Уроки драконьей мести

Пурпурный штандарт был в ряду крайним, и ветер трепал его больше всех. Остальные семь он подхватывал лишь иногда, словно бы неохотно, а этому доставалось больше всех. Он явно оказался самой любимой его игрушкой, только наигравшись которой, он потом несся вместе с пылью по остальному острову Школы и улетал в море, к особенно близкому здесь горизонту. Сегодня вообще было ветрено.

– Тарен, – Сивир тоже не мог оторвать взгляд от ряда из восьми стягов, – А тебе не кажется, что твои цвета с чего-то вдруг выше остальных?

– Нет, не кажется. – На всякий случай я прищурилась и еще раз, уже придирчивей, пробежалась взглядом по всему ряду, убедившись, что так и есть. С прошлого раза, когда я этим всем любовалась, не изменилось ничего. – Он просто первый, нам этого пока достаточно.

Кан хмыкнул. Но не угомонился.

– А еще мне кажется, что здесь традиции родов помнят даже лучше, чем в самих кланах.

И вот с этим уже трудно было не согласиться. Восемь цветов, восемь штандартов, восемь выстроенных подчеркнуто ровным рядом мачт, на которых они подняты – прямо над восемью щитами с гербами старших родов. Тех, что первыми приняли у тварей клятву.

Восемь, а не шесть, как осталось сейчас.

Покосившись на Кана, я увидела именно то, что ожидала – тот не сводит глаз с третьего в этом ряду, ярко-лазоревого стяга Скантов.

– Хотелось бы вернуть? – полюбопытствовала я.

– А сама как думаешь? – не принял он небрежного тона, тоже быстро зыркнув в мою сторону и снова прикипев взглядом к цветам, которых их род по сути лишили. Хотя…

Озвучивать очевидное не тянуло, но и от темы уходить почему-то тоже:

– Читала я однажды, что Сканты были первыми, кому драконы позволили себя оседлать. Поэтому и получили цвета неба.

– Которые у нас отобрал Старм, воткнув их как фон под свои деревья, – в этот раз Сивир даже не обернулся. – Но мы оказались еще хитрей – теперь у нас небо ночное! И звезды.

Точно. Темно-синий вместо голубого. Именно это я и хотела сказать.

– Врут, – очнулся вдруг Барас, все это время смотревший в сторону слишком близкой здесь границы. – Первыми на тварях полетели мы, и до сих пор именно нам те охотнее всего подчиняются.