Уральский Дозор: Ключ земли

Данный текст изъят из открытого доступа. Ночной Дозор.

Данный текст изъят из открытого доступа. Дневной Дозор.

Вернуть дело под гриф «совершенно секретно». Инквизиция.

Часть 1. Белая пешка.

Пролог

— Долги свои платить надо, — стоявший у окна чернявый, похожий на жука мужик затянулся папироской.

Комнату заполняли клубы табачного дыма. Нестиранным тюлем они почти скрывали облупившуюся на стенах краску и густые паучьи сети в углах. Несмотря на то, что за окнами чернильной пеленой сгустилась ночь, в комнате были людно. За столом, на котором стояла бутылка «Столичной» да нехитрая снедь вроде соленой капусты, кильки в томате и нарезанного черного хлеба, сидели двое. Хозяин, крепкий мужчина с чуть тронутыми сединой висками, закатав рукава тельняшки, оперся локтями о стол. Напротив на табурете устроилась старушка — божий одуванчик. Она то и дело промокала глаза, слезившиеся не то от табачного дыма, не то от старости, уголком темного платка, укрывавшего ее седые волосы.

Прикрывая сухонькой ладошкой рот, старуха закашлялась.

— Захарушка, хоть окно открой, чтоб дым вытянуло, — обратилась она к чернявому, но тот лишь криво ухмыльнулся в усы.

— Зачем собрал, Казак, не тяни уже, — хозяин дома рывком опрокинул стопку и, закусив капустой, хмуро взглянул на курящего.

— До чего же ты шустер, Никитка, — ухмыльнулся Казак, поправляя смоляные кудри. — Когда меня долой отрядили, так же лихо сбежал, поджавши хвост?

— Не сбегал я, — огрызнулся оборотень.

— А чего тогда меня не нашел? — в голосе казака Захара послышались стальные нотки. — Ну, отвечай.

Никита отвел глаза.

— Молчишь? То-то же, не тявкай за зря. А вот и последний, — оживился Казак, оборачиваясь к сеням, — давай, Никита, впусти его. Неприлично гостей за порогом держать.

Оборотень неторопливо поднялся из-за стола, пошаркал по деревянному незастеленному полу и скрылся в сенях. Старуха, оставшись один на один с Захаром, заерзала.

— Что, старая? Припекает? — ласково спросил чернявый Захар, заметив это. — Когда прочь гнала, поди и не думала, что вернусь?

— Для твоего же блага гнала, Светлые тогда совсем остервенели, — ответила старуха.

— Ой ли? — Казак прищурился, щелкнул пальцами, и над ними заплясал огонек, тревожный и алчный до всего, до чего дотянется.

— Стара я стала для ночных посиделок, — ведьма поджала губы и как бы невзначай отодвинулась подальше, — мне бы домой, — голос ее прозвучал неожиданно жалостливо.

— Полно, — Казак погасил огонь и подошел к столу, — пока по счетам не расплатишься — про покой забудь.

В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошел молодой парень. Рыжий, улыбчивый, в светлой куртке, он казался студентом, вернувшимся на каникулы домой. Следом за ним появился и хозяин. Никита мрачно обогнул «студента» и вернулся к своему месту за столом.

— Дружище! — Казак широко улыбнулся, и от остальных присутствующих не укрылось, что тот действительно рад встрече. — Сколько лет, сколько зим. Проходи, присаживайся. Выпить не предлагаю, — он поднял рюмку. — Ну вот, теперь все в сборе, можно и поговорить, — осушив рюмку, казачий галдовник[1] обвел взглядом собравшихся. — Спасибо Даниле, что позвал, это ему зачтется, а вы уж послужите по полной, благо работенка нехитрая.

Если кто из Дозорных обратил бы внимание на старый дом за покосившимся забором, то наверняка заинтересовался, зачем здесь собралась такая странная компания. Но только трель сверчка под крышей да собачьи переклички за порогом наполняли темноту.

[1] Галдовник - ведун, целитель в Запорожской Сечи.