Уорра. Второстепенные

Уорра. Второстепенные.

— Куда ты, Уорра? – каркала ему вслед старая ворона. – Куда? Сгинешь в дороге, оставишь меня одну!

Но для Уорры всё было решено давно. Они с Кагги­-Карр остались вдвоем в погибающем от старости и забвения городе. Она – потому что была птицей­ долгожительницей, ему же продлевала жизнь золотая шапка, которой он должен был служить вечно.

— Ты всего лишь дряхлая обезьяна!

— Заткнись, — буркнул ей Уорра, сдувая пыль со старого огромного зеркала из инвентаря Волшебника.

Уорра, и правда, стал совсем стар. Жены давно не стало. Остатки племени раскидало по уголкам Волшебной страны, и только он, единственный, связанный проклятьем золотой шапки, все еще был привязан к Изумрудному городу.

Давно превратилась в легенду история о маленькой девочке, раздавившей своим домиком великую колдунью, и её друзьях, о Гудвине ничего не было слышно с тех же пор. Долгожитель Урфин держался дольше других, но и жевуны не вечны.

Под плащом слабо трепыхнулись одряхлевшие крылья. Нужно идти пешком. В забытой, оплетённой паутинами мастерской, он сыскал подобие платформы и смастерил для нее колёсики. Водрузил сверху зеркало.

Ну, где же, где же это средство? Шарил он руками по полкам, но не находил искомого.

Наконец, махнул ладонью, взял нехитрых припасов и выкатил свою тележку на улицу.

— Уорра, дурак! – плелась следом старая слепая ворона. – Мы второстепенные! Такие, как мы, не спасают миров! Если уж главные ничего не сделали, то куда тебе?

— И пусть! – отвечал ей Уорра. – И пусть второстепенные. Но многим ли неважнецким героям давали имена? Ну-­ка, вспомни, мудрая курица. Сказочники страшно жадные до имён! Да у них имён вообще не допросишься! А тебя, вон, назвали. И меня тоже. Не сразу, но… значит, для чего­то?

Тележку толкать было трудно, и он с шумом выдохнул, выравнивая сбившееся дыхание.

— Ладно, жди здесь, — бросила деловито Кагги-­Карр и ухромала назад, в город.

Уорра давно не носил специальных очков, ему и без них всё вокруг казалось мутно-зелёным. Он мысленно попрощался со шпилями башен, высокими стенами пустого города, ставшего ему родным. До замка Людоеда путь был неблизким, вряд ли ему доведется вернуться.

Вороны долго не было. Наконец, она притащилась, кряхтя и выдавая хрипы, неся в клюве полупустой мешочек.

— На! – бросила она мешочек к лапам Уорры и увалилась на траву, растопырив крылья.

Тот воспрял духом:

— Живительный порошок!

— Последние остатки, сберегла на чёрный день, — махнула крылом подруга.

Уорра аккуратно посыпал драгоценным средством колёсики платформы, хватило только на три. И они уселись рядышком ждать эффект.

— Неужель просрочен? — расстроилась ворона.

— Увы, похоже на то, — вздохнул бывший предводитель летучих обезьян.

Но конструкция вдруг издала совершенно очевидное ржание и поднялась на дыбы, отрывая передние колесики от земли.

Уорра еле успел распахнуть объятья для падающего зеркала.

— Тпррру! — скомандовала Кагги-Карр деревянному «конику», и тот послушно замер на месте.

Уорра веревками закрепил зеркало на платформе, следом усадил на неё свою приятельницу и примостился на краешке сам.

И чудо-телега рванула с места, взрывая клубы пыли и мелких камней.

После нескольких дней тряски замаячил мрачный силуэт того, что осталось от грозного замка Людоеда. К счастью, самая высокая башня почти уцелела.

Уорра почти сутки, вздыхая и то и дело хватаясь за поясницу, втаскивал по витиеватой крутой лестнице зеркало наверх. Ворона сидела у него на плече, больно прихватывая когтями шкуру.

Последние короткие ступеньки почти разрушились под действием времени, сокрытые непомерно разросшимся плющом, они представляли собой сущие ловушки.

Но Уорра справился.

Втолкнув сначала свою тяжелую ношу, он, смешивая выдохи со свистами из легких, привалился спиной к белой растрескавшейся стене, перевести дух. Кагги-Карр дремала, свесив голову.

Здесь, на самом верху башни, открытом с трёх сторон и не защищенном никакими ограждениями, царило мертвое безветрие.

Уорра поставил зеркало на ножки и повернул его, пытаясь поймать и отразить последние закатные лучи.

Он упрямо поворачивал зеркало, подбирая нужный наклон, чтобы солнечный зайчик сверкнул как можно ярче и дальше, перемахнув за непроходимые Кругосветные горы. Но совершенно выбился из сил. Да и свет ускользнул из-под носа слишком быстро.

Первые лучи рассветного солнца застигли его крепко спящим. Они прошлись по шляпе Уорры, погладили Кагги-Карр по седым перьям и упали на гладкую блестящую поверхность…

Где-то далеко, в заснеженных горных вершинах, коротко сверкнул блик, отразивший солнечный зайчик, и отправивший его дальше, на другую сторону мира.

…

Мальчик ненавидел книги.

Мальчик стоял возле стеллажа и стучал ребром разрядившегося телефона по краю полки, дополняя этот звук топотом ноги, обутой в простые черные кроссовки с белой полоской.

Сжав зубы, у другой полки в разделе «Детская психология и воспитание», стояла его мать, бросавшая на сына гневные взгляды. Её опять выдернули с работы звонком из школы. «Неслыханное для первого класса поведение! Не справляетесь! Не можете! Не влияете! Водите к психологу, в конце концов! Мы вынуждены обратиться…»

И как же они были правы все: педагоги, психологи и просто авторитетные мимо проходившие никто! Не справляется, не может, упустила.

И чувство вины совместно с бессилием вызывало непреодолимое желание встряхнуть хорошенько сына за плечи и отчаянно разрыдаться посреди книжного магазина.

Стук телефона, пыткой отзывавшийся в усталой голове, вдруг прекратился.

Солнечный луч упал на яркую, красочно оформленную глянцевую обложку широкоформатной книги, освещая ее будто софитом.

И Мальчик, привлеченный этим знаком, уставился на зеленый фолиант и даже зачем-то провел пальцем по золотому тиснению названия.

«Дорогое издание! — пронеслось в голове у матери. — Поищу в интернете подешевле или с рук. Купишь, еще и читать не будет… Но он так смотрит!».

— Возьмем? — опережая доводы рассудка, вырвался у нее вопрос.

Сын посмотрел на нее очень серьезно и кивнул.

…

— Акха-кха-кхарр, — откашлялась ворона. — Похоже, я умерла и прозрела после смерти.

Уорра открыл глаза и потянулся, ежась от освежающего ветра. Мир перестал быть только изумрудным, он возвращал себе все многообразие красок. Оттенки голубого в небе, серые камни башни, Кагги-Карр, блестевшая угольно-черными перьями. Он скинул плащ и пошевелил лопатками: мощные крылья послушно отозвались.

Неужели получилось? Неужели у них получилось?

— Нужно делать крылья, Кагги! Не удивлюсь, если хозяин замка уже на месте и ждет добычу в свои лапы.

Ворона хаотично замахала крыльями, спохватившись от неожиданности.

— У меня одна из первых позиций, я ж могу и не успеть! — в волнении забегала она вдоль края стены. — Что, если наш герой уже идет?

— Снова молоды, Кагги! Снова нужны! — счастливо воскликнул Уорра, свешиваясь со стены и готовясь к прыжку.

Детские ноги в темных кроссовках с белой полоской крепко стояли в ярко-зеленой траве. Мальчик с любопытством оглядывался вокруг, изучая диковинные фруктовые деревья, усыпанные чудесными плодами. Вдалеке желтой змеёй вилась дорожка, мощёная кирпичом.

*В книге А. Волкова "Волшебник изумрудного города", действительно, глава летучих обезьян получил своё имя не сразу, а в более поздних редакциях, мы его узнали как Уорру.