Умный безразличным не был, он воровал прелюдию с гербовых конвертов.

Чаще к людям приходило время с тем,

что было нужно зверям.

Часть 1. Зимние пчёлы.

Отвоевать у богов внимание его жрецов,

одержимых только истиной и на треножниках горящей сутью.

Любили--странно, дорогой ценой-

Поднимать валькириями для дома, для семьи уже упавших в безвестности солдат.

Мелочи преодолевали и сердца, и пороги, но не того,

кто разрубал Гордиевы узлы. Конечно, гордость э т о.

Но кто знал эти слова для греха?

И спесь накинулась, как демон,

и порабощала порабощённых внутри цепей, что звался тыл.

Первой после отца и матери становилась

К н и г а в чистом доме,

как обязательство на будущее доброты!

Лишённый знаний, званий-чувств, а это, что возможно,

смотреть и под ноги, вперёд, исключая зверя.

Умный безразличным не был, он воровал прилюдно с ворот щиты,

с часов ключи и гири,увеличивая этим выбор,

уменьшая женский тем.

За цепи его прощала Церковь.

Собака была нема. Дея слепа. Улыбка

Квазимодо страшна на чей-то почерк

в слове- р о к.

Где нет колоколов и мокрых следов по щекам рук белых.

Часть 2. Дьявол-пища женская.

Откровенность лишена друзей, не дворцовых игр.И кукол.

Одержимая надежда ... проходила мимо этих храмов

в чёрных платьях; хотела выразить себя тем же, что имела

грубым, но мягким сукном.

Про такую отрешённость от мирского можно теперь только мечтать:

Паденье Соло в Вислу.

Мир, это когда Номер заменяют Именем,

и свет икон затмевает лунный.

Нам даже говорить не нужно, что мы с памятью согласны.

365 ступеней каждый день преодолевала хозяйка

гостиницы "Эспаньола", что бы искупаться

в ненамного белых от мела песчанника

водах Стикса.

Демократично, -и ты не насилуешь,

и тебя не казнят.

Чужое быстро становится своим;

с четою не брачной, основанной крепче, сошедшего где-то византийского духа.

Где зверь аспидный уже под белым черепом коня на каждый день

не спрашивал себя,-

смешное человечье слово-р о к

превращал он в пустоту и прах.

... смеяться над вещами,

сниматься с флага,

и не вернуться в порт приписки

от боевых колесниц.

Часть 3. Музей пиратов.

Разными путями пришли они к тому,

что видели уже одну чепуху.

Это и определило их лукаво-беззаботное право,

если молчать по совету правых о наважденьи.

"Остаток пьяной флегмы" уступал место кровожадному азарту.

Недосмотр, как обычно, покрывался золотом.

Перед ним вставала прежних лет Исидора Коварубио

из затасканного Всадника небытия.

Как же это по-настоящему просто:Когда

похвалят по плечу за то, чем ты владеешь, кистями огромного, кисейного,приданного шёлка.

... по курсу Южный Крест имея, но не ближе канцелярских шпор,

которых сонмы под словом-р о к.

Дорога, это просто... поверхность,

на которой не осталось следов;

тенью оставляя с глазу на глаз бездну и,

изменившееся, смотрящего лицо.

"Карандаш и пустота были рядом;"

так тесно, так неразрывно сплетены,

что ты не успел узнать этого в дороге, которая выбирает

после, брошенного в лицо её камня

Тайную Границу Молчанья.

Торжество слепой формы, живущей тенью чувств наших,

бездыханно и поразительно, как мавзолей.

И умер от того, что носил з л о

вместо лица; там было семь колонн,

покрытых серым мхом лет.

Сделав тем и день следующий, который доподлинно,станет и он-

носящим прежний,скромный интерес.

Когда нас всех уберут за ч е р т у

правительственного дома.

"Ну, а если спросят вдруг,

Где любимая и друг..."