Уроки любви: Разбитая ваза (+ иллюстрации)

За окном дождь старательно вырисовывает свои мокрые иероглифы на стекле, а в кафе шумно, пахнет корицей и мокрой осенью. Напротив меня сидит Лена. Моя подруга с детства, у которой только что случился очередной любовный апокалипсис. Прямо сейчас она — ходячее пособие «Как выплакать все глаза за час»: нос красный, ресницы с мокрыми звездочками, в руках салфетка, из которой уже можно выжимать в баночку ведьмы слезы несчастной невесты.

Я — Соня. И я смотрю на неё и вижу себя лет пять назад. Только у меня тогда был не просто «еще один придурок», а целый архитектор моей личной трагедии.

Я отодвигаю свой остывший кофе, внимательно на неё смотрю и понимаю: пора доставать тяжелую артиллерию. Историю, которую я обычно рассказываю только в таких случаях.

— Лен, — говорю я, подавая ей свежую салфетку (эта уже все равно не жилец). — Давай-ка тебе расскажу, как я чуть не свихнулась на почве «настоящей любви» и что из этого вышло. Сейчас будет страшно, смешно и, возможно, полезно.

Лена: (Шмыгает носом) Сонь, мне сейчас не до смеха. Мне кажется, я разлюбила, или он меня… или жизнь кончена.

Соня: О, жизнь не кончена, дорогая. Жизнь — это просто смена декораций. Слушай сюда. Помнишь, какой я была в двадцать два? Ходячий контраст. У меня в голове жили две версии меня: одна — романтичная дура в розовых очках, которая ждала принца на белом коне, чтобы он решил все мои проблемы. А вторая — циничная стерва, которая считала, что любовь — это фуфло, договорняк и сплошная токсичность. И эти две тётки жили во мне одновременно, как соседки по коммуналке, которые ненавидят друг друга. Маятник качался: сегодня я жду серенад под окном, завтра — ору, что все мужики козлы.

Лена: О, это я проходила. Прямо сейчас.

Соня: Погоди, это цветочки. И вот, сижу я на скучнейшей лекции по архитектуре (зашла просто от нечего делать, время убить), и рядом садится ОН. Андрей. Рисует в блокноте скетчи - не колонны и арки, а лица соседей. Ловит мой взгляд. И тут — БАБАХ! — та самая «химия», про которую пишут в книжках. Удар током, мир сузился до тоннеля, в конце которого — его профиль. Думаю: «Всё, это судьба, это та самая половинка, которую мне не хватало!»

Лена: (Завороженно) И что дальше?

Соня: Дальше — комета. Через месяц мы уже не дышим друг без друга, через три — съехались. Он старше, умный, дизайнер, вино понимает, голос — как масло. Я счастлива до визга и играю роль Идеальной Девушки: готовлю его любимую пасту, подбираю ему шарфики, создаю «уютное гнездышко» по журналам. Я леплю из него проект своей жизни. А в ответ жду, что он станет моим личным психотерапевтом, закроет все мои гештальты и сделает меня наконец счастливой. Ну, логично же?

Лена: А он?

Соня: А он — живой человек, представляешь? И впервые треснул наш хрустальный мир из-за грязной кружки! (Смеется). Я прихожу с работы злая, как черт, из-за начальника. Вижу в раковине его чашку с засохшими подтеками кофе. И меня накрывает. Не просто бешенство, а ярость вселенского масштаба! Как он посмел разрушить мой идеальный мир своей грязной посудой?! Я выдаю: «Неужели так сложно помыть за собой?!» А он такой: «Извини, закрутился». И тут меня понесло: «Ты всегда закручиваешься! Я тебе не прислуга!»

Лена: И что? Поссорились?

Соня: Ещё как! В ту ночь мы впервые поругались. Я орала дурниной, что он не соответствует моему идеалу, а он сказал фразу, которая меня тогда убила: «Ты пытаешься меня переделать». А я ведь искренне думала, что забочусь! Хотела, чтобы он был удобным. Как пластилин. А он, гад такой, оказался отдельным человеком. Со своими привычками, играми и нежеланием тащиться со мной по музеям каждые выходные.

Лена: (Кивает) Знакомо. А дальше?

Соня: Дальше рутина. Моя «спонтанность» стала для него «безответственностью», а его «спокойствие» для меня — «похеренным отношением». Но настоящий адреналин случился, когда я решила осуществить мечту. Помнишь, я всегда хотела керамикой заниматься? Прихожу я к нему, вся на эмоциях: «Андрей, бросаю офис, открываю студию, вкладываю все накопления!» И жду, что он скажет: «ВАУ! Ты гений! Давай! Я в тебя верю!»

А он, зараза, молчит минуту и выдает: «Сонь, а ты налоги посчитала? Аренда? Конкуренция? Ты ж бумажки ненавидишь. Может, пока как хобби?»

Лена: Ну, в общем-то, разумная идея…

Соня: Для кого разумно, а для меня — нож в сердце! А я в его словах услышала: «Ты неудачница, сиди в офисе и не выпендривайся!» Я тогда подумала, что он своим скепсисом разбил мечту мою вдребезги! Кризис, скандал, истерика, дверьми хлопали, неделя врозь. И вот в этой неделе, в слезах и соплях, до меня медленно, как улитка, доползло осознание. Я поняла, что ждала от него чуда. Что он — не парень, а многофункциональный комбайн: и отец, и терапевт, и спонсор мечты, и секс-гигант, и психолог. Я навесила на него ответственность за свое счастье. А он не супергерой, а просто человек. И я его не люблю, я люблю свою фантазию о нем.

Лена: Ох, Сонь… Это жестко.

Соня: Это больно. Мы помирились, но сказка кончилась. Начались взрослые игры: «давай поговорим честно», «что ты чувствуешь». Я пошла на курсы по выходным, он помог с сайтом. Но легкость исчезла. Мы стали как саперы на минном поле. И однажды, во вторник, за завтраком, он спокойно так говорит: «Мы исчерпали друг друга. Я не могу стать таким идеальным как ты хочешь. И ты не должна мучаться в таких отношениях».

Лена: (Шепотом) Вот козел…

Соня: Нет, Лен. Вот тут вся соль. Это был не козел. Это была правда! И от этого больнее всего. Нет виноватого, не на кого злиться. Просто два человека, которые не совпали орбитами, несмотря на все попытки.

Лена: И как ты это пережила?

Соня: Ад. Чистый ад. Я рыдала, ненавидела его, потом себя, потом всю вселенную. Снова включилась та самая циничная стерва из коммуналки: «Я же говорила! Любви нет! Все мужики сво…, отношения — это боль и договорняк!» Но потом случилось волшебство. Я осталась одна. В тишине. И начала лепить. Помнишь мою керамику?

Лена: Ну да, ты ж теперь звезда.

Соня: Глина стала моим психотерапевтом. Лепишь вазу, а она в печи — трэш! — треснула. Глазируешь, думаешь - шедевр, рассчитывая на глубокий синий, а выходит блеклый серый. И ты учишься это принимать. Что неидеальность — это нормально. Что из неудачи может родиться красота. Это как отношения: трещины надо не замазывать, а делать частью узора. И тут я нарыла в книжках крутую мысль: любовь — это не чувство (чувства, как погода, туда-сюда), любовь — это ГЛАГОЛ! Это действие! Это ВЫБОР, который ты совершаешь каждый день. Выбор — увидеть другого. Выбор — услышать, даже когда хочется кричать. Выбор — остаться, когда трудно. Выбор — работать над собой, а не переделывать партнера. Выбор — быть уязвимым, показать свои трещины, а не прятаться за маской Супервумен.

Лена: Красиво. Но сложно.

Соня: Очень. Но знаешь, что дальше было? Через три года я встретила Марка. И знаешь, чем это отличалось от встречи с Андреем? Не было молнии. Не было «вот ОН!». Было тепло, как весеннее солнце. Он пришел ко мне на мастер-класс, молчаливый, с грустными глазами (тоже прошел развод, свою мясорубку). Мы говорили не о вечной любви, а о страхах, о том, что нам важно. «Слушай, — говорю, — мне по пятницам нужно тупить в книжку, это мой ритуал, я так восстанавливаюсь». А он: «Ок, а мне нужно иногда просто выговориться, даже если несу бред, просто обними». Мы учили друг друга. Не ждали, что догадаются, а просили. Без обид.

Лена: И что, не ссоритесь?

Соня: Ссоримся, куда ж без этого. У меня вообще показательная история была. Я ему подарила свою самую любимую, первую удачную вазу из серии «Трещины». Символ моего возрождения. И он, дуралей, в какой-то момент, когда мы дурачились на диване, смахнул её локтем. ВДРЕБЕЗГИ!

Лена: (Ахает) Ну всё, пиши пропало.

Соня: Я замерла. Внутри — всё, конец света, старые демоны орут: «Не ценит! Специально! Знак!» А он… у него было лицо не с раздражением, а с ужасом. Он подлетел, обнял меня, прижал так, что я услышала, как его сердце колотится. И тут я сделала выбор. Не уходить в обиду, не включать истерику. А увидеть просто случайность. И я выдохнула: «Ничего, родной. Это просто глина. Мы склеим. Вместе».

Лена: Склеили?

Соня: Ага. Вечерами, кропотливо, по японской технике кинцуги — золотым лаком. Теперь эта ваза стоит у нас дома. Она вся в золотых трещинах. Она стала еще красивее и ценнее, чем была. Потому что она — наша общая история. Понимаешь?

Лена: (Молчит, задумавшись) Кажется, да…

Соня: Любовь, Ленка, — это не про то, чтобы найти идеальный, целый, блестящий предмет и поставить его на полку любоваться. Это про то, чтобы признать: у человека есть трещины, у тебя — куча своих. И если вы оба готовы брать кисточку и золотой лак, чтобы склеивать эти трещины вместе, когда жизнь бьет посуду, — тогда всё будет. Не будет молний и фейерверков каждый день. Будет дом, который вы строите вдвоем. Кирпичик за кирпичиком. Иногда под дождем, иногда с матом и сбитыми пальцами. Но если оба кладете кирпичи — этот дом выдержит любую бурю. Так что вытри нос, допивай кофе, и пойдем. Твой «дом» либо строится, либо нет. Но теперь ты знаешь, какие инструменты в твоей сумке должны лежать.