Уродина

Пролог

Прежде, чем написать эту книгу у меня возник вопрос, а что же такое месть? Почему у человека возникает это чувство и что двигает его на, казалось бы, безрассудные поступки? Думая об этом, я решил разобраться в столь сложных вопросах. Но, перечитав достаточное количество научной и художественной литературы, мне, к сожалению, удалось выяснить немногое, что вместилось в короткое предисловие к этой книге.

Первые упоминания о слове «месть» относятся к тысяча двухсотым годам. Оно происходит от старофранцузского слова «венгер», что означает «мстить». Это говорит нам о том, что на ранней стадии человеческого развития люди были уже знакомы с ним, активно применяя мщение в своих отношениях.

Мстительность была характерна для большинства человеческих сообществ на протяжении всей истории. В некоторых обществах мстительность поощряется и называется враждой. В таких обществах честь отдельных лиц и групп обычно имеет первостепенное значение. Таким образом, защищая свою репутацию, мститель чувствует, что восстанавливает прежнее состояние достоинства и справедливости. По словам Майкла Игнатьева, "Месть — это глубокое моральное желание сохранить верность погибшим, почтить их память, продолжив их дело с того места, где они остановились". Таким образом, честь может стать наследием, которое передается от поколения к поколению. Всякий раз, когда она оказывается скомпрометированной, пострадавшая семья или члены сообщества могут чувствовать себя вынужденными отомстить обидчику, чтобы восстановить первоначальный "баланс чести", который предшествовал предполагаемому нанесению вреда. Этот цикл чести может расшириться, вовлекая членов семьи, а затем и всё сообщество новой жертвы в совершенно новый, бесконечный цикл мести, который может передаваться из поколения в поколение.

Кровная месть до сих пор практикуется во многих частях света, в том числе в курдских регионах Турции и в Папуа — Новой Гвинее.

В Японии почитание семьи, клана или господина посредством убийств из мести, называется «катакиучи». В таких убийствах могли участвовать и родственники обидчика. Сегодня «катакиучи» чаще всего осуществляется мирными средствами, но месть остаётся важной частью японской культуры.
Популярное выражение «месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным», предполагает, что месть приносит больше удовлетворения, если она неожиданна, или если человек долго её боялся, что противоречит традиционному цивилизованному отвращению к «хладнокровному» насилию.

Японская пословица гласит: «Если хочешь отомстить, вырой две могилы». Хотя западная аудитория часто неправильно понимает эту пословицу, японцы знают, что она означает, что тот, кто мстит, должен быть больше сосредоточен на убийстве врага, чем на собственном выживании.

Таким образом, делая вывод из всего вышесказанного, можно с уверенностью сказать, что Месть — это намеренное причинение зла кому-либо, с целью отплатить за обиду, оскорбление, ущерб, или иные действия, связанные с насилием.

Незаконченный ужин

Летний июльский вечер, обещал быть погожим. Высоко в небе, там, где вдали красовались заброшенные, недостроенные высотки, между раскидистыми деревьями неуёмно резвились стрижи, а на клумбах цветов, разбросанных витиеватым рисунком вокруг летней веранды кафе, мирно порхали разноцветные бабочки. Тишину и покой райской идиллии, лишь изредка, нарушали шуршащие по сухому гравию дорожек, просыпанных между клумбами, человеческие шаги. Да весёлый, иногда детский смех отдыхающих в парке людей. С десяток высоких молодых парней спортивного телосложения, одетых, несмотря на тёплую погоду, в короткие кожаные куртки и синие спортивные костюмы, не спеша расхаживали по ним, словно ястребы, зорким взглядом осматривая окрестности, при этом нервно поглядывая в сторону прохожих. В то время, как на веранде, среди мелькавших то и дело официантов, суетившихся вокруг круглого массивного стола, сделанного неизвестным мастером из красного дерева, и уставленного всевозможными блюдами, преимущественно из мясного меню, рядом с креплёными напитками, в витых из толстых ивовых прутьев креслах, удобно расположились те, ради кого и устраивалась эта идиллия. По всему было видно, что они давние знакомые, или даже приятели. Один из них, был похож на тюремного пахана. В разноцветной рубашке, выглядывавшей из-под красного пиджака, с лысеющей головой и закрытыми веками, на коих красовались синие буквы в виде надписи «Не буди». Разомлев от летней жары, он откинул на спинку кресла свою правую руку, где виднелась наколка, в виде дуги под солнцем, с броской кличкой «Якут», и терпеливо ожидал последнего штриха услужливых официантов. А второй, в не менее яркой футболке, с массивными, волосатыми ручищами, изрисованными тоже вдоль и поперёк наколками, да лицом, напоминающим средневекового разбойника. Выпучив огромные глазищи, он с любопытством осматривал стройные ножки молодой девушки, разливающей напитки в хрустальные фужеры.

- Сева! А ведь замутил я отсюда!

Не открывая глаз, медленно процедил первый.

- Да ну?

Тягуче пропел второй, взглянув на товарища.

- Сегодня нам, Сева, подадут угря, жареного на углях. Ты, пробовал когда-нибудь это изысканное блюдо?

Меняя тему, поинтересовался пахан.

- Нет!

Коротко ответил ему приятель, вернувшись к зрительному удовольствию.

- А кто тебе такое погоняло накинул? Почему Лось, а не медведь, или лев? У меня вот всё просто, Якут. Потому, что я десятку там отбарабанил.

Не утруждая себя посмотреть на собеседника, вновь спросил пахан. Сева, оторвав, наконец-то, взгляд от ног официантки, повернул голову в сторону говорившего и пробурчал:

- На тюрьме, смотрящий! Меня поначалу к отморозкам кинули. Я и разнёс эту хату.

- Ха, ха, ха!

Весело заржал его приятель. После чего, открыв веки, мутным взглядом посмотрел на Лося и серьёзно вымолвил:

- Не стать тебе вором, Сева.

- Почему?

Отозвался он.

- Потому, что Лось валежник ломает.

Заключил пахан. Тот непонимающе посмотрел на товарища, но видимо, поразмыслив, тактично промолчал. Между тем, официанты, сделав своё дело, удалились. Якут, взяв в руки рюмку, наполненную холодной водкой, снова глухо промычал:

- Ты, всё сделал, как я тебе говорил?

- Да! Концы в воду! Я же тебе рассказывал об этом!

Подтвердил Лось, берясь за фужер.

- Жаль, конечно! Да делать нечего!

Раскачивая головой, сокрушался пахан. И, осушив рюмку, занюхал водку лимоном, после чего, положив кусочек в рот, морщась, добавил:

- И чего ему вздумалось убрать его?

- Не знаю!

Налегая на салат, поддержал разговор собеседник.

- Да, времена меняются. И даже мне туго разобраться, кто из нас вор в законе? Он или я?

Лось вновь непонимающе взглянул на Якута, не решаясь поинтересоваться, о ком тот говорит, как взгляд его в страхе застыл на межбровье собеседника, где ярко красовалась красная точка.

- Ты чего?

Только и смог произнести тот. Как, точка стала багрово красной, и из неё брызнул фонтанчик очень похожий на вино, а Якут, дёрнувшись назад, завалился набок, вместе с ивовым креслом. Лось, не понимая, что происходит, в удивлении открыл рот, из которого в ту же секунду, вместе с жёваным мясом, выпорхнули, словно бабочка, его белёсые мозги. Уткнувшись головой в жаркое, он, так и не попробовал в этот вечер изысканного блюда из жареного на углях угря.

Случайный знакомый

Несколько лет ранее…

Словно подыгрывая ужасному настроению девушки, моросил мелкий дождь. Заунывно и тоскливо пел в полуголых ветвях деревьев, разбросанных по обочине, ветер, растаскивая под ногами ещё неубранные дворниками кучи мусора, смешанные с ворохом грязно-жёлтой осенней листвы. И всё вокруг казалось безнадёжно потерянным и разбитым, как эта жизнь, недолгая, и прожитая под нескрываемым презрением окружающих и насмешками знакомых. Под вечно скрывавшей её лицо с уродливой бурой опухолью на правой щеке, маской, сделанной наподобие занавески. Зачем она нужна, эта жизнь? Кто решил подарить её в наказание за чьи-то грехи? Вопрос за вопросом вихрем проносились в непокрытой, черноволосой голове, хрупкой молодой девушки, медленно идущей вдоль оживлённой автомобильной трассы к переходу, нещадно манившему её на другую сторону. Туда, к мчавшимся на огромной скорости поездам. Туда, к свободе и концу всему. А может быть началу чего-то новому, известному лишь ему, удобно расположившемуся там, высоко в мутном, дождливом небе. Рассуждала про себя девушка, не замечая спешащих мимо людей, накрывающих усердно свои головы разноцветными зонтами, словно прячась за ними не только от дождя, но и чужих, не столь важных проблем. Она остановилась, и подняла голову в серое небо. Тотчас, поверх повязки, на её глазах появились прозрачные капли. И было не понять, то ли они от дождя, а то ли от сдерживающих долгое время слёз. А из округлой груди, чуть слышно, вырвалось надрывно и хрипло, словно скрип старого, векового дуба:

- Как же я устала? Как же мне всё надоело?

Но, в тот же миг её левой ноги что-то коснулось. Она почувствовала лёгкое прикосновение, похожее на удар тонкой ветки, и услышала позади мягкий, приятный голос:

- Извините, ради бога! Я, похоже, заблудился. Здесь, по-моему, раньше переход был.

Девушка обернулась, увидев перед собой, беспомощно стоявшего в тёмных очках на лице и длинной тростью в руках, молодого, слепого парня. Явно, запутавшегося в новой, незнакомой ему обстановке.

- Здесь что-то изменилось? Скорее всего, переход перенесли в другое место?

Попытался оправдаться, за своё неловкое поведение, тот.

- Скажите, я прав?

Девушка вышла из задумчивого оцепенения и, пытаясь помочь инвалиду, собравшись с мыслями, тяжёлым грудным голосом ответила:

- Да! Вы правы! Переход перенесли отсюда уже полгода назад. Теперь построили новый, надземный. Он метров триста отсюда. Вам помочь?

- Если я вас не слишком отвлекаю, то сделайте одолжение, проведите меня до него. Я запоминаю быстро дорогу, если её, конечно, не перестраивают. Мне нужна железнодорожная станция. Хотел сделать сюрприз приятелю, да вот заблудился.

Продолжал оправдываться парень.

- Тогда, мне придётся вас взять под руку.

Не решаясь прикоснуться к парню без разрешения, предложила девушка.

- Да! Да! Конечно!

Протягивая ей руку, согласился тот. И девушка, осторожно взяв юношу под руку, медленно повела его к переходу, о чём-то невзначай, снова спросив. А парень, непринуждённо, и слегка улыбнувшись, ответил на вопрос, с удовольствием соглашаясь на продолжение разговора.

Пьяный дебош

Так, в один миг, простая случайность в корне изменила намерения Алевтины - имени, данном ей при рождении, а в быту просто Али, разорвать порочный круг насмешек и издевательств, в коем находилась она эти долгие годы. Впереди вновь, тонким лучиком надежды засияла другая, неведомая, но совсем иная жизнь, которую, ей, вместе со знакомством с Женей, даровали небеса. И Аля искренне в это поверила. А в молчаливое подтверждение этому, юное сердце девушки, какой-то необыкновенной энергией, грел сердце номер его телефона, лежавший в нагрудном кармане осенней ветровки. Так, погрузившись на этот раз в более приятные мысли, Алевтина не заметила, как свернула во дворы старых пятиэтажек, юркнув в подъезд одной из них, и, поднявшись на третий этаж, постучала в дверь двухкомнатной квартиры, где она проживала вместе с отцом, мамой и десятилетней сестрёнкой по имени Лиза. На стук открылась дверь, и в проёме двери появился силуэт матери. В старом истрёпанном зелёном халате, она казалась похожей на старушку, измотанную годами и нуждой. Хотя ей было всего лишь сорок пять лет.

- Ты где шлялась?

Грубо поинтересовалась она, глядя куда-то под ноги.

- По делам ходила.

Сухо отозвалась девушка, на что мать запричитала, возвращаясь на кухню:

- Выходной день, а у вас, всё не как у людей. Все деловые стали. Даже у сестры твоей и то, дела.

- Ох, господи!

Тяжело выдохнула она. И тут же, с кухни, послышался нетрезвый голос отца:

- Кто там?

- Аля пришла!

В ответ бросила мать.

- А, уродиха явилась.

Повысив голос, проговорил тот, добавляя:

- Нашлялась, сучка еврейская!

- Зачем ты так?

Попыталась успокоить его женщина. Однако хмель уже полностью завладела мужчиной, и он злобно закричал:

- А ты, меня не поправляй! Вы одного поля ягода. Что ты, стерва еврейская, что она. Я из-за вас жизнь свою под откос пустил, суки! Ишь, учить меня вздумала.

В это время Алевтина разулась, и хотела, молча, удалиться в свою комнату. Однако, слова отца больно ударили ей в душу, и она, завернув на кухню, выпалила:

- Ты, посмотри на себя в зеркало. Увидишь настоящего урода.

- Что?

Взревел от ярости мужчина:

- Да я, тебя тварь.

Он протянул вперёд волосатые ручищи:

— вот этими руками задушу.

- Попробуй, только дотронься до меня!

Повысив голос, крикнула в ответ девушка. На что отец, вскочив со стула, ринулся на Алю, но тут, между ними встала мать, снова запричитав во весь голос:

- Что ж вы делаете? Ай, Петя, Петенька, успокойся, любый мой!

И, повернувшись к Алевтине, ещё громче крикнула:

- Пошла прочь! Не перечь отцу!

Ругаться с мамой девушка не стала. Круто развернувшись, она забежала в свою комнату, громко хлопнув при этом дверью, и упав на кровать, как была, одетая, расплакалась от обиды навзрыд. Отец ещё долгое время громко бранился матом, после чего мало, помалу утих. Затихла и Аля. Уткнувшись в подушку, какое-то время она лежала, раздумывая с открытыми глазами, затем веки потяжелели, закрылись, и девушкой овладел глубокий сон.

Мама

В комнате было так тихо, что Алевтине показалось, будто она оглохла. Открыв глаза, после сна, девушка напряглась, прислушиваясь, и наконец, услышала явные шорохи, доносившиеся с кухни. После чего, в нос ударил запах жареной картошки, и до неё ещё отчётливее донёсся слабый звук передвигаемой сковороды. Видимо, боясь разбудить отца, мать двигалась по кухне с особой осторожностью.

- Жизнь продолжается!

Отчего-то усмехнувшись, прошептала Аля, вспомнив сразу же про номер телефона Евгения.

- Однако, который час? Пора подниматься, соня!

Подытожила она, и в подтверждение её слов, в комнату тихо постучали, после чего за дверью раздался осторожный голос мамы:

- Аля, вставай, на работу пора!

Девушка нехотя поднялась с кровати и, открыв дверь, быстро прошмыгнула в ванну, где сбросив с себя одежду, накинула на плечи домашний халат. Затем умылась, мельком взглянув в зеркало на уродливую опухоль, и брезгливо поморщившись, вышла на кухню к столу, где её уже ожидала мать. Женщина придвинула к краю стола тарелку с жареной картошкой, подала вилку и, усевшись напротив девушки, внимательно посмотрела той в глаза. Алевтина, не обращая на это внимания, принялась усердно поедать приготовленный обед, в тоже время, ожидая назревшего вопроса, который незамедлительно последовал:

- Что случилось?

Вопросительно глядя на дочь, спросила женщина.

- Что может произойти с уборщицей детского сада?

Усмехнувшись, переспросила девушка.

- Я не о работе.

Не отставала мать.

- В смысле?

Явно не понимая вопроса, поинтересовалась Аля.

- Что с тобой происходит? В последнее время, ты сама не своя.

Повторила женщина. На что девушка, пережёвывая картофель, невозмутимо посмотрев на маму, сухо произнесла:

- Тогда я хочу задать тебе тот же вопрос? До каких пор, ты намерена терпеть его издевательства над собой?

- Ты, имеешь в виду отца?

Уточнила та.

- А кого же ещё? Он не работает уже год. Ты, его одеваешь, обуваешь, жрать ему варишь, а он в ответ тебя бьёт. Зачем ты вышла замуж за русского? Дед тебя предупреждал о такой жизни.

Повышая голос, проговорила Алевтина, не отворачивая взгляда.

- Тише! Тише!

Умоляюще запричитала женщина, приставив палец ко рту.

- Ты, его разбудишь! Пусть спит!

И тихо просипела:

- Еврей, не еврей, сердцу не прикажешь!

- Ты, его боишься? Так разведись. Брось его к чёрту.

Возмутилась её действиями Аля. Но на это мать неожиданно возразила:

- Как это развестись? Он же ваш отец. Разве он всегда таким был? А что бьёт, так это когда выпьет. Водка до безрассудства его доводит. Что ж теперь делать? Вот выйдешь замуж, заведёшь детей, поймёшь тогда, каково это?

- Ты что, смеёшься? Глянь на меня, я же уродина! Кому я нужна такая?

Не снижая тона, выпалила девушка, однако мать так же серьёзно продолжила:

- С лица воды не пить. Ты умная и обаятельная. Да к тому же спортсменка. Так что, всё образуется.

Алевтина, глядя на мать, хотела ей ещё возразить, но, поняв бесполезность этого разговора, положила на стол вилку и, отодвинув от себя тарелку, строго заявила:

- Я ухожу от вас!

- Куда?

Неожиданно спокойно отнеслась к этому известию мать.

- Мне заведующая комнату подыскала. Здесь, недалеко. Так что на днях я перееду.

Успокоившись, вымолвила Аля.

- Ну что ж, хозяин – барин! Тебе уже двадцать два. Так что ты вправе распоряжаться своей жизнью.

Подытожила женщина, вставая со стула. Алевтина тоже попыталась встать из-за стола, но мама, положив ей руку на плечо, остановила дочь, после чего, буквально на минуту удалившись в зал, где крепко спал отец, вернулась с кошельком в руках. Открыв его, отсчитала дочери несколько купюр, положила их на стол перед Алевтиной, и со словами:

- Да хранит тебя господь!

Перекрестила её, благословив.

От автора

Уважаемые читатели, если вам нравится моё творчество, пожалуйста ставьте лайк, добавляйте книгу в библиотеку или подписывайтесь. Это сильно повышает мотивацию и ускоряет выкладку новых глав.