава 4

Наступила весна. В лесах еще лежал снег, но горячие лучи уже вытаивали на обращенных к солнцу открытых местах черные поляны.

Я глядел в окно старинного вагона на проносящиеся мимо деревья и размышлял.

Окружающая столицу, местность совсем одичала.

Возделываемые ранее сельскохозяйственные угодья: поля, огороды, сады, свежими продуктами которых питался огромный мегаполис, оказались заброшенными, и заросли высоченным густым кустарником, состоявшим из каких-то ранее невиданных в растений.

Гладкие стволы растений и ветки, покрытые гладкой, как будто отлакированной, корой, обросли крепкими аршинными колючками, более похожими на кинжалы, чем на отростки живого растения, и так тесно переплетались, и создавалитакую чащобу, что некоторые участки лесов оказались непроходимыми не только для людей, но и для зверья.

Раньше по лесу ходилмногочисленный веселый старый и молодой народ. И люди в поисках даров природы: грибов, ягод, выминали густую дикую траву, ломали ветки и молодые деревья, и этим хоть как-то прочищались леса от бурелома и павших деревьев.

Но теперь населения стало мало: коренные жители вымерли, а приезжие жительствовать на селе не хотят – их больше прельщает сама столица.

В деревне нужно работать от зари до зари: возделывать землю, растить домашний скот – работа тяжелая, но в повседневной крестьянской работе и выковывается характер нации.

Деревня со всеми ее достоинствами и недостатками – это колыбель нации.

А в городе - легкая жизнь: бешеные деньги, сорванные воровством, проституцией или с благоволенья развратной девки-фортуны: шум; развлечения.

В деревне старинные погосты и память поколений, а в городе – пепел и свалка.

Но деревни давно исчезли.

Без людской заботы старинные деревенские избы от дождей, снега и мороза потемнели, стали гнить и разваливаться.

Повеселились и «бомжи», расплодившиеся в неисчислимом количестве – и работать стало негде, и некому – зачем работать, если можно выпросить или украсть. Зачем строить и сохранять дом, если переночевать можно и в коллекторной трубе. Бомжи разучились работать и ненавидят работников, считают их лохами, ишаками, так всегда бывает с теми, кто живет за чужой счет: сначала хочет работать, но не может, и завидует тому, кто работает, а потом и не хочет, и не завидует. И это не вина людей, это вина тех, кто их сделал такими.

Но в злобе и ненависти к работящим людям бомжи, в пьяном и наркотическом угаре, крушат и сжигаютвсе подряд.

И места, где раньше обретались деревни, где раньше ходили люди, весело кричали петухи, и задумчиво мычали коровы, теперь можно отличить в лесной чащобе, разве по цветущей сирени, вечной спутницы кладбищ, скрывающей давно остывшие пепелища.

И исчезла память.

И дачные поселки, ранееокружавшие столицу стокилометровой полосой иностранцев бывшие весьма оживленными, из-за блуждающих по окрестностям свирепых банд чужих людей, превратились в опасную для жизни зону – и люди там больше не появляются.

А вот ранее многочисленные окраинные города не пропали, они, конечно, обезлюдели, но теперь среди городских руин власти устроили свалки.

Удобно - и остовы старых многоэтажек сносить не надо, а снос - это лишние деньги, которых и так хронически не хватает в бюджете, и мусор удобно сваливать – подъезды хорошие. Теперь на месте уютных городов горы грязи, и какой-то японский изобретатель придумал, когда горы станут достаточно большими, засыпать их песком и землей, а сверху посадить лес. По его расчетам лет через сто от свалок и следа не останется.

В столице и области промышленных предприятий не осталось, однако отравленное дыхание мегаполиса чувствовалось далеко – город был перегружен автомобилями, работавшими по старинке – на бензине.

В Европе и Америке автомобили, использовавшие бензин, были запрещены тридцать лет назад, разрешено использование только автомобилей с экологическими двигателями.

Но в стране такие двигатели под запретом - власти опасаются, что вследствие неграмотности населения автомобили будут взрываться.

Разумеется это только отговорка.

На самом деле это большой бизнес: потому что простому народу позволяется приобретать автомобили исключительно в специальныхмагазинах-складах, где хранятся подержанные автомобили, купленные правительством по дешевке у граждан цивилизованного мира, по специальной программе ООН по освобождению мира от экологически грязного транспорта. А так как автомобили продаются дорого, то деньги, получаемые на разнице цен,очень велики. И поступают деньги отнюдь не в российский бюджет.

Но и бензина не хватает - собственная нефть закончилась, и теперь бензин по решению «Мирового сообщества» разрешено покупать только у американских фирм. Поэтому бензин очень дорогой.

И потому тоже выезжать жителям, как это было в старые времена, на выходные на отдых стало невозможно.

Да, и если бы рядовой гражданин захотел выехать на лоно природы, ему все равно негде было бы приткнуться на отдых– вся земля давно в частной собственности: огорожена высокими заборами из колючей проволоки, и охранники бдительно сторожат, чтобы не нарушалась освященная законом частная собственность.

Охранники вооружены автоматами, и законом им разрешено стрелять по посторонним. Стрелять по нарушителям можно только после выполнения специально установленной процедуры.

Но кто в лесу проверит - соблюдена ли процедура?

А потому охранники стреляли без предупреждения – тем более, что за каждого убитого нарушителя, собственниками земли выплачивалась отличившемуся приличная премия.

Так что теперь в леса ходить некому.

Но зато в лесах развелось много диких собак. Большие и маленькие собаки сбились в огромные стаи, и стали сущим ужасом для всех, кто попадается на их пути. Даже волки ушли подальше от окраин города в дальнюю глухомань.

И теперь раздается в лесах только лай диких собак.

Столица началась внезапно.

Только что, по обеим сторонам железной дороги мелькал лес, и вдруг без всякого перехода, поезд оказался в гуще жилых кварталов.

Звякнул металл, поезд быстро сбавил ход и остановился около открытого перрона.

Я подхватил маленький портфель и двинулся в гуще пассажиров к выходу.

Прямо у дверей вагона меня ждал рослый угрюмый человек, в свободном плаще, под которым свободно можно было спрятать не только автомат, но и целую пушку.

Он посматривал на небольшую фотографию в руке.

Правую руку он предусмотрительно держал в кармане плаща, - мне показалось, что там у него пистолет.

Он, бесцеремонно, как ребенка, выдернув меня из толпы, - очень сильный оказался мужчина, ведь я и сам не слабак, - человек коротко спросил документы.

Внимательно рассмотрев паспорт и сверив фотографию на документе со своей, он кивком головы пригласил меня идти за ним.

На привокзальной площади нас ждала машина, которая отвезла меня в секретное место, где и состоялся разговор, после которого моя судьба изменилась коренным образом.

Можно даже сказать, что на всей предыдущей жизни я поставил крест, настолько важны были произошедшие затем события.

Глава 5

И вот я, затаившись в кустах, наблюдаю, как мой разведчик подобрался к забору, подпрыгнул, уцепился за край забора, подтянулся, и быстро глянув поверх забора, спрыгнул и быстро вернулся ко мне.

Разведчик был молодой парень, и он еще не покрылся броней, присущей старым солдатам, хладнокровного равнодушия к чужим страданиям.

Лицо его, обычно румяное, было бледное, губы дрожали.

В углах, больших по-детски, серых глаз росой поблескивали слезы.

Парень волновался.

Срывающимся от волнения голосом он прошептал.

- Командир, там «лесники» убивают деревенских жителей.

Я был более хладнокровен.

Я уже догадывался, что происходит за высоким забором, но мне горячиться ни в коем случае нельзя было, - на мне лежала ответственность за отряд, и пока наше задание не будет выполнено, жизнь каждого из моих бойцов дороже сотен тысяч людей.

И стараясь внушить спокойствие разведчику, я холодно спросил.

- И сколько там «лесников»?

Разведчик смотрел на меня с недоумением, - я чувствовал, как в его глазах мелькнула ненависть ко мне. Теперь он меня считал мерзкой змеей.

Но пока я не мог сказать ему всей правды….

- Я видел десятерых. – Сказал он.

- Я рассердился. – А охрана? Почему не докладываешь, как положено?

В глазах разведчика сверкнули гневные искры, но в руках он себя держал.

- Охраны не видно – увлеклись сволочи!

- Ага….

- Командир, - жалобно попросил он, - деревенских спасать надо – там одни женщины да ребятишки!

Я ледяным голосом произнес.

- Проверим.

Я подошел к забору, и ножом расковырял щель между бревнами. Бревна были обмазаны глиной, но под слоем глины было заметно, что они свежие, и я сделал вывод, что деревня появилась здесь не так уж и давно.

Сквозь щель я увидел несколько изб, окружавших небольшую площадь в центре.

Посредине площади горел большой костер.

У стены избы стояла десятка триженщин, детей.

Они были раздеты – в белых сорочках, лишь у некоторых были цветные платки, в которые они зябко кутались.

Я понял, что «лесники» захватили деревню ночью или рано утром врасплох.

Видимо все немногочисленные мужчины ушли на охоту, - по лесу поодиночке ходить опасно, да и зверя, если добудешь, одному было не унести.

А женщины не сторожились – думали глухомань, и посторонний сюда не забредет, а потому и сторожей не выставляли – надеялись на крепкий забор.

А может, сторож и был, но под утро сморило его сном, и лесники его бесшумно сняли.

И крепкая ограда превратилась в ловушку для жителей, так как воспрепятствовала им разбежаться по лесу.

Теперь у жителей были связаны руки. И рты были заклеены липкой лентой – потому и не слышалось криков.

«Лесники» были из «чужих» – у них были черные бороды и бритые головы.

Это были здоровенные крепкие мужики.

Одеты они были в черную кожаную форму.

Вооружены автоматами.

Мотоциклы стояли чуть в стороне.

Четверо «лесников» стояло по обе стороны толпы, лениво держа людей на прицеле автоматов.

Они не боялись, что их жертвы разбегутся, или дадут неожиданный отпор.

Главарь банды, громадный черный мужик, сидел в кресле перед толпой.

Он чувствовал себя Богом.

Ему до безумия нравилось быть богом.

Ему нравилось карать.

Между пленниками и главарем лежали два обезглавленных детских тела – мальчика и девочки.

Их светловолосые головки, с застывшими в страхе глазами, лежали у ног главаря.

На щеках убиенных еще дрожали слезинки.

Кровь еще не застыла, и растекалась по песку алым родником.

Деревенские жители от ужаса окаменели.

После перенесенного жуткого зрелища, у них не было сил ни сопротивляться, ни кричать.

У них не было сил даже молиться!

Главарь смеялся - ему было смешно от того, как молча плакали дети, когда им резали шеи – ну как ягнята!

А девочка уже с перерезанным горлышком, уже мертвая, все пыталась одергивать задиравшуюся рубашонку, неприлично обнажавшую тонкие беленькие ножки.

Палач скалил желтые большие зубы, и грозил большим окровавленным кинжалом. На ломанном русском языке он назидательно учил.

- Я говорил вам, вонючим свиньям, чтобы убирались с земли господина Гнидовского. Не послушались. Теперь я вам всем как баранам отрежу головы, а ваши мерзкие языкискормлю собакам. А чтобы вам и на том свете не было покоя, я сначала убью детей, изнасилую и убью женщин, а потом живьем сожгу стариков.Махмуд, тащи сюда вон ту, девку, я ей лично займусь. Проверю, и в правду ли в деревне русские девки - девственницы.

Глава 6

Я мгновенно оценил обстановку.

Да, мне было приказано пройти к цели незаметно: у нас очень важная задача, от выполнения которой зависит судьба всей русской нации.

И мы можем это сделать: «лесники»,зная свою безнаказанность - в лесу некому противостоять им, и не подумали побеспокоиться об охране.

Но и оставить на ужасные муки,попавших в беду, деревенских жителей я, и подумать, не мог.

Если бы я сделал это, то судьба всей нации мне была бы уже безразлична. Не наемный убийца я, а ради этих женщин и детей я веду свой отряд на опасное задание, и, скорее всего, на смерть. И каждый спасенный ребенок это будущее русской нации.

Поэтому я даже не раздумывал, я только в уме прикинул, как удобнее уничтожить палачей.

Мой гнев был яростен, и одновременно холоден, я был сама преисподняя, ад, где царит одновременно неимоверная жара и ужасающий холод, и наказанному врагу рода человеческого непонятно – отчего он страдает.

Страдая и сам от праведного гнева, сжигавшего мой разум – такой гнев часто стоит всей человеческой жизни, он приводит человека в беспамятство, и в таких случаях человек часто совершает необыкновенные деяния, которые он никогда не способен осилить в обычной жизни, я созвал бойцов. И я внешне был холоден как айсберг, затаивший девять десятыхсвоей громадины в черной ледяной воде – и горе тому, кто окажется рядом, когда ледяная гора покажет себя всю.

Ледяным голосом я отдал команду.

- Всем подтянуться ко мне. Снайперы на верхушки деревьев. Ракеты и ранцы оставить здесь. «Профессор» на охране – и подстрахуешь огнем. Остальные - без шума уничтожить лесников! После выполнения задачи сбор здесь, берем оружие и немедленно уходим.

Два снайпера быстро вскарабкались на деревья и заняли позиции, взяв под прицел всю деревню.

Трое, подтянувшись к забору, через щели быстро осмотрелиплощадь, и приготовились ловчее перепрыгнуть ограду.

В это время два лесника вытащили из толпы светловолосую худенькую девушку, и, толкая в спину, поставили ее на колени перед главарем.

Главарь поднялся.

Пленные люди, с заклеенными ртами, закрыли глаза и молча взмолились о смерти.

Они не могли говорить, кричать или плакать.

Но они могли закрыть глаза и уйти в иной, обещанный старыми седыми учителями, справедливый и счастливый мир.

Мне показалось, что над погибающими людьми воссияла божественная аура.

Я вознегодовал – ну почему в этом мире так хорошо чувствуют себя разного родаублюдки и негодяи, а соль земли –честные работящие люди пропадают?

Я, глубоко вздохнул и задержал дыхание, и, почувствовав, что восстановил спокойствие, - воевать и побеждать можно только на холодный рассудок – и на все у меня ушли доли секунды, показавшиеся мне столетиями, и я яростно скомандовал.

- Вперед!

Мои бойцы, как птицы смерти, перемахнули через забор и стремительно ворвались на площадь.

Бойцы убивали лесников ударами ножей в их черные поганые сердца.

Каждому чужеземцу они воткнули нож по самую рукоятку.

И мои воины были удивлены, что из пораженных тел убийц полилась обычная красная кровь.

Кровь текла и орошала землю, но, касаясь русской земли, она тут же чернела.

Все произошло в мгновение ока. И никто из чужеземных палачей не успел даже понять, что произошло – и это было их счастье.

Каждый из них умер молча – а что они могли сказать этому миру на прощание, если они свои души давно продали золотому идолу, и никогда ни в их сердцах, ни в их душах ничего светлого не было.

Блестящее золото, желто-красное в слитке, и зеленоватое на просвет, красит души людей в черный цвет.

И только люди безупречные, отвращающиеся от золота, и употребляющие его исключительно на благо людей, способны сохранить чистую душу.

И таких людей немало, но их трудно увидеть, и, не потому что они не видны, а потому что их не желают видеть.

А, главарь, так и не успевший скинуть с себя маску Бога, и с остекленевшими глазами на застывшем лице, так быстро бросил кинжал, как будто только что внезапно обнаружил в своих руках ядовитую змею, и метнулся к мотоциклу, но он был остановлен дружным залпом снайперов, пробивших ему колени.

Главарь упал, его коричневые собачьи глаза, залились потоками слез, и он поднял вверх руки, и тонко, по-женски, заголосил, - не убивайте меня!

Два бойца подняли главаря за шиворот и подтащили к ко мне.

Я приказал, - освободите жителей, и отдайте эту сволочь им на суд.

Главарь скулил, и мерзко обнимал моиноги.

- Не отдавайте меня этим свиньям. Вы, как и я, настоящие воины. Черни не подобает судить меня. А я вам пригожусь.

Я ногой брезгливо отпихнул главаря.

- Как смеешь ты называть себя воином, ты - грязный убийца беззащитных людей? Ты, мразь, не имеешь права не только ходить по нашей земле, но и дышать ее воздухом!

Ему нечего было сказать.

- Судите его люди! – Твердо сказал я.

Два белых старика подошли к главарю, и медленно потащили его к костру на казнь, недавно, готовившуюся, безжалостным убийцей, для них самих.

Главарь не сопротивлялся – теперь он был похож на пустой мешок, силы оставили его.

Этот чужак хладнокровно убивал русских людей.

Хозяин приказал ему очистить свою землю от оставшихся в лесу деревень, куда уходили по старинке русские, пытавшиеся сохранить свою культуру.

И иноземец пошел по русским деревням огнем и мечом.

Но он никогда не думал, что и его самого могут убить.

И теперь этот высокомерный пришелец, бывший несколько минут назад Богом, представ перед справедливым человеческим судом, истошно, по-свинячьи, завизжал.

Он вдруг вспомнил, что у него есть жена, дети – две девочки и мальчик.

Он их любил.

Но он и не подумал вспомнить хотя бы одного из убитых им русских детей и женщин, как не помнил, зарезанных им на шашлык, овец.

Ему было больно. Ему было очень жалко себя.

Моему отряду нельзя было задерживаться, и я поднял руку - внимание!

Бойцы собрались вокруг меня, и я энергично опустил руку вниз, указывая направление движения.

И отряд растворился в лесу.

В реальности нашего бытия можно было усомниться, людям могло показаться, что это был сон, греза, и только тела убитых лесников говорили о нашем реальном существовании.

Глава 7

Солнце стало пригревать, и туман начал рассеиваться.

Над верхушками деревьев вдруг оказалось синее бездонное небо.

Листья стали ярко-зелеными. На полянах светилась цветами земляника – она обещала, что скоро вместо беленьких цветочков появятся ароматные кисло-сладкие ягоды.

Но некому эти ягоды собирать, а потом жадно есть горстями, запивая теплым, пахнущим свежей травой и весенними цветами, молоком.

Только клубится над земляничной полянойчерная туча гнуса-кровопийцы.

Мы двигались к цели.

Начиная свой поход, мои бойцы были радостно возбуждены - надеясь на свои силы, свое умение, они верили, что выполнят задание и вернутся живыми.

Все знали, что задание было очень опасным, об этом предупредили всех еще до того, как нас собрали в одну группу.

И в группу выбрали только тех, в ком не сомневались, кто мог выполнить то, что простому человеку было не под силу.

Они знали, что в результате выполнения задания, в нашей несчастной стране наконец-то все переменится – и во главе нашей страны станет честный справедливый человек, что, наконец, сбудутся давние мечты русского народа о светлом царстве счастья и свободы!

Наконец-то несметными богатствами русской земли и ее плодами будет пользоваться истинный хозяин этой земли - русский человек.

И русская нация не промелькнет в человеческой истории как случайный эпизод, недоразумение в цепи случайностей, не оставив после себя ни пирамид, как египетский народ, ни культуры как древние греки.

Но, что они должны были сделать, знал только один человек – я!

Глава 8

В начале дороги мои бойцы были веселы – тяготы пути переносились ими с шуткой и прибауткой, сказанными негромко в спину товарищу.

Но после деревни люди переменились: больше не раздавался приглушенный хохоток, их лица стали темны и задумчивы.

Отряд и ранее шел тихо – редко когда под их тяжелой поступью треснет случайный сук, или зашуршит прошлогодний сухой лист. Теперь же они стали как тени, и казалось, что они не идут по земле – а плывут над землей как призраки старинных богатырей.

У меня перед глазами все стояла деревня, и глаза, стоявшей на коленях перед насильником, русской девушки.

Мой гнев еще не остыл, и я с горечью думал о судьбе русского народа, попавшего, из-за предательства таких же русских людей, отравленных чернотой золота, и забывших свои корни, свой народ, под иго чужеземцев, предателей.

И только разумные существа, и только свои, родные, которым доверяешься и вручаешь самое ценное: жизнь, мечты, надеждыпредают, – а звери не предают.

Я знал, что наше задание это акт самозащиты русского народа. И я готов его был выполнить, но раньше выполнить его я готов был умом, а в сердце же оставалось какое-то сомнение, надежда, что все может разрешиться иным путем.

Солдату приходится убивать людей.

Это его обязанность.

Но, находясь в танке, самолете, у пульта ракетной установки, у орудия, ты не видишь лица врага, его глаз.

Тот, которого ты должен убить представляется тебе в виде абстрактной мишени.

Выпуская по врагу снаряд, солдат думает только об одном – как поразить мишень.

Солдат воюет без эмоций, без злобы, его война виртуальная.

И только когда солдаты в бою сходятся лицом к лицу в рукопашной схватке, когда солдат видит глаза своего противника, видит, что это такой же человек, что он так же боится смерти, солдат начинает понимать весь ужас войны.

Убивать человека - противоестественно.

Убить человека может только ненормальный человек – преступник, с разрушенными моральными устоями, не имеющий никаких принципов.

Солдат солдату рознь, - одно дело – наемник, воюющий за деньги, другое дело - гражданин, призванный на защиту Отечества.

Наемник, с точки зрения строгой логикимало, чем отличается от преступника. Он готов убивать потому что,те, которые ему платят, хотят этого.

Гражданин обязан убить врага потому,что тот посягает на его страну.

Однако, смотря в глаза врага своей страны, гражданин будет ожесточенно биться со своим противником только тогда, когда увидит, что враг несет его стране разорение, и гибель. Гражданин, идя на войну по чувству долга, по идейным соображениям, должен видеть смерть невинных людей, только тогда он станет настоящим воином. Нельзя научиться ненавидеть врага заочно.

Увидев смерть жителей деревни, я и мои бойцы были удручены ужасной картиной. Но это был необходимый урок – мы увидели настоящее лицо врага, мы научились ненавидеть.

Глава 9

Я встревожился – с подавленным настроением нельзя идти в бой. В бой следует идти или лихо, играючи, с веселой песней, с верой в победу, без страха смерти. Или с ненавистью и надеждой на месть, но ненависть должна быть такой, чтобы она была чернее черного. Тогда воин будет погибать, и быть печален – его месть долго будет не отмщенной.

И тогда, выбрав впадину, скрытую, между двух елей, - ели стояли, как сестры-близнецы, обнявшись, друг с другом.

Их руки-лапы образовали шатер, под темным пологом, которого, я и собрал бойцов.

Солдаты привычно предприняли тщательные меры предосторожности - заняли круговую оборону. Отряд тщательно замаскировался – даже внимательный взгляд заметить их мог с трудом.

Когда бойцы устроились достаточно удобно, я открыл походный ранец, и достал из него компьютер, размером с большую записную книжку.

Я стянул с головы маску-шапочку, и вытер ей потное лицо.

В зеркальце, пристроенном на стенке компьютера, отражалось мое лицо, - мужчина, среднего роста, с загорелым волевым лицом, он был молод, но не настолько, чтобы его можно было принять за юношу.

Я чувствовал легкую усталость, но тело мое было мускулисто и тренировано, оно было легко, и это чувствовалось потому, как я двигался ловкими плавными движениями. Да и если бы я и умирал от усталости, то и тогда бы не смел показать это, ибо командир должен быть сильнее своих солдат, и в прежнюю очередь силой духа.

В юности по характеру я был несколько горяч.

Но, выжив в опасных переделках, - я как офицер войсковой разведки, по долгу службы, неоднократно участвовал в рискованных операциях, - я стал рассудителен и осторожен.

Я отдавал команды негромким голосом в твердой уверенности, что мой приказ будет услышан и безотлагательно выполнен – четко и в срок.

И меня это радовало, потому что совершаемом походе, любого, не подчиняющегося моей воле, я обязан был убить.

Убить потому, что это грозило бы невыполнению нашей задачи.

А задача была настолько важна, что поэтому я сделал бы ЭТО без размышлений.

Я открыл компьютер. Загорелась зеленая лампочка в уголке клавиатуры, и немедленно зеленовато засветился экран.

Остальные тоже сняли маски.

«Оса» был сероглазым парнем с почти детскимнаивным лицом, и тонкой шеей – он исполнял в отряде функции разведчика. Он занимался спортивным бегом, поэтому был тонок, но быстр и ловок, как гепард. Он могловко подкрасться к бдительно охраняемому объекту, и проникнуть в охраняемую зону. Но больше всего его ценили не за это, а за то, что у него был нюх на мины, как у хорошей собаки, а еще он был умен, и руки у него были «золотые» – он мог, и обезвредить любую охранную систему.

«Медведь», казался похожим на медведя средних размеров. У него было угрюмое лицо, крепкие широкие скулы, мощная, как дубовый ствол, шея. Он был очень силен. И эта сила, мощь тела отчетливо сквозили сквозь просторную одежду: когда «Медведь» напрягал мышцы - они вздувались и туго натягивали прочную пятнистую ткань. Но, несмотря на кажущуюся неповоротливость, он был так же ловок, как и остальные.

«Иван» и «Илья» были братья-близнецы, у них была общий псевдоним - «Аяксы». Ребята были атлеты.Они любили «качать» железо. И им нравилось, что девушки восторгаются их крепкими красивыми мышцами. Их длинные платиново-белые волосы, чтобы не мешать во время движения, были связаны в тугой пучок. «Аяксы» были снайперы, и они постоянно соперничали в звании за лучшего стрелка.

«Амур» был здоров, почти как «Медведь», однако он был смешлив, и любил потрепаться. Он был любимец женщин. Его ярко синие глаза разили их наповал.

Но для дела это не имело никакого значения, я знал: «Амур» был проверенный и надежный солдат, и мог действовать самостоятельно, и неординарно, а потому «Амур» по моему приказу бессменно находился в арьергарде отряда, охраняя его от неожиданного нападения с тыла.

И, наконец,кажущийся среди солдат невзрачно, - интеллигентный «Профессор».

Он был постарше остальных бойцов, и в нем не чувствовалась та сила и ловкость, которая ощущалась в его товарищах. Лицо его было худощаво, темные волосы прилипли к залитому потом лбу – явно было, что в путешествии ему приходится тяжелее других. Но он также умел делать все, хотя и не так ловко.И он был очень молчалив. На кратких привалах, он делал какие-то пометки в блокноте. Никто не знал - почему, но я берег его особо тщательно от всяческого рода риска.

Все мы встретились непосредственно перед выходом на операцию.

И знали мои бойцы друг друга только по псевдонимам, больше они ничего не знали – разумная предосторожность для опасных предприятий, тем более в обстановке, когда власти могли расправиться с родственниками патриотов без суда и следствия.

И только я имел о них чуть больше сведений, но и я располагал сведениями о своих подчиненных ровно в таком объеме, в каком мне было необходимо для успешного выполнения задания. Остальное – кто эти ребята, откуда, меня не касалось. Я знал главное – эти люди патриоты, и они выполнял свой долг до конца.

Получив из компьютера, нужные мне сведения, я негромко сказал, - внимание!

Настало время сказать им правду о нашем задании.

И все поняли это.

Не забывая наблюдать за обстановкой вокруг, они внимательно слушали меня, стремясь запомнить каждое слово.

Я говорил пылко, иногда повышая голос.

Мне хотелось им сказать просто, как родным, ибо скоро смерть породнит нас.

- Друзья, вам не говорили, для чего вас всех тщательно подбирали – а среди вас есть самые разнообразные специалисты. Ценой жизни многих русских людей, вы вооружены самым лучшиморужием, существующим на земле. Вы с готовностью согласились выполнить любое задание, и умереть.Мы прошли трудный путь, и, наконец, мы рядом с целью. Вы своими глазами видели, как убивают русских детей. И теперь настало время сказать: куда мы идем, и что предстоит нам сделать. Вы знаете – страной правят предатели. Режимом отработана система передача власти псевдодемократическим порядком. До недавних пор власти внешне изображали заботу об интересах страны. Но, через несколько дней - президентские выборы. И как знаете: выбора для русского народа опять нет – совсем недавно был убит кандидат в президенты от оппозиции, и убит потому, что он, даже при таких нечестных выборах, однозначно победил бы. Но главная беда впереди - в штаб оппозиции поступила секретная информация, что сразу после выборов, по требованию «Мирового сообщества» планируется окончательная ликвидация российской армии. И если эти предательские планы осуществятся, то это будет конецРоссийской государственности. Что с нами делают, и хотят сделать чужеземцы – вы видели. Это были наши сестры, отцы и матери. И это предатели призвали на нашу землю убийц, и это по приказу предателей убивали наших детей сестер и матерей. И если не уничтожить предателей, то подобная ужасная участь ждет весь наш многострадальный народ. Чтобы спасти свою страну, наш народ мы должны выполнить почетную, но опасную миссию – убить предателей Родины. Только сокрушив предателей, мы спасем нашу Родину, и наш народ от уничтожения. И тогда на месте разоренного предательского змеиного гнезда, освобожденный русский народ, построит светлое общество. Россия станет справедливым и честным государством!

Я глубоко вздохнул воздух. Вот теперь, - самое главное.

- Друзья мои, завтра будет уникальная ситуация – старый президент, который решил уйти в отставку, и оба его ставленника – кандидаты в президенты, соберутся в секретном месте для сговора о разделе власти. Место секретной встречи удалось установить – это личная дача старого президента в его личных землях. Таким образом, имеется возможность уничтожить предателей одним ударом. И эта задача стоит перед нами – других возможностей у оппозиции нет! Грядет возмездие для предателей: мы не убийцы – мы карающий меч русского народа! Справедливость требует смерти предателей – и я верю в справедливость! Каждый из вас сейчас должен сделать выбор: кто со мной - тот пойдет до конца, скорее всего на смерть, а кто нет - может уйти назад, спасти жизнь. Решайте сейчас, потом ходу назад не будет. Этот вопрос каждый должен решить для себя лично предельно честно – верит ли он в дело, и готов ли он умереть за веру сейчас. И того, кто уйдет, я пойму, и осуждать не буду, более того,я скажу ему спасибо, ибо дрогнувший в вере минуту опасности неизбежно погубит всех нас!

Я их не торопил, каждому из них необходимо заглянуть в свою душу, в самые дальние её тайники, и решить – жить ему или не жить, и если умирать то за что?

Умереть ради того, чтобы убить ничтожного человека – стоит ли?

Вряд ли ….

Но умереть ради того, чтобы спасти свой народ?

Для этого нужно решить простой вопрос – кто ты?

Ведь можно жить только для себя – устроить себе благополучие, запереться в своем доме и не пускать на его порог ни тревоги, ни чужих забот. Пусть каждый сам решает свои проблемы?

Что такое русский народ?

Мы просто живем, волею судьбы, в одном месте, у нас язык один. В чем заключается наша общность, наша единая судьба? Или нет этой общности? Нет этого народа? Это так – выдумка оторванных от жизни мечтателей? Ведь убивает же русский русского, предает его ради денег и выгод? Ведь преклоняются перед иностранцем в ущерб своему. Ведь нет пророка в своем Отечестве.

Но ведь шли же русские люди и на смерть,только ради веры ….

Глава 10

Никто не ушел….

И на душе у меня стало легко, как будто я испил воды из волшебного живительного источника.

И я, тщательно скрывая свою радость,деловито принялся объяснять задачу.

- Теперь, когда задача ясна, перейдем к техническим вопросам – как это сделать. Для нас перехватили космические снимки президентской дачи с американских разведывательных спутников. На снимках видно, что территория дачи с внешней стороны огорожена высоким глухим бетонным забором. Сразу же за забором начинается запретная зона. В запретной зонесплошное минирование. Далее идут заграждения из колючей проволоки, такое заграждение обычно под высоким напряжением. Завершается пояс заграждений также высокимбетонным забором, наглухо отгораживавшимдачу от всего мира. Теперь, что мы не видим на снимках, но нам известно от наших друзей, - дача тщательно охраняется ротой американских морских пехотинцев. Их немного, всего сто человек, но это ребята серьезные, и они очень хорошо вооружены: есть танки и зенитные комплексы; повсюду технические средства наблюдения. Охране даден строгий приказ - всех кто появляется в запретной зоне расстреливать, не вступая с нарушителями в общение. А появится охранник в запретной зоне – и егоприказано застрелить. На снимках видно, что к объекту ведет заурядная извилистая асфальтовая дорога, но въезда на территорию нет. Наши друзья уверены, что на территорию прохода никому нет. А попадают на дачу только на вертолете. Сама дача представляет собой рубленый домик. Домик небольшой. Но что внутри неизвестно. Чуть подальше находятся хозяйственные постройки, и жилье для обслуживающего персонала. Как я вижу, главная сложность для нас - пройти через запретную зону: преодолеть минные поля и электрические высоковольтные системы. Это обеспечит нам «Оса» и «Профессор», вдвоем они расчистят нам проход. На это у нас ночь, и если мы пройдем незамеченными охраной,то на территории дачи нас уже никто не достанет, охране туда хода нет, даже если очень захочется. А вот выйти живыми оттуда, после уничтожения предателей, будет трудно.

Я задумался, - конечно, нельзя убеждать людей, что мы идем на легкую прогулку, им нужна суровая правда, как бы она ужасна не была, но и шанс людям следует дать, каким бы он призрачным не казался.

И я им его дал.

- Впрочем, одна возможность существует, но она чисто, теоретическая – захватить президентский вертолет, и на нем покинуть дачу. Только, скорее всего его собьет охрана. Но, несмотря на столь малый шанс, мы учли его, и взяли с собой летчика. И этот летчик - «Профессор».

Я замолчал, давая время каждому обдумать сказанное мною.

«Медведь» угрюмо смотрел куда-то в лес. «Аяксы» украдкой переглядывались.

Лишь «Амур» глядел весело и безмятежно – для него, казалось, не было безвыходных ситуаций.

Я спросил, - вопросы есть, или кто-то вернется?

«Медведь» буркнул, - какие уж воп.росы….

«Амур» сказал, - у меня есть вопрос...

Все напряглись.

- А что делать с дивчиной? – Спросил он.

Я опешил.

- К-к-ка-а-акая еще дивчина?

В глазах «Амура» мелькнула смешинка.

- Как - какая? Которая крадется за нами от самой деревни! Она прячется во-о-он там, в кустах!

Я рассердился.

- А чего раньше молчал? Это же угроза срыва задания!

«Амур» ослепительно улыбнулся.

- Да как-то случая не было. Я думал, а вдруг на что пригодится – дивчина, ну очень-очень,симпатичная! Я же не знал, что нам хода назад не будет.

Я задумался.

Через небольшое время отряд пойдет в запретную зону, и я не знал, какие ловушки ждут отряд впереди, а иметь постороннего человека за спиной крайне опасно – малейший шум и охрана встревожится. И тогда завтрашнюю встречу перенесут на другое место. А весь успех их операции и зиждется на хлипкой надежде, что встреча предателей состоится в назначенном месте и в назначенное время, но поводов для отмены встречи было гораздо больше, чем оснований для того, чтобы она состоялась! Мог ошибиться и агент, давший штабу сведения о встрече. Агента могли и обмануть, и теперь отряд ждала засада. И капризный Президент мог отменить встречу. Да мало ли что могло еще случиться?

Я поморщился, - с девушкой надо разобраться, зачем она пошла за отрядом?

Но в таком случае придется решать – что делать с ней?

А решение может быть очень жестоким, и мне не хотелось,чтобы сегодня еще раз пролилась кровь.

Но во время войны все решения жестокие.

И гораздо хуже будет, если по ее вине мы не выполним задание,тем самым, погубив множество невинных людей.

Я приказал.

- «Амур», веди ее сюда. Только тихо. Будет кричать, приказываю - немедленно убей!

«Амур» улыбнулся.

- Командир, не волнуйся: девочка умная, - она шла так тихо, что даже я с трудом ее заметил.

- Тем более! – Сердился я. - «Хвост» еще раньше следовало отсечь, а теперь и сами в затруднении, и глупая девчонка в опасности.

«Амур» припал к земле, и, скользнув, как ящерка, пропал в траве.

Через небольшое время он вновь возник перед укрытием отряда и ловко скатился во впадину.

За ним также бесшумно появилась девушка.

Она была одета в грязные звериные шкуры. За спиной у нее виднелся лук, а на поясе висел большой охотничий нож в ножнах, отделанных серым беличьим мехом.

Благодаря такому наряду заметить ее в лесу было нелегко.

Я мысленно похвалил, - ай да «Амур», надо же сумел усмотреть!

Лицо ее было грязно, но я ее узнал - эта была та девушка, которую мы спасли от черного главаря лесников. Мое сердце дрогнуло, я уже начинал понимать, что на эту девушку моя рука не поднимется ни при каких обстоятельствах. Досадуя на себя, однако, я притворно строго спросил, - ты кто?

Девушка испуганно сказала.

- Я Настя. Командир, я знаю, что мне нельзя было идти за вами. Но мне в деревне делать больше было нечего – отец давно пропал в лесу, видимо лесники убили. А мать сегодня погибла. И все равно лесники убьют всех в деревне, не сейчас, так позже. А я хочу в город – я хочу выучиться на певицу. Возьмите меня с собой. Я вам много денег заработаю. Я умею хорошо петь – хотите, я сейчас что-либо спою!

Я положил ей палец на губы.

- Тихо девушка! Не шуми…. Ты погубишь и нас, и себя.

Мне стало все ясно, – девчонку требовалось отправить назад.

И я сказал.

- Настя, мы не идем в город, и возможно нас впереди ждет смерть. Я очень прошу – сестричка, иди назад, и забудь про нас.

Девушка горячо зашептала.

- Командир, возьмите меня с собой, я хорошо знаю эти места, я даже забиралась на дачу господина Гнидовского.

Я взволновался.

- Что? Что это ты там делала?

Она с невинным видом отвечала.

- За едой ходила – там, в доме много еды. И красиво – ковры, картины. А еще там есть музыка!

Я удивился.

- А как же ты прошла?

Девушка кокетливо улыбнулась.

- Это секрет. Но вам я покажу.

Глава 11

Вся, затеянная штабом оппозиции, операция мне с самого начала казалась безнадежной затеей - да,отряд хорошо оснастили: в ранцах у бойцов лежали и детекторы мин; и разнообразные приспособления по блокированию охранных систем наблюдения; и даже боевые шлемы - последняя разработка ученых.

Проникнуть, с помощью имеющегося в отряде умного оборудования, в запретную зону, в принципе, возможно, но только скорее не пройти - а прорваться: с боем, с шумом, сметая, все попадающиеся на пути препятствия. Но это провал операции.

А как проникнуть незаметно на дачу я не знал. Не знали этого и в штабе, они смогли лишь дать рекомендации общего характера.

Впрочем, все,что они советовали, я знал и сам.

Но, будучи дисциплинированным офицером, и понимая, что штаб делал все, что возможно в его силах, и даже более, я решил следовать наполеоновскому правилу – ввязаться в дело, а там видно будет по обстановке.

Для себя я всю операцию разбил на четыре этапа.

На первом этапе нам предстояло – пройти по глухим лесамбез малейшего шума и подойти к внешнему ограждению объекта. На месте произвести разведку и решить - что делать дальше.

Задача, казалось бы, достаточно простая, однако, если не забывать, что придется идти по частным владениям, тщательно охраняющимися достаточно многочисленными «лесниками». Правда, существенно облегчало дело то, что «лесники» имели дело с обычными людьми, и никогда не сталкивались со специально обученными бойцами.

Собственно, владельцы земельных угодий подбирали охранников по одному соображению, – чтобы охранники не имели никаких связей с местным населением, чтобы они были чужими – чужими в прямом понятии этого слова: не считали русских за людей, и готовы были в любой момент расправиться с нарушителями частных владений самым беспощадным образом. Таким охранникам не требовался ум, наоборот он был вреден. Вредным было и знание русского языка.

Поэтому хозяева при подборе «лесников» обращали внимание в первую очередь на уроженцев слаборазвитых стран: тупых, сильных и жестоких. Отбор кандидатов в охранники производили на кулачных боях.

Пользуясь мотоциклами, «лесники» ездили бандами по десятку человек, и при этом шумели так, что об их приближении слышно было издалека.

Поэтому от них было легко укрыться, а в случае столкновения, обученным бойцам уничтожить лесников было несложно.

Уничтожив «лесников» напавших на деревню, я сильно рисковал – бандиты были уничтожены без шума, однако исчезновение банды рано или поздно заинтересует хозяина, и начнется их поиск.

Успокаивало одно – на ночь «лесники» обычно возвращались на свои базы, однако они могли и задержаться в какой-нибудь несчастной деревне.

В любом случае «лесников» спохватятся не раньше чем через сутки, то есть к вечеру следующего дня, а к этому времени не будет уже иметь значения – поднят ли шум.

Если задание будет выполнено, то всем уже будет наплевать на убитых чужеземцев, будь их десяток или тысяча.

Но наиболее важная была вторая часть – пройти запретную зону. Вот где была проблема. Именно здесь требовалась исключительная ловкость и осторожность.

Для себя я решил так: действовать крайне осторожно, и, в случае малейшего шума, немедленно уходить за периметр ограждения. А после, оторвавшись от преследования, расставить стрелков на возможных путях подлета вертолетов, и сбивать из ракетных комплексов все вертолеты, подлетающие к зоне, или улетающие из зоны.

Но теперь появился неожиданный шанс - раз неподготовленная девушка сумела проникнуть на дачу, то, следовательно, система охраны не так уж и безупречна. А, стало быть, смогут проникнуть туда и его, специально натренированные, бойцы.

Поэтому для себя я вопрос уже решил – девушку нужно брать с собой.

Я удивлялся удачному совпадению – когда понадобилось разрешить неразрешимую задачу, появился и реальный вариант.

Я, было, подумал, что девушку могли и подослать, однако эту мысль я воспринял с крайним скептицизмом – уж больно невероятным казалось совпадение, и – главное для чего?

Если бы группу пожелали уничтожить, то просто организовали бы засаду на пути движения отряда, или что еще проще – на ближних подступах к объекту.

Зачем отряд искать по бескрайнему лесу, когда они сами обязательно придут к месту засады.

А если отряд не уничтожать, то зачем подсылать человека?

Следовательно, это была та невероятная случайность, которая часто случается в жизни и называется – фортуна!

В прочем - кто ищет, тот находит!

Я спросил.

- Настенька, а что у тебя за оружие такое диковинное?

Настя достала из-за спины лук.

- С ружьем охотиться в лесу нельзя – шумно очень,лесники услышат. А лук в самый раз.

Я похвалил.

- Молодец, умно!

Ее губы тронула улыбка.

Я спросил.

- Настенька, а ты охотишься в лесу с кем-то или одна?

- Ага, - одна.

Я посочувствовал.

- Одной наверно страшно?

Настенька отвечала безмятежно.

- Я зверей не боюсь, у меня есть лук, стрелы, нож. Если, правильно вести себя, то дикие звери сами не нападут. Опасны только дикие собаки. Но они ходят по окраинам больших городов, и в лесу их нет.

Я продолжал интересоваться.

- И на кого же ты охотишься?

- На белок. На птиц, тут водятся большие птицы. Оленей мне убивать нельзя – они большие. Убьешь, а одной его не унести и не съесть – пропадет мясо. Лес надо уважать и брать только то, что необходимо, иначе лес рассердится, и охоты не будет. А я все время живу в лесу, так что мне уважать лес надо.

- Господи! - подумал я. – Бедное мое лесное дитя.

Я спросил.

- Настя, а как же ты оказалась в деревне?

- Смешной…. Я же не в лесу родилась! Мы сначала жили в городе, я даже школу окончила. Но потом работы у родителей не стало, есть стало нечего, и пришлось нам уйти в деревню к таким же, как мы. Мы в деревне живем уже два года, и это здесь я научилась охотиться. Но мужчины меня на охоту не брали, пришлось самой учиться. А потом привыкла – у меня есть места в лесу, где можно укрыться от непогоды и переночевать. Плохо только зимой – холодно, а костер не всегда можно развести – «лесники» могут заметить, они иногда лес с вертолета осматривают. А в деревню я пришла маму проведать, отдать добычу, взять хлеба. Я люблю хлеб. Мясо лесных птиц хорошее, пахнет травами, с приятной горечью, но без хлеба все невкусно. А где его взять в лесу?

- Настя, а сколько тебе лет?

Настя кокетливо хихикнула.

- Я уже большая девочка, мне семнадцать лет.

Понятно-о-о! – Проговорил я. - Настя, а мы сможем всем отрядом пройти по твоей дорожке?

Настя задумчиво осмотрела бойцов и показала грязным пальчиком на «Медведя».

- Вот он, наверно, не пройдет, он слишком большой, а там дыра узкая.

Ладно, разберемся. – Согласился я. - Настя, а чего это тебя понесло за забор?

Настя пожала плечами.

- Не знаю. Я часто бываю в этих местах – увидела дыру и решила проверить что там. Когда вылезла с другого конца трубы, то, думаю раз уж забор близко, то стоит и заглянуть за него, чего уж возвращаться?

- А откуда знаешь, что это дача Гнидовского?

- Так я заходила в дом, и видела бумаги с его подписями. – Настя похвалилась. - А я утащила из дома красивую вазочку! Я ее маме отдала. Жалко, что «лесники» ее разбили…

- Вазочку ?! Хм… Так ты была внутри дома? А ну-ка, давай нарисуем планчик дома! – Сказал я иполез в планшет за бумагой и карандашом.

Глава 12

Тени стали длинными – приближался вечер, и я взглянул на часы. По моим прикидкам ходу до внешней ограды дачи оставалось два часа. И я подумал, что пора выходить,отряд как раз подойдет к периметру с началом темноты.

Я скомандовал.

- Всё ребята! Отдохнули, теперь пора и за дело. Настя, ты не отходи от меня ни на шаг. Устанешь – скажи, не стесняйся. Ну, что же ребята, вперед!

Разведчик «Оса» вынырнул из временного убежища отряда, и двинулся вперед по ходу движения отряда. Вслед за ним поспешил и остальной отряд.

Как я и рассчитывал, едва стемнело, - а в лесу это происходит раньше, чем на открытой местности, - разведчик сообщил о приближении к бетонному забору.

Перед преодолением запретной зоны, я решил дать отряду небольшую передышку - в запретной зоне не до отдыха будет, лишняя секунда пребывания в запретной зоне грозит гибелью для отряда. Да и рекогносцировку требовалось провести.

Насте могло и пофартить, когда она пробиралась на дачу,а отряду на одно везение надеяться опасно.

На этот раз место для привала я избрал в кустах рябины.

Оставив бойцов отдыхать, я, взяв с собой Настю и «Осу», отправился осматривать место прохода.

Настя не обманула мои ожидания. Пройдя немного, она показала на неприметный бугорок, – здесь!

Бугорок был абсолютно ровный, и ничто не говорило о том, что здесь есть какой либо вход. Но, Настя разгребла руками листву, и под листвой показался щит, плетенный из тонких ветвей.

Я и «Профессор» отодвинули щит в сторону, и под ним оказался пролом в большую бетонную трубу. Это была ирригационная труба – по её дну тек небольшой ручей.

Настя уже собиралась нырнуть в трубу, но я придержал ее.

- Погоди.

Я распорядился. - «Оса» веди сюда остальных.

Я поинтересовался.

- Настя, а далеко идет труба?

- Ага, далеко. Труба выходит, аж, перед вторым забором, но там выход завален землей и ветками.

- И далеко от выхода до второго забора?

- Шагов двадцать.

- А как же ты перебиралась через второй забор?

- А там под забором есть еще одна ямка. Вот в нее-то здоровый не пролезет, там и я с трудом пролезаю.

- Так, - подумал я, - двадцать метров это большое расстояние. Неужели там нет мин? Что-то не верится. Но ведь прошла же Настя….

Подошли бойцы, и я определил.

- Первый идет - «Оса». За ним - «Профессор». Потом - я, Настя, и «Аяксы». «Медведь» и «Амур», остаётесь здесь. Вы займете позицию у караульного помещения, и окажете нам огневую поддержку во время выхода с территории дачи. Для этого я вам оставляю двенадцать ракет. Только лишь, стреляйте по моей команде. А две ракеты мы возьмем с собой. Сразу после нашего ухода наденьте боевые шлемы,в них система опознавания - чтоб нас не подстрелили, и связь. Ну, а уж если мы не выйдем, в течение часа после подачи сигнала к отступлению, то уходите без команды. В штабе всё доложите. Ну, пока, ребята, до встречи.

Я пожал руки остающимся бойцам, и отряд проникнул в подземную галерею.

«Медведь» и «Амур» сразу надели боевые шлемы, но забрала не опустили. Пока остальные не надели боевые шлемы, связи не было, а пользоваться инфракрасным видением бойцы не желали, - они экономили батареи, нагрузка на которые будет особенно велика во время боя. А то, что в лесу стало совсем темно, им не мешало, здоровые парни ночью видели как кошки.

По подземному ходу отряду пришлось долго ползти на четвереньках.

Причем я часто останавливал отряд – и для того чтобы отдохнуть, и для того, чтобы «Оса» мог чаще пользоваться анализатором запаха взрывчатки – другие средства обнаружения мин втрубе, начиненной металлом, не работали.

И мне совсем не хотелось, чтобы отряд нарвался на минную ловушку.

Я был особенно насторожен.

Я был суеверен – если дело началось хорошо, то это верный признак грядущих неприятностей.

И я уже жалел, что взял девушку с собой.

Конечно, я взял ее потому, что она знала расположение внутренних помещений дачи.

Но так уж было необходимо знать расположение этих помещений, если цель предстояло поразить вне помещений?

Однако, я молчал – впереди нас ждет неизвестность, и иметь рядом с собою человека, уже побывавшего на даче, было не лишним.

На выходе из подземного хода «Оса» остановился: я был прав - впереди оказались мины.

Разведчик долго возился, обезвреживая их, сзади него все томились ожиданием, вжавшись в мокрую землю, но никто не смел и подумать о том, чтобы поторопить разведчика - сейчас в его руках была их жизнь, небрежное малейшее движение вызвало бы взрыв мины, и их гибель.

А я удивлялся - до чего же Настя везучая деваха, что не подорвалась на минах.

А потом я понял – в Насте весу максимум сорок килограммов, а мины поставлены на мужика, а это усилие нажима от пятидесяти килограммов, и это правильно – иначе бы мины взрывались под весом мелкого зверья, которое, вполне естественно, шныряло по лесу.

Наконец «Оса» расчистил путь, однако теперь ему пришлось расширять отверстие под бетонным забором - где свободно проползала худенькая девушка,другим ходу не было.

Когда все собрались за забором, «Оса» отдышавшись – у него почему-то мелко задрожали пальцы, и, отерев лезвие ножа о траву, промолвил.

- Чудом прошли, там столько мин, что мои приборы зашкаливало, пришлось искать мины наощупь.Командир, боюсь, там еще остались мины, так, что когда будем возвращаться, надо быть крайне осторожными.

«Оса» удивился.

- Странно, но мины с взрывателем на движение стояли на предохранителе…

Я, озабоченно, заметил.

- Главное мы сделали – зашли на территорию без шума. А, насчет выхода завтра будем думать.

- Так может мне еще раз пройти по проходу.

- Надо бы, но это лишний шанс «засветиться», - навернякагде-нибудь телекамеры стоят. Нет, не будем рисковать, да, мы может, здесь и выходить не будем.

Глава 13

Приблизившись к дачному домику, на расстояние видимости, я определил места снайперам, и те достали саперные лопатки немедленно принялись врываться в землю.

Каждый из них должен был вырыть для себя окоп и, потом, тщательнейшим образом, замаскироваться.

Я выбрал им места так, что бы домик находился под круговым обстрелом, ведь неизвестно было, откуда цели появятся.

Земля была мягкая - сплошной влажный песок, но песок был пронизан сплошным ковром корней.

Я приказал их оберегать.

Высыхая, - песок осыпается.

Конечно, настоящий окоп следовало бы укрепить обшивкой из тонких бревен, тогда бы окоп и танк бы выдержал.

Но не было для столь серьезной работы времени и материалов.

Не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент стены укрытия резко обвалились, образовывая провал, но переплетенные корни будут держать песочные стены необходимое время.

И танков не предвидится.

Я помогал снайперам, - главной своей ударной силе.

Когда мы вырыли укрытия достаточной величины, я велел каждому забраться в свой окоп, потом я положил поверх окопов жерди и ветками, а сверху сооружение накрыл плащ палаткой, которую присыпал слоем песка.

Следы я сровнял, - тщательно подмел веником из сухих сосновых лап, а затем место укрытия дополнительно припорошил старой сухой хвоей и листьями, и опрыскал всеаэрозолем от собак.

Закончив работу, я отошел в сторону и долго внимательно смотрел, наконец, твердо убедившись, что снайперов нельзя будет обнаружить, даже пройдя по их головам, я пошел, заметая свои следы сосновыми ветками, к основной группе.

Я запретил снайперам даже выглядывать из своихукрытий, пока не дам соответствующей команды.

В это время «Профессор» и «Оса» уже подготовилипозицию под сараем, за кустом сирени, недалеко от дачного домика. В случае, если объекты, подлежащие уничтожению, не выйдут из домика, они втроем должны были ворваться в дом, и уничтожить всех, кто им попадется на пути.

Я сначала намеревался заминировать домик, но, подумав, отказался от этой затеи.

По домику, и рядом с ним без конца ходили женщины из обслуживающего персонала, они могли заметить посторонних людей.

Хорошо, еще, на даче собак не было.

Да, и утром при проверке домика, его обязательно проверят анализатором на пары взрывчатых веществ – поэтому, вроде простое и надежное решение, на самом деле таило угрозу провала дела.

Бойцы проделали узкий проход под бревенчатую стену, а уже под полом вырыли углубление, способное достаточно свободно уместить четверых человек.

На дно выемки набросали еловых лап, припасенных подальше от укрытий, и внутри укрытия стало сухо и уютно.

Настю, которая все пыталась помогать, я загнал в окоп, как только набросали туда еловых лап, а чтобы не скучала, велел - делай, девушка уют!

И строго-настрого приказал ей и носу не высовывать из укрытия, пока не поступит соответствующая команда.

Настя, было,обиделась, что ей не разрешили участвовать в маскировке позиции: она не раз сидела в засаде на зверей, и потому считала, что в этих делах она достигла совершенства.

Но мужчины как всегда были самонадеянны, и так как их все равно не переделаешь, она смирилась со своей участью - присела в уголке укрытия и притихла.

Я тщательно замел свои следы, и вход в укрытиезакрыл маленьким, сплетенным из веток, щитом.

Вот теперь всё было готово, оставалось только ждать….

Глава 14

В уютном, чистом сосновом бору, за высокими заборами, в самой глубине охраняемой территории, на берегу прозрачного озера, заросшего по краям камышом и кувшинками, высился чудесный рубленный в старорусском стиле теремок из полезной для здоровья лиственницы.

Вокруг теремка лежали тропинки, выложенные тесаным камнем.

Одна тропинка вели к озеру, на берегу которого была устроена ажурная беседка. Рядом с беседкой в воду вел небольшой причал, к которому были привязаны пара красивых голубых лодчонок.

Раньше президент любил бывать на озере.

Любил он отгрести на веслах в тихие камышовые заросли, привязаться к торчащим из воды специально вбитым в дно столбикам, и посидеть с удочкой.

Клев был отменный - рыбы в озере было много, да и у столбиков было прикормленное место – в этом месте рыбу регулярно кормили.

Рядом с беседкой была установлена шашлычница.

Врачи говорят - нездоровая это пища – шашлык.

Однако, приятно с шашлычком под бутылочку вина посидеть на свежем воздухе с хорошим приятелем, или приятельницей.

Другие тропинки уводили в лес, где были не менее симпатичные места.

На первом этаже теремка располагался холл с камином.

Дорогая мебель,картины, одолженные в постоянное пользование из русских национальных музеев, придавали холлу уютный вид. В холодную, дождливую погоду здесь можно было побеседовать с гостем,посидеть с книгой.

Из холла вели две двери. Одна - в кабинет со всеми видами связи. Другая - в бильярдную.

На втором этаже располагались две спальни со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами.

Хозяин дачи обходился немногочисленной прислугой: дачу обслуживали две служанки – женщины средних лет, чистые аккуратные, и приятные на лицо. Жили они в специально построенном домике в стороне от хозяйского терема.

Они были незамужние.

Однако, хотя и жили на даче безвыездно, службой не тяготились, и местом особенно дорожили, жалованье было высоко, и как каждая рассчитывала – лет через десять она уйдет на хорошую пенсию уже богатым обеспеченным человеком.

Через десять лет, они будут еще не стары, а с деньгами и мужей подходящих заведут – серьезных, солидных, хозяйственных, а не каких-то молодых живчиков.

Женщины хотели завести по ресторанчику, а потому и мужья требовались такие, чтобы в хозяйстве помогали.

Служанки вели книги учета доходов, и по вечерам, управившись со своими немногочисленными делами, и, закрывшись, каждая в своей комнате на замок, любили подсчитывать свои накопления.

А потом они собирались вместе в большой комнате, пили чай, смотрели телевизор, и мечтали о будущей жизни.

Бывал на даче и мужчина, это былличный охранник президента.

Это был крепкий спокойный мужчина.

Он был начальником для женщин.

Жил он в городе, и на дачуприезжал не каждый день. Однако перед приездом хозяина он всегда ночевал на даче.

Был ли он женатый или нет - женщины не знали, но к этим женщинам он был равнодушен, и дело спрашивал строго, и даже придирчиво.

Прислуга знала, что это личная дача президента.

Но что это за местность, и где она находится - знал только летчик, который летал без карт, и, которому, под страхом смерти, ему было запрещено что-либо говорить о маршруте полета.

За этим следили и охранник, и служанки.

Эта дача у президента была неофициальной - «для души».

Только здесь он мог чувствовать себя в безопасности, и вести себя как обычный человек, без всякой охраны и соглядатаев.

И иногда он особенно хотел чувствовать себя обычным нормальным человеком.

Поэтому на дачу он привозил только немногочисленных личных друзей, по крайней мере, каковыми он считал их. Или подружек.

На даче президент проводил и особо тайные встречи, но только в том случае, когда разговор касался исключительно личных дел президента.

Президент американской охране не верил, он опасался, что те прослушивают его. Поэтому на территорию дачи вход внешней охране был ограничен.

Глава 15

Июньские ночи короткие.

Когда работу по оборудованию укрытия закончили, я приказал всем находящимся в укрытии спать, но сам принял таблетку транквилизатора – мне нельзя расслабляться, пока операция не закончится.

В подземной выемке четверым тяжело: тесно, тело затекает, и пошевелиться лишний раз нельзя.

Острым слухом я слышал, как «Оса» и Настя, шептали на ухо друг другу.

- Тебя как зовут?

- Коля.

- Коля? Хорошее имя. А у тебямама есть?

- Есть.

- А папа?

- Нет, он умер в тюрьме.

- А почему он попал туда?

- Он участвовал в забастовке.

- Жалко. А у тебя братик есть?

- Нет.

- А сестричка.

- Нет.

- Давай я тебе буду сестричкой?

- Давай. А тебе не страшно жить в лесу?

- Страшно – «лесники» злые. Но я сильная, и умею стрелять из лука. А еще я хитрая и ловкая.

- Да ну? А как же ты тогда попалась к «лесникам»?

- Это случайно – я маму пришла проведать. А они ее убили…

Настя тихо всхлипнула.

- Настенька, не плачь, мы отомстили им. – Сказал «Оса».

- Но маму-то не вернешь!

- Настя. Ну, не плачь, хорошая моя. Хочешь я тебя поцелую?

- У-у-у, хитренький какой! Так сразу и целоваться!

- А может - я тебя полюбил!

Настя тихо засмеялась.

- Какой быстрый! А чем докажешь?

- Ну, чем же я могу доказать любовь в окопе? Хочешь, патрон дам?

- Не надо мне патрон, я и так верю.

- А ты и в правду хорошо поешь?

- Правда. Я спела бы тебе любимую песню, но здесь нельзя. Я потом тебе спою.

- А какая твоя любимая песня?

- «Тонкая рябина».

- А это про что? В городе давно не поют русские песни.

- Это петь надо. Про любовь.

- А-а-а! Настенька, а ты меня любишь?

- Еще не знаю!

- Настенька, после выполнения задания, в город со мной пойдешь? Будешь жить у нас, учиться на певицу. У меня мама хорошая. А потом мы поженимся.

- Колечка, конечно, пойду, если командир разрешит.

Некоторое время я не трогал их, - святое дело молодых - любить друг друга! Тем более, что мало их осталось - русских юношей и девушек.

Я себя считал уже стариком, хотя я был старше самого старшего из своей команды всего на пару лет.

Однако, дав им пошептаться минут двадцать, я строго приказал, – замолчать и спать!

Мне не хотелось это делать, но день предстоял тяжелый и, кто знает - переживут ли они его.

Но, дав им на счастье ровно двадцать минут, я обязан был заставить их спать, потому что даже столь небольшой отдых повышал их шансы на выживание в предстоящем бою.

Коля и Настя уснули, тесно прижавшись, друг к другу.

Глава 16

Очень хотелось спать.

Я с ненавистью относился к различного рода химическим снадобьям, так как знал, что рано или поздно последствия применения транквилизаторов скажутся на организме самым неблагоприятным образом.

Организм должен получать то, что ему положено.

Однако на войне многим приходится жертвовать, война – это лишения, тяжелый труд.

Любой солдат в бою участвует малое время, в основном солдат занимается тем, что копает землю, строит, носит тяжести: оружие и боеприпасы.

Война пахнет, в первую очередь, потом и землей.

Война это труд.

И часто секундный бой лишь кульминация многомесячного труда.

Но только солдат тяжело потрудившийся обеспечит в бою свое выживание.

Моя команда хорошо потрудилась - почти сутки шли в высоком темпе, копали землю, маскировались.

И вот сделав почти все, что требовалось от них, они ждут бой.

Командир самый лучший солдат.

Он самый умелый, самый выносливый, самый быстрый, самый мудрый.

Командир учит своих солдат воевать.

Командир отвечает за жизнь своих солдат.

Командир обязан в первую очередь заботиться о подчиненных – именно им предстоит стрелять, и они должны это делать как можно лучше.

Поэтому я, чувствуя себя сильнейшим, обязал своих подчиненных отдыхать, а сам охранял их сон.

В нормальных условиях я выставил бы сменный пост, но нас было всего трое.

И двоим предстояло штурмовать объект.

Я приму личное участие в бою, только если ситуация станет безнадежной.

Моя работа - сидеть в самом безопасном месте – в окопе и руководить боем.

И это правильно, – несмотря на то, что подчиненные знают свои задачи, командир должен видеть все поле боя, и своевременно реагировать на совершающиеся изменения в происходящем – бой не арифметика, и в бою, как не пытайся всё предвидеть, может случиться всякое, и даже обязательно случится, бой – это, скорее всего, высшая математика.

Я не спал.

Мои веки непроизвольно смыкались, однако я не мог спать, я лишь смотрел в темноту.

Казалось, какая разница, смотреть в темноту с закрытыми глазами, или открытыми? Ведь все равно ничего не видно.

Большая разница, - если глаза закрыты, то ты не почувствуешь разницы между сном и бодрствованием.

А я обязан периодически включать камеры наблюдения и осматривать окружающую местность, пусть на секунды - дольше нельзя, так какдополнительные источники радиоизлучения могли демаскировать засаду, но обязательно включать и мгновенно видеть все изменения в окружающей картине.

О чем думает человек, смотря в темноту?

О разном…

Я вспоминал уже давнишний разговор.

Я согласился выполнить задание – убить президента.

И я выполню это задание, даже ценой своей жизни.

Но, все-таки в душе оставалось сомнение.

Это сомнение не имело никакого значения для задания, и окружающих, оно имело значение только для меня самого, точнее для моей души, для моей совести - имею ли я моральное право убить этих людей?

Право на жизнь это неотъемлемое право каждого человека - даже для самых мерзких преступников, совершивших не один десяток убийств!

Те люди, которых предстоит убить, не убийцы, это уважаемые и охраняемые законом особы.

Впрочем, - почему – не убийцы?

По личному указанию президента расстрелян и разогнан парламент страны.

За годы его правления население страны уменьшилось почти в пять раз.

Миллионы русских – кто виноват в их смерти?

За все происходящее в стране отвечает президент!

Когда?

Чем?

Кто его осудит?

Никогда, никто, ничем!

Я сейчас один и судья, и исполнитель?

А какая вина перед русским народом у претендентов, ведь они еще ничего не сделали?

За что их убивать?

В темноте во сне тихо всхлипнула Настя.

Перед моими глазами ярко встала картина расправы «лесников» над жителями в деревне.

Я увидел глаза мертвых детей, еще не высохшие кровавые слезы на ресницах.

Я вспомнил молчащих женщин с заклеенными ртами. Седые волосы.

Деревня еще жива…

Да, у меня есть моральное право судить, и карать смертью!

Ядовитую гадину и змеенышей следует убивать в гнезде, спасется хоть один змееныш – зло будет торжествовать!

Глава 17

Русские люди странные.

Когда американец будет делать дело, любое, даже самое грязное, он будет думать только о том, какие деньги он получит за исполненное дело, и потому он будет стараться. Он будет убивать – «сорри», ничего личного, - бизнес - есть бизнес.

Патриотизм американца – его благосостояние.

Он гордится, что он лично и его народ живут лучше всех.

Но ведь ничто не вечно под луной – а если они станут жить хуже других, что будет?

Но пока они живут лучше…

А русский?

Русский думает о душе.

Поэтому наверно, несчастнее народа, нет на свете!

Свои господа обращались с ним хуже, чем белые американцы с черными рабами.

Феномен и гнусность - Россия, наверно, единственная страна, где знать, в общении между собой пользовалась чужим языком. Родной язык считался подлым.

Хотя – был ли для знати русский язык родным?

В России почитаются Петр Первый и Екатерина Вторая.

Чужие русскому народу люди.

Одна иноземка по происхождению, другой по духу.

Реформаторы.

Но все их реформы построены на крови русского народа.

Моральным уродам, пьяницам, убийцам и развратникам стоят в России памятники, в их честь названы города, они причислены к лику святых.

Русский народ никогда не жил хорошо – он всегда боролся за свое выживание.

Свои господа грабили.

Запад презирал Россию, и все войны с Россией вел не на достижение каких-то экономических выгод, а на само уничтожение русского народа.

Потому-то и войны были «Отечественными».

Но, выстояв в очередной отечественной войне, русский народ погибал во внутренней войне со своей знатью.

И для чего ему было быть трудолюбивым, хозяйственным?

Чтобы результатами его труда воспользовался вор?

Власть для русского всегда была чужой.

Россия никогда не принадлежала русскому народу…

Потому русский народ и создает то, что никому нельзя украсть – душу!

Глава 18

Вертолет прилетел на дачу рано утром.

Солнце едва поднялось над деревьями, и в лесу еще было холодно и сыро.

В вертолете были люди в гражданской одежде, но вооруженными автоматами, и с собаками-ищейками.

Сначала пассажиры осмотрели территорию дачи с воздуха через инфракрасные приборы, фиксировавшие малейшее отклонение температуры поверхности земли от нормы.

Сделав несколько кругов над территорией дачи, вертолет пошел на посадку – он завис над бетонной посадочной площадкой на высоте метра.

Трава и деревья затрепетали, в стороны полетели листья и старая хвоя.

Из вертолета выпрыгнуло несколько человек, и. отбежав немного в сторону, где струя от винтов вертолета уже не чувствовалось, они, разделившись на две команды, принялись осматривать территорию.

Первая команда направились к домикам и придирчиво осмотрели их снаружи.

И убедившись что снаружи ничего не вызывает подозрения, вместе с охранником, они зашли вовнутрь хозяйского терема, где и продолжили осмотр.

Но осматривали там недолго.

Я правильно предвидел - проверка производилась с применением анализаторов взрывчатки.

Остальные, растянувшись цепью, быстро прошли по окружающей территории.

С ними были собаки.

Территория дачи была большая, поэтому проверка оказалась достаточно поверхностной.

Как резонно представлялось начальникам охраны, периметр дачи был надежно закрыт, и не существовало возможности преодолетьсистемы заграждения и охраны, тем более - скрытно.

Собаки вели себя спокойно – они были хорошо обучены, и на вездесущих белок собаки не лаяли, лишь иногда ворчали.

После осмотра дачи, на что ушло почти два часа, люди погрузились в вертолет, и вертолет перелетел на площадку рядом с казармой морских пехотинцев. Там он стоял в боевой готовности на всякий случай.

А высоко над дачей закружили два вертолета.

Глава 19

Охранник взял охапку поленьев, и отнес в домик: он растопил камин, и из трубы пошел еле видный дымок.

Растопив камин, он занялся подготовкой сауны. Охраннику не было известно, с кем прибудет хозяин, и чем он будет заниматься, а потому на даче все должно было быть готово, чтобы выполнить малейшую прихоть хозяина.

Одна служанка привычно пробежалась по комнатам, сметая еще не успевшую осесть пыль. Загудел пылесос.

Другая - проверила бар, заполненный самыми различными видами напитков: и спиртных, и не очень. Нарезали свежие лимоны, ананасы, подготовили бутерброды с различной начинкой.

И затем они покинули помещение. Хозяин не любил, чтобы его беспокоили, а если что и понадобится, то вызовет служанок по селекторному устройству.

Через час, когда солнце стало пригревать по-летнему,откуда-то вынырнул и с хода зашел на посадку третий вертолет. Кружившие вверху вертолеты как-то незаметно исчезли.

И в лесу установилась тишина.

Из приземлившегося вертолета вышли троепассажиров. Встречавший вертолет охранник доложился хозяину и провел гостей в дачный домик, а затем, вместе с летчиком, ушел в хозяйственные постройки.

Прилетевшие люди разместились в холле.

Это был сам хозяин – действующий президент Гнидовский Михаил Анатольевич.

Он был высокий и обрюзглый.

Лицо его было отекшее – Михаил Анатольевич последнее время сильно пил.

Когда-то он был рыжий, а сейчас он был седой.

Но он еще гордился пышной благородной шевелюрой.

Михаил Анатольевич славился необузданностью характера, он мог запросто дать подзатыльника подчиненному, или ущипнуть секретаршу.

Впрочем секретарши не обижались на него, и, наоборот,для них это был признак особого доверия, и, каждая из них, мечтала, оказаться с Михаилом Анатольевичем где-нибудь наедине, ведь тогда бы для счастливицы отворился бы рог изобилия.

Но на дачу Михаил Анатольевич секретарш не возил, для этого у него были другие женщины.

Так что, рог изобилия был распахнут не для секретарш.

В гостях у хозяина были его друзья: Председатель партии «Россия наша страна» Славский Иван Самуилович, и лидер партии «Русская демократия» Кузнецов Алексей Николаевич.

Славскому было около сорока лет. У Славского были вьющиеся, почти кучерявые, длинные черные волосы. Он был высокий, но плечи были узкие, и он весь как бы конусом шел снизу вверх, и если смотреть на него сзади, то его свободно можно было принять за женщину.

Гнидовский знал, что его друг был гомосексуалистом – Славский постоянно окружал себя молодыми парнями со специфической приторно-сладкой внешностью.

У самого Славского было лошадиное вытянутое лицо. Низкий лоб. Под густыми черными бровями большие черные, со звериным блеском, глаза. Большой горбатый нос. Ярко-красные мясистые губы. И каменный квадратный подбородок.

В разговоре Славский был груб.

Русский язык он знал не очень хорошо, но считал себя знатоком его – принимая матерный язык за русский.

В силу плохого знания языка, его непонимания, он машинально переносил на русский язык правила чужого языка. Потому фразы у него выходили какие-то механические, неодухотворенные.

На что уж Гнидовский был матершинник, однако и он часто морщился, слушая непристойное, и главное - ни к месту,словотворчество Славского.

Славский к тому же былпатологически жесток – министру МВДприходилось регулярно заминать скандалы, связанные с садомазохистскими забавами политика.

Жил Славский давно один, потому что его жены давно разбежались – впрочем, о причинах своего бегства они избегали говорить.

Молчание – золото, каковое они и имели в избытке.

Кузнецов Алексей Николаевич - настоящей его фамилии и имени никто не знал.

Он выглядел интеллигентным человеком.

Одет он был в строгий черный костюм.

Был он среднего роста, весь округлый и розовый.

После пятидесяти лет он сильно располнел, и теперь страдал от одышки.

Не смотря на то, что в доме работали кондиционеры, он сильно потел, и ежеминутно прикладывал к лысой голове мокрый носовой платок.

Его глаза, за очками с золотой оправой, были как две черные блестящие пуговицы - круглые и маленькие. Глаза горели жадностью и завистью, он завидовал всем: президенту, что тотхозяин России и имеет все, что ни пожелает; Славскому - звериной сексуальности. Молодым - молодости, старикам - старости.

Оба кандидата «особых образованиев»не имели.

Славский с трудом окончил колледж.

А Кузнецов в молодости без особых проблем купил себе диплом университета – он всегда был ловким коммерсантом.

Не смотря на разный внешний вид, оба имели много общего – они были удачливые коммерсанты, и в достижении своих целей не брезговали ничем.

Так, Кузнецов смолоду работал на бандитов и слыл «крутым кидалой».

А Славский больше промышлял по государственной службе – это хороший бизнес, не вкладывая ни копейки своих денег в бизнес можно было хорошо «иметь», надо только «правильное место» занять.

Но ребята это были свои – Гнидовский отбирал их лично.

При этом Гнидовский знал, что эти славные ребята между собой враждовали.

Собственно Гнидовский сам и провоцировал эту вражду – хочешь быть хозяином, умей и манипулировать людьми.

Глава 20

Президентом Гнидовский стать был обязан.

Родился он в очень богатой семье, и его дед был настолько влиятелен в верхах российской власти, что получил кличку - «делатель президентов».

Он ставил и снимал президентов. Он менял их как перчатки.

Однако очередной президент, поставленный им для проформы, оказался неожиданно шустрым, и быстро отделался от своего «благодетеля», традиционным путем -устроил ему авиационную катастрофу, и пышные похороны.

А Мишу Гнидовского, к этому времени уже вошедшего в высшую бюрократию, вежливо попросили со всех постов.

Таким образом, он оказался не у дел.

У русских олигархов деньги отнять трудно, ибо они держат их предусмотрительно за границей.

В России, изначально воровской капитал, так и не стал работать на российскую экономику, так как ворованное в России опасно держать – для правящих верхов такой капитал всегда был лакомым куском.

В России есть единственный эффективный бизнес – это власть!

Ворованный капитал это неиссякаемый источник дохода для бюрократии, вор и сам заинтересован платить дань, лишь бы получать сумасшедший барыш.

Поэтому воровской капитал и бюрократия живут дружно.

А опасность конфискации властью капитала относится на вполне оправданный риск, который и страхуется вывозом капитала за границу.

Воровской капитал безродный космополит.

Он враг России.

Законному же капиталу выгоднавласть, контролируемая обществом.

Только такая власть способна обеспечить нормальные условия для бизнеса, а значит и процветания общества.

Законный капитал для бюрократии невыгоден, так как с него трудно кормиться, а поэтому законному капиталу и поставлены в России непреодолимые барьеры.

Законный капитал - патриот.

Законный капитал и бюрократия - враги.

Миша Гнидовский, внук опального олигарха, после того как его отодвинули от руля власти, не стал беднее, тем более - жить хуже, это его не огорчало.

Было задето его самолюбие - ему, вполне обоснованно надеявшемуся на президентство, поставили преграду на законном пути.

Миша Гнидовский человек был терпеливый.

Он спрятал свое самолюбие подальше, и стал просто приятным безобидным молодым человеком.

Он был завидный жених, и вполне логично женился на одной из дочек правящего президента.

Женитьба, не открыла ему путей к власти – помня, чья течет в нем кровь, зятька держали подальше от руля.

А Миша ничего и не просил, он наслаждался жизнью беспечного аристократа. Он всем своим видом показывал, что политика ему безразлична.

Однако, когда тесть стал отлаживать в стране двухпартийную систему, зять осторожно, через жену, попросил разрешенияна создание собственной партии.

Тесть дочку любил, и такое разрешение дал – ведь, эти партии настоящего политического значения не имели ни малейшего, это был показная мера, в угоду европейцам, требовавшим, по глупости, придания системе российской власти видимостидемократии.

Михаил Анатольевич впрыснул в партию хорошие деньги – и его партия заняла большинство мест в Думе.

Президент усмехался, – Миша в болтуны записался, пусть тешится, лишь бы не кусался.

Так бы все и продолжалось, но в один прекрасный (для Михаила Анатольевича) момент президент - (а для этого день оказался совсем не прекрасным) - попал в авиационную катастрофу.

Пустые люди болтали, что Михаил Анатольевич непосредственно причастен к этому делу.

Однако, кто докажет это?

К великому везению Михаил Анатольевич в этот момент оказался единственным, кто смог временно исполнять обязанности президента.

Он был четвертый в очереди, но премьер-министр «случайно» оказался за границей, и вылететь домой не смог – то ли самолет сломался, то ли сам заболел.

Другой - благоразумно отказался.

Михаил Анатольевич торжественнопохоронил бывшего президента.

И в хлопотах как-то к должности президента привык, что затем закрепилсоответствующим мероприятием – выборами.

Ну, - это была формальность.

А когда Дума стала шуметь по поводу подтасовки результатов выборов, он приказалДуму разогнать, а бузотеров расстрелять.

Что успешно и было осуществлено.

С тех пор парламента в России не было - избирательная комиссия всё «забывала» назначить очередные выборы.

А президент без Думы прекрасно обходился, но он обещал выборы провести….

У него на этот счет была припасена хорошая пословица – лучше поздно, чем никогда!

Предыдущий президент продержался у власти десять лет.

А Гнидовский хотел продержаться до конца жизни, и передать власть своему наследнику.

Это было дело техники – став президентом, Гнидовский произвел соответствующие кадровые перестановки, убрал потенциальных конкурентов, где нужно поставил своих людей, (Михаил Анатольевич, особенно бдел за тем, чтобы это были небогатые люди, - без денег, как без рук – и президента не свалишь), и дело стало на мази.

Ну, а тех, кто входил в силу, (нормальное обычное явление!) Михаил Анатольевич заботливо убирал – совсем….

Гнидовский у власти находился ужепятнадцать лет, хотя в конституции и были ограничения на срок президентства.

Однако, как известно. - закон что дышло, куда повернул, туда и вышло.

Он умело «хозяйствовал», и «хозяйствовал» бы и дальше, но подвело здоровье – он стал терять память, а это уже дело серьезное – жаждущие власти наследники запросто могут и «пришить».

И потому от греха подальше – он решил сдать хозяйство новому наследнику и уехать доживать свой век в сытости и довольствии, на принадлежащий ему остров в теплом средиземном море.

Мечтал он было и учредить монархию, но дело казалось ему безнадежным.

Жаждущим в цари не везло.

Видимо бог хранил еще русскую землю и, не желая усугублять ее беды, он лишал претендентов в цари наследников по мужской линии.

Поэтому настал день и Гнидовскому решать – кому же передавать свою неограниченную власть над Россией.

Глава 21

Гнидовский любил «по-простому».

И потому между компанией располагался столик, на котором стояли только бутылка коньяка и фарфоровая тарелка с нарезанным лимоном.

Хозяин пил коньяк из стакана тонкого стекла, а гости,почтительно пригубливали коньяк из маленьких рюмочек.

Все трое молча смотрели телевизор – шли новости на русском языке. Как-то получилось, что к описываемому времени, все передачи на российском телевидении шли на английском языке. Президент, узнав об этом, поудивлялся – случается же такое в России! И дал указание – чтобы раз в сутки новости на телевидении велись на русском языке.

Диктор - шустрая чернокожая девица, старательно изображая неестественную радость, только что, на ломанном русском языке с сильным иностранным акцентом, сообщила «о значительном увеличении объемов производства» в связи со значительным притоком инвестиций в Россию - в Москве был запущен новый автоматический завод по производству презервативов. Тем самым в Москве были создано значительное число новых рабочих мест. На завод потребовалось двадцать сторожей.

Гнидовский хмыкнул.

После этого, начался репортаж из Московского роддома для русских – родился мальчик.

Диктор негодовала – в стране наблюдается всплескрождаемости по причине безответственного поведения граждан русской национальности. В перспективе для России это грозит возникновением новых неприятностей – цивилизованный мир страдает из-за неконтролируемого роста русского населения, число которого все еще под сорок миллионов – а потому России грозят новые международные санкции.

Гнидовский чмокнул губами, и задумчиво сказал.

- Хорошенькая метисочка. Пообсуждать с ней, что ли вопросы рождаемости на даче?

И приказал.

- Ванька, выключи, эту балаболку. О деле переговорить надо.

Председатель партии «Россия - наша страна» взял пульт и выключил телевизор.

- Ну, что же, давайте, поговорим о том, ради чего я вас сюда привез. К счастью мы властвуем в этой стране уже без малого полвека. Мы из России выкачали огромные богатства, которых хватит нашим потомкам на тысячелетия вперед. И для того, чтобы и дальше использовать этот источник дармовых богатств, моим славным предшественником была создана двух партийная система. И для нас разницы нет, что одна партия, что другая. Важно то, что это создает видимость законной передачи власти. Знаете, «цивилизованный мир»любит красивые витрины. Оппозицию мы вывели. Долго была тишь и гладь, но с нашими генералами, не знаешь,где и споткнешься – я вытащил генерала Левина наверх, сделал героем, дал все, о чем только можно мечтать – нет, оказался замаскированный патриот! Забыли они, что в России был уже один такой генерал -так его пристрелили, а в убийстве обвинили жену. Пришлось и этого отправить к тому генералу. Оппозиция из подполья подняла вой, но кто ее захочет услыхать? На мнение русских нам наплевать, они и так скоро все передохнут, а Западу это не нужно. Однако проблема в другом – наши американские друзья требуют, чтобы мы окончательно ликвидировали ядерное оружие и распустили армию. Им надоело, что за их же деньги, содержится угроза для них же. Да и, на какой черт, им бомбить Россию, когда здесь и так почти все принадлежит им. Наши американские хозяева – «республиканцы», но как знаете -в прошлом году на президентских выборах победили «демократы», и президентом США стал этнический китаец Джон Джэень. А им на интересы «республиканцев» в России наплевать. Поэтому новый президент потребовал заключения договора о немедленном уничтожении Россией ядерного оружия. Ну, а профессиональная российская армия, давно уже небоеспособна: и оружия нет, да и желания у солдат нет рисковать своими жизнями. Максимум, на что способна эта шайка, так разогнать бунтовщиков. И они такие ненадежные, что даже для своей охраны я вынужден просить у Америки морских пехотинцев. Мы уже договорились с другом Джоном, что новый президент России сразу после выборов заключит договоро ликвидации ядерного оружия, и дальнейшем сокращении армии. Да, именно - «новый». Я, к сожалению, стал сильно болеть, и эта ноша мне уже не по плечу. Теперь придется «хозяйствовать» одномуиз вас.

Претенденты подались вперед.

- Ванька я хочу, чтобы ты стал моим преемником! Лешка слабоват, он боится крови. А, Россия, такая страна, что слабак на ней не удержится. А ты крепкий мужик и если понадобится - весь мир утопишь в крови.

Президент замолчал.

С каменным лицом он наблюдал - Леша со злостью смотрел на Ванюшку, и если бы не страх перед Гнидовским, он бросился бы на конкурента в драку.

Кузнецов, после первой вспышки гнева,уже разочарованно думал – пора бросать эту неблагодарную страну: деньги у него есть – на сладкую жизнь где-нибудь на Багамах хватит. Ведь если Ванька сядет на должность, то это надолго, и кто знает - какие он подбросит пакости своему злейшему другу-сопернику.

А Славский был неимоверно счастлив, наконец, сбывается его мечта, и у него в голове уже проносились картины – как он прижмет этого козла Лешку Кузнецова, как прикупит себе тоже островок в теплом море. И, наконец, «поимеет» эту маленькую черномазенькую дикторшу, на которую он уже давно глаз положил.

Однако говорить или как-то внешне проявить свои эмоции претенденты поостереглись – шеф капризен, и через минуту может все перемениться, а потому они состроили благообразные мины и чинно ждали продолжения.

А шеф, глотнув изрядный глоток коньяка, усмехнулся.

- Но, президентом я тебя, Ванька не поставлю. Жаден ты. И злопамятен. Но это не главное. Непослушный ты - я тебе, дураку, давно говорил – перемени отчество Самуилович на Самойловича. Нет, все, свое еврейство выпячиваешь! А мне наплевать, кто ты по национальности! Когда понадобилось, мы и чистокровного еврея – генерала Левина пристрелили, и он был не в пример тебе настоящим евреем. Ты, конечно,покрепче, чем Лешка. Но если, ты, чудила, с еврейским отчеством примешься за ликвидацию армии, то боюсь, мы не сможем засрать мозги этому, полудохлому русскому быдлу, и они встанут на дыбы. Эти бараны давно уже чужие на этой земле, а им все какая-то национальная гордость мерещится. Поэтому мы поступим так – Президентом будет Лешка, он и будет подписывать бумажки.

Все вдруг переменилось, и теперь Кузнецов радовался, а Славский злился.

Но Гнидовский был верен себе, и тут же осадил обрадованного претендента.

- Но, ты Лешка, не радуйся, и ты, Ванька, не морщись! Ты, Ванька, будешь – премьером. Так лучше для Вас обоих. И для меня. И чтобы - и Вы оба, и ваши шавки против моего решения не смели вякать. Поняли?!

Хозяин налил полный стакан конька.

- Наливайте и себе, и пейте за ваше счастье, и благодарите, пока я не передумал.

Выпив коньяк, хозяин скомандовал.

- А сейчас идите во двор погуляйте – я позвоню кое- куда. Разговор не для ваших ушей!

Глава 22

Едва рассвело, а в июне это происходит очень рано, и я всех разбудил, - теперь все должны быть в боевой готовности.

Солдаты надели боевые шлемы. Я проверил связь, и, убедившись, что всё в надлежащем порядке, велел ожидать команды. Я наблюдал за происходящим через микротелекамеру, припрятанную, еще ночью, на дереве.

Я был неприятно удивлен тем, что, прибывшая утром команда при осмотре использовала собак. В штабе о собаках не предупреждали. И если бы я по давнишней привычке не подстраховался бы, и не опрыскал территорию специальным средством от собак, могли быть неприятности.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. У меня давно сложилось мнение, что все-таки излишней перестраховки в нашем деле не бывает. Да, это часто кажется лишним и ненужным, и часто так и бывает, но на грех – и грабли стреляют! Это известный закон – если от чего-то не подстраховался, то это обязательно случается.

В общем-то, собаки не оказались для меня сюрпризом, и учуять засаду они не могли. И теперь тут требовалась только выдержка, и тишина – у собак слух хороший и малейший шум вызовет беспокойство собак. Поэтому все даже дыхание затаили.

Бойцы были тренированные, а вот за Настю я, было, забеспокоился. Но, увидев, что, прижавшись к стене укрытия, она затихла как мышка, я вспомнил, что девушка все-таки охотница, и ей неоднократно приходилось сидеть в засаде, а потому соответствующие навыки у нее есть.

А вот когда вертолеты стали настойчиво барражировать над дачной территорией, я занервничал - я догадывался, что на вертолетах установлены приемники инфракрасного излучения, и как не таись, при умелом использовании аппаратуры следы нежелательных визитеров всегда можно обнаружить.

Раз рыли землю, то взятый из глубины холодный песок обязательно оказался на более теплой поверхности, и неминуемо, пока солнце еще его не прогрело, снизил температуру поверхности, и приемники инфракрасного наблюдения должны теперь фиксировать холодные пятна в местах засад.

Радовало меня одно – хорошие специалисты в России давно вывелись.

А многие охранники и читать–то не всегда умеют, не то, что пользоваться сложной аппаратурой.

Но, вот шум осмотрщиков утих, ия осторожно выдвинул перископ – телекамеры не давали кругового обзора.

Было тихо – только охранник возился около сарайчика с дровами.

Прилетевшие на вертолете гости сразу ушли в домик.

И теперь я принялся терпеливо ждать их выхода. Я решил, что снайперы огонь откроют, как только кто-либо выйдет из домика, а остальных мы уничтожим в ходе штурма – один охранник был небольшая помеха.

Ждать пришлось долго, и я уже засомневался - правильную ли я избрал тактику, а вдруг они вообще не выйдут, или выйдут, только когда соберутся улетать, и в этот момент появится сильная охрана.

Сомневался я не долго – и когда почти принял решение начать штурм, из дома вышли двое. Теперь у меня не было сомнений.

Я предупредил.

- «Оса» и «Профессор» приготовиться к штурму.

Предупредил.

- Настя, как начнем штурм, так сразу уходи к проходу, и уходи от периметра как можно дальше – потом мы тебя найдем.

Все приготовили оружие.

Я опустил забрало боевого шлема и отдал команду.

- «Аяксы», по целям на улице, огонь!

Чуть слышно щелкнули, слившиеся в один залп, два выстрела.

Я с удовлетворением увидел, какпрогуливавшиеся люди упали, и скомандовал.

- Теперь штурмовая группа вперед.

Бойцы откинули прикрывавший засаду щит, и дружно выпрыгнули из засады. Краем глаза я заметил, как Настя выскочила из окопа и, низко пригибаясь, побежала вглубь леса.

Я и двое бойцов рванулись к дачному дому, и к моему несказанному удивлению, из-за домика навстречу моей команде вывалилась группа американских морских пехотинцев.

Их было человек семь-восемь.

Не ожидая встретиться с чем-то серьезным, они шли расслабленно, не спеша, кучей.

Они что-то оживленно обсуждали и смеялись.

Автоматы у них были за спиной.

И штаб, и я не ошибались,считая, что президент на даче обходитсяминимумом охраны.

И, я правильно опасался детекторов инфракрасного излучения, и на вертолете действительно не оказалось специалистов, знающих тонкости используемого оборудования.

Но, приземлившись у казармы охраны, летчики вертолетов передали запись принятых сигналов американскому специалисту, и тот решил проверить проявившиеся на записи непонятные сигналы, для этого и был послан патруль морских пехотинцев.

А вот в том, что морские пехотинцы не имеют доступа на охраняемую территорию, разведка оппозиции ошиблась.

Теперь штурмовая группа оказалась лицом к лицу с превосходящими силами противника, причем подготовленного никак не хуже их.

Передние пехотинцы резко остановились, и я увидел, как у солдата, заметивших их, увеличились глаза.

Шедшие сзади солдаты ткнулись в спины передних.

Раздались возгласы недовольства неловкостью передних.

Солдаты, еще не понимая, что произошло, медленно потянули со спин автоматы.

Я немедленно дал длинную очередь по морским пехотинцам. Два-три солдата, скорчившись, упали.

Я сознанием удовлетворенно зафиксировал – силы равняются.

Но, лезть в рукопашную, до которой оставались доли секунд, было глупо – задание еще не выполнено!

Поэтому, падая на землю, якрикнул, - всем залечь! «Профессор», назад в окоп, уничтожь здание ракетами!

Вместе с «Осой» мы открыли такой шквальный огонь, что остальные морские пехотинцы бросились в стороны в поисках укрытия.

А, «Профессор» быстрым броском заскочил в укрытие и стремительно выпустил, все имеющиеся, ракеты по зданию дачи.

Дачу вспучило колоссальным взрывом.

Еще не вполне пришедшие в себя, морские пехотинцы, и открыли редкий ответный огонь.

Пули застучали по стволам деревьев. Коротко взвизгнули рикошеты.

После такого мощного взрыва в здании никто не мог остаться в живых.

Таким образом, задание было выполнено: две мишени поражены выстрелами снайперов, а оставшаяся - взрывом ракет.

Настало время отхода.

По правилам боевого устава отход осуществляется двумя группами попеременно.

Одна группа прикрывает массированным огнем, вторая отходит, затем они меняются ролями, и так до тех пор, пока группы не окажутся в надежном укрытии, где можно занять долговременную оборону, либо преследующий противник не будет уничтожен, либо он не потеряет след преследуемых.

Поэтому, пока еще горящие бревна и щепки падали вниз, а морские пехотинцы вели еще вялый огонь, я уже распорядился снайперам прикрыть наш отход огнем, и мы одним махом кинулись в лес.

Чуть отбежав, мы залегли, и теперь автоматным огнем мы прикрыли отход «Профессора».

В это время и снайперы поменяли позицию, и спустя небольшое время они вновь прикрывали отход нашей группы. Все происходило на удивление слаженно и ловко.

Опытные морские пехотинцы, наконец, пришли в себя, и, сориентировавшись, принялись опасливо, но настырно наседать на отряд.

И в этот момент из-за деревьев выскочила пара, тонких как осы, легких боевых вертолетов.

Сделав круг, они примерилисьобстрелять отступающих из всех видов бортового оружия.

Это было очень опасно, и я взмолился по связи.

- Ребята сбейте вертолеты, иначе, - нам конец!

Отозвался «Амур».

- Щас, мы их!Командир будьте осторожны - наперерез вам рвется еще одна группа морпехов. Мы их пока держим.

Тут же один вертолет вспыхнул, и его обломки закружились на землю.

Второй вертолет, рискуя разбиться, мгновенно припал к верхушкам деревьев, и было видно, как над ним протянулись ракетные шлейфы.

Ракеты взорвались где-то далеко.

Второй вертолет не был сбит, но это дало передышку отряду, и они успели добежать до бетонного забора.

Я пропустил всех вперед, и уже намеревался сам нырнуть в дыру под забором, как вдруг за забором раздался сильнейший взрыв.

Я получил сильный удар по голове, и потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то сразу обнаружил, что боевой шлем не действует.

Я снял его и рассмотрел, что боевой шлем треснул и развалился на части.

Я с горечью понял, что лишился связи со своими бойцами. И в раздражении бросил теперь уже бесполезную вещь далеко в кусты.

От произошедшего взрыва забор сильно накренился. Но проход оставался, и я автоматически полез в нее.

На другой стороне забора я мгновенно понял, что произошло.

Минное поле не простым – оно было управляемым.

Управляемое минное поле начинено такими минами, которые в обычном состоянии не действуют, они спят, и лишь только после переданного минам сигнала по проводам или по радио они встают на боевой взвод, и тогда реагируют на малейшее воздействие.

Когда на охраняемой территории раздались первые выстрелы, охрана включила ранее недействующие мины, и, взорвавшаяся одна мина, вызвала взрыв и множества окружающих, поэтому, оказавшиеся на минном поле люди, сразу были убиты - их разнесло в клочки.

Я, пробежал по минному полю, теперь оно было почти безопасное, протиснулся в трубу и быстро полез.

Я еще слышал как морскиепехотинцы, обстреливали из гранатометов пространство за забором.

За забор, морские пехотинцы,зная, что впереди минное поле, не пошли.

Потом земля дрогнула от тяжелых взрывов – это бомбили вертолеты.

У выхода оказалась Настя, и я грубо схватил ее за руку, и ничего не объясняя, потащил в лес.

К тому моменту, как вертолеты догадались прочесать, окружавший дачу лес, мы были уже достаточно далеко.

Глава 23

После выполнения задания путь наш лежал к месту сбора.

Связь, с «Медведем» и «Амуром» была потеряна, и что с ними случилось, я не знал, однако на место сбора я обязан был прийти и ждать оставшихся в живых членов отряда. И, еще,там, в тайнике, хранилась карта и план дальнейших действий.

Но дожидаться я должен был только до девяти часов вечера, потом, уничтожив все следы тайника, я должен идти по маршруту, указанному в плане. Время было рассчитано так, чтобы к рассвету отряд оказался в районе, откуда их можно было незаметно эвакуировать. А не успевшие к сроку, члены отряда должны идти к запасному месту сбора.

Тайник я быстро нашел.

В нем лежала карта с нанесенным маршрутом, наручные электронные часы, малогабаритный пистолет-пулемет, запас патронов к нему россыпью.

Магазин к автомату был не снаряжен –тайник мог быть заложен давно, и пружина в заряженном магазине могла сесть.

Предусмотрительно!

Кроме того, в тайнике лежала небольшая медицинская аптечка, и пара коробок сухого пайка.

А в отдельной герметичной коробочке я нашел мобильный телефон. Согласно инструкции я должен был включить его в конце маршрута.

Я вскрыл сухой паек и отдал его Насте.

- Поешь, девочка.

Лицо Насти было все в слезах – она давно поняла, что произошло. Однако, надеясь на чудо, она безнадежно переспросила, - а Коля придет?

Я молча лег на спину.

Был уже вечер.

Солнце уже клонилось к горизонту.

И высокие деревья упирались вершинами в бесконечное ярко синее небо.

В синеве медленно двигались редкие белые облака.

Где жалобно вскрикнула птица.

Горячность боя отходила, и я стал ощущать жуткую усталость.

Я вздохнул, мне было жалкоубитых ребят.

Как опытный солдат я неоднократно терял товарищей, но я давно научился подавлять в себе чувства.

Жизнь дана человеку в его ощущениях, и смерти нет, пока ты живой, потому что ты её еще не чувствуешь, а когда ты умер, то смерть тебе безразлична, так как ты её уже не чувствуешь. Поэтому смерти нет. Есть только горечь от утраты близких.

Я не был бесчувственным чурбаном, но меня мучила другая мысль – убит ли президент?

Я не видел убитого президента, и от этого в душе было сомнение.

Если задание не выполнено, то гибель его отряда, жертвы множества русских людей пропали даром.

И будущее русскогонарода ожидается мрачным.

Неожиданно я осознал, что больше нет моего отряда, и моя миссия закончена, независимо от того выполнено его задание до конца или нет.

Осталась одна лишь девочка,которую я должен был вывести из леса и спасти её.

Мне хотелось бесконечно долго лежать на спине, и смотреть в синее-синее небо, на белизну облаков. Безумно хотелось забыться. Забыть об этом проклятом мире, в котором царят зло и смерть. В мире, в котором нет места русскому человеку.

Где это счастливое место, где душа спокойна? Где человек живет и трудитсяв свое удовольствие, а не ради выживания? Где этот рай, которого лишен русский человек?

Но расслабляться нельзя.

Ибо рая нет, так как со смертью теряешь ощущения, а как тогда почувствуешь то, что не можешь чувствовать?

Я взглянул на часы – срок выходил.

Идти придется далеко, и еще как знать, сможем ли мы дойти до конца маршрута.

Хозяева, получив известие о состоявшемся нападении на владения господина Гнидовского, теперь выгонят всех своих псов-«лесников» в леса на поиск подозрительных лиц.

«Лесники» особенно стараться будут, так как покушением брошен вызов системе, и каждому из них лично, бывшему порождением этой системы.

И кто знает, может статься так, что каждому из наемников придется ответить за свои дела, не перед нескорым Божьим судом, а, перед - быстрым человеческим.

И тогда, сколько их, и когда, вернутся они в свои сакли, кишлаки, аулы?

И очень возможно, что никто из этих наемников, и никогда, не вернется из этой чужой холодной страны…

Идти надо было очень быстро, но крайне осторожно.

Я бросил взор на Настю. Ее лицо было в потеках от слез. Девушка молча плакала.

- Да, - подумал я, - вот судьба русских людей, не успели юноша, и девушка познакомиться, как смерть разлучила их. Их счастье длилось всего несколько часов.

Я проверил свой запас боеприпасов: их осталось немного, ровно на одну небольшую стычку.

Я быстро набил магазин для автомата.

Вставив магазин в оружие, ставшее от этого тяжелым, я подал его Насте.

- Стрелять умеешь?

Настя безинтереса осмотрела оружие.

- Ничего сложного!

- Ну, так, пользуйся. Лук выкинь, только мешает.

Настя слабо запротестовала.

- Он мне еще пригодится!

Я взял у нее лук и сунул в кусты.

- Ничего не пригодится. С луком против автомата не попрешь. И – лишняя тяжесть, а идти нам придется без передыха всю ночь.

Я вскрыл оставшуюся коробку с сухим пайком. Из коробки я достал плитки шоколада и сунул в карманы. Остальное вложил обратно в тайник – если кто из ребят придет к тайнику, хоть перекусит, а если нет …

- Пошли, девочка! – Сказал я.

Глава 24

Мы шли всю ночь.

Мы неоднократно слышали звуки стрельбы далеко в лесу, и, я хотя и был атеист, но в уме молился, чтобы это были не мои потерявшиеся бойцы.

За ночь я не остановился ни на секунду, и ни на мгновение не прикрыл глаз.

Идти быстро и бесшумно – это было наше спасение, и чем дальше мы отходили от места боя, тем больше повышались наши шансы на выживание.

Ночью я был неоднократно готов вступить в бой.

Но нам фантастически везло.

И я все везение приписывал Насте.

Утром, когда мы были уже предельно уставшие и вымотанные, и шли в полузабытьи, в полусне, и потому совсем неосторожные – я пытался сердиться, но мысли были как ватные, и я стал все воспринимать как плохой сон, раздался тонкий сигнал - автоматически включился мобильный телефон.

От неожиданности я упал на сырую от ночной росы землю.

Тут же на меня повалилась уже ничего не соображавшая Настя.

Она, охотница, была привычна к длительным блужданиям по лесам, но так тяжело ей было в первый раз.

Телефон пропел незамысловатую мелодию и набрал, внесенный в память аппарата, номер.

Я поднес трубку к уху.

Строгий мужской голос спросил.

- Кто это?

Телефон мог просушиваться радиоразведкой, и поэтому я, вспомнил, далеко запрятанную глубоко в памяти инструкцию, и произнес условную фразу.

- «Матвей». Прополка окончена. Собираюсь в баню.

Голос собеседника дрогнул.

И, уже, грубо нарушая правила секретности, он с нескрываемой радостью в голосе спросил.

- Родные мои - вас сколько?

- Двое.

- Идите в «третью». Там вас встретит Фокусник. Счастливо.

Я некоторое время полежал, давая отдых, Насте, а затем ее затормошил, - пошли Настенька, пошли милая, скоро, скоро мы дойдем до места и тогда уж отдохнем.

Дошли мы из последних сил.

На дороге, у окраины почти заброшенного подмосковного городка, нас встречал небольшой легковой автомобиль.

Нас спрятали в тайник под задним сиденьем автомобиля. Тайник был тесный и неудобный, потом я удивлялся - как мы смогли туда уместиться?

Но тогда мы мгновенно уснули, и проснулись только тогда, когда вновь открыли тайник.

Была уже ночь.

Нас быстро провели через темный подъезд многоэтажного дома, в квартиру, и оставили одних.

Сказав лишь, - отдыхайте.

И теперь я уже не был командиром – теперь я был просто молодой человек со старинным русским именем – Андрей.

В квартире было все: и горячий душ, и мягкие постели, и холодильник полный пищи.

Мы согрели чай, потом долго пили его, закусывая бутербродами с колбасой.

А потом, каждый из нас, смывая грязь, и наслаждаясь, долго мылся под горячей водой.

Потом мы лежали в мягких постелях на чистых, пахнущих свежим снегом, простынях, и Настя громко удивлялась городской роскоши.

А передо мной стояли лица моих погибших товарищей.

И, я, ощущал, свою вину перед ними за то, что остался жив.

Отгоняя вину, я убеждал себя, что мне просто повезло, но это было как-то неубедительно.

И я не слышал, как замолчала, а потом тихо, заплакала Настя.

Так, по-детски всхлипывая, она и уснула.

Глава 25

Солнце еще стояло высоко, но дневной жар уже спал, и было просто тепло. Я чувствовал спокойствие, душа ощущала приятность и блаженство.

Во дворе отец возился около старенькой машины. Машине было больше чем полвека, но отец гордился машиной.

- Андрей, - говорил он, - нынешние машины, это так – консервные банки из под пива. Чуть тронь ее – она и сомнется. А «Волга» - ГАЗ-21, это настоящая машина, она сделана из крепкой советской стали. И ей износу не будет еще сто лет. А двигатель!? Вместо бензина заправлю керосин, и он работать будет.

Отец укладывал в багажник рыбацкие принадлежности: резиновую лодку, удочки.

Он весело торопил.

- Шевелись Андрюха, ехать далеко, а на вечернюю зорьку успеть надо!

Я кинулся ему помогать, и тут же остановился.

- Батя, ты что - какая рыбалка? Вся же земля и реки, и озера частные - на чужой земле нам никто не позволит рыбачить!

Отец засмеялся.

- Андрей, ты, о чем говоришь, - земля, реки и озера не могут быть частными. Они даны народу богом. Где это видано, чтобы на своей русской земле русскому человеку запретили рыбачить! Я эту страну строил: землю пахал, заводы поднимал, я эту страну на войне защищал, и вдруг на своей землей я – чужой. Да такого быть не может!

Я вдруг подумал – как же я разговариваю с отцом, он ведь давно умер!

Дунул холодный ветер.

И я проснулся.

Было темно – светящееся огненно-красным светом часовое табло показывало два часа ночи.

На улице, где-то громко шелестели листья.

На оконных стеклах, подсвеченных с улицы, каким-то непонятным бледным синим светом, были видны потеки воды.

Шел дождь.

Капли дождя, невидимого в темноте, внезапно, появлялись на стекле, и медленно, образуя водяные дорожки, стекали вниз. Капли дождя появлялись как бы ниоткуда – перед стеклом капля как бы зависала, и вот она, через мгновение, вдребезги разбивалась о стекло.

Мокрое пятно начинало оседать вниз, но тут же разбивалась следующая капля, следующая, и следующая, и вот на стекле уже просто поток воды.

Мое лицо было мокрое. Слезы…

Я напряженно размышлял. - Как же так, как мог я разговаривать с тем, кого давно нет на этом свете? Если загробной жизни нет, и все приснившееся только результат деятельности моего мозга, воображения, то, как я могу разговаривать с умершим человеком, о том, о чем никогда с ним не говорил?

Я почувствовал раздражение, и горечь.

Я глубоко вздохнул.

И Настя, услышав мой вздох, совсем не сонным голосом, громким шепотом, спросила.

- Андрей, ты не спишь?

Я помолчал, потом ответил.

- Нет, Настенька, нет. А ты чего не спишь?

- Мне мама приснилась. Стоит и смотрит на меня. А стоит-то, не в деревне, а на прежней квартире, в городе, когда мы еще жили хорошо. И смотрит на меня так печально, печально, и как будто сказать что-то хочет… Мне боязно, Андрей! Что она сказать хотела?

- Не знаю Настя, не знаю. Мне тоже вот приснился отец.

- Андрей, можно я присяду к тебе, и поговорю с тобой?

Едва скрипнула кровать, и зашлепали по полу босые ноги, и, на фоне едва освещенного слабым светом окна, мелькнула светлая фигурка, укутанная в одеяло.

Настя села на край кровати.

Её веса даже не почувствовалось.

Она спросила.

- Андрей, скажи – вот мы убили господина Гнидовского, это плохо или хорошо?

Я ответил не задумываясь.

- Я надеюсь - что хорошо. По крайней мере – все, кто поручал нам это дело, надеялись, что после смерти этого человека в стране всем станет лучше.

Настя тихонько вздохнула.

- Господин Гнидовский был плохой человек – это по его приказу убили мою мать и отца. Это по его приказу изгоняли жителей деревни, но ведь эта земля не может принадлежать господину Гнидовскому – ведь в деревне люди живут давно, сотни лет. Как мог господин Гнидовский купить землю, на которой живут люди? Он был плохой человек. Андрей, а что такое добро?

- Гм… Настя, ну ты и вопросы задаешь.

- Ну, скажи Андрей, скажи, ведь ты такой умный, такой сильный.

- Ладно, - неохотно согласился я, -добро это нечто хорошее полезное человеку. Это может быть вещь, очень нужная. Например – как твой лук.

- Да это была хорошая вещь, мне ее подарил один из друзей отца. Отец сердился – девочке не нужно оружие! Но, если бы у меня не было лука, я, может быть, и с голоду умерла.

На секунду она замолчала.

Затем твердо проговорила.

- Да, лук это была добрая вещь.

- А может быть и поступок, от которого человеку становится лучше или хорошо. Вот, тебе подарили лук. А, значит, тебе сделали добро. Ты приносила в деревню дичь, добытую с помощью этого лука – ты делала добро жителям деревни, в том числе и семье того, кто подарил тебе лук. Таким образом, добро, сделавшему тебе, было вознаграждено.

- А что такое зло?

- Зло – наверно то, что мешает добру.

- А что сильнее добро или зло?

- Конечно - добро, если зло будет сильнее, то добра не будет, а если добра не будет, то люди не смогут жить, потому что сама жизнь это и есть добро.

- Хорошо, если добро сильнее, то почему мы - русские плохо живем, почему наш народ вымирает? Почему нас убивают, и за сделанное нам зло никто не несет наказания?

- Настя, почему никто не несет наказания? Мы же наказали «лесников», напавших на деревню, и делавших жителям деревни зло! В конце концов, мы наказали людей, делающих зло всему русскому народу!

- Так, по-твоему - убийство это добро?

Я почесал затылок.

- Убийство – зло. Но не всегда, - если убить человека делающего зло, то это будет добро.

- Так что – зло может быть добром?

- Да.

- Но, чем тогда отличается добро от зла, и как их отличить?

- Вопрос сложный. Настя, вам в школе говорили, что есть такая штука – диалектика?

- Нет, нам говорили, что всё создал Бог, и он управляет всем на земле, и нашими поступками тоже. Но люди делают зло, ираз Бог управляет поступками злых людей, то, значит, это он делает зло?

Я пошутил.

- Настя, боюсь, твои вопросы кончатся тем, что тебя как Жанну-д-Арк сожгут на костре. Бог не может делать зло, так как Бог и есть само добро. А судить дела Бога есть зло, ибо никто не может стоять над Богом и судить его.

Настя засмеялась.

- Не сожгут, я хитрая и ловкая. Андрей, так что такое диалектика?

- Это просто - любая вещь, любое действие содержит в себе одновременно добро и зло. И это добро и зло борются между собой, и что победит, такой вещь или поступок и будет.

- Но это значит - что если не будет зла, то не будет и добра, и наоборот? И зло неистребимо?

- Да, это как свет и тьма. Не будет тьмы, то, как мы узнаем, что свет это свет. Да, собственно и сама жизнь появляется из темноты и уходит в темноту. Тьма и свет - вечны. Жизнь и смерть - неразрывны.

- Следовательно, убив господина Гнидовского, мы открыли путь еще большему злу? И со злом бороться бесполезно?

Я поправил.

- Не бесполезно – а сама борьба со злом, это и есть жизнь. А жизнь, и есть добро, по крайней мере - для нас.

- Андрей, «лесники» когда убивали нас, делали нам зло, однако они исполняли приказ господина Гнидовского, а значит, они делали ему добро. Получается - они одновременно делали добро и зло? Но ведь так не может быть!

- Хм! Настенька, не бывает абсолютного зла и абсолютного добра. Одно и тоже действие может нести одним зло, а другим добро. Дело в том, что люди вынуждены жить в обществе себе подобных. И эта нужда проистекает от истоков происхождения человека. Если бы человека создал Бог, а весь мир был отдан человеку для использования, то людям не было бы необходимости объединяться, так как первый человек изначально имел все, что ему было необходимо для жизни. Но если человек образовался как один из видов животного мира, то тогда становится всё понятно. Человек, как животное, очень слабый вид, у него нет крепких больших зубов, у него нет острых когтей, у него нет мощного тела. Человек физически слабее даже многих животных меньшего размера. Таким образом, человеческий род в диком мире должен был неминуемо погибнуть. Однако природа мудра – она изначально дает слабым животным понимание, что вместе охотиться и вместе жить выгодно им. Посмотри – мелкие рыбки, и животные обязательно сбиваются в стаи.Да и не только мелкие животные. Многие обезьяны, являющиеся для нас родственными существами, тоже живут стаями. Поэтому и перволюди очевидно жили стаями. Однако, живя в стае, индивидуум теряет свободу – ведь у каждого есть свои желания, и если каждый будет их осуществлять, не согласовывая свои действия с другими, то стая просто развалится. Таким образом, человек вынужден был смириться с малым злом, - потерять определенную часть свободы, несколько ограничить свои желания, чтобы получить большее добро – большую безопасность для себя и своих детей, гарантированную часть пищи в общей добыче и тому подобное. Отсюда видно, что природа ставит общий интерес многих, гораздо выше, чем интересы единиц. Собственно в этом и заключен смысл жизни и смерти – индивидуум только малая часть общего, только этап его жизни. А потому- то, что приносит пользу всей популяции, то и является добром, даже если это зло для отдельного индивидуума. Таким образом, добро, зло, справедливость понятия субъективные. Так, польза для господина Гнидовского, ничто по сравнению с пользой для всего русского народа. И если они вступают между собой в противоречие, то однозначно справедливым будет то, что делается на пользу народа, и во вред господину Гнидовскому. Господин Гнидовский, находясь во главе государства русского народа, должен был защищать его интересы, и делать ему добро. Но, господин Гнидовский считает, что польза, лично для него, важнее, чем польза для многих. И делая добро себе, он делает вред всем. Потому господин Гнидовский должен был быть отстранен от руководства страной. Но господин Гнидовский вступил в сговор с врагами народа, и руководит русским народом уже силой, и против согласия людей. Он стал злом для русского народа, так как от его правления страдает большинство. Если бы все жили одинаково, ну, или почти одинаково, то и завидовать было бы некому. А так - бедные возмущены своей бедностью и завидуют богатым. Таким образом, - зло, добро и справедливость для бедных и богатых - понятия разные. А значит - зло, добро и справедливость к тому же и понятия классовые. А раз бедных большинство, то их требования, являются требованием всей популяции, а значит справедливые. И чтобы выжить, популяция должна пожертвовать теми, кто для нее стал злом – это право на самозащиту, право на самозащиту меньшинства здесь не признаётся.

Настя сделала вывод.

- Понятно. Значит, мы правильно сделали, что убили господина Гнидовского – это справедливо, зло наказано.

Настя зевнула.

- Андрей, пойду я спать - мне нужно набраться сил, чтобы завтра снова бороться со злом.