Уроборос

Улицы городов, скрытые в джунглях планеты Хорот, населяли разумные рептилии, которые то и дело пощёлкивали своими клювами. Представители расы тицн носили на голове пёстрые от природы перья, ряд которых тянулся дальше, вдоль позвоночника, оканчиваясь на кончике гибкого хвоста.

В незапамятные времена их перелетавшие с ветки на ветку предки встали на задние лапы в окружении влажных зарослей, чтобы в передние взять копьё. Очнувшийся разум охотился и приручал, собирал и взращивал, созидал и разрушал, боролся и мирился. Каждый раз выживая, чтобы продолжать жить, мечтать и воплощать свои грёзы. И всё глубже постигал мир вокруг себя — колыбель, где он пробудился от дрёмы и в которой не собирался оставаться вечно. Теперь ему стало тесно под небесами и одиноко среди звёзд. Освоив последнее место, куда доходил свет родной звезды, пытливый ум искал себе собрата в темноте космоса. Именно оттуда послышались незнакомая мелодия, а затем ясное короткое приветствие на родной речи.

Не успели стихнуть протяжные пульсирующие созвучия, как практически сразу начали происходить странности. Сначала астрономы тицн обнаружили черную и белую дыры. Расстояние между ними составляло более трёх световых лет. Аппаратура обсерваторий и орбитальные спутники с каждым мгновением фиксировали астрономическое явление всё ближе и ближе к планете. Вскоре стало возможным разглядеть его в телескопы, устремлённые во всём своём множестве в небеса. Космическая парочка приближалась очень быстро, при этом наблюдалось периодическое затмение белой дыры черной. Обе они, казалось, раскачивались по отношению друг к другу с поразительной синхронностью. В этих движениях считывался некий такт — почти механический автоматизм и рукотворный баланс. Такого не могло быть в природе.

Никто из пернатых астрономов не успел ужаснуться надвигающейся катастрофе, как две вероятные её причины исчезли в один миг. Больше ничто не скрывало межзвездный корабль, чей огромный вытянутый корпус сомкнулся в кольцо вокруг звёздной системы.

Пришельцы продолжали обращаться на языке жителей Хорота:

— Вы не одни ждали этой встречи, и вот она стала возможной, разумеется, не без ваших заслуг. Мы следили за успехами вашей цивилизации и пришли к выводу, что вы достигли достаточной зрелости, чтобы узнать нечто очень важное…

Так выглядело начало самых долгих и волнительных месяцев в растянувшейся на тысячелетия истории тицн. Одна эра уже закончилась, а новая всё никак не начиналась. Никто из обитателей планеты не знал, что она принесёт с собой. Станет ли она их последними днями или первыми?

В конце концов континентальный совет планеты Хорот направил дипломатическую миссию на «Уроборос» — корабль людей, названный именем мифологического змея, кусающего себя за хвост. Когда-то давно люди то ли поклонялись, то ли возносили проклятия этому загадочному существу. Гибкий корпус космического судна состоял из сотен секций, каждая размером в десятки миллиардов километров, что позволяло менять форму всей конструкции. Этим «Уроборос» ещё больше походил на пресмыкающееся.

Перемещение в пространстве осуществлялось генерацией черной и белой дыр на противоположных концах. Вся структура из отсеков-звеньев помещалась в подпространственный коридор, благодаря чему достигались невообразимые скорости.

Послов тицн подхватили телепортатором с «Уробороса», и те очутились в просторной зале с панорамными окнами. Где-то в вышине от края до края тянулась полоса света. Лучи рукотворного светила грели не хуже настоящего и освещали бескрайний мегаполис далеко внизу. Тицн не хватало глаз, ни чтобы наглядеться этим великолепием, ни чтобы обвести всё это взглядом. Наделённое подобием интеллекта остекление окон фокусировало и приближало картинку по велению их зрачков. Всё было как на визуальном экране — достаточно сконцентрироваться на деталях окружения, и самая мельчайшая из них становилась доступной взору.

Высокие здания с переливающимися фасадами напоминали разросшиеся кристаллы. Одни тянулись вверх, другие свисали им на встречу. Некоторые, как и то, в котором находились посланники планеты Хорот, соединяли небо и землю. Вернее, своды потолка с полом этой сказочной пещеры, что таила в себе сокровища научных достижений.

Многочисленный транспорт бесшумно скользил по незримым тоннелям, выстроенным из энергетических полей. То тут, то там вспыхивали и гасли кольцевидные врата телепортов.

Увидели тицн и жителей города, полного чудес сверхразвитой цивилизации. Разодетые в полосатые накидки моллюски шлёпали пухлыми лапками по улицам с аллеями древ и соцветий самого фантастического вида. Их голову венчала плоская ракушка, из-под которой выглядывали жгутики-зрачки. Отростки щупалец энергично жестикулировали в разговоре.

Мелькали среди них и грибоподобные с чернеющими на бледной голове парой больших глаз и чуть выше них четверни зрачков поменьше. Они возвышались над моллюсками на длинных конечностях. Под их головой раскачивался хобот с тощими руками и пастью на конце. И было заметно по их поведению как привычны к друг другу оба межзвездных народа.

Материализовавшаяся в воздухе голограмма указала изумлённым дипломатам, что те находятся в глубине «Уробороса». Отсюда до шлюзов в открытый космос не меньше семи миллиардов километров внутренних пространств корабля. Сам он вмещал в себя число жителей растянувшееся на многие и многие нули в длинном списке самых разных рас. Наблюдаемые через окно были лишь малой частью разумных существ составляющих общую цивилизацию «Уробороса».

Все достижения тицн меркли в сравнении с увиденным. Планета Хорот терялась на фоне этого межзвёздного гиганта, но только не её посланники с окружённого тёплым океаном суперконтинета.

Сами люди были немногим выше тицн — точнее, вышедший к ним навстречу человек. Он выглядел точно также, как и во время продолжительных сеансов визуальной связи. Послы важно распушили перед ним перья на голове и хвосте, прогоготав высокопарное приветствие.

— Моё имя Макиал, и я также рад снова приветствовать вас, — кивнул беловолосый, белобородый мужчина с проглядывавшими сквозь кожу золотистыми жилками и такими же золотыми глазами. — В лице меня говорит всё человечество со своими златокровными братьями в нашем единстве на «Уроборосе». Нам очень радостно приветствовать вас. Надеюсь, что наши цивилизации крепко сплетутся друг с другом.

В ответ послышалось щебетание, завершившееся несколькими короткими шипениями.

— Нет, — протянул Макиал, — у нас нет планет. Это такой же пройденный этап, как и воспроизводство потомства. По крайней мере, это более не является вынужденной необходимостью. Сейчас чертоги человечества и его братьев по золотой крови здесь. Естественно, так было не всегда… Знаете, вы не первые и не последние, кому мы открылись. У всякого разума одни и те же вопросы, и каждый раз я рассказываю про «Уроборос». Собственно, для этого вас и призвали, — поманил человек своих гостей в центр круглой залы. — История нашего корабля длиннее его самого, но в ней путь нашей цивилизации. И не только нашей… Вам многое станет понятно, когда дослушаете до конца. Устраивайтесь поудобней, — указал Макиал на лежанки у невысоких столиков с угощениями. — Вся пища безопасна для вашего вида. Это не займёт много времени. Хотя мы, люди и прочие златокровные, ощущаем эту величину иначе.

Изначальная родина человечества — Земля, — не стал затягивать рассказчик. — На ней человек мнил себя царём природы. Если это и было так, то правление его было скверным. Развитие той цивилизации имело слишком много побочных эффектов. Человек брал от Земли больше, чем та могла дать, и отправлял свои космические корабли за дополнительными ресурсами, а не для освоения пространства. На одной стороне планеты человечество стремительно вымирало, пока на другом катастрофически не хватало жизненного пространства. Люди горделиво держались земель родной планеты, и то, что они воздавали природе взамен, ещё больше разрушало её хрупкий баланс.

Воздух, земля и вода оказались отравлены могильниками химических отходов. Продолжительное загрязнение превысило критическую массу их содержимого — это привело к молекулярной мутации, когда химические структуры осыпались, их элементы замещались инородными молекулами, те обрастали третьими. Ряд возможных комбинаций мог продолжаться до бесконечности.

От могильников расползались пятна новообразований химмассы. Под их воздействием атмосферные газы оседали ядовитыми туманами над желеобразными пустошами с пеной на месте водоёмов. Всё то, что отличало Землю от безжизненных планет, постепенно теряло свои свойства. Губительный каскад неустойчивых реакций стало невозможно ни контролировать, ни остановить. Жизнь неумолимо увядала.

Наши предки едва не погубили свою же планету, но спохватились, когда не стало ещё слишком поздно. Оставалась последняя возможность — восстанавливать молекулярные соединения практически с нуля.

Тогда произошёл исход на орбиту. То стало началом «Уробороса», — обвёл жестом пространство вокруг себя Макиал, — и новой эры человечества, первый шаг в которую дался с трудом. Ради этого пришлось пожертвовать миллиардами душ.

То, что вы видите сейчас, тогда выглядело не столь величественно. Строили «Уроборос» в спешке для единственной цели — сохранить немногих с самым необходимым, пока молекулярный скульптор на его борту возвращал к жизни агонизирующую Землю.

Вместе с той малой частью на орбиту перенесли и самый мощный на тот момент суперкомпьютер. Его постоянно развивающийся искусственный интеллект помогает человечеству и по сей день. Без него не стало бы возможным создание Молекулярного Скульптора — излучателя для восстановления вещества и материи. Этот же компьютер стал мозгом «Уробороса», что сохраняет память о прошлом и способен предвидеть будущее. Благодаря ему мы с вами свободно понимаем друг друга.

Сменились поколения, прежде чем «Уроборос» выполнил свою задачу. За прошедшее время люди утратили прежнюю суетность, став единым народом, который и заселил обновлённую планету.

Зависшее на орбите кольцо служило для всех и каждого напоминанием цены, уплаченной за существование, за исправление страшной ошибки. Тела людей, что не могли рассчитывать на убежище в «Уроборосе» были давно расщеплены и использованы для восстановления Земли. Все они пожертвовали своими, хоть и обречёнными, но всё же жизнями ради малой части. Последней милостью для тех миллиардов стали пилюли, даровавшие безболезненную смерть.

Вместе с людьми возрождались растения и животные, чьи ДНК бережно хранились всё то время. Крепнущая в восстановленной природе цивилизация усовершенствовала доставшися от отцов-предтечей «Уроборос». С момента проектирования в его конструкцию заложили огромный потенциал для модернизации. Помимо этого, он заключал в себе последние технологические достижения уходящей в небытие прошлой эры.

Как и сейчас его корпус не был цельным кольцом, а скорее браслетом. Его разъединили и запустили крейсировать между планет при помощи гравитационных маневров.

Корабль террареформировал все объекты, которые мог обернуть собой. Звездная система преображалась, и в самый разгар её освоения начало расширяться Солнце. Смерть звезды выявили на ранней стадии, и человечеству хватило времени для дальнейших усовершенствований «Уробороса».

Для этого использовались пояс астероидов, некоторые планеты и спутники, чьи ресурсы раз за разом восстанавливались регенеративной инженерией. Этот метод влияния на материю стал развитием молекулярного скульптора. Похоже на то, как если бы каждый раз отращивать откушенную часть плода. Мы отщипываем лишь плод, но никак не ветвь, с которого тот сорван, и не ствол, от которого растёт ветвь. Весь материальный мир так и устроен, а мы всего-то нашли лейку, чтобы поливать мировое древо. Собственно говоря, вы можете проделать это прямо сейчас, — провёл пальцем по полупустому блюду Макиал. Мигнув полоской света, то снова наполнилось пищей под изумлёнными взглядами посланников.

— Как понимаете вся разница в масштабах… — хотел продолжить человек, как один из послов тицн прервал его озадаченным воркованием. Похожими звуками его поддержали не менее удивлённые собратья. — Энергия и материалы для этого берутся из окружающего пространства, в котором не существует пустоты, — отвечал Макиал, — Не стесняйтесь задавать вопросы. А пока их нет я продолжу.

Со временем корабль увеличился, а его технологии развились. Настолько, чтобы сомкнуться кольцом вокруг Солнца и стабилизировать его стеллареформирующими излучениями.

Человечество снова избежало гибели благодаря Ему, — многозначительно воздел руки Макиал. — По мере развития цивилизации Он продолжал расти. Великий змей, кусающий себя за хвост, обернул собой Солнечную систему. Благодаря достижением науки его масса нисколько не смущает пространство вокруг.

Тогда же мы заполучили золотую кровь, — провёл человек кончиками пальцев по переливам охры в венах на шее, — став одним целым с «Уроборосом», друг с другом и обретя бессмертие.

Наша кровь, — осёкся, но быстро собрался и продолжил Макиал, — такого цвета из-за наноэссенции. По сути неисчислимое количество частичек нашего корабля внутри наших тел, — глаза Макиала сверкнули жёлтым. — Я помню это, как и всё то, что расскажу вам от этого момента.

Когда живёшь настолько долго, насколько позволяет вечность, то столкновение Галактик для тебя становиться проблемой. Благо к тому моменту Солнечная система уже не раз переписывалась под наши нужды, и все люди жили на корабле с межзвёздным двигателем.

Мы решили переждать звёздную бурю где-то вдали, а заодно найти незнакомый, новый разум. Но как оказалось, мы единственные и одиноки в своём интеллекте и сознании. Конечно, можно было подождать, пока Вселенная разродиться мыслящей жизнью. Но как же невыносимо осознавать это одиночество.

Наша цивилизация никогда не стоит на месте. Раньше «Уроборос» только реформировал уже существующее. Теперь он формирует саму жизнь.

В итоге мы нашли тихое свободное место и занялись созданием Галактики. Той самой, в которой вы сейчас живёте…

В повисшей тишине читалось изумление послов тицн, ошеломленно склонивших головы на бок.

— Понимаю, что трудно в это поверить и мне могут возразить тысячами доводами, — прервал молчание Макиал. — Всё-таки не каждый день встречаешься со своим создателем. Уж и не знаю, когда мы удостоимся подобной чести. С нашим опытом не разумно предполагать случайное появление жизни, так что можно сказать — вам повезло. Можете изучить доказательства моих слов на голограмме, а я продолжу.

Сначала мы сделали галактическое ядро, в котором образовывались необходимые нам материалы. А затем выстраивали звездные системы одну за другой, создавая в некоторых из них обитаемые планеты. Оставалось только дождаться, покуда посеянный разум взойдёт, расцветёт и станет готов к встрече со своим Создателем. Тогда нашему одиночеству пришёл бы конец, стало бы с кем разделить наш триумф, с кем слиться потоками золотой крови.

К сожалению, некоторые из нас расплатились за величие собственным разумом, — с горечью в голосе вздохнул человек. — Жители головной секции объявили свой мегаполис Олимпом — пристанищем богов. Эти гордецы желали не разделить с молодыми разумами соки нашей цивилизации, а властвовать над ними.

Возомнив о себе слишком многое, считая, что полученные от наноэссенции силы дают им на это право, они грезили о неисчислимых угождающих рабах, гладиаторских боях, огромных храмах, идолах и жертвоприношениях в их честь. Упиваясь излишествами, они стали отравой для «Уробороса».

Помимо Олимпа ещё один центр управления кораблём находится в хвостовой секции. Я был тогда там. Вместе с единомышленниками мы решили остановить распространение этой заразы. Нужно было уберечь корабль и Галактику от олимпийцев. Не для того человечество всё время избегало погибели. Не для того, чтобы угнетать обитателей созданных им же миров.

Всё произошло быстро: сети управления переключили на дублирующий пульт, Олимп изолировали, а его жителей лишили бессмертия, деактивировав наноэссенцию.

Необходимо было показать олимпийцам кем те являются без золотой крови, — погрузился в раздумья Макиал, золотые огоньки плавали в его глазах. — Они не поняли этого. Доказывали, обвиняя нас в вероломстве, что планет хватит на всех богов «Уробороса». Эти безумцы считали, что мы желаем сами править безраздельно. Обещали поделиться тиранией над Галактикой.

Олимпийцы оказались не готовы к величию нашей цивилизации. Именно такие как они едва не погубили Землю, создали «Уроборос», а вместе с ним и нас. Какая ирония! — горько усмехнулся Макиал. — Круг замыкался и змей стремился пожрать себя за хвост.

Мы надеялись предотвратить это, как и предыдущие кризисы, и решили предоставить их самим себе, заперев в обустроенных всем необходимым для жизни жилых отсеках. Мы не вмешивались в их дела настолько, что оставили только самые необходимые системы, отключив всё остальное.

Поблажек олимпийцам не было. Их поставили в равные условия с теми, кому ещё преджстояло родится в Галактике. С теми, над кем они сами хотели установить свою деспотию.

Все они должны были пройти путь к нам, самосовершенствуясь, сделаться готовыми принять нас. Так же, как и ваш народ тицн сделал это. В конце концов оставалась надежда, что потомки олимпийцев окажутся способными на это, если не они сами.

Вдруг корабль неожиданно свернулся в кольцо и, не слушаясь нас, начал создавать огромную звезду. Она стремительно росла, угрожая уничтожить все наши начинания и нас заодно.

Неполадку обнаружили в головной секции, у злополучного Олимпа. Туда сразу же направили ремонтную группу, где их встретили толпы дикарей в лохмотьях и с копьями в руках. В истощённых деградацией существах с трудом узнавались потомки тех, кого мы заперли тысячи лет назад.

Обманутые предками люди считали себя наследниками богов Олимпа, пленённых демонами. Всё это время они верили, что находятся в чреве змея, на котором восседают тёмные боги, отобравшие власть над Вселенной. То есть мы.

Следуя заветам праотцов, они подтачивали тело «Уробороса» подобно паразитам, ведь если змей будет уничтожен — наступит апокалипсис, и тогда все узники спасутся из плена.

Мир в жилом отсеке они своими же усилиями превратили в царство страданий и мучений. Системы жизнеобеспечения нарекли искушениями змея, что отвлекают от единственной цели всей жизни — вырваться на волю. От их удобств отказывались, а от самих систем избавлялись.

Разрушить их они не смогли, зато им удалось запустить конец света, замкнув узлы управления в пульте. Даже спустя столько лет их жрецы неплохо разбирались в системах корабля.

Мы тратили драгоценное время, чтобы убедить их в неправоте, пока звезда росла аномально быстро. Эти безумцы действительно знали куда бить «Уроборос», благодаря дошедшим сквозь века преданиям.

Олимпийцы не подпускали нас к посту управления. Не жалели своих жизней, пытаясь убить «священным» оружием из обломков корабля. Согласно их вере, после смерти они попадали в бескрайнюю пустыню. Там их преследовал змей, а догоняя, пожирал, возвращая в свою утробу. И этому не было конца. Так выходило, что им нечего терять.

Их предки предупредили, что мы придём, как только дракон начнёт пожирать сам себя. А ещё предостерегли подходить к кругу темных богов — единственному подключённому телепорту, который тщательно контролировала правящая верхушка. Именно через него можно связаться с остальной частью «Уробороса».

Каждого, кто осмеливался нарушить это табу, казнили. Так что даже если кто-то и пытался вырваться из Олимпа, его ждала смерть в страшных мучениях. Так же, как и тех, кто пытался сделать жизнь Олимпа лучше, привнести развитие, подвергая сомнениям догмы культа. Рукописи их хронистов упоминали несколько крестовых походов против еретиков ещё в начале изоляции.

Деградировавший уклад общества принёс олимпийцам рабство, вассальное расслоение общества, несправедливые законы, произвол властей и вредоносную религию, основанную на обмане и манипуляциях. Всё перечисленное довершало их страдания из-за отказа от удобств корабля.

В их примитивных, сложенных из хлама дворцах и храмах мы впоследствии находили свидетельства относительно комфортной жизни. И даже некоторые оставшиеся технологии «Уробороса», находившиеся под запретом для простых подданных.

Перед нами встал мучительный выбор: с одной стороны — небольшая кучка несчастных, одурманенных заблуждениями и страдающих за ошибки своих предков людей. С другой — весь разум во Вселенной, который тоже будет заблуждаться и ошибаться, но заслуживает жизни не меньше.

— В конце концов мы всех убили, — запнулся Макиал, уронил голову в руку, скрывая лицо. — И починили корабль. До того момента мы не видели красной крови обычных людей. Мы хотели не этого. Мы хотели сохранить и Галактику, и если не наших братьев, то хотя бы их правнуков.

Мы не знали, как лечить эту болезнь, поразившую их души. Думали, что посадить их на карантин — хорошая идея, что заражённый организм цивилизации сам поборет порок стремления к саморазрушению. Но язва только разрослась, чуть не погубив Галактику.

— Иногда… — поднял глаза Макиал, глядя на послов тяжёлым взглядом, — иногда я думаю о том, где же мы ошиблись. Возможно, нам не следовало тогда оставлять олимпийцев только потому что мы не знали, что делать с ними. Уже ничего не изменить, но, быть может, мы могли избежать того ужасного выбора. Мы не умели убивать. Нам легче понести участь погибнуть самим вместе с «Уроборосом», но мы не могли позволить Галактике, всем нашим трудам и начинаниям, пойти вслед за нами. Я часто думаю, что скажу Создателям при встрече. И что быть может они скрываются именно из-за этого… — медовая слеза скатилась по щеке и затерялась в белой бороде.

— Господин Макиал, — послышался голос, гулко исходивший отовсюду, — время не властно над моей логикой. Сотни галактических циклов назад вы поручили мне рассчитать этот инцидент. С тех пор пятнадцать процентов моих кластеров непрерывно генерируют вычисления. В данный момент каждый из них выдаёт гуголплексы дециллионфлопсов в зептосекунду. Общая численность вычислений стремится к бесконечности, но результат неизменен: вы поступили оптимально. Не сомневайтесь в этом, господин Макиал.

Уже стихло эхо последних слов, а посланники планеты Хорот продолжали озираться, вытягивая шеи в поисках говорившего.

— Обычно Ур предпочитает хранить молчание, — разъяснил Макиал. — Но сейчас вам довелось его услышать. Это случается не так часто. Не так уж и часто я рассказываю Его историю.

Человек провёл пальцем по ножке чаши, и та наполнилась алым напитком. Макиал долго всматривался в похожий на кровь эликсир, а затем осушил сосуд до дна.

— Я знаю, Ур, ты прав, но до сих пор тяжело на душе, — перевёл человек взгляд откуда-то сверху к своим слушателям. — Однако мой долг рассказывать эту историю. Каждого в конце моего повествования я прошу об одном: не разочаруйте нас. Иначе всё это не имело никакого смысла.