Уникумы Вселенной

УНИКУМЫ ВСЕЛЕННОЙ

Глава 1. (Хардия)

- А ты ничего не напутал? – оторванный неожиданным визитом величественный старик грозно сдвинув брови, сомневаясь: продолжить ему прерванный опыт, или выслушать сбивчивые объяснения.

- Клянусь, Ваше Святейшество! Сам все проверил. Да и при волшебном оживлении находился рядом. Видел, как вода вылилась у него изо рта и носа, руки начали двигаться, а из горла вырвался судорожный хрип. А по­том он зашелся диким кашлем, чем чуть не до смерти напугал всех нас, - молодой человек в мокрой форме ордена науки нервно сглотнул и тыльной стороной ладони вытер пот, мелкими бисеринками выступивший на лбу. - Жуть такая! Самому не верится.

Верховный жрец всей Хардии Райгд Садиван осторожно поставил колбу с мутной зеленоватой жидко­стью в ряд с ей подобными, и, повернувшись от стола, внимательно посмотрел в глаза своему первому заместителю. То, что тот рассказывал, выходило за все рамки здравого рассудка. Но и сомневаться не стоило: парень, восходящая звезда в мире науки древнего государства, несмотря на свою молодость, уже носил высокое звание де­кёрла. Что в более простом понимании означало: «Познавший истинное лицо Творца Солнца».

- Странно…, но что ты сам обо всем этом думаешь?

Тяжело вздохнув, молодой человек стал загибать пальцы:

- На все это у меня три версии. Версия первая…, - он кратко задумался и выдохнул: - Во всем этом есть нечто божественное и не иначе как рука Творца нашего вдохнула жизнь в это бренное тело.

- Вителла! - Оборвал Райгд его рассказ. - Ты мой ближайший помощник по науч­ной части, а не по богословию. Оставь эти россказни для тех, кто вдолбит подобное про­стому народу с амвонов храмов. Меня интересуют в первую очередь научные факты, ло­гические выкладки и скрупулезная исследовательская деятельность в любом, даже самом необъяснимом, «божественном» происшествии. Если уж отвлек меня от важной работы, то говори, по сути, с точки зрения человека науки!

- Извините, Ваше Святейшество! Тогда я сразу перехожу ко второй версии, - Ви­телла стал загибать второй палец. - Есть возможность того, что при затоплении комнаты, в которой находился рабочий, вверху под потолком образовалась воздушная подушка, ко­торой он все это время дышал.

- Сорок восемь часов? - спросил Райгд.

- А почему бы и нет?

- Плавая под самым потолком, в темноте?

- Вот тут то и открывается новое обстоятельство, которое опровергает эту версию. Хотя конечно, было бы проще предположить, что он плавал, плавал, а перед открытием двери обессилил, утонул и мы успели его спасти. Но! - Вителла указал на потолок, - Вода была до самого верху. Штольня, по которой откачивали плохой воздух из того помеще­ния, имела выход внизу, у самого пола. Но когда в нее прорвалась вода, лопнула пере­мычка со штольней чистого воздуха, и все было затоплено до самого потолка. Мало того. Работник улегся, скорее всего, спать в одну из ниш в стене. А чтоб его никто не увидел, закрылся пузыритовыми носилками.

Когда мы туда вошли, носилки оставались на месте, хоть воды в комнате было еще по колено. Видно спросонья он не смог даже сообразить ничего и сразу захлебнулся. Ко­гда носилки откинули он и лежал там с открытыми застывшими глазами с открытым ртом, но совершенно бездыханный. Его вынули из ниши, перекатив при этом на живот; вода стала выливаться из легких, а он стал «оживать».

- Он то ожил. А его разум? Ты говорил что-то о его помешательстве?

- Да, единственное о чем он пока говорит, так это о том, что плавал в Солнце.

- В каком смысле? - заинтересовался Райгд, присаживаясь на один из каменных стульев, стоящих вдоль длинного стола в центре огромной лаборатории.

- В прямом! Я, говорит, плавал, нырял, купался, летал в самой сердцевине Солнца. - Пожав плечами, Вителла спросил: - Может лучше дать ему прийти в себя, а потом уже побеседовать подробнее?

- Да, пожалуй. Это должно быть очень интересно, - Райгд многозначительно при­поднял брови: - У нас ведь только избранные знают, что такое Солнце. Ну а пока, хоте­лось бы выслушать твою следующую версию. Надеюсь, уже с чисто научными объясне­ниями.

- Постараюсь. - Вителла посмотрел на стоящий возле него табурет.

Перехватив его взгляд, Райгд милостиво разрешил:

- Да ты присядь. И можешь снять с себя мокрую мантию, а то от тебя уже пар ва­лит.

Сбросив с себя стесняющую его верхнюю одежду, Вителла сел и с удовольствием вытянул уставшие ноги. Хоть Райгд и был для него самым близким человеком во всей им­перии, правила не позволяли садиться в присутствии Верховного жреца и Главного ре­гента науки без его позволения. Декёрл был самым приближенным к сокровищнице зна­ний, которой владел Райгд, и как любил последний с гордостью хвастать, знал уже поло­вину того, что знал Главный магистр. Хотя, чем больше Вителла узнавал, тем больше ук­реплялся в мысли, что это половина лишь малой части всех секретов и познаний того че­ловека, которого он считает своим учителем, наставником и чуть ли не отцом.

Набрав в грудь больше воздуха, Вителла стал быстро говорить, как бы боясь, что его остановят:

- А третья версия такова: затопленная комната находилась в самых глубоких на­ших разработках по добыче серебра. В стенах полно мельчайших крупиц этого металла. Фактически, если бы это было в карьере, то мы бы пустили всю породу в переработку. А так как это на глубине восемьсот метров приходиться разрабатывать только основные жилы, а мало содержащие породы оставлять для стен и сводов туннелей и стволов. Но са­мое главное - температура! В этой комнате она была наивысшей: тридцать четыре гра­дуса. То есть, мы, углубляясь и углубляясь, все больше приближаемся к тому таинствен­ному источнику тепла, который согревает городские катакомбы и наши древнейшие пе­щерные храмы. Но если в верхних уровнях повышенная температура не создает про­блем, а даже наоборот, то внизу она причиняет немалые неудобства. Приходиться бурить новые длинные штольни для принудительной вентиляции и охлаждения воздуха. А что бы не вентилировать даром помещения, в которых не ведутся какие-либо работы, между ними устанавливаются герметичные двери. Причем двери устанавливаются поочередно: в од­ной комнате-пещере они открываются наружу, в следующей обе двери вовнутрь. В прин­ципе инженеры правильно рассчитывали на тот случай, если вода из подземного озера прорвется в шахтные выработки, то будет затоплена одна, максимум три комнаты. По сте­чению обстоятельств, очень печальных для работника и счастливых для меня…

- Для тебя? - удивленно перебил Райгд.

- Да, да! Для меня. Месяц назад вы лично дали мне указание заниматься пробле­мой повышенной температуры и выяснением источника этого тепла. И я каждый день проверял показания приборов, которые до того целых три недели спускал и устанавливал с помощью инженеров на разных уровнях.

И как раз за пять минут до аварии, проходил через эту злополучную комнату. Запи­сал температуру, удивился и пошел дальше. Вдруг слышу шум, грохот. Я назад, но вода уже надавила на дверь и та не открывалась. Утечку воды устранили быстро. И даже не со­бирались спешно открывать прижатые изнутри водой двери. Надо ведь было придумать, куда деть воду - не полузатапливать же соседние помещения. Но к вечеру появился товарищ «утопленника» и заявил, что того нигде нет и, по всей видимости, он отсыпается в люби­мом теплом местечке. Вернее «принимает ванну» после неожиданного пробуждения. На­чали открывать. А дверь-то из последней партии. Пузыритовая! Их успели установить почти на всем нижнем ярусе. Поэтому и прошло сорок восемь часов с момента утопления, пока мощным, с трудностями доставленным сверху, домкратом не открыли дверь, дав выход воде. Я пер­вым вбежал туда и сразу глянул на градусник: тридцать три с половиной градуса! То есть за двое суток вода прогрелась почти до предела. В этот момент, отодвинув носилки, на­шли пострадавшего, который там же и ожил. Попытавшись с ним поговорить и наслу­шавшись бредней, я дал указание медику усыпить его снотворным и отправить на по­верхность, а сам тут же к Вашему Святейшеству.

- Я ценю твое умение излагать все так подробно, - Райгд недовольно поморщился, - Но где же твои окончательные выводы?

- Боюсь, Ваше Святейшество, об окончательных выводах говорить рано. Но за ра­бочую гипотезу можно принять то, что тело находилось в воде с большим содержанием серебра и, не теряя при этом своей жизненной теплоты, сохраняет человека как существо, но лишает при этом разума. Ведь бывали случаи оживления утопленников, которые больше десяти минут находились под водой. Ценой больших усилий, массажа, тока уда­валось оживить их тело. Но мозг, который не работал длительное время, как правило, не восстанавливался и человек становился дебилом или пребывал в состоянии комы до конца, отпущенного ему времени. А в этом случае тепло и серебро создали благоприят­ную среду для полного сохранения организма.

Вителла замолчал, переводя дух, а потом добавил:

- Я приказал никого не пускать на нижний ярус, и даже выставил охрану.

Райгд задумчиво посмотрел на него и улыбнулся:

- Как не стыдно меня, старика, гонять в самую преисподнюю! Ведь, признайся, ты сразу знал, что я лично захочу посетить это место?

- Ваше Святейшество! - Вителла укоризненно покачал головой: - Да я готов по­биться об заклад, что вы дадите фору большинству этой зеленой молодежи в быстроте и ловкости. Уж я то знаю, какой вы «старик».

- Да ты я вижу, научился льстить? - польщенный Райгд погрозил пальцем: - Видно пора тебя перевести из Академии в царедворцы: там ты сделаешь прекрасную карьеру.

- Хоть в лаборанты, только не туда!

- Ну ладно! - Райгд встал, тут же вскочил на ноги и Вителла. Подойдя к столу, Верховный жрец скомандовал в переговорное устройство: - Главного инженера, началь­ника рудника, Главного геолога немедленно ко мне! - затем вновь обратился к декёрлу: - А где именно пострадавший?

- В академическом госпитале, Ваше Святейшество! Я приказал никого к нему не пускать, вести постоянное наблюдение и следить, чтобы после пробуждения он ни в коем случае не нанес себе каких либо повреждений, - Вителла развел руками: - Все-таки с виду он не совсем вменяемый.

- Прекрасно! Пойдем ко мне, я переоденусь, - Райгд глянул на одежду своего заместителя: - Да и ты тоже. И вперед, показывай мне эту чудо-комнату!

Через пять часов усталые Райгд и Вителла сидели развалившись в мягких креслах комнаты отдыха, примыкающей к кабинету Магистра медицины. Попивая крепкий горя­чий чай, они ждали пробуждения человека оставшегося в живых после двухдневного пре­бывания утопленником. Сон, которого, по их мнению, слишком затянулся.

- Выглядит он прекрасно, - Райгд вспоминал только что проведенный осмотр. - Дыхание ровное, всё тело нормальной температуры, анализ крови тоже ничего особенного не показал. Только спит он долго, ведь ему уже пора проснуться?

- Да, час, два назад. Побаиваюсь только, Ваше Святейшество, что если всё-таки произошло отмирание какой-то частички мозга, он будет спать еще неизвестно как долго.

-Если это произойдёт..., - главный магистр в раздумье поставил пустую кружку на стол. - Жаль, очень жаль. - Вскинув голову на раздавшийся стук в дверь, сказал: - Вой­дите!

Вошёл Магистр медицины:

- Ваше Святейшество! Подопечный очнулся в полном здравии и, кажется, в своём уме.

- А именно?

- Сразу сказал, что его мучит жажда, а желудок терзает зверский голод. Ему пре­доставили всё востребованное, и он занялся обедом с превеликим удовольствием.

- Не давайте ему насытиться полностью. Немедленно ведите сюда! - Райгд недо­вольно сдвинул брови. – Возможно, переедание ему вредно.

Заметив металл в голосе Главного магистра, руководитель госпиталя опрометью вы­скочил за дверь. Через несколько минут в комнату ввели одетого в больничный халат не­много растерянного человека. Рассмотрев Верховного жреца он пал на колени, касаясь земли головой.

- Оставьте нас! - приказал Райгд тут же вышедшей охране. Но после этого Ви­телла подошёл и встал чуть левее и впереди своего учителя, как бы предохраняя послед­него от преклонённого посетителя.

- Как тебя зовут? - спросил Райгд рабочего.

- Халид, Ваше Святейшество, - подняв голову и сложив руки на груди, смиренно ответил тот, продолжая стоять на коленях

- Как же ты осмелился, во время работы на благо империи отлынивать от своих обязанностей? - от грозного голоса Верховного жреца тщедушная фигурка затрепетала от страха. - Да ещё и спать при этом?

- Помилуйте, Ваше Святейшество! - дрожащими губами пролепетал Халид. - Ос­мелюсь сказать, что я заснул, после того, как отработал свою смену.

- У тебя что, нет дома? Ты ж не раб, у которого ничего нет, кроме подстилки. - Райгд при этом ещё больше повысил голос

- Есть, конечно. Но я живу не один и не люблю весёлых кампаний, которые соби­раются после работы, - увидев, что его не перебивают, рабочий посмелел и продолжил: - А в самом низу так хорошо спится.

- Так ты спал там уже не один раз?

- Да, Ваше Святейшество. Я не знал, что это запрещено.

- Этого нельзя делать хотя бы из соображений собственной безопасности. - Райгд немного смягчившись, вздохнул: - А почему ты спал именно там?

- Там так тепло и снятся такие прекрасные сны!

- Ну, видишь, твои сны тебя и довели до того, что ты утонул.

- Но ведь со мной всё в порядке, - недоуменно сказал Халид. - Меня же успели спасти.

Райгд и Вителла многозначительно переглянулись.

- Мне, правда, снилось, что я утонул, но потом сон продолжался ещё очень долго, а, проснувшись, я почувствовал во рту воду и чуть не захлебнулся.

- Да, тебя успели спасти... - Райгд замолчал, а потом вкрадчиво попросил: - Рас­скажи мне поподробнее о своём последнем сне.

Халид беспомощно посмотрел на Вителлу, как бы ища у того поддержки, после чего с трудом выдавил:

- Но там я видел... такое… м-м-м... непонятное.

Вителла вопросительно посмотрел на Верховного жреца и, когда тот кивнул голо­вой в знак согласия, заговорил:

- Халид! Ты рассказывал мне что-то о солнце?

- Но я не знаю, можно ли так говорить о Творце нашем?

- Поверь, друг мой! Нет ничего важнее истины. - Вителла развёл руками и обод­ряюще улыбнулся Халиду. - Все мы свято чтим Творца нашего - Солнце. Но только Вер­ховный жрец знает обо всех его обликах и всевозможных превращениях. И ему, тоже из­вестен тот вид Творца, который ты мне описывал ранее.

– Это правда, Ваше Святейшество? - с надеждой спросил Халид.

- Да! Солнце - это миллион океанов кипящего огня и обжигающего света, - тор­жественно подтвердил Райгд.

- Да, да! Я тоже это видел! - восторженно воскликнул Халид.

- Возможно твой сон вещий, - продолжал Верховный жрец, - Поэтому я хочу знать каждое мгновение из твоего сна.

- Слушаюсь, Ваше Святейшество! Вначале мне снилось огромное поле, по кото­рому я шел, вдыхая ароматные запахи незнакомых мне трав и цветов. Потом послышался шум бегущего ручейка и, пойдя в ту сторону, я увидел мелкую речушку с прохладной чистейшей водой. Мне стало душно и жарко, и я смочил ноги и руки, а потом попытался напиться. Но песок неожиданно ушёл из-под меня, и я окунулся с головой. Пытаясь всплыть, я вдруг ударился головой о камни какой-то подводной пещеры, в которую меня, видимо, затащила воде. Закричав от страха, я наглотался воды и, задыхаясь, изо всех сил попытался приподнять нависшие надо мной камни. Все мои мысли были о том, как вы­браться к свету. И тут случилось чудо! Камни пропустили меня сквозь себя, замелькали светлые пятна с чёрными полосами, потом резкий свет, потом полная тьма, а потом все вокруг залило солнечным светом. Впереди меня было наше солнце, огромное и тёплое и я приближался к нему с огромной скоростью. Я хотел закрыть глаза, но у меня не было глаз. Я хотел закрыть лицо руками, но у меня не было рук, так же как и лица, и ног и всего ос­тального тела. Я был как дух: мог видеть, мог слышать, мог двигаться, но совсем не мог издать даже звука - мой крик остался беззвучным. Ещё я чувствовал приятное тепло Солнца спереди и неприятное покалывание холода сзади. Как бы оглянувшись назад, я увидел большой голубоватый и маленький серебряный шары, которые удалялись от меня на фоне тысяч ярко сияющих звёздочек. Но там было холодно и, обернувшись к теплу, я снова полетел к Солнцу. Почувствовав, что могу лететь еще быстрее, полетел как молния. Творец звал меня к себе своим ласковым теплом и волшебным светом, и мне совсем не было страшно. Увидев пылающие океаны, я нырнул в них, пытаясь в глубине их найти божественный лик творца нашего. Но, пройдя через много полос огня разного цвета, через некоторое время, выплывал с другой стороны Солнца! Оно оказалась огромным шаром! Я нырял в него снова и снова, проносился через него то медленно, то быстро, плавал в ог­ромных водоворотах лавы и взмывал вверх с гигантскими огненными фонтанами. Я лико­вал, я был счастлив, я восторгался тем, что дух мой свободен и плоть не сковывает моих движений. - Халид замолчал, бессмысленным взором уставившись в пол.

Райгд нетерпеливо оборвал затянувшееся молчание:

- Что было потом?

Халид вздрогнул и притихшим голосом продолжил:

- А потом... Неожиданная сила вдруг вырвала меня из самой глубины Солнца, за одно мгновение перенесла через чёрную пустоту, и вдавила в это жалкое, слабое тело - он с отвращением посмотрел на свои руки. - Я начал кашлять, выплевывая воду, открыл глаза. Увидев своих товарищей, я понял, что жив и снова нахожусь в помещениях шахты.

- Ты говоришь таким тоном, будто жалеешь об этом?

- Да, Ваше Святейшество! Лучше бы Творец оставил меня у себя!

- Не отчаивайся Халид! Всё в руках нашего великого Солнца! - воздев руки к верху, Райгд добавил: - Возможно, это знак тебе свыше! И возможно исполнятся твои же­лания. Достойно встретить ты ль готов, еще раз вид Творца нашего?

– В любое время дня и ночи! - с надеждой воскликнул недавний утопленник.

- Иди и жди. Но помни: предвидению было угодно выбрать тебя одного из всех для встречи с божественным. Храни эту тайну в самой глубине своего сердца.

– Конечно, Ваше Святейшество! - Халид распластался на земле.

Райгд вызвал охрану и приказал:

- Ухаживать за этим человеком как можно лучше, ублажать все его желания и бе­речь от любой неприятности! - а, когда все вышли, добавил, обращаясь к Вителле: – И проследи лично, что бы он ни с кем не общался! - Вителла недоумённо моргал глазами, но Верховный жрец не дал ему сказать даже слова: – Иди, иди. Устрой ему «райскую» тюрьму и, немедленно возвращайся ко мне - нам надо обсудить и решить массу проблем. - И задумчиво добавил: - Огромную массу проблем…

Глава 2.(Чинкис)

Шёл только одиннадцатый час утра, а Чинкис, после небольшой разминки, уже от­правился принимать водные процедуры. Проходя по холлу мимо огромных, во всю стену зеркал, он с удовлетворением и гордостью оглядел свою мускулистую и стройную фи­гуру. Сегодня, в день своего шестисотлетия, он выглядел как четырёхсот-, четырехсот пя­тидесятилетний цорк, родившийся на планете Аналарастрасия. И ведущий здоровый, спортивный образ жизни. Рельефные мускулы мощно перекатывались под упругой кожей, покрытой короткой красной шер­стью. Мышцы живота, без малейших признаков ожире­ния, плавно облегали выпирающие широкие рёбра. Огромная оранжевая грива ниспадала на атлетические плечи и спину, обрам­ляя бронзовое безволосое лицо без единой мор­щинки. Остановившись, Чинкис внима­тельно осмотрел ровные белые зубы и принялся гримасничать, придавая лицу различные выражения. Потом, похлопывая себя по бокам великолепной кисточкой своего длинного пружинистого хвоста, сорвался с места и, разо­гнавшись, с весёлым рычанием бросился в бассейн.

Поныряв и поплавав, он перевернулся на спину и застыл на струях воды, бьющих со дна бассейна. В предвкушении назначенных на сегодня торжественных мероприятий связанных с его юбилеем, Чинкис заулыбался, довольный предстоящей встречей со своими близкими, друзьями и знакомыми. Радостно волновало и ожидающееся награжде­ние орденом Фетиуса третьей степени. Впервые, в истории Аналарастрасийской цивилиза­ции, космический чистильщик получит высшую награду в таком возрасте. Все обладатели орденов трёх степеней получали последний при выходе в отставку, в возрасте семьсот пятьдесят, восемьсот лет. Да и то, не всегда заслуженно: почти всегда благодаря своим высоким постам, которые занимали.

«Ну, уж про меня такого не скажут!» – подумал Чин­кис, довольно поглаживая себя по животу. Он был самым знаменитым и заслуженным чистильщиком во всей Вселенной. Больше тысячи вылетов по всем закоулкам космиче­ских миров. Только «боевых» цивили­заций им было найдено около двухсот. Благодаря чему, элитные войсковые силы «глубо­кого рейда» никогда не оставались без работы и благоговели перед ним, всегда оказывая всемерную помощь и поддержку. Но не только военные пре­возносили Чинкиса. Весь учё­ный мир считал его самым талантливым и удачливым иссле­дователем. Там где другие не находили ничего примечательного, Чинкис отыскивал по­трясающие и уникальные творе­ния природы, стихий и разума. Все доставленные им материалы и факты служили почвой для работы многочисленных научных коллективов и давали новые толчки некоторым ис­следовательским направлениям. А его прекрасные и новаторские разработки операций по уничтожению неугодного разума вошли в про­граммы школьного обучения новых пилотов чистильщиков. Вся Аналарастрасия знала Чинкиса и гордилась им. Пожалуй, среди со­временников он был самым знаменитым цорком.

И сегодняшний день должен стать лучшим днём в его жизни. Подумать только: ор­ден третьей степени! Фетиуса!!! Этот величайший древний мыслитель, составивший про­грамму развития, был бы счастлив увидеть свои мечты воплощённые в реальность. В идеях прославленного идеолога и учителя цорков, говорится о необходимости уничтоже­ния всех разумных цивилизаций, вид которых отличен от аналарастрасийцев. Но ни в коей мере не уничтожать миры, породившие разум и содействовать сохранению хотя бы неко­торых видов животных, не обладающих разумом. В особенности возбранялось даже бес­покоить те создания, внешний вид которых близок к цоркам.

Особенно опасными врагами Фетиус считал приматов и наказывал посещать места их обитания в два раза чаще, чем остальные. Его дальновидные предсказания по поводу этого, полностью подтверждались историей. Почти все «боевые» цивилизации состояли из приматов. Это племя оказалось самым живучим, быстроразмножающимся и необы­чайно воинственным. Именно приматы доставляли чистильщикам и «глубокорейдникам» наибольшие неприятности и оказывали наибольшее сопротивление. Проявляя при этом удивительную живучесть и наглую сообразительность. Хотя рейды против них всегда за­канчивались успешно, и разумная деятельность вырезалась на корню, казалось бы, беспо­воротно, пилоты-чистильщики регулярно отыскивали планеты с разумными приматами. Для облегчения этих поисков гениальный учёный Нон изобрёл прибор, улавливающий сигнал мозга разумного примата. В среде исследователей космоса и военных даже приви­лось неофициальное название этого прибора; «Ищи меня!». Как только примат начинает мыслить разумно, сигнал от его мозга устремляется в космическое пространство со скоро­стью сета. На космическом корабле чистильщика находится постоянно включенный при­бор Нона, который регистрирует этот сигнал и сразу издаёт звуковые ноты, дающие ин­формацию пилоту. Тот может задействовать автоматику аварийного выхода из темпорального режима. Тогда скорость падает к полусветовой и чистильщику достаточно обследовать близлежащие звёздные системы, найти, а затем уничтожить или вернуть вра­гов к начальной стадии их существования. Ибо когда приматы обрастают шерстью и на­чинают жить на деревьях, сигнал разумности, идущий от их мозга, пропадает. Так как ве­ликий Фетиус запрещал уничтожать животных, не обладающих разумом, то планета после этого просто фиксируется в памяти компьютера и подлежит проверке через каждые две­сти лет по времени Аналарастрасии.

Правда, были и печальные случаи. Аварийно выйдя на более низкий режим скоро­сти, корабли чистильщиков неожиданно попадали в тиски космических кораблей высоко­развитых приматов и подвергались интенсивным атакам. Корабли аналарастрасийцев всех размеров и во все времена строились одинаковой формы. Поэтому те из приматов, кото­рые уже встречались с цивилизацией «уничтожителей», сразу пытались или взорвать, или захватить в плен корабль чистильщика. Именно эти сопротивляющиеся и опытные циви­лизации приматов и называли «боевыми». В начале подобные случаи были редки. Цорки, обладающие совершеннейшим оружием и несоразмерно большим опытом, разносили в пух и прах начинающих космоплавателей. А если становилось жарко, прыгали в темпоральный режим и через кратчайшее время возвращались с ощутимой помощью. Силы Глубокого Рейда всегда находились в постоянной боевой готовности и только ждали сигнала для на­чала операции возмездия.

И всё-таки, корабли гибли. А подобные случаи неожиданной смерти славных чистильщиков могли иметь весьма чреватые по­следствия. Ведь великий Фетиус в своих заповедях строжайше запрещал выдавать инфор­мацию о местонахождении не только звезды Малтри, вокруг которой вращалась Аналара­страсия, но и родной шаровой галактики. Хоть галактика цорков и была прекрасно укрыта со всех сторон черными газовыми и пылевыми туманностями. Поэтому в создавшейся си­туации, когда появилась реальная угроза пленения или расшифровки информации с унич­тоженного корабля, встал дилемма о скрупулезном выполнении запрета.

Выяснили, когда встал об этом вопрос, что за предыдущие несколько десятилетий семнадцать чистильщиков пропали без вести и все сроки их возвращения давно истекли. Конечно, такие случаи бывали и прежде. Несмотря на всё совершенство и неуязвимость аналарастрасийских кораблей в Великом Космосе всегда были тысячи опасных и непред­сказуемых ситуаций ведущих к неожиданной гибели как отдельно самого пилота, так и боевого корабля в целом. Напри­мер, были зарегистрированы несколько случаев обнару­жения кораблей дрейфующих в космосе с мёртвым экипажем на борту. В результате сложнейших и длительных вычисле­ний и исследований выяснили, что некоторые по­гибли во время близкой вспышки сверх­новой. А подробности смерти остальных погиб­ших от неизвестных излучений так и оста­лись невыясненными.

Поэтому на все без исключения корабли были установлены системы самоликвида­ции. Сами системы были снабжены наивысшей степенью защиты. В случае гибели пилота или выхода из строя даже всех бортовых систем, самоликвидация всё равно срабатывала и разносила в пух и прах корабль и планету, если таковая находилась поблизости. Когда че­рез некоторое время ещё несколько чистильщиков не возвратились, на корабли добавили новое усовершенствование. В корпусе были установлены мини-бакены, которые при лик­видации корабля разлетались в разные стороны со сверхсветовой скоростью. Более пяти тысяч этих «чёрных ящиков» тысячи лет могли передавать только один позывной: «Я по­гиб!» Перехватив мини-бакен любой аналарастрасийский корабль, высчитав траекторию его полёта, мог определить место гибели своих товарищей и отправить туда Силы Глубо­кого Рейда. Именно так и была обнаружена «боевая» цивилизация приматов в галактике ЗКХ128. Война с ней была самой кровавой и продолжительной за всю историю Аналара­страсии со времён Великого Фетиуса. В огне космических сражений погибла половина флота Сил Глубокого Рейда, а это была пятая часть всего мужского населения. Сам Чин­кис свои первые вылеты совершил именно в галактику ЗКХ128 и получил там первое бое­вое крещение, участвуя в финальной стадии этой тяжёлой войны. Победив грозного врага цорки, превратили вражескую галактику в невообразимое месиво из осколков звёзд, пла­нет, мете­орных потоков и пылегазовых туманностей. Зато участившиеся инспекции около этих ос­татков всегда давали отрицательные результаты. Приборы, регистрирующие сиг­налы от мозга разумных приматов молчали.

Послышался шум раздвигаемой двери и Чинкис отвлёкся от воспоминаний о своей боевой молодости.

- К тебе можно присоединиться, дорогой? - изящно ступая по мраморным плитам, к бассейну подходила самая молодая жена Кетин.

- Даже нужно! - Чинкис стал подплывать к бортику, похлопывая от удовольствия хвостом по воде.

- Автоответчик с самого утра полон поздравлений в твой адрес, но их поступает всё больше и больше. - Кетин грациозно прогнулась, истомно прикрыв свои огромные зелёные глаза. - А все ещё спят…, - промурлыкав это, она кокетливо сложила губки бан­тиком.

«Ух, ты! - подумал Чинкис, - завожусь как мальчишка! Не мешало бы быть посо­лидней и сдержанней».

Но не в силах совладать с охватившим, всё тело, возбуждением спросил:

- Так почему же ты ещё не в воде?

Ответом ему было мелькнувшее над его головой гибкое тело и взметнувшийся фонтан брызг лишь на секунду скрывших прекрасную возлюбленную.

На Аналарастрасии совместное проживание в браке считалось обязательным не менее пяти лет. После этого прекрасная половина могла выбирать другого мужа или, по взаимному согласию, оставаться жить с прежним. Но если у них, за это время не появлялись наследники, мужчина был обязан взять новую жену и не обязательно при этом расставаться со старой. Обусловлено это было очень низкой рождаемостью, что не ком­пенсировала даже огромная продолжительность жизни: до восьмисот пятидесяти, очень редко девятисот лет. Дети рождались только парами, и была эта пара всегда разнополой. В среднем у аналарастрасийца за всю жизнь было 1-2 пары детей, реже 3 или ни одной. По­этому численность семей была разная. У кого было до десяти жён одновременно, а у кого одна, две. Этому способствовала большая количественная разница между мужским и жен­ским населением цоркской цивилизации.. Что в свою очередь обуславливалось высокой смертностью воинов и прямо таки невероятной охраной женщин.

Единственное, чего не было у Чинкиса, так это детей. Регулярно заводя новых жён, он горел желанием оставить после себя наследника, который бы продолжал его славные дела и являлся поддержкой своего рода и гордостью отца. Но шли годы безрезультатных ожиданий и Чинкис постепенно свыкся с мыслью, что лишён возможности иметь детей из-за огромных воздействий Космоса, выпавших на его долю. До недавнего времени с ним постоянно жили только две, самые близкие жёны из всех тех, которые когда-то жили с ним под одной крышей. Чинкисом даже было принято решение - не брать новых жён, так как после пятисот лет возможность иметь ребёнка практически сводилась к нулю.

Но год назад, на одном из приёмов, начинающая телеведущая проявила такое уст­ремление и напор, а потом и страсть, что Чинкис с удовольствием сдался. И ни разу не пожалел за всё это время. Тридцатилетняя Кетин прекрасно вошла в его семью, став лю­бимицей старших жён и настоящим плодом сладострастия, любви и нежности для Чин­киса.

Вдоволь насладившись бурными любовными утехами, Чинкис и Кетин растя­ну­лись на диване, укрывшись сабенситовыми полотенцами.

- Самое лучшее поздравление я получил только что! - сказал Чинкис, всё ещё вздрагивая от приятной истомы.

- А вот и нет, - Кетин игриво укусила его за плечо, - мой подарок тебя ждёт за пять минут до полуночи!

- А почему так поздно?

- Мой подарок должен быть самым последним в твой день рождения и самым лучшим.

- Но разве может быть ещё что-то лучше? - Чинкис попытался обнять жену, но та ловко вывернулась и вскочила с дивана.

- Поверь мне, может! - и улыбнулась одной из своих самых обворожительных улыбок.

- Тогда я не дождусь, сутки такие длинные, - он тоже встал и, став в позу краду­щегося охотника, стал упрашивать: - Зачем так долго ждать? - а потом игриво бросился к Кетин.

Но та неожиданно бросила в него полотенце, и пока Чинкис срывал его с головы, уже оказалась в дверном проёме:

- В сутках всего лишь тридцать часов, - назидательно изрекла она, - И потом, доро­гой, у нас масса дел, хлопот и мероприятий. - И, поворачиваясь к двери, добавила:

- Я жду тебя в кабинете.

- Ну, радость моя, погоди! - притворно грозно зарычал Чинкис: - Я дождусь конца дня. А тогда…!

- Вот тогда и посмотрим… на, что ты способен! - и игриво виляя своей пикантной частью тела, Кетин скрылась за поворотом коридора.

Зайдя через некоторое время в свой кабинет, Чинкис увидел целые кипы поздра­вительных телеграмм, писем и подарков которые громоздились, на чем попало, занимая уже чуть ли не треть, вроде бы огромного, помещения. А авто­матический приемник почты щелкал, не переставая, ставя на каждой новой кор­респонденции дату и время получения. Кетин еле успевала вынимать почту из контейнера и кое-как ее рассортировывать

- Какой кошмар! - запричитал Чинкис, - Да я до следующего юбилея всего не пе­речитаю!

- Давай отключим приемник - предложила молодая жена, - А когда я все разложу, включим снова

- Нельзя, воздержимся от этого хотя бы до семнадцати часов, - попросил Чинкис и пояснил, - Иначе сразу отключатся устройства отправки и у поздрав­ляющих загорится надпись "Адресат выключен", а это, знаешь ли, как-то не­ловко. Тем более в такой день. Так что, зови остальных моих женушек, вскры­вайте и просматривайте Самое важное ко мне на стол, а остальное на стеллажи в архив, будем читать на досуге.

- А что делать с видео телефоном? Сигнал вызова горит постоянно, автоответчик отвечает сразу по нескольким линиям. Может, хочешь, хоть с кем-нибудь поговорить?

- Ну уж нет! В этом я могу не бояться поставить себя в неловкое положе­ние. Разве что, экстренно захотят видеть меня кто-нибудь из высшего Совета Управления. А они мо­гут связаться со мной и через наручный монитор. Кто хо­чет меня увидеть, пусть внима­тельно наблюдает за церемонией награждения в пантеоне Славы. А там, кстати, будут все те, кого хотел бы увидеть я, ну разве что, за редким исключением.

- Интересно, дорогой. Неужели есть кто-то, не оказывающий тебе долж­ного уваже­ния - говоря это, Кетин в гневе швырнула целый ворох почты об­ратно в контейнер.

- Уважать то они меня уважают, - Чинкис с улыбкой глядел на рассер­женную суп­ругу, - Но я их не уважаю, да и вообще терпеть не могу. Ты же знаешь этих мягкотелых либералов – пацифистов. Постоянно ну­дят о гуманности и чуть ли не любви к этим гума­ноидным тварям! Тьфу ты, мерзость, какая! Обнаглели до такой степени, что поговари­вают о пересмотре законов великого Фетиуса. Хотят открыть исторические архивы для всеобщего доступа! Те самые, которые великий Фетиус завещал лишь Высшему совету и лишь ему давал право сокрытия или обнародования той части истории, которая нам неиз­вестна.

Теперь уже Кетин пыталась успокоить мужа:

- Милый не расстраивайся из-за каких-то отщепенцев

- Да их вообще надо изолировать от общества!

- Вот станешь членом Высшего Совета Управления, продвинешь новый закон об этом, и все будет в порядке.

- Конечно, стану.… Но когда это еще будет, - Чинкис взъерошил свою оранжевую гриву - Хотя, если честно признаться, мне уже сейчас хотелось бы покопаться в архивах.

В этот момент в кабинет вошли Валдис и Соро с подарками и принялись поздрав­лять юбиляра. Соро, прожившаяполтора века с Чинкисом,после нежных поцелуев, вручила емуогромнейший торт с ароматнейшими сливами, которые росли только на од­ной планете во Вселенной. На планете Плиут. Соро славилась своими кулинарными способностями на весь город и прекрасно знала, что плиутские сливы любимейшее ла­комство Чинкиса. Тут же, по существующей традиции, Чинкис разрезал этот продукт высшего кулинарного искусства и угостил каждую жену очаровательно пахнущими порциями. Сам же, с довольным урчанием, приговорил доб­рую треть десерта, от кото­рого не отказался бы, и на смертном одре. А на обещание Соро удивить его и гостей на торжественном банкете, который должен был начаться в 25:00, радостно закивал го­ловой и воскликнул:

- Да! Если умирать, то только так!

Потом наступила очередь для поздравлений старшей жены. Четырёхсотлетняя Валдис, всту­пившая в брак с Чинкисом в тридцать пять лет, была известна всей цивили­зации как ге­ниальная поэтесса и писательница. Она входила в состав Руководства Развле­кательной Индустрии, и принимала самое деятельнейшее участие во всей культурной жизни Анала­растрасии. Если, в данный момент, Чинкис таял от Кетин, не мог "вкусно" жить без Соро, то Валдис была самой большой его гордостью и взращивала его, и без того немалое тще­славие. ...Хотя Чинкис иногда и ревновал Валдис к её успехам, но все­гда радовался той мысли, что нет пары более известной, чем они. О каждом из них знал каждый аналара­страсиец. в каждом уголке их огромного мира.

Вот и сейчас Валдис проявила весь свой талант, написав в подарок Чин-кису пре­красную поэму о его жизни и подвигах. С удовольствием, выслушав её непревзойдённое декларирование и принимая поэму и поцелуи в подарок, зар­девшийся от удовольствия Чинкис, спросил:

- Неужели это всёобо мне?

- Да, мой герой, о тебе! - Валдис продолжала нежно целовать своего мужа. - И сегодня эту поэму опубликуют во всех печатных изданиях и прочитают в специальной программе посвященной твоему юбилею. Кстати эта телепередача будет предшествовать прямой трансляции с церемонии награждения тебя Орденом Фетиуса третьей степени. В Пантеоне Славы.

- О-о-о! - растроганный Чинкис крепко сжал Валдис в объятиях: - Если бы обо мне никто не знал, то после твоей поэмы я стал бы самым известнейшим во всей Вселенной!

- Милый мой! Ты и так не нуждаешься ни в какой рекламе!

- А сейчас, после подарка для души, прими от нас троих ещё подарок для тела.

С этими словами Валдис достала из футляра, покрытого чёрными защит­ными пла­стинами, вещь немыслимой красоты, ранее, наверное, ещё ни кем не виданной. Это был венок, сплетённый из небольших алмазных стебельков си­него цвета на одном из концов, которых ярко рдели зарождающиеся алмазные бутоны. Подобный шедевр ювелирного искусства стоил баснословного состоя­ния и вряд ли, даже у самых богатых аналараст­ра­сийцев, было нечто подоб­ное. Алмазные цветы росли на планете Сукрис при пятикрат­ной силе тяжести, в глубочайших пещерах, с ядовитейшей атмосферой. К тому же гиб­кими были только молодые побеги и оставались таковыми не более получаса, после того как их срывали. Даже для Чинкиса, считающего, что нет ничего невозможного, было полней­шей загадкой: как это кто-то умудрился в невероятных условиях создать такое чудо. Ему приходилось видеть раньше два, три, ну пять стебель­ков сплетённых в заколку, брошь или браслет. Но такое?!!

- Лучшему мужу и лучшему воину! - торжественно провозгласила Вал­дис и надела венок на голову Чинкиса. - Я вижу, этот подарок тебе тоже понравился, - добавила она, глядя на ошеломлённого супруга.

- У меня нет слов, - прошептал Чинкис, чувствуя как с покалывающим теплом от головы, по всему телу, прокатилась волна блаженства и бодрости.

Помимо эстетического удовольствия, немного радиоактивные сукрисанские ал­мазы оказывали благотворное влияние на организм аналарастрасийцев. Звезда Малтри, вокруг которой вращалась их планета со своими двумя спутни­ками, тоже поставляла не­мало ра­диации, благодаря которой и была такой вы­сокой продолжительность жизни. Но сукри­санские алмазы давали дополни­тельную энергию, мобилизуя работу сердечно мы­шечной системы и, в особен­ности, умственной деятельности. Считалось, что эти украше­ния до­бавляют, ми­нимум, лет пятьдесят жизни. И хотя согревающая лучистая энергия истощалась, примерно, через пятьсот лет, владение ими давало их хозяину неоспори­мое преимущество в здоровье и ясности ума,

- Я даже не знаю, можно ли мне спросить? Как..., - начал было Чинкис, но Валдис его перебила:

- Не беспокойся, родненький, - подошедшая Соро погладила Чинкиса по всей длине спины, - Просто мы беспокоимся о тебе и растягиваем удовольствия на весь день. Нельзя же всё сразу. Надо, что бы весь этот день запомнился тебе как,
самый счастливый день в твоей жизни.

- Хотел бы быть всё время с вами, но в бой отечество зовёт! - и, по не­ скольку раз, поцеловав каждую жену в щёчки и губки, деланно маршируя, как молодой новобранец, под одобрительные аплодисменты и улюлюканье, отправился в свои личные апартаменты.

А личные апартаменты, занимавшие почти весь второй этаж, представ­ляли собой огромнейший музей, совмещённый с арсеналом. В нём были соб­раны редчайшие экзем­пляры творений природы и разума собранные Чинкисом с момента его первых полётов по разным закоулкам Вселенной. На планете было немало подобных трёхэтажных особ­няков, но вряд ли кто мог похвастать такой коллекцией прекрасных вещей и, в особенно­сти, разнообразными видами оружия ближнего и среднего боя, которые Чинкис собирал с особой любовью и с завидным постоянством. Каждый предмет он старался привезти в двух экзем­плярах: один для Научного или Исторического департамента, другой для себя лично. Но были и уникальные вещи хранящиеся только у него. Немногие счаст­ливчики достойные, по мнению Чинкиса, посещения музея, попадали в анфилады комнат и залов, в которых хранились бесценные плоды мечтаний каждого коллекционера.

Всё было расставлено строго в хронологическом порядке. Первая ком­ната: пер­вые вылеты и первые награды, первые экспонаты и первое трофейное оружие с разгром­ленной галактики ЗКХ 128. И так все дальше и дальше, про­двигаясь по лабиринтам личного музея Чинкиса, посетитель знакомился не только с интересующими его пред­метами, но и с географией, полётов и с био­графией всей жизни самого хозяина. Вплоть до самых вчерашних дней. Чинкис в последнее время сетовал на почти полное отсутст­вие пустых ещё помещений, которые были необходимы ему для дальнейшего расшире­ния музея. Ещё до брака с Кетин, он уговорил Валдис (что, как сам считал, уже было немалым подвигом, достойным занесения в исторические каталоги) освободить от личной её библиотеки два больших зала. Ибо они крайне были необходимы для успешного "продвижения" его музея по второму этажу. За это Чинкису пришлось отдать четыре своих личных комнаты на третьем этаже рядом с комнатами старшей жены. А тут в их семью вошла Кетин. А ведь ей тоже необходимы помещения для отдыха, развлечений, работы, личных вещей и гостевые две-три комнаты. Стал назревать конфликт. Но Чинкис с честью вышел и из него. На семейном совете он торжественно пообещал, что сразу же после юбилея приступит к строительству небольшого крыла, примыкающего к особняку. В этом случае все были бы довольны. Кетин имела бы свою часть здания, рьяный коллекционер новое пространство для расширения своего музея и ещё несколько "метров" жилплощади осталось бы для непредвиденных обстоятельств. Но тут Соро, зая­вила, что она уже всё просчитала и потребовала первый этаж предполагаемой постройки под новый кондитерским цех и вспомогательные подсобные помещения. Так как возра­жений никаких не пос­тупало, а скорей даже, наоборот - на том и порешили.

Чинкис, проходя по музею в свою гардеробную, задумался о предстоя­щем строи­тельстве. "Главное не завязнуть в долгострое, построить действи­тельно небольшое крыло. А то размахнусь, пожадничаю и на год, два выбьюсь из графика полётов". Ко­нечно, он мог полностью свалить все хлопоты на плечи строителей, к тому, же самых лучших. Но желание сделать многое самому, при­сутствовать на всех этапах строитель­ства не позволяло ему это сделать.

Отвлекшись бытовыми мыслями, Чинкис чуть не опрокинул подставку с хитро­умным метательным оружием из системы Змеи, пятой СБ - Галактики. От нахлынув­ших воспоминаний нервным тиком дёрнулась щека. Чинкис в мельчайших деталяхвспомнил момент, когдаэто оружие, стремительно вращаясь, с лёгкостью пробило центральный иллюминатор, срезало часть гривы и, с противным визгом, застряло в бронированных переборках сзади пилотской каюты. До этого диск, словно не заме­тив, пролетел через энерге­тический щит, который не пропускал даже самые мощные ла­зерные залпы. По предварительным данным, энергощит даже не было надобности включать. Спасли Чинкиса только отменная реакция да палец, всё время лежавший на кнопке аварийного старта. Сомкнувшаяся наружу броня отразила при взлете белее сотни кромсающих ударов, и только чудо спасло корабль от уничтожения. Иссле­дования этого опаснейшего оружия, названного Чинкисом "Цветок Огня", выявили полнейшее не реагирование на него любого вида энергии. Состоял диск из пребываю­щих в дрёме различных бактерий и сам по себе был совершенно безобиден. Но если его перед запуском, смазать опре­делённой слизью, то бактерии проснувшись, усиливали вращающий момент и создавали особое биополе, которое помогало пробить все на своём пути. А Чинкис наивно думал, сидя перед иллюминатором и разглядывая метущихся вокруг силового щита семи - восьмиметровых ящериц. "Чего это они хлопают себя та­релками по осклизлым бокам? Ритуальный танец, что ли?" Хорошо, что не засмотрелся! Потом, конечно, было справедливое возмездие. Чинкис осушил всю эту болотистую и дождливую планету и превратил её в раскаленную пес­чаную пустыню. Ликвидировал всю среду обитания, в которой размножались любящие влагу земноводные. Правда не­скольких гадов он все-таки выловил, парализовав, и привез домой. Благодаря этой пре­дусмотрительности и удалось выяснить состав слизи необходимый для пробуждения "цветка Огня". Теперь "Цветок" работал на благо Аналарастрасии.

Чинкис поправил подставку и заспешил дальше. Уже подходя к гардеробной, он вспомнил: "Кстати, а как там идут исследования "Чинка 467"? Хотелось бы поскорей иметь броню из этого материала.

Что-то исследовательский центр молчит и не шевелится, Надо будет по­болтать с Устликом: столько лет топчется на одном месте. Хорошо, что он ведь будет на банкете! Ну, попа­дётся он мне, не посмотрю, что лучший друг, всё выскажу. Я им такое чудо доставил, а они столько лет без толку работают".

Войдя в помещение, в котором размещались все одежды, мундиры и многочис­ленные аксессуары к ним, Чинкису пришлось полностью сосредото­читься над подборкой своих одежд, наиболее подходящих к торжественному церемониалу. Он всегда сам тща­тельно подбирал все детали своих одеяний, наград и украшений. Над чем, кстати, неод­нократно подшучивали его жёны, особенно Валдис. Но Чинкис считал подобные шутки неуместными и делал вид, что не понимает их. Во внешнем облике, как и подборке ору­жия, должна заключатся характерная индивидуальность личности, а уж особенно муж­чины, у которого такая многогранная профессия как чистильщик.

Сняв с головы и ещё раз, с восторгом полюбовавшись подарком, он бе­режно по­ставил его на стол, пожалев, что не захватил футляр.

Через час с небольшим, Чинкис, совершенно преображённый, прохажи­вался по фойе своего дома, в ожидании опаздывающих жён. Придирчиво оглядывая себя в огромном зер­кале, он продолжал поправлять то одну, то другую деталь одежды. Его волосы, уло­женные в разноцветный специальный чехол из плотной материи, венчал, держащийся в специальных зажимах, венок из сукрисанских алмазов. От затылка, соединённые пере­мычками вокруг ушей, вы­ходили два изящных черных ремешка и один с шестью алма­зами, опоясывал лоб. А другой, прижимал к подбородкуоблегающей формы чашечку из чистого отполированного серебра. Серебряный подбородник обозначал принад­леж­ность Чинкиса к когорте чистильщиков, а шесть алмазов, количество сотен лет, прожи­тых их владельцем. Грудь украшали две выпуклые защитные пла­стины из тончайшего анолитового сплава, который применялся для изготовле­ния брони. Руки Чинкиса обви­вали мно­гочисленные браслеты и сложно сплетенные ремни. Они являлись не только украше­ниями, но и частью формы парадного мундира. За спиной располагался огром­ный щит, который с двух сторон покры­вала ярко-синяя мантия. Состоящий из почти не­весомого, но прочного пла­стика, щит был почти метр шириной, а в высоту доставал от колен до гривы и достигал полутора метров. Крепился он к специальному каркасу, ко­торый в свою очередь прижимался ремнями к плечам, груди и животу.

От пояса, почти до самых щиколоток, спускалась юбка-кельт из позоло­ченных металлическихпластин. Ноги былиобуты в плотнооблегающие коричневые сапоги на мягкой нескользящей подошве. К пяткам каблуков были прикручены короткие сереб­ряные шипы которые, в отличии от боевых шипов космического комбинезона, являлись просто декоративным украшением.

Все это великолепное убранство дополняли два ордена Фетиуса красую­щихся на нагрудных пластинах. При награждении орденом Фетиуса третьей степени, последний вручался на широкой атласной ленте, вешался на шею и располагался посредине и чуть выше предыдущих. На орденах, переливаю­щихся глубиной трёхмерного изображения, был запёчатлён сам Великий Фетиус, рассыпающий из ладоней целые водопады звёзд на оранжевую планету.

Раздался быстрый топот ног, и по лестнице сбежали Валдис, Соро и Кетин. Оста­новившись внизу, они наперебой закричали:

- Виват! С днем Рожденья! Ура, ура! Ты лучше всех! Браво, браво! - и с воодушевлением захлопали в ладоши.

Чинкис церемонно поклонился и сделал приглашающий жест к выходу:

Глава 3. (Город)

- Эй, Халли! - пожилой моряк, перегнувшись через леер, всматривался в по­лутем­ный трюм. - Выходи на палубу! Ты просил позвать вас, когда появятся первые летающие дельфины!

Через секунд двадцать по трапу поднялась долговязая фигура с ног до головы уку­танная в белые ниспадающие одеяния. Щурясь от яркого солнечного света, их обладатель, сделав несколько неверных шагов по палубе, крепко ухватился за ограждающий леер. Тя­жело дыша и пытаясь сглотнуть подступающую к горлу тошноту, он окинул взглядом ле­ниво катящиеся в безбрежность морские валы. Изящное судно рассекало волны с мягким приятным шелестом то, поднимаясь на самую вершину то, плавно проваливаясь между голубых горок. Но даже эта, небольшая качка вызвала у Халли новые приступы морской болезни, заставив перегнуться за борт, и тогда его желудок отреагировал адекватно.

- Да.… Пожалуй морского волка из тебя не получится, - с лукавой улыбкой про­ворковал моряк, боцманские функции которого на корабле не вызывали сомнение. В свои пятьдесят шесть лет он выглядел как профессиональный борец. Сто пять килограммов веса, при росте сто восемьдесят шесть сантиметров, таили в себе сокрушающую мощь стальных мускулов, не обремененных жиром. И только белая седина, в его коротких курчавых волосах, выдавала солидный возраст. Морщинки у глаз делали его лицо приветливым и добродушным, а постоянная улыбка вызывала у собесед­ника желание поделиться самым сокровенным. Но сейчас он рассматривал юношу с явной иронией. - А я то всегда думал, что у вас все привыкшие ездить на верблюдах, превос­ходно переносят любую качку.

Халли, достав, откуда-то из своих одежд белый батистовый платок, не спеша, вы­тер позеленевшие от морских страданий губы и с нескрываемым высокомерием, повер­нулся к боцману.

- Видите ли, Донтер! У нас на верблюдах ездят только нищие да пастухи. Дороги прекрасные, транспорт самый современный и не только на рессорах, но и с модными сей­час амортизаторами. Так что даже на большой скорости можно читать книгу.

- У вас уже и амортизаторы научились делать? - с притворным удивлением спро­сил боцман.

- Нет, к сожалению. И вы это прекрасно знаете! - Халли устало потер набухшие веки. - Но мы не отсталые дикари. И у нас есть свои прекрасные ученые, которые со вре­менем изобретут то, что поставит нас с вами в равные условия.

- Равные условия? А разве мы торгуем, ущемляя чьи-то интересы?

- Я совсем не это имел в виду! - досадливо крутанув головой, Халли снова полез за платком. - Дело в том, что, обладая современной и самой передовой технологией, Океа­ния не хочет ее продавать и использует нас в качестве аграрного придатка, не дает нам развить свою промышленность. И в этом ваша политика нам не нравится!

- Ну, Халли! Я человек простой, в политику не лезу! – боцман добродушно рас­смеялся и, вдруг, показал рукой за борт: - Кстати, дельфины готовятся взлетать!

Метрах в двадцати от левого борта, двигаясь параллельно курсу судна, среди ла­зурных волн мелькали темные спины двух дельфинов. Стремительно двигаясь на неболь­шой глубине, они начали делать волнообразные движения: вверх, вниз. С каждым разом всё больше и больше выставляя тело на поверхность. И вот они уже всем телом выпрыги­вают из воды. И прыжки становятся все выше и выше, достигая трех метров над вол­нами. В конце дельфины нырнули так глубоко, что наблюдающие потеряли их из виду.

- Халли смотри! - Донтер, неоднократнонаблюдавший в своей жизни подобное, указал пальцем на место метрах в пятнадцати дальше по курсу. - Сейчас они там взлетят!

И именно в том месте, в ореоле разлетающихся во все стороны брызг, взметнулись вверх два гибких блестящих тела. Последний удар хвостовых плавников вспенил воду и подбросил дельфинов на высоту более четырех метров. Вылетев из воды под углом более пятидесяти градусов, они замерли в наивысшей точке взлета и, как бы коснувшись неви­димого для человека луча, заскользили вперед по прямой линии, чуть-чуть полого поднимаю­щейся над уровнем горизонта. Капли води, стекая с расправленных плавников, сверкали в лучах солнца как драгоценные камешки, оброненные щедрой рукой доброго волшебника.

– Это чудо! - В возбуждении Халли так сжал руками поручни, что побелели кос­тяшки пальцев. Позабыв про все на свете, он с волнением наблюдал за удаляющимися дельфинами, которые постепенно увеличивали скорость.

- Что чудо, то чудо. –Донтер грустно улыбнулся, взглянув на Халли, - Если бы наш кораблик мог так летать. Всю жизнь об этом мечтаю, - боцман завистливо поглядел вслед дельфинам. - Может когда люди, и додумаются в чем тут секрет. Тогда и корабли будут летать.

Халли, совершенно позабывший о своей морокой хвори, всем корпусом повернулся к боцману и, не скрывая своей глубочайшей заинтересованности, спросил:

- Донтер! Вы опытнейший моряк и знаете про дельфинов все. Почему же они не летают в Среднем море и почему не летают над сушей? Почему летают только к Пира­миде и от нее? Верно ли, что они делятся с Океанией своими секретами? Столько много легенд, что в них правда, а что вымысел?

- Как же я тебе сразу все могу рассказать? - с удивлением спросил боцман и с гор­достью добавил: - Про это можно говорить сутками и то всего не расскажешь.

- А вы заходите к нам в каюту. Заодно пропустим по пару стаканчиков вина. Из лучших запасов! Уж насчет вина вы не будете спорить: самое лучшее у нас, в Хардии.

- А я и не спорю! Что лучшее, то лучшее!

- Ну, так милости прошу. И Тайра будет очень рада вас послушать.

- Да, кстати, - с участием спросил боцман: - Как она себя чувствует? - ему не до­велось видеть ещё девушку, так как при посадке пассажиров он занимался погрузкой слитков серебра. Но те моряки, которые помогали грузить багаж, с восхищением расска­зывали, какая она редкостная красавица. - Ведь она ещё ни разу не вышла на палубу за че­тыре дня плавания?

- Увы, не может. Лежит пластом, -Халли скорбно вздохнул: - Если нас сравни­вать, то я выгляжу как бывалый моряк.

- С женщинами всегда в этом плане тяжелей, особенно в начале плавания. Зато по­том они быстрее адаптируются. - Боцман глянул на волны, широким взглядом окинул го­ризонт и добавил: - Море успокаивается, через час, полтора станет как зеркало, и я ду­маю, штиль доставит удовольствие вашему путешествию.

- Тем более приятнее будет видеть вас гостем в наших апартаментах, - Халли сде­лал гостеприимный жест в сторону трапа, по которому сам поднялся совсем еще недавно.

- Я с удовольствием зайду, но чуть позже. Все-таки служба есть служба, - оправ­дывался Донтер: - Пойду, сделаю осмотр и через часик буду у вас.

- Договорились, будем ждать.

Боцман кивнул головой, повернулся и уверенной походкой отправился по своим делам. Халли еще раз, внимательно осмотрев окружающую морскую поверхность, оче­видно в поисках дельфинов, спустился по трапу в свою каюту.

Прошло чуть больше часа. Море как бы засыпало. И уже не играло стремительно несущимся по его волнам изящным корабликом. Лишь иногда, как бы вздыхая, оно легкой зыбью кренило судно набок.

А боцман Донтер, прикрыв от удовольствия глаза, делал первый глоток ароматного красного вина. Удобно расположившись на низких и мягких креслах, он и Халли сидели напротив изящной тахты, на которой полулежала смуглая молодая девушка. Между ними находился длинный узкий стол с выступающим вверх кантом по краям и с несколькими углублениями в центре. В этих углублениях красовались разного цвета бутыли, маня к себе жаждущих самой дивной формой и содержанием. В глубоких, с прекрасными роспи­сями тарелках, лежали свежие и вяленые фрукты, разнообразные сладости и печенья. Из высокой фарфоровой пиалы доносился нежный запах чая, заваренного на лучших травах.

- Бесподобно! За бочку такого вина отдал бы что угодно, - причмокивая, Донтер разглядывал вино в бокале на свет.

- Нет, нет, - засмеялась смуглая красавица. - Ничего не надо отдавать. Только по­больше интересных историй. Остальные моряки рассказывали Халли, что вы самый знающий и лучший рассказчик.

- Постараюсь не опровергнуть лестную для меня молву. Тем более что это моё хобби. Все свободное время занимаюсь выискиванием чего-то нового, что мне еще не было бы известно про дельфинов. В любой библиотеке, в любом порту ищу любую лите­ратуру по моей теме. Если узнаю, что кто-то стал очевидцем чего-то необычного, инте­ресного, сразу же пытаюсь с ним встретиться и лично услышать все детали и подробно­сти. И, поверьте, никогда не бываю этими встречами разочарован. Вот вы, например, знаете, что дельфины не летают над сушей?

- Ну, это жеобщеизвестно. - Тайра, приподняв плечико, продемонстрировала свою осведомленность.

- А я вот недавно узнал об одном острове на севере Восточного континента, кото­рый находится почти на самой границе обитания дельфинов. Рассказал мне о нём бывший моряк пиратского судна, которого ваши имперские корабли захватили и продали в раб­ство хозяину пирса, возле которого мы швартовались. – Донтер брезгливо поморщился: – Я, конечно, не перевариваю пиратов, но как в вашей, такой цивилизованной стране, про­должает оставаться такой пережиток как рабство?

- Но вы же сами недавно говорили, что мы отсталые и ездим на верблюдах, - Халли засмеялся и протянул боцману тарелку с фруктами: – Угощайтесь, пожалуйста. Ну а если говорить серьёзно, то в империи как раз проходят важные общественные реформы, которые, как мы все надеемся, приведут к полной отмене этого устаревшего отношения человека к человеку.

- Да уж... хотелось бы. Но возвращаюсь к рассказу бывшего пирата. Он показал мне этот островок на карте и очень живо описывал, как стадо дельфинов заходит за ост­ров, берёт направление строго на Океанию, и взлетают. Но, перелетев остров, не продол­жают движение вверх дальше, а резко опускаются в воду. И так каждый день около по­лудня. Меня это так заинтересовало, что обязательно постараюсь попасть если не в специальную экспедицию, то хотя бы на любой корабль, плывущий в те края.

- А что же тут интересного, - девушка изящной ручкой взяла крупный апельсин и стала его чистить, - Ведь они и над Океанией пролетают?

- Да пролетают. Прямо над вершиной пирамиды, только парами и очень, очень редко. Поэтому это не имеет большого значения. Но в нашей истории есть много случаев, когда стая дельфинов, пролетая над Океанией, тем самым предупреждала о надвигаю­щейся опасности. И опасность эта приходила с той стороны, откуда летели дельфины. И чем большее, было стадо тем, большая опасность грозила нашему городу.

- Странно, мы о таком никогда не слышали.

- Ну, еще бы. Последний раз это было еще при молодости моего деда, лет пятьде­сят назад. Раньше дельфины предупреждали в основном о цунами, но после возведения большой стены сто пятьдесят лет назад и увеличения Океании до современных размеров, любые, даже самые огромные волны уже не могли причинить какого-либо вреда. Тогда дельфины, как бы почувствовав нашу безопасность, не пролетали стадом лет сто. По­этому, как рассказывал мой дед, при последнем перелете над пирамидой, все не на шутку переполошились. Думали, что идёт гигантское цунами, всех эвакуировали на верхние уровни, корабли спешно вывели в открытое море, установили постоянное дежурство. А на следующий день с севера, тёплым течением, стало приносить многочисленные трупы гигантских кашалотов. Так как все были предупреждены, к этому редкому явлению отне­слись должным образом. И меры предосторожности оказались не напрасны. Все умершие животные были заражены опасным вирусным заболеванием, довольно таки тяжело пере­носимым человеком. Эпидемиологи оказались на высоте, за 2 дня сделав сыворотку для прививок, но жертв, все-таки, избежать, не удалось. Особенно на Северном бастионе, где от болезни погибло несколько тысяч человек. Ведь именно им пришлось больше всего сражаться с инфекцией, сжигая из огнеметов разлагающиеся останки и толстую пленку всякой мерзости кишевшей на поверхности воды.

- Так вы видите какую-то связь? – Халли налил вина боцману доверху в его боль­шой прозрачный бокал. - Предполагаете, что тому островугрозит какая-то беда?

Казалось, Донтер не заметил, с какой излишней заинтересованностью пассажиры ждали ответа на вопрос. Он выпил свое вино до дна, с удовольствием крякнул и, вытерши губы, ответил:

– Да нет. Остров совершенно необитаем, и опасаться там чего-либо некому. Просто мне кажется, дельфины над этим островом проводят тренировки, скорей всего учат летать молодняк.

- А с какого возраста они умеют летать?

- Около года со дня рождения. Подобные полёты были уже не раз замечены, и именно: на южных и северных границах тёплых вод. Я сам несколько раз наблюдал по­добное возле южной оконечности вашего континента. Таким способом дельфины учат подрастающее поколение правильно взлетать и приводняться, а также ориентироваться на Океанию. Правда, делают они это просто над океаном, хотя может и там есть необитаемые островки, о которых мы просто ещё не слышали.

- Те дельфины, которых мы с вами видели, - неожиданно спросил Халли, - – на­сколько быстрее нашего корабля они достигнут Хрустального города? Ведь так, по-мо­ему, называют Океанию те, кто бывал там раньше?

- Да, когда вы увидите бастионы и стены со шпилями, переливающиеся в лучах солнца, сами поймёте это название. И никогда не забудете свои первые впечатления от встречи с самым прекрасным местом на Земле. А по поводу тех дельфинов, – Донтер не­много задумался, - Так это, как им заблагорассудится. Мы прибудем завтра еще при свете, если вдруг не испортиться погода они будут уже сегодня, в сумерках. Если вообще не опустятся в океан через час, два лёта.

- А я думал, они тоже пролетят над пирамидой.

- Не обязательно. Да ивообще на пролетающие пары редко кто, обращает внима­ние. Другое дело, когда они взлетают возле корабля. Все наши моряки думают, что дель­фины делают это специально, что бы ими полюбовались.

- Хочется, что бы плавание поскорее окончилось. - Встав с тахты, Тайра подняла вверх руки и изящно потянулась. При виде ее стройного тела, проступающего через полу­прозрачные одеяния, мужчины замерли: Халли побледнел, а Донтер наоборот, стал крас­неть и покрываться испариной. - Мечтаю побывать на ваших праздниках, молва о кото­рых идёт по всему миру. Говорят, к вам съезжаются лучшие танцовщицы со всех стран?

Донтер проглотил скопившуюся слюну и промямлил:

– Ну... Они не идут ни в какое сравнение с вами.

- Вы начинаете мне льстить? – молодая девушка засмеялась, увидев смущение боцмана. Потом хлопнула в ладоши и плавно развела руки в стороны: – Просто я ужасно люблю танцевать, а здесь даже некуда выйти, все время в каюте, никаких увеселительных мероприятий.

– Но сестричка! Это же грузовое судно, а не круизный лайнер, – с холодными нот­ками в голосе проговорил Халли.

– Да, да. 3десь мы редко устраиваем пирушки. Разве что по поводу чьего-нибудь дня рождения, – Донтер не отрывая глаз, смотрел на красавицу, которая тем временем села на тахту и, раскинув руки, опёрлась о спинку. При этом еще более явственно, через тонкое платье, обозначилась прекрасная грудь с остро торчащими сосками. Боцман снова допил бокал до дна, при этом плотно зажмурив глаза. Потом выдохнул и, уставившись в иллюминатор, добавил: – Но через три недели в Океании будет большущий праздник – Лунная Свадьба.

- Это прекрасно! – Тайра как ребёнок захлопала в ладоши. – А вы, Донтер, сможете уделить нам немного внимания и показать всё самое интересное на празднике?

– Да я…. С огромным удовольствием! - боцман с удивлением глянул на свой бокал, который снова был полон. - Если не будет какого-нибудь сверхсрочного рейса я полно­стью в вашем распоряжении.

Неожиданно по внутреннему коммутатору раздалось объяв­ление: «Боцман Донтер, немедленно пройдите на мостик!» Несмотря на свой пожилой возраст, моряк проворно вскочил:

- Прошу меня извинить, но вынужден покинуть ваше общество. С сожалением от­рываюсь от столь шикарного угощения. Заверяю, что ваш визит ко мне домой, на Запад­ном бастионе, будет мне очень приятен, и я постараюсь удивить вас чем-нибудь экзотиче­ским.

– Но мы же с вами еще увидимся за время плавания? - Тайра капризно надула губки. – Ведь вы, нам так мало ещё рассказали.

- Естественно! Как только выдастся свободная минутка, я с удовольствием пове­даю обо всем, что вам будет интересно. Честь имею! - отсалютовав, Донтер быстро вы­шел, закрыв за собой дверь каюты. Несколько мгновений царила напряженная тишина. Потом раздался голос Халли, в котором проскальзывали злость и ревность:

– Чего это ты решила пособлазнять этого дряхлого, старого кретина?

– Ну, во-первых, он не такой уж старый и дряхлый, – она презрительно осмотрела фигуру своего собеседника. – И может поломать руки и ноги десятку таких «молодых и бодрых» как ты.

Халли вскочил, сжав кулаки, лицо его пошло красными пятнами.

- А во-вторых, – продолжала Тайра совершенно спокойно, не обращая внимания на возвышающегося над ней юношу, – Донтер совсем не кретин и много чего скрывает в своих рассказах. Ведь если бы те сведения, о парах дельфинов, были бы только байками, он не преминул бы посмеяться над досужими вымыслами. Да и насчет острова он явно перекручивает,– подняв взгляд на Халли, она продолжила, но уже резко и угрожающе: – И, в-третьих, не забывай о своём месте! Если ты думаешь, что я, от скуки переспав с то­бой несколько раз, поменялась нашими ролями, то глубоко ошибаешься! Сядь и не дёргайся! Знай, своё место и не показывай норов, – и уже совсем злобно, почти шёпотом, добавила: – Или ты забыл, что я могу с тобой сделать?

Халли сел и дрожащими руками обхватил голову, пряча лицо в тени. Тайра, с ко­варной улыбкой, снова полу легла на тахту и, взяв свой бокал с персиковым соком, стала пить маленькими глоточками. Через минуту она, уже мягким, приятным голосом, сказала:

– Конечно, ты можешь высказывать своё мнение. Но без эмоций, «деликатно и не­назойливо», как инструктировал тебя... сам знаешь кто.

Халли поднял голову и жалобно посмотрел на Тайру:

– А я надеялся, что наши отношения стали хотя бы немножко дружественнее и те­плее...

– Ещё чего! – лицо девушки снова приняло каменное выражение. – Во время от­дыха мы можем заниматься чем угодно, но дело всегда, прежде всего.

ГЛАВА 4. (Хардия)

Солнце уже часа три как прошло свой зенит и неустанно продолжало кло­ниться к за­паду. Тени немного удлинились, обещая приближающуюся вечернюю прохладу. Но в вели­чественном дворце династии Садиван температураросла и жара увеличивалась. И виной тому были не сол­нечные лучи, а лихорадоч­ные последние приготовления к церемонии тор­жественной встречи дочери царя Египта, принцессы Айни. Её отец, царь Мухкантеоп, со­гласно обычаям и предвари­тельным договорённостям сторон, должен будет прибыть через сорок четыре дня, как раз в день свадьбы. А сегодня должны были состояться смотрины и церемония помолвки принцессы Айни с Бутеном, единственным наследником императора Хардии Дайви.

Бутен, будущий властелин, был крепким парнем среднего роста и двадцати восьми лет от роду. Светлые, вьющиеся волосы, падая на плечи, обрамляли спо­койное, по детски при­ятное лицо с большими, мечтательными глазами. Пухлые губы и слегка курносый нос де­лали весь его облик наивным и бесхитростным. Но те, кто был знаком с ним поближе, по­баивались его несги­баемой воли и завидной твёрдости в вы­полнении всех поставленных перед собой целей. Порой, даже, любыми методами. (Но вот об этом знали совсем уж единицы.)

Стоя перед зеркалом, в окружении придворных, помогающих ему одеваться в при­личествующие данному дню роскошные одежды, Бутен весело крикнул вбе­гаю­щему запыхавшемуся слуге:

- Эй, бездельник! Ты нашёл наконец-то этого червяка науки? Или он вообще хо­чет пропустить такое важное событие в моей жизни?

- Ваше Высочество! - слуга приложил руку к груди, пытаясь отдышаться. - Де­кёрл Вителла найден и постарается прибыть сюда с минуты на минуту. Он при­носит изви­нения вашему Высочеству и сообщает, что был занят важными государ­ствен­ными делами вместе с его Святейшеством, Верховным жрецом Рай­гдом.

- А я чем занимаюсь?! - наследник упёр руки в бока и под одобрительный хохот своих придворных поставил ногу на небольшой стульчик. - Я усиливаю мощь и престиж своего государства тем, что навсегда готовлюсь распроститься с

бесшабашной холостяцкой жизнью. Да ещё неизвестно с какой «красавицей», - подождав, пока утихнет новый взрыв хохота он, паясничая, продолжил: - Подумать только - ей двадцать три года! Да в таком возрасте все мало-мальски симпатичные принцессы по несколько раз побывали замужем, а самые прекрасные давно

отравлены или убиты престарелыми руками своих ревнивых муженьков. Ей-богу! В отместку Вителле, который так плохо интересуется действительно важными государственными делами, я женю его точно на такой же «красавице», как моя будущая супруга.

Принц имел в виду, что среди сопровождающих Айни ожидалось много девушек из знатных родов и они, по традиции, должны обязательно выйти замуж во дворце жениха. Как правило, эти решения принимались венценосными молодыми

после собственной свадьбы. Окружающие поняли намёк, что Вителле предстоит жениться на самой худшей из свиты принцессы и ещё больше развеселились. Только князь Ковели состроил кислую рожицу и ехидно спросил:

- А если она окажется очаровашкой? - только ему и Вителле разрешались в обще­нии с принцем все вольности. Ну, или почти все. Они трое росли вместе и дру­жили, чуть ли не с пелёнок.

- Фи, как не стыдно смеяться с издевкой над царской особой! По-моему за это ещё недавно рубили го­ловы? - Бутен подошёл к Ковели, который притворно схватился за шею и похлопал его по плечу. - Ладно, ладно, твоя голова нам ещё пригодится. Но посуди сам, мой дорогой князь: как может оказаться красоткой моя будущая супруга, если мне её навязывают си­лой? Это ж поду­мать только: ни одной фотографии, ни одного портрета, даже ни одного устного описания её внешности! Да я не удивлюсь, если она вообще окажется калекой.

- Ваше Высочество! Да не расстраивайтесь вы так! Может, в этом будут и по­ложи­тельные стороны…

- Не понял! Что ты хочешь этим сказать?

- Самое главное - вы больше будете заниматься государственными делами, что нас, ваших подданных, очень обрадует. Но ещё важней – вы никогда не от­каже­тесь, от встречи со старыми друзьями и шумные охоты с весёлыми пируш­ками будут про­дол­жаться, как и прежде. И это уже особенно радует меня лично, да и всех ваших друзей.

- Ах, вот ты о чём! - принц засмеялся, - Ну от этого я никогда не откажусь! Даже за целый гарем первых красавиц мира.

- Ну не скажите, Ваше Высочество! Мне самому пришлось расстаться со своей супругой из-за её вечных придирок к нашей весёлой компании. То рано ушёл, то поздно пришёл. То: «Зачем тебе эти друзья? Зачем тебе эта охота? У тебя ведь есть я!» Кошмар какой-то!

- Зато тебе было легче: отдал ей кусище состояния - и свободен. - Бутен скорбно вздох­нул. - Эх! Если бы и я так мог, запросто: раз и ни от кого не зависим!

- Ваше Высочество! Советую вам подождать часок и всё увидеть. Может она вам ещё и понравится.

- Да нет. Уж слишком долго меня уговаривали на этот брак. Но раз надо, зна­чит надо! Забуду тело молодое, займусь делами и искусством!

- И наукой, Ваше Высочество! – вошедший Вителла, услышавший последние слова принца, сделал немного угловатый поклон и добавил: - Рад видеть Ваше Вы­сочество в добром здравии и с завидным оптимизмом на лучшее будущее.

- Спасибо Вителла! Ты настоящий друг! – принц картинно вздохнул и доба­вил: - И ты дос­тоин большего в ближайшем «лучшем будущем».

- Всё, что угодно! - заулыбался Вителла. - Лишь бы остаться с головой!

- Конечно с головой! - принц сделал предупреждающий знак окружающим, чтобы они помалкивали. - Даже более того: ты останешься с двумя головами.

Все засмеялись, понимая на что, наме­кает Бутен. Один лишь Вителла недоумённо хлопал глазами:

- А как это?

- Как? Подождём, осталось совсем немного, и ты узнаешь, какой приятный сюр­приз ожидает тебя сегодня. Только хочу добавить: моё решение окончатель­ное и, принимая его, я руководствовался, прежде всего, интересами государства и поэтому категорически отказываюсь от твоей, какой бы-то ни было благодарно­сти.

- Ваше Высочество! Вы меня страшно заинтриговали… - Вителла подозри­тельно всмат­ри­вался в смеющиеся, довольные лица присутствующих. – Не знаю о чём вы, но сомнева­юсь: дос­тоин ли я?

- Достоин! - принц торжественно повысил голос. - Ты достоин многого и даже, в некоторых случаях, того же, чего достоин и я!

- Но это не помешает мне заниматься моими научными работами?

- Да Творец с тобой, Вителла! - наследник трона даже обиделся. - Наоборот! Если верить нашему другу Ковели, то событие, что с тобой случится, мобилизует тебя и даже ускорит успешную учёную карьеру.

- А, так это я тебе обязан, ещё не знаю за что? - спросил декёрл у князя.

- Увы! - ответил тот. - Не в моей власти делать такие царские подарки. Вся за­бота о твоём благополучии исходит лично от Его Высочества. А когда ты узна­ешь о его подарке, твоя благодарность превзойдет…

- Но я же предупреждал! - вмешался принц. – И повторяю это в последний раз: ника­ких благодарностей! - потом лицо его расплылось в улыбке: - Ну, разве что, только простое дружеское рукопожатие.… И то: когда вспомнишь…

В это время в зал торопливо вошёл церемонмейстер и объявил:

- Ваше Высочество! Принцесса Айни с сопровождающим кортежем въехала в го­род и через полчаса будет во дворце.

Все заметушились, забегали, пытаясь успеть в последние минуты доделать не­сде­ланное. А принц, подойдя к Вителле и обняв его за плечи, сказал:

- Ну вот! Осталось полчаса…, и мы её увидим.

- Принцессу?

- Да, её. И наша жизнь примет конкретные очертания.

- «Наша» или «Ваша»?

- И моя и твоя! Или ты не рад моей помолвке?

- Рад, конечно, - они вместе, в обнимку, так и пошли к выходу. - Тем более что тебе давно пора жениться.

- И это ты говоришь, мой лучший друг? - Бутен укоризненно посмотрел в глаза Ви­телле.

- В этом же нет ничего плохого. У тебя появятся детки, я буду их учить счи­тать, писать.

- Благодетель нашёлся! А что ж ты сам деток не заведёшь?

- Ну, мне же не нужны наследники. Человек науки, в отличии от императора, дол­жен пол­ностью отдаваться только знаниям. Семейственность им не присуща.

- Ах, какой святоша! Помню в юности, ты не пропускал ни одной юбки.

- Ну и зря! Лучше бы я больше окунался в реку знаний, чем в омут распущенности. Столько времени пропало даром!

- Ого! Сколько пафоса и самоотречения и всё для науки! Но я за тебя возьмусь, ты даже не по­дозреваешь: как скоро! – они спустились по лестнице, прошли по коридору, запол­ненному шумом и кланяющимися придворными, и вошли во второй по величине дворцо­вый зал, зал тор­жественных церемоний. Подскочили распорядители и организаторы со своими последними ин­струкциями и окружили принца. Но тот успел крикнуть Вителле:

- Не вздумай покинуть меня в трудную минуту, будь рядом!

Поэтому декёрл, подойдя к Верховному жрецу Райгду, который уже нахо­дился на возвышении, предназначенном для духовенства, спросил:

- Ваше Святейшество! Не возражаете, если я буду находиться не с вами, а в свите принца?

- Не возражаю и, даже, рекомендую. - Райгд, в своих раззолоченных и уты­кан­ных бриллиантами, ослепительно сверкающих одеждах, возвышался над це­лым сон­мом разряженных жрецов высшего ранга.

На церемонии помолвки обязаны были присутствовать только родители жениха, его ближайшие друзья, подруги невесты и высшее духовенство. Так как император Дайви был при­кован тяжёлым недугом к постели, а императрица давно умерла и её тело почивала в императорской усыпальнице, то и вся многочисленная императорская свита официально тоже отсутствовала. Но прийти и посмотреть на принцессу никому из придворных не возбранялось. Поэтому зал был забит до отказа. Пусто­вало только место, отведённое для молодой суженой и лиц её сопровождающих.

Императорская резиденция находилась в юго-западной части города и изо всех кварталов смотрелась как огромная гора, у подножия которой разместилась непосредственно сто­лица Харди. Современные высотные здания строились на противополож­ном конце города.

Сам дворец, построенный сто двадцать лет назад основателем ныне правя­щей династии Садиван, императором Рокейви, до сих пор являлся самым огром­ным и ве­личественным зданием на всём Алмазном континенте. Рокейви впервые применил очень дорогостоящие тогда огромные пузыритовые плиты для пере­крытия. В уплату пошли уникальнейшие по величине и количеству алмазы, най­денные на южной око­нечности материка в специально организованных экспеди­циях. Плиты, с большим трудом доставленные в Хардию (а самые длинные из них достигали двухсот десяти метров) позволили сделать дворец с высокими, неарочными потолками и огром­ными залами. Самый большой из них, тронный, был размером двести на двести мет­ров. Зал церемоний - сто двадцать на сто. Над залом церемоний находилось ещё не­сколько дворцовых этажей, сквозь пол нижнего из которых, можно было наблюдать за проис­ходящим внизу. Тронный же зал достигал в высоту пятидесяти метров. Пу­зыритовые перекрытия в нём являлись и потолком и крышей, пропуская беспрепят­ственно днев­ной свет и по­зволяя любоваться луной и звёздами в ночное время. В этом зале, через сорок четыре дня должна была состояться уже брачная церемония, на которую ожида­лись первые лица со всего мира. А пока этому должна была пред­шествовать, вот-вот готовая начаться, помолвка.

Принц, со своим почтом, занял всю левую от входа сторону и сидел в ду­бо­вом кресле с высокой спинкой, которую венчало метровое изображение солнца из золота и серебра. Сзади, по левую от принца сторону, сидел декёрл Вителла, по пра­вую – князь Ковели. Следующие несколько рядов со скамьями были во всю длину зала и на них сидели самые приближённые к наследнику люди, а также высшая знать Хар­дин­ской империи. Дальше, в живописном бес­порядке, стояли все осталь­ные, кому уда­лось попасть вовнутрь. А уж, сколько зрителей находилось залом выше, и рас­смот­реть было трудно.

Прямо, напротив входа, размещались жрецы, призванные должным обра­зом ос­вятить предстоящую церемонию помолвки.

Справа были свободные места, где в таком же порядке, как и на левой по­ло­вине, разместили несколько рядов красивых скамеек со спинками. Перед ними, мет­ров за десять напртив принца, стояло такое же по форме кресло, только из орехового де­рева и вме­сто солнца, на высокой спинке метровой дугой изогну­лась сверкающая радуга, выло­женная из разноцветных драгоценных камней.

Прямо над входом, в стенных нишах и на небольшом балкончике располага­лись дворцовый оркестр и лучший в Хардии детский хор, которые своей торже­ст­венной музыкой и нежными голосками должны были придать предстоящему собы­тию вели­чественное очарование.

И вот главный церемонмейстер громким голосом возвестил о прибытии прин­цессы и её сопровождающих. Заиграла тихая музыка, зазвенели серебром неж­ные детские голоса и прибывшие из Египта гости пышной процессией потя­нулись в зал. Вначале вошли менее знатные особы и заполнили стоячие места. Потом, удив­ляя своими бога­тейшими нарядами, расположились на сидячих мес­тах высшая знать, духовные особы, родственники и ближайшее окружение принцессы. После этого, две самые лучшие подруги, вызвав своей красотой вос­хищённый шёпот всех ранее их не видев­ших, уселись сразу за креслом увенчан­ным радугой. И снова раз­дался громкий, тор­жественный голос:

- Её Высочество принцесса Египта, дочь великого царя Мухкантеопа, наслед­ница Великого Нила и любимица Творца нашего Солнца - божественная Айни!

Громче грянула музыка, сильней зазвучала песня и четверо мощных мужчин, в одеждах царских телохранителей, внесли в зал роскошный паланкин, покрытый со всех сторон легчайшими занавесками. Наследник престола встал, за ним под­нялись все остальные. Слегка обернувшись, принц проговорил в полголоса своим ближай­шим друзьям:

Князь сочувственно посмотрел на декёрла, который недоумённо хмыкнул, пожи­мая плечами.

Паланкин, тем временем, поставили рядом с ореховым креслом и из него шагнула женская фигурка с головы, которой, до самого пола свисала почти не­про­зрачная ву­аль. Низко поклонившись в сторону своего будущего супруга и в сторону Верхов­ного жреца и, получив ответные поклоны, села под искрящейся радугой. По­сле того как сел принц, его примеру последовали все остальные. Му­зыка и песня смолкли, так как наступил момент, когда девушка, готовящаяся к обручению, должна была снять ву­аль. Все замерли, обуреваемые ожиданием. Только Бутен си­дел с равно­душным ви­дом, пытаясь придать своему лицу стои­ческое выражение и готовый принять любой удар судьбы.

Две девушки, сидящие за принцессой встали и медленно сняли с неё вуаль, акку­ратно сворачивая над головой. Когда они завершили это действие, раздался все­об­щий вздох удивления и восторга: ибо принцесса Айни была божественно пре­красна.

Огромные сверкающие глаза излучали жар желания и страсти. Пухлые чувст­вен­ные губки алели на смуглом лице как цветок неземного удовольствия. Высо­кий, от­крытый лоб, обрамлённый чёрными, как смоль волосами, опоясывала сказочная ко­рона-диадема из редких драгоценных камней, в центр которой был вделан гигант­ский голубой сапфир с красными прожилкам. Очень смелое де­кольте приоткрывало такие женственные прелести над тонкой и стройной та­лией, что подобное казалось немыс­лимым. Руки совершенной формы изящно возлежали на подлокотниках кресла, кото­рое от этих прикосновений стало ка­заться уродливым и несуразным. Короткая про­свечивающаяся юбочка была жалкой и никчемной попыткой скрыть стройные ножки, глядя на которые у мужчин перехватывало дыхание от мечтаний, а у женщин от за­висти.

Наследник Бутен сидел с побледневшим и окаменевшим лицом и восхищён­ным взглядом рассматривал свою суженую. Князь Ковели первым нарушил мол­ча­ние и, еле разжимая губы, со скорбью в голосе, проговорил:

- Ваше Высочество! Как я завидую Вителле!

Принц улыбнулся кончиками губ и также тихо ответил:

- Я переживаю теперь о другом: если и найдётся в мире некто подобная, то Ви­телла до конца моей жизни будет постоянно ломать мне руку. О, Творец! И по­чему я так падок на благодарности?

- Ваше Высочество! - вмешался декёрл, - Не понимаю о чем, вы тут гово­рите, но не пора ли продолжить церемонию? Все ждут только вас. Или вам не нра­вится бу­дущая императрица?

- Да как ты смеешь так подкалывать друга?! - возмущённо зашипел Бутен, - Ду­маешь, как тебе повезло, то всё можно?!

- О, Творец! Принц, о чём это вы? Кому повезло?

- Скоро ты всё узнаешь! - многообещающе произнёс принц и, встав со сво­его кресла, шагнул к центру зала. Там уже стоял Верховный жрец всех храмов солнца Святейший Райгд, протягивая руки вперёд в молитвенном жесте. Одно­временно с наследником встала и его суженая. Под звуки грянувшего сверху религиозного гимна солнцу, они пошли навстречу друг другу. Как-то отрешённо, всё ещё сомне­вающийся в её красоте, Бутен подумал: «А ведь она даже не хро­мает!» Когда они сошлись, принцесса положила свои реки на вытянутые ладони принца и снова на­ступила ти­шина. Райгд запел двухминутную молитву, восхва­ляющую солнце, кото­рую тут же подхватили во всём зале. После молитвы, Вер­ховный жрец обвязал руки обручаю­щихся двумя лентами. Белой: обозначающей чистоту помы­слов; и красной: обозна­чающей цвет жизни. И снова запел. Теперь уже благословляя зародившийся союз от имени Высшего Творца, которому поклоня­лись обе, соединяющиеся родст­вом, дина­стии. Когда отзвучали последние слова, с просьбой к Солнцу не оставлять без опеки избранных детей своих, помощник Святейшего подошёл к нему со специ­альным под­носом на котором лежали два больших кольца в виде соединённых ме­жду собой ми­ниатюрных серебряных пластин. Верховный жрец взял меньшее из них и, с торжест­венными словами, одел на шею Айни, застегнув сзади на специальную застёжку. То же самое было проделано и с кольцом, предназначенным принцу. С этого момента признавался сам факт обручения, и кольца можно было снять лишь через сорок че­тыре дня, на церемонии бракосочетания. По традиции, если кто-ни­будь из молодых решал расторгнуть помолвку, то ему или ей достаточно было снять кольцо с шеи и, при желании, даже не давать каких-либо объяснений. То есть назна­чался как бы ис­пытательный срок, в течении которого будущие супруги узнавали друг друга поближе и в каждодневном общении могли окончательно решить вопрос о даль­нейшей совме­стной жизни. Конечно, снимание кольца было очень редким и счи­талось знаком край­него неуважения к представителям договаривающихся сто­рон. А уж тем более в кру­гах высшей знати или, что вообще было немыслимо, в браке между представителями правящих династий. Но традиция, есть традиция. И принц Бутен с замирающим серд­цем представлял себе эти полтора месяца, как новую до­рогу в его жизни, ведущую к чему-то новому и прекрасному.

Отзвучали последние слова торжественной кантаты и руки обручённых были ос­вобождены от лент. Наследник империи взял свою суженую за руку и повёл к вы­ходу. За ними, в той же строгой последовательности, потянулись все присут­ствую­щие. Вителле и Ковели достались в пары ближайшие подруги принцессы и они; один растерянный, другой веселящийся от приятного соседства, вышли вместе со всеми на внутреннюю площадь дворца. Там, среди изумительных фон­танов дыша­щих свеже­стью и прохладой, были расставлены столы с царскими угощениями дос­тойными торжественного события.

Первыми, на хорошо видимом отовсюду возвышении, сели Бутен и Айни, по­том Вителла с первой девушкой и сам Верховный жрец Райгд. Справа от принца другая девушка и довольно улыбающийся Ковели. Принцесса первой нарушила за­тянув­шееся молчание:

- Разрешите представить вам своих подруг: Сакрина, - кивок налево, - И Пео­тия, - кивок направо. Зачарованный её грудным, бархатным голосом, принц за­мер в расте­рянности и Ковели пришлось умышленно громко кашлянуть, что бы вернуть друга к действительности.

- А это мои лучшие друзья, - спохватившись, сиплым голосом произнёс тот: - Ковели и Вителла. – прочистив горло и уже нормальным тоном, спросил: - Я наде­юсь, столь длительное путешествие не слишком вас утомило?

- Лестно слышать такое ваше мнение, хотя в этом и нет моей заслуги. Она вся прина­длежит дяде Райгду и моему отцу, которые придают дорогам большое зна­че­ние. Но вы ещё не видели гордость нашей империи - пузыритовую магистраль до самого побережья. По ней машины последних моделей развивают скорость до двух­сот пяти­десяти километров в час.

- Я слышала об этом, - широко открытые от удивления женские глаза пьянили принца, как наркотик, - Но, честно говоря, в это верится с трудом.

- Завтра же, первая экскурсия развеет все ваши сомнения! – Бутен с трепет­ным по­рывом взял принцессу за руку. - Нет! Даже сегодня ночью. Вся трасса осве­щена! Это такое удовольствие - мчаться в ночи, среди огней!

- Ваше Высочество! - Верховный жрец укоризненно прервал принца, - У вас с принцессой впереди ещё целая жизнь, а гости, между прочим, давно уже расселись и ждут вашего первого слова.

Немного смутившись, принц встал и, собрав на себе взгляды присутствую­щих, сделал ритуальное объявление:

- День первый начат! Пусть все приглашённые станут свидетелями наших намере­ний. И пусть никто не расходится, пока будет угощенье на столах и вино в бокалах!

Все встали и, дружно опустошив первый, обязательный бокал со всемирно извест­ным хардийским вином, приступили к оценке творений дворцовых кули­наров.

А за столом, с главными виновниками торжества продолжалась оживлённая бе­седа. Там, даже почти не заметили ухода Райгда, который сослался на важные го­су­дарственные дела и на необязательность своего присутствия. Накладывая на та­релку принцессе самые лакомые кусочки, принц рассказывал о своих лучших друзьях.

- Ковели - самый большой шутник в империи, организатор лучших розыгры­шей и представлений. Без него самое интересное мероприятие превра­щается в за­урядное повседневное событие.

- Ну не скажите, Ваше Высочество! – возразил князь, поддевая пузыритовой вил­кой скользкий кусочек маринованного ананаса. - Кажется, моё отсутствие ни в коей мере не сказалось бы на этом чудесном празднике. Разве только…, что бы вы­разить вам, принцесса, своё искреннее сочувствие, что я сейчас и делаю от всей души. - Все замерли и вопросительно уставились на Ковели. А тот, нис­колько не смущаясь, дове­рительным тоном продолжал: - Дело в том…, не при вас, несравнен­ная прин­цесса будь, сказано, что принц молил Творца нашего о послании ему в жёны пре­красной и обворожительной женщины.

- А чем же ему не подхожу я? - принцесса взглянула на покрасневшего Бу­тена с некоторым подозрением

- Боюсь, что вы ему не понравились!

- И в чём же это выражается? - Айни демонстративно отвернулась от принца и пальцами погладила серебряное кольцо на шее.

- А в том, что он не сделал вам ещё ни одного комплимента! - и, загляды­вая принцу в лицо, озабоченно спросил: - Ваше Высочество, у вас всё в порядке со зре­нием?

В ответ раздалось приглушенное рычание наследника престола, который вна­чале, незаметно для принцессы показал кулак князю и лишь затем, кающимся голо­сом про­говорил:

- Ну почему я не отрубил ему голову?! А ведь собирался сегодня это сде­лать! - первой засмеялась Айни, своим переливчатым, завораживающим смехом. За ней сле­дом, не в силах сдержаться, вторили остальные. - Что бы не было больше инси­нуа­ций, - продолжал принц, - Я сразу хочу поклясться, что никогда в жизни не встречал девушки более прекрасной и сказочно красивой, чем моя будущая супруга!

- Разве время имеет какое-нибудь значение?! – пылко возразил Бутен.

- Всё в этом мире относительно! – назидательно произнёс Вителла.

- Ну вот мы и услышали наше восходящее светило на небе науки! – принц пе­ре­мигнулся с Ковели. - Он, правда, сторонится весёлых забав и шумного за­столья, но зато во всём остальном самый близкий и преданный товарищ. Мы с ним вместе вы­росли и с самого детства делили всё трудности, разочарования и успехи, выпа­давшие на нашу долю.

- Ваше Высочество! - Вителла даже засмущался, - К чему это вы меня так распи­сы­ваете?

- Да я вспомнил: когда нам было лет по семь, мы дали друг другу одно обеща­ние.

- Какое обещание?

- О каком это обещании говорит Его Высочество? – удивлённо вытаращив глаза, Вителла обратился к радостно улыбающемуся Ковели.

- К сожалению, не могу подтвердить и разъяснить слова принца, - стал объяс­нять тот. - Так как в период моего семилетия отец сподобился жениться в оче­ред­ной раз, и я целый год отсутствовал в столице. Только дикие и непри­ступные горы скра­ши­вали моё гордое одиночество.

дружно, разразились сме­хом.

- …Хвастливых! – перебил князя Вителла, чем вызвал новый приступ весе­лья.

- Ну, нет! Я хотел сделать это сейчас, но раз он такой не помнящий, пусть по­муча­ется до утра. Тем более…, - Бутен ласково посмотрел на Айни. - …Что я желал бы посоветоваться с одной особой, мнение которой мне будет, и я наде­юсь всегда, не­безразлично.

Глава 5. (Город)

Спор в зале заседаний Высшего Совета Ведущих разгорался и уже перешёл в фазу выяснения отношений между отдельными его членами, когда каждый начинал с обсужде­ния со своим оппонентом, и порой о делах, не имеющих отношения к вопросу стоящему на повестке дня. Те, кто был помоложе да поголосистей пытались перекричать того, с кем спорили. Более старые, с менее сильными голосами, хватали соседей за рукава, привлекая их внимание или стучали по столу, сосредотачивая на себе взгляды сидящих напротив. Поте­ряв терпение, Тасон три раза ударил молотком по стоящему перед ним маленькому гонгу, тем самым, прекращая всяческие прения. Подождав немного, пока не наступит полная тишина, он сказал:

- Уважаемые Ведущие! Хочу напомнить вам, что сегодня моя очередь вести засе­дание, поэтому, на правах председательствующего, прекращаю обсуждение вопроса об отправке человека на околоземную орбиту. В связи с тем, что поступило столько много возражений, предлагаю учёным доработать эту тему и снова обсудить её, скажем, через месяц.

Увидев, что большинство согласно закивали, он продолжил:

- Решено! А сейчас предлагаю прослушать доклад нашего тайного советника по го­сударствам Среднего моря. Он подробно осветит обстановку в Хардинской империи. – Нажав кнопку, Тасон, главный Ведущий по контактам с другими народами, скомандовал: - Пригласите господина Юниуса!

Двери открылись, и в зал вошёл ладно скроенный человек среднего роста, светло­волосый, с проницательными карими глазами. На вид ему можно было дать лет тридцать, но, присмотревшись внимательней, можно было накинуть ещё лет пяток. В его мягких и плавных движениях чувствовалась хищная устремлённость большого дикого тигра скрывающего за внешней красотой всесокрушающую настойчивость. Подойдя к возвы­шающемуся, недалеко от общего стола пюпитру, он разложил свою папку и начал тради­ционным приветствием:

- Здоровья Ведущим! Пусть Мать Пирамида не лишит вас своего покровительства! Мой шеф, - кивок в сторону председательствующего, - По вашим рекомендациям, - не ме­нее энергичный кивок в сторону собравшихся за столом. - Дал задание моему отделу скрупулезно проанализировать последние события, происходящие в Хардинской импе­рии. Прошу меня извинить, если буду повторять общеизвестные факты, но считаю необ­ходимым высветить всё подробно и обстоятельно, даже делая некоторые исторические отступления.

Сделав паузу, Юниус оглядел присутствующих и, не услышав возражений, про­должил:

- За последние тридцать лет Хардия из мало кому известной, слаборазвитой про­винции превратилась в мощнейшее индустриальное государство. Сильно развитые рудно - и нефтеперерабатывающие промышленности наряду с хорошо сбалансированным сель­ским хозяйством, вывели империю на второе место после Океании в мировом производ­стве. На данный момент она является нашим самым крупным торговым партнёром. И это при существующем там рабовладении и повышенном увлечении религией, что выража­ется в чрезмерном расходовании средств и времени на строительство храмов в честь их божества – Солнца. По последним данным они, правда, собираются рабство отменить, и хотят это приурочить к одному торжественному событию, речь о котором пойдёт немного дальше. Все основные достижения Хардинской империи начались как раз тридцать лет назад, когда к власти пришёл император Дайви, дальновидный политик и, по всеобщему мнению, муд­рейший и высокообразованный правитель. Ему всемерно помогал и во всем поддерживал его двоюродный брат Райгд, который стал Верховным жрецом всех храмов, превратив­шись тем самым, во второе лицо в империи. Обладая обширными, можно сказать гениаль­ными познаниями в науке он возглавил также Академию Наук, став её Главным Регентом. В те же сроки в глубоких катакомбах, которые находятся в районе столицы Харди, были найдены верхушки жил содержащих серебро. При углублении этих шахт было открыто редчайшее месторождение серебра, которое высоко котируется на нашем рынке. Благо­даря этому Хардия стала основным заказчиком изделий из пузырита, которые поставляет им Океания взамен за серебро. После закупки многочисленных буровых установок на по­бережье были развиты крупные месторождения нефти и газа. Построив несколько нефте­перерабатывающих комплексов, Хардия вышла на первое место в мире по производству бензина и ему сопутствующих. В настоящее время в империи самая развитая сеть дорог, нефте- и газопроводов, проложена самая длинная Пузыритовая автомагистраль, связую­щая Харди с крупнейшим портом Среднего моря Сурартом. Порт Сурарт полностью по­строен из пузыритовых плит и продолжает постоян­но увеличиваться в размерах. Кругло­суточно идёт отгрузка, как продук­ции нефтеперерабатывающей промышленности, так и разнообразных ме­таллов, большая доля, в которых принадлежит все-таки серебру.

В связи с тем, что здоровье императора Дайви сильно пошатнулось в последнее время, он решил срочно женить своего единственного сына Бутена на египетской прин­цессе Айни, дочери царя Мухкантеопа. Как раз к намечающейся свадьбе и собираются ос­вободить всех рабов за довольно-таки неплохой выкуп, который будет выплачиватьсяра­бовла­дельцам из государственной казны. Таким образом, 6удет достигнуто сразу не­сколько целей. Все останутся довольны, экономика будет развиваться ещё успешней и поддержка правящей олигархии со стороны всего народа станет ещё мощней и лояльней. А после возникновения родственных связей с египетской династией, (до этого много веков между странами были самые враждебные отношения), положение Хардинской империи ещё больше укрепится на мировой арене.

Но всё это не предосудительно, и не этозаставило наш отдел срочно докладывать Высшему Совету Ведущих. Дело в том, что в последнее время Хардия самым наглым и бесцеремонным образом пытается получить тайнупроизводства пузырита и использует для этого самые разные, по­рой совершенно грязные методы.

Сидящие за столом Ведущие возмущённо заворочались в своих креслах, послы­шались негодующие возгласы. Поэтому Юниусу пришлось подож­дать, пока все снова не успокоятся.

- Начиная от официального, на высшем уровне, предложения купить технологию изготовления пузырита за любые деньги, и, причем не­однократные, и кончая подкупами, шантажом и даже попыткой похищения людей, которые в какой-либо мере причастны даже просто, к процессу изготовления. В главном консульстве Хардии, на Восточном бас­тионе, собрались целые полчища шпионов разных мастей, калибров и полов. Наши службы постоянно выдворяют засветившиеся на неблаговидных поступках не только представителей, якобы, торговли, но и высоких работников дипломатического корпуса. А на их место тут же при­бывают новые подозрительные личности в ещё большем количе­стве и с ещё большим арсеналом разнообразных ухищрений, денег и полным отсутствием морали. По нашим сведениям, всю эту кампанию возглавляет не кто иной, как Райгд Садиван. Именно он руководит всей работой направлен­ной на получение доступа к наивысшей тайне и секрету нашей Океании. К сожалению, без согласия Высшего Совета, мы не имеем права сделать некоторые ответные шаги. А именно: создать обширную агентурную сеть по всей Хардинской империи и наиболее в её столице, городе Харди. Это позволит вести более эффективную борьбу с засылаемыми к нам шпионами и даст больше подроб­ной информации о процессах происхо­дящих в верхних эшелонах власти. Тем более что для этого есть пре­красная возможность: предстоящая церемония бракосочетания наслед­ни­ка престола с египетской принцессой. В огромном скоплении съезжающих­ся со всего мира официальных и неофициальных лиц, нам легче будет внедрить наших агентов и завер­бовать новых среди местного населения, которые даже не будут знать, на кого они рабо­тают.

- А сколько времени вам понадобится для проведения всей опера­ции? - спросил один из Ведущих.

- Первая группа готова отплывать сразу же после последнего инст­руктажа. Вторая, самая многочисленная и разнообразная, будет готова дней через десять. К тому же немед­ленно будут даны указания тем резиден­там на местах, которые уже внедрились на разных направлениях и готовы начать работу.

- Но ведь это неэтично, так грубо вмешиваться в дела дружественного государства! - белая длинная борода Главного Ведущего по делам культуры затряс­лась от гнева. - И, по-моему, ваша информация неправдива. В молодости я лично был знаком с господином Райгдом, и он мне запомнился как уникальнейший учёный, прекрасный и, что самое глав­ное, честнейший чело­век. Я с ним провёл в совместной экспедиции более четырёх меся­цев, и у меня после неё остались самые приятные воспоминания.

- К сожалению, времена меняются, - Юниус грустно обвел взглядом присутствую­щих. - И наша информация неоднократно проверена. Тем более что же тут странного: большой учёный, всю жизнь бьющийся над разгадкой тайны пузырита и у которого ни­чего не получается, в конце концов, решается на последний шаг - покупки или похищения желаемого сек­рета. И, учтите, в его руках все средства и потенциалогромного государ­ства.

- Но ведь у него никогда ничего не получится?!

Увидев, что большинство взглядов скрестились на нём. Юниус ответил:

- Бесспорно! Мы никогда не допустим даже малейшей утечки инфор­мации.

- И всё равно, - вступил в разговор Главный Ведущий по делам подводного хозяй­ства, - Я совершенно не понимаю, зачем нам тратить силы и даже, возможно, человече­ские жизни, для создания такой огром­ной сети тайных агентов? - на этот раз он явно тре­бовал объяснений от самого Тасона.

- Конечно, попытка завладеть нашими секретами, - тот многозначи­тельно обвёл глазами Главных Ведущих, - Не самая главная причина для подобных действий с нашей стороны. Но, как здесь уже не раз напоминалось, в Хардинской империи за последнее время было сдела­но не мало открытий, которые заметно улучшили как их новейшие тех­нологии, так и всю экономику в целом. Да возьмите хотя бы тот факт, что лучшее топ­ливо, которое мы, правда с небольшими добавками, используем для запуска наших кос­мических Спутников, поставляется именно оттуда... - Тасон развёл руками. - А мы неод­нократно и безуспешно пытались купить у Хардии проект их новой ректификационной колонны. Но на все наши просьбы получали вежливый, но категорический отказ. И во всех подобных вопросах они придерживаются выбранной по­литики засекречивания своих открытии. По всем историческим канонам, легче заслать нескольких хорошо обученных разведчиков, ко­торые быстрее и намного дешевле выполнят свою задачу, чем целый ин­ститут, работающий над этой же проблемой.

Раздались возмущённые выкрики: "Ну, это вы уже загнули!", "Да как вообще можно сравнивать?!" Тасон повернулся к Юниусу:

- Спасибо за доклад. Побудьте пока в приемной. - Подождав пока закроется дверь начал говорить быстро и сердито: - И вопрос стоит не только о том, что хотят украсть у нас они, и не только в том, что хотим выведать мы, а самое главное - предотвратить или хотя бы узнать о возможном гипотетическом нападении или какой-нибудь по­пытке на­нести нам вред.

Огромный и осанистый мужчина, Главный Ведущий обороны рявкнул со своего места:

- Океания неуязвима! Пусть только попробуют напасть!

- Океания - да! - в голосе Тасона слышался сарказм, - А вот мы, её жители нет! Я ведь недавно говорил, о том, что ракетное горючее можем делать не только мы и трудно представить, сколько погибнет жителей, если что-то огромное взорвётся между стенами Хрустального города.

- Но ведь мы не продаём ни ракет, ни какого-либо оружия, - высказался кто-то.

- Не продаём? Да полно вам! - не выдержав, вмешался Ведущий конструктор по строительству. - Ведь простой кусок нефтепроводной трубы с заслонкой на одном конце - мощнейшая пушка, которая забросит любой снаряд на большое расстояние. А если приде­лать к той же трубе стабилизаторы и обтекатели? Чем вам не ракета, летящая в любую точку? Из той массы пузырита, которую мы продаём по всему миру, можно сделать страшные орудия уничтожения. И не забывайте о металлургии. При её современном раз­витии - возможны использования разнообразных сплавов, из которых можно создать всё, что угодно. Я, например, совсем не дивлюсь, если завтра над Океанией появится чужой самолет, сделан­ный не из пузырита, но с нашими экспортными пузыритовыми двигате­лями. К тому же и двигатели, хотя это архисложно, могут тоже додуматься изготавливать из металла.

За столом воцарилось молчание. Потом кто-то спросил:

- А что ж сложного, что бы сделать двигатель из металла?

- Самое первое - это прочность. Только за счёт утолщения всех деталей общая масса, увеличится во много раз. К тому же металлы при нагревании расширяются, при­шлось бы делать принудительное охлаж­дение, а это ещё более увеличило бы вес и раз­меры. И не следует забывать об износе трущихся частей: нужна общая смазка, а в некото­рых местах, даже усиленная. Правда, после испытания, наш каждый двигатель помещается в непрозрачный пузыритовый кожух, который препятствует изучению систем и самого принципа работы. Но... как уже здесь го­ворилось, подобные тайны не могут оставаться ими вечно. Тем более что при изготовлении деталей и в процессе самой сборки участвуют многие тысячи самых разных людей и, если кто-то поставит себе цель - пройти всю тех­нологическую цепочку и достать чертежи двигателей любой мощности, то он этого добь­ётся.

- А ведь я вас предупреждал! - снова заревел Ведущий обороны. - Про­сил, умолял! Сделайте мне орудия! Для панорамной стрельбы поверх горо­да!

- Это ты то? Умолял? - засмеялись сразу несколько Ведущих. - Да после твоих "умаливаний" полдня ходим оглохшими. И доказали ж тебе: что даже стрельба поверху может нанести ущерб городу упавшими вниз снарядами.

- А как мы будем сбивать самолеты - противника, - ещё громче загор­ланил главный военный, - Если они будут над самой пирамидой?

- А вы их сбивайте ещё на подлете к городу!

- А как я узнаю, чей это самолёт?

- Запроси по рации. Введи особые опознавательные знаки!

- Они разрисуются так же, ответят так же и их бомбы полетят на ваши головы! - Ве­дущий обороны сопроводил свой громовой голос оглуши­тельными ударами кулаков по деревянному столу. При этом, создавая та­кой грохот, будто бомбы уже взорвались.

- Замахал! Да что ж ты нас пугаешь! Он меня доведет до инфаркта! - раздалось стройное хоровое возмещение. - Гоните его! Вместе с его пушками! И с бомбами тоже!

Часть ведущих повыскакивала с мест, топая ногами, часть снова принялась перекри­кивать друг друга, а часть залилась неуместным веселым смехом. Тасон сам не мог сдер­жать улыбки думая: "Вечно этот Панаис пытается использовать любой повод для выкола­чивания дополнительных средств на оборону и для того, чтобы все перегрызлись друг с дру­гом. Хотя, возможно он и прав: защита всегда должна совершенствоваться, а наш Со­вет, благодаря Ведущему по обороне проходит всегда намного оживлённее. Но всё равно, пора прекращать эту какадилью." Он три раза ударил в гонг:

- Прекращаем все прения. Ставлю на голосование вопрос о создании усиленной агентурной сети в Хардинской империи. Кто за? Кто против? Тридцать четыре за, пятеро против. Сегодня же приступает к проведению операции.

- А как же новые пушки? - раздался бас Ведущего по обороне, явно желав­шего, хоть что-то урвать для своего ведомства.

- Дорогой Панаис! - Тасон говорил тихо, но твёрдо, - На следующем Высшем со­вете твоя очередь быть председателем. И если ты захочешь поднять этот вопрос, мы с удовольствием проголосуем. А сейчас, - сно­ва обращаясь ко всем, - Вопрос о месте строи­тельства новой Тепло­электростанции. Как вы помните, мы собирались построить четвёр­тую к трем уже ныне существующим еще и на Западном бастионе. Но многочисленные возражения, особенно по поводу загрязнения ат­мосферы и, в частности питьевой воды на­капливаемой в резервуарах, поставили вопрос о переносе места строительства набли­жайший к городу остров. На острове Черепахи уже имеются две ТЭС, одна из которых ра­ботает на Хрустальный город. Но, по существующему, под­водному тоннелю, нет возмож­ности проложить силовые кабели, да и поток транспорта возрос до предела. Поэтому, од­новременно с началом стро­ительства ТЭС, необходимо в срочном порядке спроектировать и постро­ить новый, с большим запасом на будущее, тоннель между городом и островом. Этот тоннель также, по известным всем Ведущим причинам, придется строить из состав­ных конструкций, и секциями погружать в море, где и производить окончательную сборку. Потребуются ти­танические усилия и предельно эффективная работа всей нашей про­мышленности в течении длительного времени. Поэтому, прежде чем про­голосовать, попрошу выслушать Главного Ведущего по энергообеспе­чению, который хочет рассказать об альтернативном предложении. Прошу, господин Магрис.

- Спасибо. Дело в том, что строительство новых ТЭС может продол­жаться в том же темпе и через некоторое время нам, с постоянно растущими энергопотребностями, их не­где будет строить. Конечно, этой произойдёт не скоро, но всё-таки. Не лучше ли нам бро­сить все свои уси­лия на получение нового источника энергии, в десятки раз более эффективного, чем все у нас имеющиеся и полностью независящего от поставок нефти и газа?

- А что ж это за источник? И почему мы о нём не слышали раньше?

- Слышать то вы о нём слышали, потому, что это подводный вулкан, и, хочу заме­тить, их очень много в окружающем нас океане.

- А как вы себе представляете отбор у вулкана энергии?

- Наши проектировщики создали макет, подобного на перевёрнутую чашу устрой­ства, вверху которого вставлены вращающиеся турбины, дающие электроэнергию. Вра­щать их будет горячая вода и пар, которые из-за огромного давления на глубине океана почти никогда не доходят до поверхности. Чаша с турбинами накроет вулкан на высоте до пятисот метров над поверхностью дна. Для этого снизу, по краям будут установлены опорные подставки. Они обеспечат приток холодной воды, и получится огромнейший па­ровой котел, дающий дешёвейшую и почти вечную энергию.

- Где находится ближайший подобный вулкан, возможный для эксплу­атации?

- В полутора тысячах километров на северо-восток.

- И придётся строить невиданный по длине тоннель для силовых кабелей?

- Зачем же? Мы можем проложить кабеля прямо по дну, соответству­ющим образом их защитив.

- Но ведь они всё разно придут когда-нибудь в негодность?

- Ну и пусть! Пять веков мы им гарантируем, а потом всегда сможем поменять. Если, конечно, к тому времени в этом ещё будет необходимость.

- А сколько уйдёт времени на реализацию проекта?

- Если всё пойдет идеально, - Магрис задумался, - полгода, если же возникнут трудности в строительстве, доставке и установке, то год, а может и больше.

- Расскажите о самых больших проблемах, - попросил Тасон.

- Проблема первая: строительство чаши высотой, вместе с турбинами, более пяти­сот метров и общим диаметром более полутора километров, потребует концентрации всех усилий многих учёных Хрустального города. Да и, пожалуй, всей Океании.

- Почему же нельзя сделать вашу ПТЕС поменьше, например в диаметре?

- Сама чаша имеет внизу основание не менее тысячи метров. Меньше просто нельзя сделать из-за возможности погружения опор в размягчённую вулканическую магму. От основания, по всему кругу в разные стороны под углом в сорок пять градусов отходят балластные козырьки. На них придётся после установки срочно же загрузить ты­сячи тонн породы для стабильного положения всего устройства в случае слишком боль­шого выброса газа или пара из жерла вулкана. К тому же, сразу надо производить уста­новку на месте с уже подсоединенными и готовыми к укладке силовыми кабелями и, не забывайте, всё это на глубину более пяти тысяч метров. Это уже, кстати, третья проблема, а я ведь пропустил ещё одну трудоёмкую операцию: доставку этой цельносделанной ПТЕС, на место установки. Возникает необходимость постройки каких-то больших плав­средств для этой цели. Плюс целая масса возникающих при этом сопутствующих про­блем. Поэтому предлагаю не распылять своих усилий, а сконцентрироваться на осуществ­лении новейшего и вполне реального проекта в жизнь. Прошу также правильно оценить те перспективы, которые откроются после введения ПТЕС в действие. А именно, возмож­ность запуска новых опреснителей, в которых город нуждается всё больше и больше.

На несколько минут наступила тишина - каждый Ведущий взвешивал все аргу­менты «за» и «против» выдвинутой идеи. Тасон, для себя уже давно решивший поддержать проект Ведущего энергетика, объявил о голосовании по двум проектам…

- Хочу только напомнить, что проекту второй раз заслушиваемому, дополненному и исправленному для утверждения необходима половина голосов. А проекту, впервые вы­двинутому на обсуждение, для утверждения необходимо набрать три четверти голосов присутствующих. Итак, кто за строительство ТЭС на острове Черепахи? … Двадцать один голос. В этом случае вопрос о строительстве подводной ТЭС снимается. Мне очень жаль Магрис, но вашу «идею века» придётся отложить.

- Ну, как вы не понимаете? - Ведущий энергетик огорчённо схватился за голову. - Эти же два месяца, которые мы угробим на строительство ТЭС и тоннеля, пропадут да­ром, и нам всё равно придётся использовать тепло вулканов!

- А вы не смотрите на это так печально, подойдите к вопросу с другой стороны. – Тасон ободряюще улыбнулся: - Пока мы будем возиться с этим делом, вы постарайтесь улучшить свой проект, удешевить, что даст возможность построить ПВЭС не за шесть, а скажем, за четыре месяца.

- Конечно, мы не будем сидеть, сложа руки! - Магрис возмущённо фыркнул и де­монстративно углубился в свои бумаги.

- Главные Ведущие! – Тасон посмотрел на часы. - Прошу ещё минуточку вашего внимания. Остался один маленький пунктик. На Зелёном континенте, в Западных горах найдены богатейшие залежи золота и серебра. Настоятельно стал вопрос о посылке туда внушительной экспедиции, постройки там нашего города и скорейших разработках цен­ных для нашей промышленности месторождений. Вы об этом уже наслышаны, состав экспедиции перед каждым на столе, осталось дать добро на отплытие. Прошу голосовать…, единогласно! Очень радует ваше единодушие! На этом объявляю Высший совет Ведущих №24 от года 3108 закрытым. До встречи в полном составе ровно через неделю.

Глава 6. (Чинкис)

После шести часов торжественных тостов, пышных поздравлений и обя­зательных танцев банкет перешел в стадию постепенного затухания, когда гости, разбившись на не­большие группки, разошлись по всему дому и вели бе­седы на интересующие их темы. Давно освободившись, от своего парадного щита и венка из алмазов, Чинкис сидел со своим старым другом Устликом за одним из дальних столов. Немного нетрезвыми голо­сами они пытались оспо­рить друг друга.

- А я говорю, у вас в отделе собрались одни бездельники! – кипятился Чинкис. – Это ж надо, сто тридцать пять лет – и никакого результата! Да за это время можно было кельпара научить летать! – восьмитонный шестино­гий кельпар, отдалённо напоми­нающий земного носорога, считался у аналараст­расийцев символом безысходной неуклю­жести.

- Постыдился бы! – обиженный Устлик со своей худощавой фигурой и поредевшей гривой, на фоне Чинкиса выглядел как доходяга–старикашка. - Да все эти годы мы сут­ками бьёмся над этой проблемой! И не только наш отдел, а и все остальные, кто хоть чуть-чуть освобождается от срочной работы. Даже более того: раскроив темпоральным полем телепортации несколько полос «Чинка 465» на маленькие кусочки, мы раздали их по всем уголкам нашей га­лактики, во все существующие исследовательские центры. Ты только представь себе, какие огромные дополнительные результаты мы после этого получили! И всё без толку! Стоим на месте! У меня от этого постоянная головная боль! А ты говоришь – бездельники!

- Чего это вы тут соритесь? – подошедшая Кетин положила руки на их спины. – Можно и мне немножко послушать?

Друзья заулыбались и раздвинулись, давая место молодой хозяйке между собой.

- И ничего мы не соримся, просто выясняем истину. – Чинкис нежно об­нял Кетин за плечи. – Я своё дело сделал, а они со своим не справляются.

- Ну вот, опять! – Устлик всплеснул руками, - Кетин, как вы его долго выдержи­ваете?

- С большим удовольствием! Мы бы его даже в полёты не отпускали. – Она ласково взглянула на мужа. – А в чём, если не секрет, проблема?

- Дело в том, - начал вспоминать Устлик, - что всё началось триста три­дцать пять лет назад, когда наш дорогой Чинкис побывал в одной звёздной сис­теме. Это немыслимо далеко, и я даже удивляюсь, как компьютер может оты­скать туда дорогу. Мой друг был там первый раз, так как засёк прибором Нона неугодный разум, впервые обследовал пла­нетку, на которой размножались при­маты. Их цивилизация являлась редчайшим образчи­ком разнообразия жизни во вселенной. Местные жители обладали феноменально разви­тыми телепатиче­скими возможностями и даже могли, групповыми усилиями пользоваться теле­кинезом. Но вся их беда заключалась в том, что они никак не развивались тех­нически. Весь смысл их существования сводился к общению между собой и со­биранию пищи и то, порой, с помощью телекинеза. Каждый из них мог отклю­чить свой мозг от приёма инфор­мации полностью, а мог откликаться на вызов одного или даже нескольких приматов. Можно только представить себе какую ужасную силу они могли представить в будущем, если бы научились переме­щать себя в пространстве в другие звёздные системы и с помо­щью телепатии узнавать о чём угодно. Ведь когда Чинкис вышел на орбиту их планетки, о нём и его целях было уже известно. И навстречу его кораблю полетели громадные об­ломки скал, заброшенные с планеты с помощью их совместного телекинеза. Пришлось от­ступить за пределы системы, куда не могли достать даже самые сильные телепаты. Наш чистильщик отправил тогда на планету запрограммиро­ванного робота с заданием захва­тить одного из приматов для скрупулезного ис­следования. Довольно скоро он выяснил особенности мозга пленника и нашёл возможность, с помощью определённого излучения, устранить блокировку, по­зволяющую приматам отгораживаться от сигналов остальных те­лепортёров. На­строив излучатели должным образом на полную мощность, Чинкис устре­мился к планете и, через час, с приматами было покончено. Мозги телепатов, лишён­ные возможности отгородиться от мыслей всей цивилизации, из-за хлынувшей в них информа­ции, моментально вышли из строя. Большая часть особей погибла сразу же, остальная, обезумев, превратилась в животных, живущих только ин­стинктами своих организмов. Об­следовав планетку и не найдя там более ничего привлекательного, Чинкис занёс её в рее­стры компьютера и отправился дальше.

- Вы так подробно интересно всё рассказываете, - вставила со внима­нием слушаю­щая Кетин, - Как будто сами там были.

- Я всё это знаю. Потому что интересовался каждой мелочью тех собы­тий. Дело в том, что Чинкис снова посетил ту планетку с запланированной ин­спекционной проверкой. Там, за это время прошло шесть тысяч местных лет и приматам удалось возродить свою разумную деятельность. Правда, развитие их пошло совсем другим путём. Их общество было отсталым феодально-общин­ным строем, со слабым сельским хозяйством и только-только зарождающейся промышленностью. Но не это было самым удивительным. Кстати, - прервал свой рассказ Устлик, обращаясь к Чинкису, - Может, ты продолжишь эту инте­ресную историю, а я тем временем подкреплюсь, вон теми манящими к себе пи­рожн­ыми, от которых у меня уже давно слюнки текут?

- Конечно, угощайся! – и юбиляр придвинул шикарную вазу поближе и продолжил рассказ: - Самым удивительным оказалась найденная мной в океане трёхгранная пирамида поразительных размеров, и что самое интересное из ма­териала неизвестного нашей науке. Его состав и происхождение до сих пор ста­вит в тупик лучшие умы нашей цивилизации. – Чинкис выразительно посмотрел на своего учёного друга, который с восхищением погло­щал сладкое, сделанное заботливыми ручками Соро.

- Да ты не отвлекайся на комплименты! – полный рот мешал Устлику го­ворить. – Продолжай дальше…

- Сначала я вообще увидел только верхушку, стоящую на мелководье, но даже она была огромна со своими километровыми гранями. Произведя рядом посадку, я приступил к тщательному обследованию. Прозрачный, но не мыс­лимо крепкий материал, из которого состояла пирамида, довёл меня, чуть ли не до безумства. Что я с ним только не делал! Ре­зал, сверлил, взрывал, плавил - Чинкис тяжело вздохнул. – Облучал всеми видами, имею­щимися у меня на борту, энергии, всё безрезультатно. Только «Цветок Огня», это страш­нейшее оружие, оставляло на поверхности еле заметные царапины. Обследуя пирамиду со всех сторон, я был ещё больше поражён её гигантскими размерами. Грани уходили далеко вглубь и достигали шести, ты только представь себе: шести (!) километров. Передо мной встал вопрос: что делать? Ведь о доставке этого арте­факта в нашу галактику не могло быть и речи.

- Но почему, дорогой? – удивилась Кетин.

- А потому, - терпеливо стал объяснять Чинкис, - Что темпоральное поле, в котором мы совершаем прыжки телепортации во время наших путешествий, имеет свои макси­мальные размеры. Оно имеет форму сильно сжатого с полюсов шара и его, даже неболь­шое увеличение приводит к взрыву и аннигиляции лю­бой материи находящейся на гра­нице этого шара. Поэтому только боевые крей­серы сил «глубокого рейда» строятся на весь внутренний объём. Все корабли чистильщиков строятся с учётом размера темпорального поля и занимают в нём чуть меньше трети объёма. Сделано это с учётом возможности транспортировки одним кораблём двух других, если те получили существенные повреж­дения и не смогли бы самостоятельно добраться к местам ремонта. Для этого, на каждом нашем корабле, имеются специальные захваты, сверху и снизу. А всё, что выхо­дит за пре­делы поля, будет отсечено в самом начале темпорального прыжка. Именно только с по­мощью этого момента нашим учёным и удалось порезать «Чинк 465» на мелкие кусочки.

- А откуда такое интересное название?

- Неужели вы до сих пор не изучили музей своего мужа? – засмеялся Ус­тлик, - Он ведь такой педант в этом вопросе!

- Ну…. Нам пока не до этого было, - немного смутившись, ответил Чин­кис вместо жены. – А назван уникальный материал в мою честь и было мне то­гда: четыреста шестьде­сят пять лет.

- Значит, тебе всё-таки удалось отсечь кусок от той пирамиды? – требо­вала про­должения Кетин.

- Если бы!!! Захваты моего корабля бесполезно елозили по граням, со­скальзывая с поверхности при попытке зафиксировать удержание. Ведь для того, что бы темпоральное поле захватило какой-нибудь предмет, необходимо небольшое, но одновременное ускоре­ние этого предмета вместе с кораблём.

- Так как же ты доставил образцы «Чинка 465» на Аналарастрасию?

- Возле пирамиды, в донных отложениях, я нашёл более пятисот длин­ных полосок из того же загадочного материала, что и пирамида. При толщине десять и ширине сорок сантиметров, эти закруглённыё на концах и на гранях полоски были в длину восемьсот два метра. Странные отрезки не являлись идеально ровными, а слегка перекру­ченными и на­поминали нереально вытянутые лопасти пропеллера, как на некоторых ма­шинах турбу­лентного типа. Довольный найденным, я запрограммировал роботов на от­капывание и транспортировку полос на незаселённый приматами остров, а сам продолжал обследова­ние планеты. Очень уж надеялся отыскать причину возникновения пирамиды. Ничего не найдя в этом направлении, я был немало удивлён редким и очень странным отношением приматов к остальным представителям животного мира. Количество и разнообразие «не­разумных» видов было таким огромным, что даже было трудно сосчитать и классифици­ровать. Попадались так же виды, по некоторым признакам, почти схожие с нами, с анала­растрасийцами. Во всех ми­рах приматы, ставшие «разумными», постепенно сводили на нет, почти весь ос­тальной животный мир. Доказывая своей агрессивностью полную не­возмож­ность сосуществования с ними. А на этой планетебыло наоборот, Животные нико­гда не нападали на приматов и даже оказывали им всемерную поддержку и защиту при землетрясениях, наводнениях или засухе. Поэтому, когда у меня со­зрел план уничтожения цивилизации, я решил попытаться, как можно в боль­шем количестве, сохранить животный мир, который мог бы существенно по­страдать при ликвидации приматов. Построив специ­альную, огромную баржу на длительном источнике питания и, смонтировав на ней кормо­производящие линии, сырьём для которых служила простая морская вода, я, с помощью ловко за­вербованных местных жителей, собрал на ней тысячи пар неразумных пред­ста­ви­телей планеты. Пришлось, правда, поместить туда же и тридцать приматов мужского пола для ухаживания за животными и лечения от возможных болез­ней. Я не беспокоился об их дальнейшей судьбе, так как прекрасно знал, что без самок они всё равно вымрут. Баржа была запрограммирована на дрейф в центре океана в течении двух лет по местному вре­мени. Как раз столько было необхо­димо для восстановления ледовых шапок на полюсах планеты, которые я соби­рался растопить. Затем баржа должна была подойти к удобному ближайшему месту континента, с восстанавливающимся травяным покровом и высадить на берег всех находящихся внутри. И, через несколько месяцев, само ликвидиро­ваться.

Когда была закончена эта кропотливая работа, я вернулся на свой базо­вый остров и смонтировал дождевую установку, которая вызывала непрерыв­ный проливной дождь на всей планете в течении полутора тысяч часов. После выполнения своей задачи, она полно­стью самоуничтожилась, коррозируя за ми­нимальное время.

А сколько я намучился, стараясь уложить в зажимы все выловленные возле пира­миды полоски! Мой корабль стал похож на муравья, вцепившегося нижними ножками в огромное, длиннее его в четыре с лишним раза, бревно, а верхними, такое же бревно, вскинув себе на плечи. Конечно, я понимал, что при темпоральном прыжке выступающие части будут отсечены, но возвращаться за ними уже не имело смысла: всё равно их негде было разместить.

- Да и того, что ты привёз, нам хватает вполне…, - проворчал Устлик.

- Нет, ну ты слышишь, Кетин?! – возмутился Чинкис, - столько лет прошу его сде­лать совершенную броню, а он, в ответ, только лишь предлагает обшить корпус корабля мелко нарезанными пластиночками.

- Что поделаешь! Мы ещё не умеем создавать цельнолитые корпуса из твоего «Чинка 465»! Соглашайся на то, что можем!

- Да вы не расстраивайтесь так, Устлик, - Кетин пододвинула к нему блюдо с ка­ким-то фантастически украшенным тортом, - Всё когда-нибудь полу­чится.

- Ох, Кетин, Кетин. А мне кажется: я так и умру, разглядывая эти опо­стылевшие куски. Свалились на мою голову…, - ученый грустно улыбнулся. – Иногда от злости и бессилия хочется разгрызть это вещество зубами! Но, увы, это не поможет….

- А хоть какие-нибудь сдвиги есть? – Кетин отрезала кусок торта и поло­жила пред Устликом на тарелку.

- М – м – м…. Как вкусно пахнет! – взбодрился тот, - Сдвиги то есть. И огромные. Самое главное: мы знаем, что это такое. Это материал, возникающий в любой среде, кроме вакуума, путём сращивания и одновременного «замора­живания» расформированных и пе­рестроенных молекул вещества. Мы даже знаем как он создаётся: совместным воздейст­вием нескольких электро-, маг­нитно- и низкочастотных излучений и колебаний. Процесс производства «Чинка 465» теоретически рассчитан и доказан несколькими независимыми друг от друга исследовательскими группами.

- Так почему же вы его до сих пор не производите?

- Потому, что теория – это одно! А на практике получается совсем непонятный парадокс. Как только появляется первая молекула создаваемого вещества, про­исходит взрыв, унич­тожающий всё вокруг в радиусе несколько десятков мет­ров. По­гибло даже несколько учё­ных, которые первыми экспериментировали с произ­водством. А сколько ещё было унич­тожено оборудования и целых лабора­торий!

- Слишком это всё странно, - с сочувствием произнесла Кетин.

- Именно эта странность и ставит нас всех в тупик! Столько расчётов, подсчётов, а толку никакого! Видимо есть некий фактор, который мы никак н6е можем учесть. – Уст­лик подпёр голову руками и отсутствующим взглядом ус­тавился куда-то поверх стола.

- Эй, старина! – Чинкис, извиняясь, похлопал друга по плечу, - Даю слово не при­ставать к тебе по этому поводу. Сегодня мой праздник, поэтому, давай будем веселиться и никаких разговоров о работе. Договорились?

- Ха! Если бы всё было так просто! – учёный потянулся к своей тарелке. – Хотя с та­ким тортом, забудешь что угодно!

- Ну вот и прекрасно! Выпьем чего-нибудь веселящего?

- С удовольствием! Наливай!

Неистощимые гурманы, аналарастрасийцы, на всех им известных мирах собирали не только рецепты самых дивных и вкусных кушаний, но и изыскан­нейшие, оказывающие самое разнообразное влияние на их организмы напитки, содержащие алкоголь. Вот и сей­час Чинкис разлил по бокалам высоко ценимый и очень редкий Хоундрейский джин, кото­рый изготавливался из мельчайших зёрнышек чёрного винограда, растущего на гигантских секвойях на окраине их родной галактики. Джин оказывал немалое возбуждающее дейст­вие на орга­низм и поэтому употреблялся только после обильного угощения и подавался, как правило, к десерту. Устлик огласил тост во здравие юбиляра и мужчины опорожнили бокалы до дна. Кетин только пригубила и поставила джин обратно на стол.

- Он же тебе нравится! – удивился Чинкис. – В твои годы женщины с удовольст­вием выпивают этот джин по несколько бокалов.

- Кто как…, - скромно возразила его молодая жена. – Я пойду лучше вы­пью чего-нибудь прохладительного. Здесь, всё-таки, довольно душно.

Поцеловав мужа, она вышла на огромный балкон, где в сгущающихся сумерках, ве­лись оживлённые беседы между гостями. Кто-то из них отдыхал после танцев; кто-то со­бирался танцевать под новую, начинающуюся музыку; но Кетин ни к кому не присоединя­ясь, прошла к самым перилам и, облокотив­шись на них, стала смотреть на покрывающееся звёздами небо.

- Ты когда летишь в очередной рейс? – неожиданно спросил Устлик.

- Не раньше чем через два месяца: хочу кое-что достроить.

- Почти четыреста сорок дней…, - Устлик задумался. – По идее времени должно хватить.

- На строительство?

- Да нет! На поправку твоего здоровья! В особенности – зрения!

- Кто говорил бы! – завёлся Чинкис. – Это ведь у тебя вставные линзы, а у меня зрение как у молодого: только неделя, как прошёл последнюю медко­миссию.

- Хе-хе! – его друг залился смехом. – Я хоть и с линзами, а вижу намного лучше тебя!

- Странно…. А, да ты уже пьяненький?!

- А при чём тут: пьяненький? – ещё больше развеселился Устлик. – Да ты и трезвый видишь хуже, чем я в драбадане.

- Да ты о чём? – глядя на веселящегося товарища, Чинкис и сам еле сдерживался от смеха.

- Да так, о жизни, - постепенно посерьёзнев, Устлик обнял юбиляра за плечи. – Эх, дружище! Просто хочу первым тебя поздравить и пожелать всего самого наилучшего!

- Ну, вспомнил! Надо было приходить с самого утра…, - и неожиданно осёкся, пе­рехватив взгляд Устлика, остановившийся на фигуре Кетин, всё ещё стоящей на балконе. Сердце ухнуло и, как бы, остановилось, в предчувствии чего-то. В памяти завертелся ка­лейдоскоп событий сегодняшнего дня. Вспом­нились разрозненные детали незначитель­ных, вроде бы, сцен: обещание по­дарка, внимательная заботливость остальных жён, отказ от алкоголя, духота в хорошо проветриваемом помещении….

- Не может быть! – ошеломлённо прошептал Чинкис непослушными гу­бами.

- Счастливчик! Надо же быть таким невнимательным к своей семье. Рас­слабься, а то ты совсем не дышишь! А тебе надо себя беречь!

Чинкис шумно выдохнул и восхищённо взглянул на Устлика:

- Да мне теперь придется строить целый, новый дом!

- Ты ведь и так собирался заняться каким-то строительством?

- Я решил пристроить к этому особняку небольшое крыло, а теперь, если я пра­вильно догадался, надо проектировать и достраивать чуть ли не такое же здание.

Все гости давно разошлись и огромный дом затих, погасив почти все свои огни. На широком балконе, под усеянными звёздами небом Чинкис, вместе с младшей женой, встречал свой второй день жизни, в шестьсот первом году со дня рождения.

- Ну, как ты могла молчать о таком важнейшем событии в нашей жизни, целых два­дцать дней? – он нежно прижимал Кетин к своей груди, вдыхая при­ятный аромат её тела. – Все всё знают, а я узнаю об этом последний.

- Но зато узнал в день своего рождения и поэтому лучше запомнишь, что скоро ста­нешь отцом. Или ты хотел от меня какой-нибудь другой подарок?

- Дорогая! Ты надо мной смеёшься? На свой юбилей я получил немыс­лимые по­дарки, но известие о том, что у меня будут наследники, самое желан­ное в моей жизни. И как я мог бы о таком забыть? Может, ты считаешь, что я настолько стар, что страдаю по­терей памяти?

- Что ты родной! – пылко возразила Кетин. – Наоборот, я считаю слиш­ком моло­дым, ветреным и безответственным.

- Интересно почему?

- А потому, что вместо того, что бы перейти на более спокойную и пре­стижную ра­боту ты будешь продолжать свои опасные полёты. Вместо постоян­ной заботы о семье, ты будешь рисковать жизнью немыслимо где и лишать меня сна и покоя.

- Да о каком риске ты говоришь? – Чинкис беззаботно рассмеялся, - Мои полёты не опаснее чем полёты на флайере.

- Это ты так говоришь! Я узнала статистические данные и просто ужас­нулась: за последние сто лет из полётов не вернулось двести сорок три чистильщика. И ты готов ут­вер­ждать, что никакой опасности?!

- А остальную статистику ты не просматривала? Там, кстати, говорится, что за те же годы в нашей галактике на флайерах, которые разбились при раз­личных обстоятельст­вах, погибло более сорока тысяч аналарастрасийцев. А сколько жизней оборвалось при от­равле­ниях, падениях с лестниц и крыш, да и вообще, несчастных случаях? Так что мои по­лёты не что иное, как малодушное бегство от нашего опасного для жизни повседневного быта. И учти: подавляющее большинство погибших или пропавших чистильщиков – начи­наю­щие и не­опытные пилоты.

- Конечно, как тебя послушать, так рейды чистильщиков не что иное, как увесели­тельные прогулки. Почему же тогда на вашу работу не берут женщин? Я бы, например, всегда и с большим удовольствием тебя сопровождала.

- Ну о чём ты говоришь? – Чинкис даже рассердился, - Это строжайше запрещено! Великий Фетиус категорически не разрешал даже думать о вылете женщин за пределы нашей галактики. Только в виде исключения пятьсот лет назад Высший Совет разрешил женщинам постоянное проживание на оборон­ных базах, которые находятся в плотных ту­манностях окружающих нашу галак­тику. Женщины самое дорогое и самые охраняемые, и без них, у нашей цивили­зации нет будущего.

- Но раз меня надо охранять, возьми меня с собой в полёт. Ведь ты уве­рен, что там намного безопаснее, чем здесь.

- Ты всё стараешься перекрутить. Дальний космос опасен для женщин тем, что ли­шает их возможности иметь детей.

- Странно! Я никогда раньше о таком не слышала.

- А зачем о таких вещах говорить? Вполне достаточно запрета, который должны все выполнять беспрекословно.

- Я специально поинтересуюсь у медиков насчёт бесплодия, но мне всё-таки очень интересно хотя бы послушать о тех мирах, где ты бываешь. Рас­скажи мне поподробнее о своих полётах.

- Что конкретно?

- Да всё, что хочешь. Ты ведь знаешь, я ни разу не летала дальше наших спутников. Сколько времени надо, что бы долететь, например, в то место, к тем ярким звёздам?

- Видишь ли, если бы мы в сию минуту телепортировались в темпораль­ном поле именно в то место, которое ты показала, то были бы там минут через пятнадцать. Но этих звёзд, в таком случае, рядом не окажется.

- Как же так? Куда же они денутся?

- Дело в том, что в данный момент времени, мы видим то место, где те звёзды нахо­дились лет десять назад. Именно столько времени понадобилось их лучам, что бы достичь нашей планеты. А ведь за эти десять лет, находящиеся в постоянном движении звезды, сместились на огромное расстояние вперёд, по ходу своего движения. Поэтому включа­ется компьютер и подсчитывает их тра­екторию, скорость, а самое главное – место, где они сейчас находятся. Затем ко­рабль стартует, казалось бы, в пустоту, но через пятнадцать ми­нут оказывается именно возле искомой звезды и, уже на гипертяге, подходит к нужной планете или в выбранную точку.

- А за какое время ты добираешься до той планетки, где нашёл пирамиду, о которой разговаривали за столом?

- О – о…, дай-ка, вспомню, - Чинкис начал подсчитывать в уме. – По-мо­ему: около двухсот пятидесяти часов.

- Так долго! – воскликнула Кетин.

- И это при условии, что по пути не возникнет каких-то попутных откло­нений от курса, когда включается прибор Нона и приходится обследовать близ­лежащие галактики для выяснения источника сигнала. Вот сама посчитай: я вы­летаю отсюда за пределы на­шей галактики в пояс оборонных баз, связываюсь с ними и как можно подробнее регист­рирую свой предполагаемый маршрут и примерные сроки своего возвращения. После де­лаю первый, получасовой пры­жок через ближайшую галактику, Потом десятиминутную остановку для ориен­тировки компьютера и подзарядки генераторов для следующего прыжка. Затем следующий скачок и следующая остановка. И так можно двигаться до бес­ко­нечности.

- А если, вдруг, компьютер выйдет из строя?

- На корабле есть дублирующий, но если и он подведёт, то шансов на благополуч­ное возвращение практически не остаётся. Корабль будет веками болтаться между незна­комыми галактиками и, в конце концов, самоуничтожится, после смерти пилота от ста­рости.

- Бр-р-р, - содрогнулась Кетин, - Мне даже жутко такое представить!

- А ты и не представляй! Давай, лучше, вообразим себе новый дом, кото­рый я начну строить в самое ближайшее время. Каким ты себе его представля­ешь?

- Большим, красивым, - Кетин плотнее прижалась к мужу, - И полным детей.

Глава 7(Город)

Поздним вечером Юниусу удалось таки вырваться из своего душного офиса, в ко­тором работающие на пределе кондиционеры не могли разогнать ат­мосферу лихорадоч­ной подготовки к новой разведывательной операции. Выйдя на крышу, он не стал дожи­даться лифта, а увидя свободную таску (конструк­торы называли это – Труба Скоростного спуска, но в народе привилось название проще и незатейливее), нажал клавишу «Занято» и, набрав воздуха, прыгнул в отверстие. Пя­тисотметровое по высоте здание, в котором работал отдел разведки по странам Среднего моря, внешне ничем не отличался от боль­шинства зданий Хрустального города. Вся разница между подобными стодвадцати–, три­дцатиэтажными домами за­ключалась в разнообразии шпилей и башенок их венчающих. Да ещё в форме и размерах раскинувшихся далеко в стороны улавливателей осадков. Достигнув уровня первого этажа, Юниус заскользил по тормозному желобу, но, не дожи­даясь полной остановки об амортизационную подушку, ловко выпрыгнул, и, не огляды­ваясь, слился с толпой гуляющих по Верхней набережной. Он до сих пор боялся, что вдруг появится что-то срочное и ему придётся вернуться с полдо­роги. А устал он зверски и, вдохнув свежего морского воздуха, уже ни за что не хотел возвращаться к пыльным бумагам и надоевшим инструктажам. Пусть этим займутся его замы. Спуск на лифте за­нимал слишком много времени, и по­этому подобное возвращение на работу могло слу­читься. Дело в том, что нижние этажи занимали раз­нообразные фирмы и представитель­ства, под прикрытием которых и над кото­рыми работал разведывательный центр. А лифты этого секретного ведомства работали только на верхних сорока пяти этажах. На восьмидесятом этаже при­шлось бы петлять по коридорам, пройти несколько контроль­ных пунктов. А за­тем спуститься на сороковой. Там повторялись те же процедуры и пре­пятствия, и только по­том можно было попасть на первый этаж. Юниуса, за время работы в этом зда­нии, столько раз возвращали, вылавливая на этом длительном пути, что когда у него уже не было сил, он всегда пользовался таской, возле которой ввиду не­возможности попасть по ней наверх, не было дежурного контроля. Конечно, если бы случилось что-то экстренное, и шефа нужно было срочно найти, то де­журный знал: тот пошёл в спортзал, и потом сразу домой.

«Какой спортзал! – в ужасе вспомнил Юниус. – Только домой!» Но где-то глубоко внутри зашевелились врождённое упрямство и придремавшая сила воли. Агрессивно на­строенные лень и апатия удвоили свои усилия: «Да, да! Только домой! Спать! Ты так ус­тал, ты уже пожилой мужчина и тебе так тяжело бегать по спортзалам, на ночь глядя». Но сила воли, подталкиваемая сзади уп­рямством и пиная перед собой уснувшую совесть, безжалостно ворвались в са­мый центр мозга: «Да ты потому и устал, что целыми днями слюнявишь бу­мажки и занимаешься болтовнёй! Да ты в молодости уставал в сто раз меньше, когда студентом целыми ночами подрабатывал на доках, бегая вприпрыжку с тяжеленными мешками. Ну-ка! Грудь шире, вдох глубже, бегом марш! Я тебе дам спать!» Юниус, удивляя прохожих, неожиданно сорвался с места и быст­рым бегом на­правился к внутреннему краю Большой стены к ближайшему спуску. «А я и не собирался пропускать сегодняшнюю тренировку», – оправ­дываясь, думал он на бегу. Испуганная лень, охая, забилась в самый дальний уголок сознания, причитая, что ей опять не удастся выспаться.

Снова воспользовавшись таской для спуска в Новый город, Юниус про­бежав в усиленном темпе два километра, ворвался в зал спорткомплекса, в ко­тором занимался уже многие годы.

- О, да ты никак поменял работу? – сказал старший тренер, энергично пожимая ему руку. Маленький, лысенький, с чёрной щёточкой усов на круглом лице, тренер всей своей фигурой напоминал небольшого подростка. Но среди учителей, преподающих ис­кусство рукопашного боя, ему не было равных. – Небось, подрабатываешь рассыльным?

- Наоборот! Меня выгнали со старой работы и вот, теперь бегаю, ищу новую. - Юниусу нравился весёлый нрав тренера, и он всегда с удовольствием подыг­рывал ему в шутках.

- Тогда ты прибежал туда, куда надо: нам как раз, нужен новый мойщик бассейна, - посмеиваясь, тренер добавил: - А твой дружок подумал, что ты уже не придешь, и соби­рается идти плавать.

В этот момент в дверях раздевалки появился с полотенцем на шее по­мощник тре­нера и партнёр Юниуса по тренировкам, его старый приятель Бакис.

- Здорово! Ещё чуть-чуть и ты безуспешно вылавливал бы меня из бас­сейна! – Ба­кис внешним видом настолько походил на Юниуса, что их иногда принимали за родных братьев, только последний выглядел солидней.

- Да я знаю, что ты в воде как угорь, Юниус быстро скидывал с себя одежду, - но я с тобой сейчас на ковре разберусь. Ха-ха-ха! По-моему с тобой уже сегодня кто-то разо­брался?

Под глазом у Бакиса красовался огромный лиловый синяк, не давая пра­вому глазу в полной мере рассматривать окружающее.

- Да так ему и надо! - засмеялся старший тренер. - Не умеет учить. Пусть не бе­рётся!

- А я что, виноват, что она дура двинутая?! – возмутился Бакис, - хотел показать один приём, взялся рукой немножко не в том месте, а она мне с разво­рота… пяткой! У-у, коза! Если бы она не была женщиной, я бы её… - и он сде­лал руками движение, будто откручивал пробку на бутылке.

- Не на ту нарвался! – слушатели от смеха, держались за животы.

- Подход не правильный, попытка не засчитана! – немного успокоив­шись, Юниус сочувственно похлопал друга по плечу и, цокая языком, стал раз­глядывать уже изрядно опухшее «украшение». Потом посоветовал: - Тебе сна­чала надо было сделать ей предло­жение и, поверь мне, в ответ ты получил бы поцелуй, который, как мне кажется, намного приятнее удара пяткой. Или она замужем?

- Да кто её знает?! Двадцать шесть лет, старая дева и ростик у неё: на пять санти­метров выше нас. Ты же знаешь, я больше люблю маленьких и хруп­ких, которых надо и хочется защищать.

- И я таких же! Только чтоб грудь была побольше, – и Юниус, растопы­ренными пальцами показал на себе величину своих вожделений.

- Ну, ты фантазёр! – теперь уже Бакис заливался смехом. – Видно это пе­режиток твоего недоедания в раннем детстве. И теперь ты хочешь наверстать упущенное: мечта­ешь найти женщину, у которой ты, сидя на коленях, мог бы припасть губами к источнику незаменимого и самого полезного продукта пита­ния. Какая чудная и прекрасная была бы картина! И я думаю, только в этом случае твой организм окрепнет, а мозг завершит запо­здалое формирование.

- Сейчас я твой мозг сформирую! – Юниус смеясь, схватил концы поло­тенца на шее Бакиса и стал их тянуть в противоположные стороны.

Старший тренер громко хлопнул в ладоши:

- Все разборки на ковре! Хватит болтать, начинаем работать! Или вы же­лаете тре­нироваться с женщинами, которые лишат вас зрения, а может чего и более?

- Ни в коем случае! Смилуйтесь! – притворно залепетал Бакис.

- Мы уж лучше сами кости друг другу переломаем, - добавил Юниус.

- Вот и отлично! Тогда в стойку! Отрабатываем новый приём!

- Как вы мне уже все надоели! – учительница расстроено оглядывала класс, в ко­тором сидели тринадцатилетние ученики. – Ну как можно не знать историю своего го­рода? Тем более города, равного которому нет во всём мире! Да любой турист знает больше вас всех вместе взятых. Я, конечно, не имею в виду трёх наших лучших учени­ков, на которых надо равняться всему классу. Неужели так трудно запомнить архитекто­ров, которые спроектировали Бас­тионы? Неужели можно не знать имени человека, сде­лавшего главные разра­ботки и трагически погибшего при строительстве подземной части города?

- Ну, его то мы знаем! – возразил один из учеников. – А вот остальных так много! И вы ещё хотите, что бы мы запомнили все размеры….

- Это же так просто! – огорчённо воскликнула учительница.

- Вам просто – вы это преподаёте!

- Да у вас, молодых, память лучше, чем у меня! Кто имеет желание учиться, пре­красно знает все размеры, даты и имена. Вот кто, из тех, кем мы гордимся, расскажет об устройстве Большой стены? И о том, когда и как она строилась?

- Мисс Абелия! Разрешите мне? – чернявая девчонка с глазами бусин­ками, тянула руку.

- Хорошо, Гелеби, рассказывай. – учительница тепло смотрела на бойкую дев­чушку. Та встала, встряхнула двумя великолепными косичками и бойко за­тараторила:

- Большая стена строилась в период с 2926г. по 2934 год. Одновременно с ней воз­водились Бастионы и отдельные фрагментыПодводного города. Ос­новные сложности заключались в возведении со стороны океана запорных во­рот, которые в последствии должны были связывать Новый город с Подводным. Когда герметизация стены была за­кончена, начали откачивать воду, но лишь через восемь лет обнажилась суша, которая сейчас и является Новым городом. Длина окружности Большой стены чуть больше семи­десяти пяти километров, а высота – две тысячи метров. На самом верху, «Те» образно, рас­положено верхнее перекрытие шириной восемьсот метров. На нём, по краям, стоят зда­ния Третьего и Четвёртого ряда, расположенные, соответственно, с внутренней и наруж­ной сторон. В тридцатиметровой толще этого перекрытия находятся ок­ружные транс­портные магистрали, оборудование насосных станций и системы коммунальных служб. На двести метров ниже, на уровне океана, расположено второе перекрытие, которое на­зывается Рабочей (или пляжной) платформой. Она выдвинута в сторону воды на шесть­сот, а в сторону Нового города – на пятьсот метров. Платформа разбита на восемь секто­ров, из которых четыре, на­ходящихся напротив Бастионов, являются портовыми пред­приятиями; а осталь­ные, между ними, местом для отдыха горожан. Внизу, вплотную к стене, стоят самые ввысоке жилые постройки – здания Второго ряда. Напротив, на рас­стоя­нии шестисот метров к центру, стандартные дома Первого ряда. Симметрично каж­дого Бастиона в Большой стене имеется по шесть двойных ворот размером десять на че­тыре метров. Они используются только по крайней необходимости. – Девочка замолчала и выжидающе посмотрела на учительницу.

- А толщина стены? – спросила та.

- Большая стена является двойной, - спохватившись, продолжила Гелеби. – И толщина её колеблется от тридцати до сорока метров. Внутри находятся ос­новные запасы питьевой воды и главные топливохранилища.

- Отлично, Гелеби! – похвалила мисс Абелия и обратилась ко всему классу: - А кто ещё что-нибудь добавит о Большой стене?

- А что добавлять, она же всё рассказала? – рыжий, веснушчатый паренёк явно томился и с нетерпением ждал конца занятий. – Но у меня есть два во­проса.

- Задавай.

- Почему пляжные зоны не сделали по всему периметру стены?

- Если бы не было портовых секторов, то как бы снабжался весь Хру­стальный го­род товарами и продуктами?

- Но есть же огромные шахтные стволы в стенах Бастионов?

- Они служат только для вентиляции воздуха в Подводном городе и не приспособ­лены для грузопотоков. Что ещё хочешь спросить?

- Почему все школы не строят в пляжных секторах?

- А потому, что тогда, такие как ты, вообще бы в школу не ходили!

В этот момент раздалось два удара школьного колокола, возвещающие об оконча­нии урока. Рыжий, а за ним чуть ли не пол класса, заскандировали:

- Если школу не найдём, отдыхать на пляж пойдём!

- Можете идти, до свидания! – махнула рукой мисс Абелия и, в подняв­шемся шуме и гаме выскакивающих из класса учеников, тихо добавила: - И я тоже уйду, сил моих больше нет с этим преподавательством.

Выйдя из школы, учительница истории мисс Абелия, постояла в школь­ном скве­рике, раздумывая, куда бы отправиться. «И зачем я согласилась, пусть даже временно, - думала она, - работать в школе? Я не могу находиться даже короткое время без движе­ния, да ещё и в помещении! – в этот момент она с доброй улыбкой вспомнила своих учеников: - Да я полностью с ними согласна: на пляже, возле воды, в сто раз лучше и приятнее. Может и мне…. Ре­шено! Пойду погуляю по песочку, по­сижу где-нибудь на скамеечке под зелёными паль­мами. Всё равно беспокоить и надоедать отцу бесполезно: он говорил, что в ближайшие две недели никаких интересных поездок и экспедиций». И она, спешащей походкой де­ловой жен­щины, отправилась к Большой стене.

Поднявшись на лифте, до уровня Пляжной платформы, Абелия прошла через пас­сажирские ворота и села в открытый вагончик монорельса, следую­щего в направлении ближайшего места отдыха. Через несколько коротких оста­новок, проехав над частоколом пирсов, мимо многочисленных кораблей, стоя­щих на погрузке и разгрузке, она вышла возле первых же деревьев, в самом на­чале покрытого роскошной зеленью четвёртого сектора.

Места отдыха, доступные всем желающим, были единственным местом, где вы­сота зданий не превышала пятидесяти метров. Здесь, на натуральных грунтах, завезён­ных с материка, росли самые дивные и самые красивые расте­ния, собранные со всего мира. Приятно поражали также сотни видов птиц, гнез­дящихся в кронах деревьев. От их многоголосого шума, особенно на некоторых участках, создавалось ощущение непосред­ственного нахождения где-нибудь в глубоких джунглях. Неповторимый запах редких эк­зотических цветов не в си­лах был разогнать даже лёгкий ветерок, дующий с океана. Часть населения предпочитали совершать плавания на острова, которые входили в состав Океа­нии и, уже там, в естественных условиях, проводили отпуска или небольшие кани­кулы. Но большинство даже не могло представить себя на отдыхе не возле стен города, в котором они находились с момента своего рождения. Даже лёжа на пляжном песочке, они с успокоением ощущали за своей спиной непоколеби­мую Большую стену, видели над собой нависающий козырёк верхней плат­формы и всегда могли любоваться возвы­шающимися на три тысячи метров громадами Бастионов. От подножий зданий, располо­женных непосредственно над пляжами, были проведены таски с постоянно текущей во­дой. По ним же­лающие могли выскочить сразу на поверхность океана и пользовались ими не только жители Третьего и Четвёртого рядов.

Пройдя по краю пляжного сектора, Абелия удобно устроилась на самом углу на­бережной, с удовольствием вдыхая запахи моря и джунглей одновре­менно. Справа от неё, кончающаяся через десяток метров набережная перехо­дила в ярко-жёлтую песчаную полоску пляжа, плавно уходя вправо и скрываясь за подступающими к воде деревьями. Над смешанным лесом, вдали, виднелась верхушка Северного бастиона. Слева, сразу за узкой полоской воды, начинался гребень пирсов и пристаней своими зубьями указываю­щий на исполинскую ве­личественность Западного бастиона. Еле виднеющиеся отсюда, от бастиона к городу тоже тянулись многочисленные пирсы с кажущимися издалека игру­шечными, корабликами. По проливу, в различных направлениях, курсировали раз­нообразные плавсредства: от мощных боевых кораблей, до простейших су­ден и даже барж, которые перевозили всё, что угодно.

Вот и сейчас одна из таких барж стояла на ближайшем к Абелии пирсе под по­грузкой. Работы велись на ней вручную: мужчинами в разной одежде, разного возраста и разной комплекции. Они без остановок грузили в довольно-таки объёмные трюма баржи различные предметы в больших, свободных чехлах и сумки. Тоже немалые. Похоже как с личными вещами. «Неужели они собира­ются плыть пассажирами, - подумала Абелия. – На этой то лоханке! Вроде бы и не студенты едущие на каникулы. А может это геологи, отбывающие в экспеди­цию? Нет…. Не похоже – никто не обращает на меня внимания!»

Абелия, часто бывающая именно на этом месте, привыкла к постоянно несущимся со стороны пирса комплиментам и свисту. Высокая, стройная блон­динка всегда привле­кала внимание моряков и грузчиков, обслуживающих суда. А эти, хоть и поглядывали в сторону набережной, старательно делали вид, что не замечают её. Может это какие-то иностранцы? Тоже нет. По некоторым при­знакам в них можно было узнать коренных жителей Хрустального города. «Может я хоть кого-нибудь, из них, видела раньше?» Но было почти бесполезно найти знакомое лицо в городе, численность жителей которого превышала три­дцать миллионов. Тем более, что физиономии снующих по пирсу лично­стей ни­чем особым не выделялись и вообще: выглядели совсем не запоминающимися. «Да…. Довольно-таки подозрительные типы….»

- Отдыхаете? – Абелия вздрогнула от неожиданно раздавшегося возле неё голоса. Повернув голову, она увидела мужчину в плавках и с явно неис­кренней улыбкой на лице, почти полностью лишённом загара.

- Нет, ищу одиночества! – довольно-таки грубо сказала в ответ.

- А погодка сегодня просто загляденье! – приветливый и добродушный голос не­знакомца совсем не вязался с колючим и неприятно ощупывающим взглядом. Желая за­кончить все разговоры, Абелия демонстративно отвернулась. Но мужчина, нимало этим не смущаясь, спросил:

- Не возражаете, если составлю вам компанию?

- Возражаю! – но не успела она это сказать, как наглец уже уселся рядом, продол­жая в упор её разглядывать.

- Я тут прогуливался, скучно стало, не с кем даже поболтать….

Абелия даже возмутилась от такого хамства:

- На пляже масса народу, но я не удивляюсь тому, что вас оттуда вы­гнали: с вами долго не поболтаешь.

Незнакомец неискренне засмеялся:

- Да я и не ходил по пляжу, Просто здесь моё любимое место и мне здесь нравится загорать.

- Странно! Я здесь почти каждый день, а вижу вас впервые. Хоть это и понятно: ведь вы, с вашей интеллигентной ненавязчивостью, можете приходить сюда только позд­ней ночью.

У человека в плавках отвисла челюсть и, даже сквозь загар стало видно, что он покраснел. Особенно бордово потемнели мочки ушей. «Ага! Понимает всё-таки, что ве­дёт себя по-хамски! – злорадно подумала Абелия. – Возможно, отстанет и уйдёт, куда подальше».

Но незнакомец, немного оправившись от оскорбления в свой адрес, из­менил так­тику:

- Прошу меня, конечно, извинить за беспардонность, но вы мне очень напоми­наете одну давнюю знакомую.

Абелия критически осмотрела собеседника, прикидывая его возраст и, с иронией, съязвила:

- Вы глубоко ошибаетесь, я тогда ещё и в школу не ходила.

- Ну что вы, что вы! Я имел ввиду - наш, тридцать первый век! Хотя…. Неужели я выгляжу таким древним?

- Да нет, - она ещё раз осмотрела спортивную фигуру незнакомца. – На свои года вы прекрасно сохранились: вам никто не даст больше сорока, ну, мак­симум, сорока трёх лет.

Тут уже мужчина засмеялся от всей души:

- Ну спасибо, ну уважили! Приятно слышать такие комплименты.

- Странно, что вас это радует. Я ведь никогда не приукрашиваю действи­тельность.

- О-хо-хо! – мужчина продолжал смеяться. – Трудно представить себе тот момент, когда вы начнёте кому-нибудь льстить!

- Вам не кажется, - голос Абелии стал срываться на крик. – Что кто-то из нас здесь лишний?

- Как жаль, - он притворно вздохнул, - Что вы уже уходите. А я даже не успел вам представиться.

«Как он мне надоел! Да он же хочет выгнать меня с моего места. Ну нет, не вый­дет! Скорей он у меня искупается, чем я сделаю отсюда хоть один шаг! Хотя…, может быть у него здесь свидание, и он ждёт какую-то «старую под­ругу»? Абелия осмотрелась, но никаких одиноких особей женского пола побли­зости не наблюдалось.

- А что вы оглядываетесь? Ждёте своего кавалера? Может у вас свида­ние?

Она задохнулась от возмущения, а потом процедила сквозь зубы:

- Удивляюсь, как это вы дожили до такого преклонного возраста?

Он, в ответ, опять радостно рассмеялся:

- Благодаря поддержке своих многочисленных друзей.

- Какой ужас! – она притворно всплеснула руками. – Разве существуют ещё им подобные?

- Ну, вы, того…, - незнакомец впервые серьёзно обиделся. – Мои друзья вам не сделали ничего плохого!

- Ага! Значит, вы признаёте своё неправильное поведение?

- Ну, отчасти…, - он снова принялся её бесцеремонно разглядывать. – Вспомнил! Я вспомнил, откуда я вас знаю! Вы живёте на Восточном бастионе и работаете в баре двадцатого пирса?

- Нет! Я живу в Старом городе! – Абелия в гневе вскочив, шагнула в сто­рону пирса. Остановившись у самого края, она повернулась к тоже вставшему не­знакомцу. – И женщины из знатного рода никогда не будут работать в грязной портовой забегаловке. Вы нанесли мне оскорбление!

- Извините…, - мужчина растерянно улыбался. – Жаль, что мы с вами расстаёмся, а то бы я попытался объяснить своё поведение.

- Да, к счастью, расстаёмся! Поэтому, прощайте! – и Абелия велико­душно протя­нула руку.

Удивлённый этим жестом, незнакомец, тем не менее, шагнул вперёд и бережно пожал красивую, розовую ладошку. Вдруг девушка закрыла глаза и стала заваливаться назад, будто бы теряя сознание. Мужчина машинально сде­лал шаг вперёд, пытаясь левой рукой схватить её за талию. Но Абелия, неожи­данно, ступнёй, остановила движение его ноги, тем самым, делая подножку, а рукой, молниеносно высвобождённой из рукопожа­тия, резко дёрнула его за за­пястье. Тем самым она вернула себе равновесие, а телу незна­комца придала со­лидное ускорение. Так как тормозить было негде, наглый приставала, чуть не задев носом об край, сорвался с набережной и, пролетев шесть метров, до­вольно-таки удачно плюхнулся в воду. С баржи раздалась целая буря хохота, одобрительных вы­криков и свиста. Вынырнув в пенящейся воде, незнакомец зло взглянул на недостижи­мую для него девушку на набережной и поплыл в сторону пирса, высота которого не превышала двух метров. На него можно было легко взобраться по свисающим на кана­тах резиновым чалкам.

Погрузка полностью прекратилась и все, с возбуждением, обсуждали только, что увиденное. Но тут вмешался боцман. Выскочив на пирс, он засигна­лил в свой свисток и голосом, не терпящим возражений, гаркнул:

- Кончай травить! Шевелитесь, шланги! Не собираюсь из-за вас здесь ещё и всю ночь прохлаждаться! – потом, подойдя к краю пирса, протянул руку и помог выбраться наверх неудачливому купальщику.

«Интересно, - подумала Абелия, - Что это хамьё будет делать дальше?»

Но человек, получивший по её мнению по заслугам, никуда не ушёл, а стал с боц­маном что-то обсуждать, время от времени поглядывая в сторону на­бережной. Потом де­монстративно громко хмыкнул, взошёл на баржу и скрылся в одном из полутемных трю­мов. «Э-э…, да он из их компании, - подумала де­вушка. – Пойду ка я лучше на пляж, по­плаваю. Гораздо приятнее, чем рассмат­ривать эти странные рожи».

Она повернулась и пошла в сторону зеленеющих деревьев, не заметив, что недав­ний её собеседник, уже одетый, выскочил на мостик и пристально смотрит ей вслед.

Глава 8. (Хардия)

На следующий день после помолвки, когда спящая столица Харди только, только начала вырисовываться в предрассветном тумане, Вителла во­шёл в рабочий ка­бинет Верховного жреца, надеясь первым пожелать своему учителю доброго утра. Но, как бы подтверждая всеобщее мнение, что он нико­гда не спит, Райгд уже беседовал с главным инженеров рудника над разложен­ными схемами подземных выработок.

- Пусть даст вам Творец здоровья и долголетия!

Ответив на приветствие декёрла, Райгд добавил:

- А я думал, ты ещё за столом сидишь!

- Самые стойкие ещё сидят. Направляясь сюда, я слышал песни и му­зыку. Но я, как только подвернулась возможность, улизнул одним из первых.

- Вижу, вижу! Хотя мог бы и больше уделить внимания той прекрасной даме, ко­торая досталась тебе в пару.

- Ваше Святейшество! – умоляюще протянул Вителла. – И вы о том же? Какие могут быть дамы, когда столько работы?

- Согласен, -кивнул Райгд улыбаясь и, обращаясь к главному инженеру, поды­тожил: - Значит, мы обо всём договорились, приступайте к работе немед­ленно! Что бы после обеда всё было готово. Как только прибудет первый техни­ческий корпус, сразу вводите их в курс дела. Возможно завтра, с утра, они под­ключатся к работе. И не за­будьте: все водопроводы только из пузырита!

- Ясно, господинГлавный Магистр! Всё будет сделано согласно ваших указа­ний, – собрав свои бумаги и получив разрешение, инженер поспешно вы­шел.

- Вы даже первый корпус сюда перебрасываете? – удивился Вителла.

- Если сегодняшний опыт удастся, то ему предстоит гигантский объём работ. Возможно, внизу придется, построить целый комплекс лабораторий. А в этом случае мне нужны будут лучшие специалисты.

Первый технический корпус считался элитным соединением самых луч­ших и самых талантливых инженеров и предназначался как для теоретических разработок, так и для их практического воплощения. Фактически корпус яв­лялся как бы военной еди­ницей и подчинялся непосредственно только Глав­ному магистру и самому императору. Талантливые высокооплачиваемые умы вместе с вышколенным техническим персона­лом, который тоже зарабатывал немало, занимался строительством самых ответствен­ных, а иногда, и самых секретных объектов.

- И вы не изменили своего мнения по поводу «материала» для опыта? Может первый раз лучше всё-таки на животных? – Вителла выжидающе уста­вился на своего учителя.

- Нет, животные тут не подходят. Потому, что только человек может рас­сказать о своих ощущениях после опыта.

- А если не расскажет?

- Плакать будет не за кем. Это преступники, приговорённые к смертной казни. Чем умирать без всякого смысла, пусть они, перед смертью, сделают хоть что-то полез­ное в своей жизни. Хотя бы для науки. Тем более, что в случае их удачного оживления, им будет даровано прощение и жизнь.

Вителла, прекрасно осознавая, что участь подопытных всё равно будет печаль­ной, не смог удержаться и спросил:

- Надолго?

- Пока всё не расскажут! – Райгд пристально и колюче посмотрел на сво­его по­мощника. – А ты что, жалеешь эти отбросы общества? Этих убийц и на­сильников?

- Конечно, нет, - молодой учёный смутился. – Но как-то…, неприятно.

- А когда ты убиваешь животных, что бы изучить их внутренности или сделать с них чучело, тебе приятно?

- Ну, так то же животные! – Вителла недоумевал. – Как можно сравни­вать эти вещи?

- Вот ты часто любишь повторять, что всё в мире относительно. А совсем не­давно, например, я помню, ты сделал прекрасное чучело льва для музея. И почему ты не задумался, что со стороны льва это выглядело кощунственно и безнравственно? Более слабое существо лишило его жизни! Лишило того, чего не давало.

- Но ведь животные не обладают разумом! – пылко возразил Вителла.

- Ну, это тоже относительно! – назидательно поднял палец Райгд. И я тебе, по этому поводу, расскажу кое-что интересное.

Лет сорок назад я организовал экспедицию на юго-восток, где на рас­стоянии трёх с половиной тысяч километров отсюда, среди огромных гор лежит гигантское озеро. Оно, по рассказам местных жителей было образовано вели­кими богами во время какого-то решающего военного сражения. Моей целью было найти в той части нашего континента промышленные залежи алмазов, по­этому все усилия были направлены на геологическую разведку в горах. Среди них, в одной из долин, мы и наткнулись на племя дикарей, живущее в своём, веками никем не нарушаемом, мирке. Так вот у них существует одна древней­шая легенда, которая во многом определяет их образ жизни и мышления. Дело в том, что они поклоняются только одному божеству – льву. Даже если бы они умирали с голода, то и тогда бы не посмели поднять оружие на льва или хотя бы, забрать у того часть добычи. Скорей бы съели друг друга. По легенде, кото­рую мне рассказал их шаман, люди в древности обижали львов и те, в отместку, взлетев на небо, окунули всю землю в море, уничтожая всех без разбору. Спас­лись только те, кто оказался высоко в горах. Я старался не показывать своего отношения к легенде и к тому, что дикари наделяли львов высшим разумом, но старый шаман явно почувствовал моё недоверие и решил доказать обоснован­ность их верований. С огромной таинствен­ностью и с потешающими меня вна­чале молитвами, он привёл нас в огромную пещеру, расположенную в верхушке ближайшей горы. И нашему удивлению не было предела! Большинство стен и сводов были расписаны рисунками и надписями на незнакомом языке. Многие были разрушены или стёрты временем, но те, что сохранились, пора­жали своей красотой и совершенством. На одной стене чётко прослеживалась вся исто­рия какого-то народа. Возможно, они и были прародителями обитающего рядом пле­мени. А то, что это было очень давно, доказывали проведенные нами в пе­щере исследо­вания, которые нам разрешил провести шаман. Конечно, после немалых подарков. В одном из дальних ответвлений пещеры мы обнаружили сталагмиты, которые начали образовываться уже после того, как жившие здесь доисторические люди покинули её. Это доказывалось тем, что под основаниями сталагмитов мы откопали останки здесь же и похороненных, следы костров и обломки различной утвари. Выяснив время, необхо­димое для сотворения ста­лагмитов, мы подсчитали: когда же здесь жили люди оста­вившие рисунки и надписи на стенах. Это было, приблизительно, четыре тысячи лет на­зад!

- Не может быть! – поразился Вителла. – А надписи удалось прочитать? А что было на рисунках?

Улыбнувшись, Райгд достал с полки огромный и толстый альбом и по­ложил его на стол.

- Увы! Всё написанное до сих пор не расшифровано. Но всё это тща­тельно ско­пировано, в том числе и рисунки, и занесено в этот альбом.

- Почему же вы мне его раньше не показывали?!

- А ты, что? Всё это время страдал бездельем? Да я сам потратил на раз­гадыва­ние этих надписей почти полгода жизни и не желаю, что бы и ты, забыв про всё на свете, дни и ночи просиживал над этими закарлючками. Для этого есть определённые люди, которые только этим и занимаются. И у них уже есть определённые результаты. Так что скоро почитаем, что здесь написано. – Райгд перевернул несколько страниц. – А вот рисунки, которые нас интересуют.

На нескольких страницах было по порядку изображено: дома, сады, поля и люди там работающие, Разнообразные животные и различные растения с ди­ковинными пло­дами. Дальше, над людьми, появилось летающее изображение лежащего льва с челове­ческим лицом. За львом тянулся шлейф кувыркающихся животных и людей. Потом на­рисованы были огромные тучи с целым частоко­лом молний и нитками падающего до­ждя. Следующие картинки показывали страшные наводнения, затопленные города и ус­талых людей, обессилено караб­кающихся вверх по склонам и преодолевающих встреч­ные потоки воды. На по­следней были изображены верхушки гор, торчащие из океана и вышедшие из пещеры люди, протягивающие руки к солнцу.

- Но ведь эти рисунки как бы доказывают несокрушимость и вечность солнца! – ошеломлённый Вителла внимательно разглядывал страницы.

- А они, тем не менее, поклоняются львам! – возразил Райгд. – В их ле­генде го­ворится, что если люди перестанут почитать львов, те снова взлетят на небо и покарают неверующих.

- Но всё-таки – это сказки!

- Сказки? Документально подтверждённые четыре тысячи лет назад? Все сказки и легенды на чём-то основываются, и всё зависит от точки зрения, с кото­рых их рас­сматривают. Вот это и есть – понятие относительности.

Раздался стук в дверь и в кабинет вошёл Ренни, ближайший помощник Райгда, выполняющий его самые деликатные, а порой и самые грязные, поруче­ния. Выступаю­щий, иногда, даже лично в роли палача. Ренни был четвёртым челове­ком после Ви­теллы, принца и императора, которые всегда могли пройти к Вер­ховному жрецу без доклада, не спрашивая разрешения через его личную охрану. Главный помощник по науке и палач недолюбливали друг друга и питали вза­имную неприязнь. Райгд, отвечая как-то на недоумённый вопрос Вителлы о том, зачем тот держит возле себя такую лич­ность, ответил: «Может ты хочешь взять его обязанности на себя? – и, выждав паузу, добавил: - Тогда будь добр, зани­майся своими делами!» После этого декёрл при встре­чах всегда делал вид, что не замечает человека, про которого во дворце говорили: «Если у вас что-то бо­лит, обратитесь к Ренни. После его быстрого и умелого вмешательства вы забу­дете обо всех болезнях…, в своей усыпальнице!» Длинный и тощий; с неровно растущими пучками волос на лысеющей голове; с бесцветными, лишёнными ресниц глазами и крючковатым носом, палач, даже своим внешним видом, вну­шал окружаю­щим настороженное отвращение и подспудный страх.

- О, Святейший! – начал докладывать Ренни с подобострастием. – Два смертника готовы. Я выбрал самых молодых и здоровых, как вы и приказали. Их должны были по­весить ещё вчера вечером и они с радостью согласились на любые эксперименты, лишь бы прожить ещё день.

- Хорошо! Постарайся, как можно незаметнее, доставить их к шестна­дцати часам вот в это помещение. – Верховный жрец показал на разложенный схеме искомое место. – И не забывайо повышенной секретности во всём, что связано с работами в подзем­ных выработках. Займись этим лично. Держи под наблюдением всех, кто принимает в этом хотя бы косвенное участие. Можешь идти.

- Слушаюсь, Ваше Святейшество! – палач, кланяясь, сложился пополам и стал похож на поломанный циркуль. Когда он вышел, Вителла спросил:

- А если опыт не удастся?

- Тогда тот час проведём ещё один опыт. Но уже с тем, кто прошёл по­добное и, как он сам говорил; «Согласен ещё раз побывать в гостях у творца на­шего». Кстати, как этот Халид себя чувствует?

- Превосходно, господин Магистр! По пути к вам я его проведал: мо­лится, отсы­пается и отличается завидным аппетитом. Но если и с ним ничего не получится?

Райгд задумался, потирая свой подбородок. Потом решительно сказал;

- Тогда, скорей всего, прекратим дальнейшие опыты. Я не собираюсь тратить на­прасно время и силы если не получу хотя бы минимального подтвер­ждения случивше­муся.

- Эксперимент будет проводиться с затоплением всего помещения или, как вы и предложили, в отгороженном бассейне?

- Конечно в бассейне. При этом будет прекрасная возможность наблю­дать за те­лами в течении всего времени. Бассейн уже строится. Также подводят воду к специаль­ному резервуару, где она должна предварительно прогреться. Надо ведь приблизить ус­ловия к максимально приближенным. И ты, Вителла: если свободен, спускайся вниз и на месте проследи за всеми тонкостями подго­товки.

- Конечно, свободен! И считайте, что я уже внизу. – Вителла направился к двери, но та открылась раньше и в кабинет вскочил принц Бутен. Он был ещё растрёпанный и сонный после недавнего пробуждения.

- Ваше Святейшество! – не обращая внимания на Вителлу, он прошёл прямо к Райгду. – Я к вам с жалобой на вашего помощника.

- О, Творец! – притворно ужаснулся жрец. – Что опять натворил этот «дебошир и пьяница»?

- Вы о ком? – принц в недоумении остановился.

- А ты о ком?

- Я о Вителле.

- И я о нём же.

- Какой же он дебошир и пьяница? – продолжал недоумевать принц.

- А за что же на него ещё, кроме этого, можно жаловаться?

- А-а-а…! Ну да, конечно…. Но, как ни странно, вчера обошлось без привычных для нас эксцессов. Даже более того, - принц перешёл на довери­тельный тон, - Он вчера ушёл трезвый, раньше всех и даже никого не избил!

- Ай-я-яй! – Райгд, подыгрывая племяннику, с удивлением уставился на Вителлу. – Даже не верится…. А что ж, в таком случае, он натворил?

- Нечто гораздо худшее! – принц с прокурорским выражением лица на­правил палец на своего друга. – Он стал избегать светского общества и, как следствие, не хочет жениться!

- Ну, это уже совсем…, - Райгд притворно всплеснул руками. – А ведь уже такой большой…. Нехорошо, ой как не хорошо!

- О, Творец! – возмущённый Вителла даже стал заикаться: - А-а в честь ч-чего я должен ж-жениться?!

- Ваше Святейшество! Вы только взгляните на него! – Бутен сложил руки, взы­вая к справедливости. – В детстве мы дали друг другу обещание же­ниться в один день. И вот: я скоро женюсь, а он даже не собирается!

- Я?! Обещал?! – от изумления глаза Вителлы, казалось, вот-вот выско­чат из ор­бит.

- Обещал, обещал, – принц присел на стул и заложил ногу за ногу. – Я вчера при всём дворе сказал: твоя супруга будет настолько же прекрасна, как и моя. Поэтому я тебе вчера и намекал на церемонии, что если бы моя оказалась некрасивой, то и твоя была бы некрасивой. Если бы моя оказалась прекрасной, а свершившееся превзошло все мои ожидания, то и твоя была бы соответствен­ной. Только теперь встаёт один неразре­шимый вопрос: возможно ли отыскать ещё одну, такую же, несравненную жемчужину? Поэтому можешь выбирать любую, которая тебе нравится. Но сказать о своей избран­нице ты мне должен сегодня, до конца дня. Если ты не выберешь, тогда мы с принцес­сой назовем твою будущую супругу сами. Раз договаривались, значит должны отпразд­но­вать свадьбы одновременно, в один день.

Ошеломлённый декёрл обратился к Райгду:

- Ваше Святейшество, заступитесь! Как можно так издеваться над чело­веком? Даже более того, над ближайшим другом?

- Ну, во-первых, - жрец выразительно хмыкнул. – Грех считать издева­тельством женитьбу на такой прекрасной женщине, которую, как я понял, соби­раются тебе найти. И которая будет не хуже, чем супруга самого императора! А во-вторых: чего это я дол­жен за тебя заступаться? Я полностью поддерживаю принца в этом вопросе. Тебе дей­ствительно пора жениться.

- Но мне даже не на ком! У меня даже нет подходящей девушки, которая была бы мне близка и которую я хорошо знаю….

- Ну, это не всегда обязательно! – перебил Райгд Вителлу. – Брак по до­говору даже лучше. Ты ведь учти, что теперь тебя дома всегда будет ждать близкий человек, за тобой будут ухаживать, кормить постоянно чем-то вкус­неньким. Короче: ты будешь иметь всё то, что называется домашним очагом.

- Та что, дружище, готовься к свадьбе, - добавил Бутен. – А сегодня, будь добр, назови мне имя своей избранницы.

- Как я за один день могу выбрать кого-нибудь для такого ответствен­ного дела, как женитьба?!

- Вот для этого ты и должен почаще находиться в светском обществе! – принц встал и обратился к своему дяде: - Мы с утра, все вместе, решили пока­таться по пузы­ритовой магистрали. Так что, я его забираю?

- Не возражаю.

- А как же опыт? – Вителла даже обиделся. – Неужели вы будете прово­дить его без меня?

- Начало опыта в шесть часов вечера. Ты вполне успеешь за это время прока­таться в прекрасном обществе и даже, возможно, решить свои семейные проблемы. Не переживай, я без тебя не начну. Тем более что не помешает иметь возле принца чело­века, который бы его сдерживал: ведь он слишком лю­бит большие скорости.

- Я?! Да Вителла всегда гонял быстрее! Это за ним нужен глаз да глаз!

- Вителле можно, - Райгд с улыбкой смотрел на молодых мужчин. – Он, в худ­шем случае, рискует не стать в будущем Верховным жрецом. А вот вы, выше Высоче­ство, должны являть собой пример сдержанности и рассудитель­ности.

- Всё, Вителла, убегаем! – принц схватил друга за плечи и поволок к вы­ходу. – Сейчас дядя начнёт читать наставления и мы застрянем здесь до вашего опыта. А нам ещё надо выбрать лучшие лимузины и ехать в посольство за на­шими дамами.

И, толкая перед собой упирающегося Вителлу, Бутен поспешно вышел из каби­нета Верховного жреца.

- Что это у вас за опыт? – спросил он, уже спускаясь по лестнице. – Что ты ради него готов всё бросить?

- Пока ещё ничего конкретного, - декёрл явно был расстроен изменив­шимся рас­порядком дня. – Когда что-нибудь получится, расскажу всё подробно. Но ты мне лучше признайся, ты что, на самом деле хочешь меня женить?

- Да! Потому, что если это не сделаю я, ты сам никогда не решишься. И мы, к тому же, всегда мечтали сделать свадьбу одновременно.

- Да перестань. Насколько я помню, не давали мы таких взаимных обе­щаний!

- Помнишь?! А ты готов, с полной уверенностью, заявить, что подобного не было?

- Мы же тогда были совсем детьми!

- Всё равно – это не освобождает тебя от ответственности!

Вителла обречено вздохнул:

- Ну тогда, только с одним условием.

- Не стесняйся, высказывай!

- Я сам себе выберу суженую и для этого мне надо десять дней.

- Хорошо! – принц похлопал Вителлу по плечу. – Ты вполне укладыва­ешься в минимальные сроки месячной помолвки и успеешь сыграть свадьбу вместе со мной.