Умница для принца. Академия Даркайна

– Лали, берегись!

Резко повернув голову вправо, я вскрикнула от ужаса – прямо на меня на всех парах мчался тяжёлый экипаж, запряжённый четвёркой вороных. Горячий пар вырывался из раздувающихся ноздрей. Кучер, привстав на козлах, отчаянно натягивал вожжи, но разгорячённые лошади не желали повиноваться.

Чья-то рука резко отдёрнула меня назад, и улица на мгновение покачнулась. Взмахнув рукой для равновесия, я едва не опрокинула Кару, тянувшую меня на тротуар.

– Вот наглецы! – лучшая подруга погрозила кулаком вслед стремительно удаляющейся махине, которая катила прямиком к воротам Академии Даркайна. Щёки Кары раскраснелись, а голос дрожал от возмущения. – Не удивлюсь, если это кто-то из новых аристократов. Мчит на всех парах, чтобы побыстрее сплавить своё чадо под надзор ректора и преподов.

Пока Кара негодовала, я трясущимися от волнения руками, оправляла новенькое платье цвета морской волны, подаренное мамой по случаю поступления. Ткань приятно ласкала кожу, но на подоле осела пыль из-под копыт.

– Куда вообще смотрит стража? – прохрипела я и закашлялась. В горле пересохло, а на кончике языка ощущалась горечь адреналина. – А если бы они сбили ребёнка или старика?

Экипаж остановился как вкопанный точнёхонько перед гостеприимно распахнутыми воротами. Громкое ржание лошадей разнеслось по площади, и стайка девушек, проходящих мимо, испуганно вздрогнули.

Мы с Карой замерли, наблюдая, как кучер, мужчина средних лет в невзрачных одеждах, спрыгнул на брусчатку и согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух.

– Ой, а вдруг ему плохо?

Добросердечная Кара тут же сменила гнев на милость, прикусив нижнюю губу. Дочь декана боевого факультета (как женского и мужского), она переняла вспыльчивость отца и отходчивость от мамы.

– Может, спросим, не нужна ли помощь?

Виски ещё пульсировали от пережитого страха, но дыхание постепенно выравнивалось. Я вернула на плечо сползшую сумку с дорогими сердцу личными безделушками и на ватных ногах направилась к воротам.

– Мягкая ты, Кара, иногда даже чересчур, но... – я остановилась и повернулась лицом к подруге, чувствуя, как утренний ветерок касается разгорячённых щёк.

Она мягко улыбалась, собирая растрёпанные волосы в хвост. Карие глаза – один в один глаза её отца – декана Конрада Гримстона, буквально светились изнутри, отражая солнечные искры. В груди разливалось благодарное тепло.

– Спасибо, – подавшись порыву, я обняла её, вдыхая аромат яблочного мыла, исходивший от её волос. – Я безумно рада, что мы вместе будем учиться.

– Мы ж договаривались вместе поступать, вот я и попотела, чтобы нагнать программу. Не хватало ещё, чтобы ты без меня тут всех очаровала своими артефактами.

Болтая и шутя, мы поравнялись с каретой. По мере приближения я заметила, что на ней нет ни одного опознавательного знака. Как правило, знать Даркайна украшала свои экипажи вычурными гербами, а тут – потёртые от времени, кое-где даже облупленные стенки.

Кучер, уже пришедший в себя, смотрел на нас виноватыми глазами. На ладонях мужчины я заметила пару содранных в мясо мозолей.

– Простите, юные госпожи, ума не приложу, что случилось с этими упрямыми созданиями, – он склонил голову, вытирая под со лба, а затем рыкнул, не удержавшись. – Чего глазами хлопаете, бестолковые?

Он в сердцах замахнулся на лошадей, которые, тяжело дыша, переминались с ноги на ногу. Шкуры блестели от пота, а резкий запах, казалось, пропитывал воздух насквозь.

– Благодарите высшие силы, что обошлось без жертв, – я строго погрозила ему пальцем. – И между прочим, вашим господам, или кто там у вас, – кивнула в сторону наглухо закрытой дверцы, – тоже не мешало бы извиниться.

Кучер буквально позеленел, а дверца распахнулась с таким грохотом, что я невольно отпрянула.

При виде до боли знакомой копны чёрных волос, убранных в небрежный хвост, челюсть с грохотом упала на землю, а пронзительный взгляд сделал что-то странное с моим дыханием. Голос, сорвавшийся моих с губ, показался мне чужим:

– Ты не должен здесь быть!