Уроки математики

- Она девочка хорошая, скромная, много не болтает… Так что проблем у вас с ней не будет, занимайтесь спокойно!

Именно так, в тот первый день, мама Анюшки представила её Светлане. До этого они обсудили ещё столько всего, причём совершенно не касающегося учёбы, что Анюшка успела вдоль и поперёк изучить узор на старых обоях, и выяснить, что изображёны в повторяющемся орнаменте не слоны, а дикие, странные цветы. Они все сидели в тесной, но уютной кухоньке. За окном падал снег, тихо тикали стрелки старых настенных часов.

- Не волнуйтесь, оценки вашей дочери по математике в надёжных руках. – ответила Светлана.

На том и распрощались. Мама поцеловала Анюшку и вышла из квартиры, оставив её наедине с репетитором.

- Что ж, давай начнём. – сказала Светлана и открыла учебник. – Какие упражнения вам задавали на дом?

Это было первое Анюшкино занятие с репетитором. Вообще самое первое. За все восемь лет. Потому она не до конца понимала некоторые вещи. И это касалось не только квадратных корней, а также того, что репетитор, в отличие от учителей, объясняет всё куда более простым языком, позволяет себе разнообразить речь современным сленгом, не кричит, и у него даже можно попросить воды. Вместе со Светланой, отчество которой, кстати, тоже можно было не называть, в отличии от учительского, они решили заданные на дом упражнения, а затем ещё несколько подобных им. Не сказать, что Анюшка до конца разобралась в теме, но в голове её значительно просветлело, так что эти полтора часа не прошли даром.

По окончанию занятия за ней вернулась мама. И снова они со Светланой разговорились о чём-то, на обсуждение чего было затрачено достаточно времени, чтобы Анюшка, не отвлекаясь ни на обои, ни на уравнения, смогла разглядеть репетитора. Такая уж у Анюшки была особенность – она совершенно не любила смотреть на чужие лица. Да и на своё собственное тоже. Вечно ходила, смотря под ноги или в сторону, зеркалом пользовалась крайне редко, взглядами ни с кем никогда не встречалась. Но сегодня она решила сделать исключение, ведь Светлана помогла ей, и обращалась хорошо. Так что, бросив сперва нерешительный косой взгляд, Анюшка затем посмотрела увереннее и наконец начала пристально рассматривать Светлану. Довольно худое и бледное лицо, глаза голубые, волосы светлые. На носу очки в тонкой квадратной оправе. И всё, больше нечего добавить к этому описанию. Анюшка ведь не писатель какой-нибудь, чтобы со всякими эпитетами и метафорами рассказывать о внешности Светланы, описывая её как персонажа своей книги. Поэтому она решила довольствоваться тем, что успела запомнить.

- Что вам задали на дом? – спросила Светлана и в начале следующего занятия.

- Номера триста сороковой, сорок первый и второй. – ответила Анюша, не глядя на репетитора. Вообще после того первого раза она больше на Светлану смотреть не хотела. Всё равно ничего интересного. Цветы на обоях были куда более увлекательным предметом для изучения.

Услышав ответ, Светлана стала перелистывать страницы учебника в поиске нужных номеров. Наконец шорох бумаги стих.

- Любит же ваша Марья Алексеевна задавать то, что вы ещё не проходили. Странные у неё принципы, конечно… - вроде бы Светлана произнесла совершенно обыкновенную фразу, однако Анюшка удивлённо нахмурилась.

- А вы откуда знаете, что она любит задавать? Я ведь про это не говорила.

- Думаешь, ты одна у меня из этой школы? Далеко нет. – даже не глядя, Анюшка знала, что Светлана улыбается. – Я тебе больше скажу – я знаю не только об учителях математики, но и о многих других. Ребята очень любят пожаловаться или, наоборот, поделиться приятным.

Так Анюшка узнала ещё об одной тонкости репетиторства. С тех пор она тоже стала рассказывать Светлане о том, что происходит на школьных уроках. Та всегда находила, что ответить. Эти небольшие разговоры всегда добавляли в скучные занятия щепотку чего-то светлого и тёплого, чему Анюшка не решалась пока дать название. Она была удивлена, когда обнаружила, что ей начинает всё это нравиться.

Анюшка продолжила ходить к Светлане два раза в неделю. Ей не было интересно заниматься математикой пускай даже с таким хорошим репетитором, но всё же она старалась вникнуть и понять материал. Так прошёл месяц. Анюшка привыкла к трём лишним часам в неделю за этим предметом помимо школы, привыкла к Светлане, к её манерам, к уютной кухоньке и обоям со странными цветами… Оценки Анюшки и в правду улучшились, чему её мама была несказанно рада. Словом, жизнь текла своим чередом: скучно и медленно. До одного дня.

В день тот Анюшка пришла на занятие крайне раздражённой. Она не поздоровалась, резким движением сняла куртку и протопала на кухню так, что у соседей снизу точно посыпалась побелка с потолка. Садясь, Анюшка яростно хмыкнула. Светлана удивлённо спросила:

- Что это с тобой сегодня?

- Не важно. – буркнула Анюшка в ответ.

- Если ты будешь злиться, мы не сможем заниматься. – сказала репетитор строго, однако затем добавила более мягко. - Обрати свои мысли в слова и произнеси их вслух, тогда они покинут твою голову, и там появится место для математики.

Вздохнув, Анюшка ответила с неохотой:

- Нам задали писать сочинение по «Урокам французского». А мы это два года назад проходили, зачем нам это сейчас?

- Это, конечно, странно, но ты ведь гуманитарий, для тебя писать сочинение – дело на пять минут. Чего же ты так злишься?

После этих слов Светланы Анюшка сделала то, чего сама от себя не ожидала - подорвалась вдруг со стула и воскликнула:

- Да не хочу я писать печальное сочинение про какого-то травмированного школьника. Я хочу писать про счастливых, свободных людей, которые каждый день поют бодрые песни, живут вечно влюблёнными парами и делают мир лучше! Почему тогда, когда мне по-настоящему хочется писать, я пишу не про то, что хочу, а про то, чего от меня требуют? Это несправедливо. А я хочу писать! По-настоящему хочу! Я очень давно так сильно ничего не хотела, вы меня понимаете? Хотя, как вы можете меня понять. Вы ведь математик. вы думаете совсем иначе. Зачем я вообще вам всё это говорю…

Она села обратно и спрятала лицо в ладонях. Нет, она вовсе не плакала, но ей было очень стыдно. Стыдно за собственные мысли о том, что легкомысленные сплетни о школе действительно сблизили их, когда на самом деле они чужие друг другу люди.

- Анюш, я всё прекрасно понимаю. – раздался тихий голос Светланы. – Ты считаешь, если я работаю репетитором по математике, то я только ей и интересуюсь? Вовсе нет. Я занялась этим только потому, что я просто хорошо понимаю этот предмет, и среди школьников на него большой спрос. По правде говоря, я эту математику терпеть не могу.

Анюшка резко подняла голову и удивлённо посмотрела в пустоту. Заметив это, репетитор улыбнулась:

- Я тоже люблю гуманитарные предметы, как и ты. И всегда их любила, с самого детства. Но и в остальном я не отставала, всегда очень старалась в учёбе, так что закончила школу с красным дипломом и поступила в МГУ. Это лучший университет в стране, если ты не знала. Да, у меня была Москва, была молодость, были амбиции… И был Антон. Нет, ты не подумай ничего такого, он мне в отцы годился. Я о нём как об отце и думала на протяжении долгих и тяжёлых двух лет. Мы были очень близки. Я была у него квартиранткой. Только наши с ним вечерние разговоры за чашечкой чая были для меня способом расслабиться после трудного дня в университете. – Светлана вдруг нахмурилась и первый раз на памяти Анюшки сняла очки. От этого внутрь закралось предчувствие чего-то неладного. - Но в какой-то момент к нам в квартиру заявились чужие люди и увели его. Оказалось, Антон задолжал им крупную сумму, и чтобы выплатить долг, он продал нашу квартиру. Я, как ни странно, думала, что такие ситуации бывают только в книгах, и поэтому, когда это произошло, я была не то, что в шоке, я была в ужасе! Близких друзей у меня не было, мама в другом городе, и у неё самой было туго с деньгами, обратиться мне было не к кому. Мне удалось договориться с однокурсницей на то, чтобы я пожила у неё пару дней. За это время я успела найти подработку, и после я перебралась в общежитие. Несколько месяцев была занята лишь работой, куда уж тут до пар… Отчислили меня, Анюш.

- Это несправедливо! Решение должны пересмотреть! – вновь с жаром воскликнула Анюшка после нескольких мгновений изумлённого молчания.

- Что поделать, так уж судьба сложилась. Может ещё и пересмотрят, не знаю. Мне сейчас главное прожить с тем, что имею, а в будущем… Кто знает… - видимо предвидя, что Анюшка сейчас разразиться ещё одной гневной тирадой, Светлана поспешила сменить тему. – А знаешь, какая у меня была любимая книга в школьной программе?

- И какая же? – поддалась ей Анюшка.

- «Отцы и дети». Скажу тебе по секрету, я была влюблена в Базарова. Даже хотела какое-то время стать врачом, чтобы лучше его понимать.

- В Базарова?! Он же зануда, искусство не признаёт, любовь не признаёт… Ничего, кроме лягушек своих не признаёт!

- Я поначалу тоже так думала. Но потом поняла, что он очень умный, и что мы с ним во многом были похожи.

- Тоже мне, умный… – возразила Анюшка, а затем Светлана возразила ей в ответ, и так они спорили до конца занятия, совершенно забыв про математику.

Но на душе Анюшки после этого спора полегчало. Наконец-то у неё появилась возможность хоть кому-то высказать своё настоящее мнение! И, что самое главное, Светлана не стала его осуждать, а наоборот, тоже поделилась своим! Когда Анюшка писала о классических произведениях с негативной стороны в сочинениях, это всегда превращалось в скандал с учителем, срыв урока, а пару раз даже вызов к директору. А тут… такое.

С тех пор у них появилась традиция. Математикой на занятиях они занимались теперь только час, чего Анюшке, начавшей уже лучше понимать этот предмет, вполне хватало. А оставшиеся полчаса они обсуждали произведения школьной программы по литературе с нестандартных точек зрения. И с каждым таким разом Анюшка всё больше убеждалась, что её предположения не бесполезны и глупы, а тоже имеют место быть, как нечто новое и интересное…

Вообще таких «необычных дней», после которых взаимоотношения Анюшки и Светланы, да и вообще их жизнь, кардинально менялись, было ещё три. В первый и них Анюшка пришла не в своей привычной серой толстовке, а в водолазке кремового цвета и с подвеской в виде сердечка. И принесла с собой книгу – да и не какую-нибудь классику школьной программы, которую они обычно обсуждали, а современный молодёжный роман! Увидев её, Светлана заметно изменилась в лице. Она явно хотела что-то сказать, но тактично промолчала и лишь по-доброму улыбнулась. Анюшка знала, что долго это тактичное молчание по поводу её «обновления» не продлится. И была права.

- А где ты купила такую красивую подвеску? Или тебе подарили? – спросила репетитор через пятнадцать минут после начала занятия.

- Честно говоря, не помню даже. – честно ответила Анюшка, пожав плечами.

- Ну ладно, раз не помнишь. Просто я себе такую же захотела. – Светлана улыбнулась шире и на этом тема была закрыта.

Что же на счёт романа, они не успели его обсудить. Тема по математике на этот раз попалась очень сложная, и на её обсуждение ушли все полтора часа, даже лишние десять минут. А в следующий раз Анюшка об этом забыла.

- Кажется на прошлое занятие ты приносила какую-то книгу, но мы не успели её обсудить. Займёмся этим сегодня, если успеем?

Анюшка прошипела от досады и хлопнула себя ладонью по лбу. Тогда Светлана вздохнула и больше к этому не возвращалась. Но вот новый Анюшкин образ они обсудить успели. На этот раз она пришла в фиолетовом худи и с заколками-звёздочками в волосах. Когда Светлана заметила, как Анюшка, задумавшись, теребит пальцами одну из этих заколок, прокашлялась и неловко спросила:

- Ты в последнее время одеваешься иначе, чем обычно. Я, конечно, не имею ввиду, что это плохо, просто хочу узнать, какая на то причина?

- Да меня просто достало ходить в том, в чём ходят все. Раньше я одевалась так, как хотела, писала по-своему, мыслила в конце концов не как все, но мне всегда говорили, что так неправильно, ненормально, и что мне было делать? Чтобы не получать осуждения в свой адрес, мне пришлось притворяться другой, обычной. – ответила Анюшка раздражённо, но затем добавила с надеждой в голосе. - Но раз вы меня понимаете, то хотя бы с вами можно я буду такой, какой мне хочется быть?

И после этого Светлана, пристально глядя на неё, сказала то, что запомнилось ей навсегда:

- В тебе живёт огонь, такой же ярко-рыжий, как твои волосы. Многие пытались его затушить, и будут пытаться, но никому из них это не по силам. Огонь внутри тебя сильнее чего бы то ни было, помни это и береги его.

Ещё один «необычный» день был в апреле. Классу Анюшки недавно было поручено готовить сценку ко дню победы, и Анюшка взяла на себя роль сценаристки. Конечно, поначалу одноклассники, вспоминая скандалы из-за её сочинений, пытались уговорить учителей не поручать ей эту задачу, но те решили, что для Анюшки это будет чем-то вроде испытания. Если она напишет действительно хороший сценарий, то мнение о ней изменится. Но это было скорее способом успокоить одноклассников. Самой Анюшке уже не было дела до чьего-либо мнения, она просто хотела попробовать себя в этом и помочь классу создать что-то действительно выдающееся. Только вот что… Об этом она и собиралась посоветоваться со Светланой.

-…Вот. А у меня совершенно нет вдохновения! Мне очень хочется написать сценарий к этой постановке, но я не знаю, о чём именно хочу поведать зрителям. Вы бы как поступили на моем месте? – подытожила свой рассказ Анюшка в конце следующего занятия.

- Я бы посмотрела фильмы на эту тему и, по возможности, почитала бы книги. Сама я в этом не разбираюсь, поэтому больше ничего добавить не могу. – отвечала Светлана, улыбаясь и пожимая плечами.

- Ладно, спасибо. - Анюшка, конечно, хотела бы услышать более развёрнутый ответ, но что поделать, раз Светлана действительно далека от этой темы.

Некоторое время они сидели в тишине. Анюшка решала задачу, параллельно думая о предстоящей работе, как вдруг Светлана нахмурилась и сняла очки. Как тогда, когда рассказывала историю своего отчисления. Стало не по себе.

- Знаешь, мне тоже есть, о чём тебе рассказать. Вчера вечером мне позвонила мама и сказала, что меня могут вновь зачислить в университет. Проблема каким-то образом разрешилась. Через месяц я уезжаю обратно в Москву, чтобы сдать сессию. Это будет для меня чем-то вроде испытания. Если сдам хорошо, то смогу восстановиться.

Анюшка долго молчала. Она не имела права злиться или обижаться – Светлана поддерживала её мечты, а она должна была поддержать её. И поэтому она с лёгкой улыбкой сказала лишь:

- Удачи вам. Буду держать за вас кулаки…

Выступление класса должно было пройти седьмого мая. И да, Анюшка успела написать к тому времени замечательный сценарий, и всё прошло прекрасно. Только вот сразу же после того, как представление было сыграно, она напрочь позабыла всё, что было описано в сюжете. Может так на неё подействовала тяжёлая военная тематика, а может это потому, что этот сценарий был написан лишь из чувства долга, ведь после разговора со Светланой у Анюшки пропал интерес ко всему на свете. Она думала лишь о расставании и мысленно к нему готовилась.

И третий «необычный» день был днём прощания. В тот майский полдень Анюшка и Светлана не занимались ни математикой, ни обсуждением искусства. На кухне, залитой солнечным светом, они сидели друг на против друга и молча пили чай с мёдом и лимоном. Напиток был не очень горячим, и поэтому не создавал впечатление лекарства. Наоборот, этот чай был чем-то бодрым и солнечным, и Анюшка наслаждалась каждым глотком. Главное, он не напоминал о том, что на этой кухне они вдвоём сидят в последний раз.

Однако Светлана, как обычно, нарушила всю идиллию этих тёплых мгновений. По старой привычке она поправила очки и произнесла своим печальным полушёпотом, сочетающимся с робкой улыбкой:

- Ну, вот и всё, Анюшка. Давай прощаться.

Анюшка нахмурилась и стиснула пальцами кружку. Нет, ей совершенно не хотелось прощаться. Было бы куда легче, если бы они просто попили сейчас чай, зарядились энергией на предстоящее лето, обнялись бы, как делали и до этого, и она, Анюшка, ушла бы с надеждой, что последующие три месяца она, проходя мимо этого дома, будет замечать Светлану, здороваться с ней, может даже помогать с какими-то делами, сумки донести или вроде того, и что осенью их занятия возобновятся! Но нет, надо же было разрушить всё это дурацкими словами, глупой правдой, которой, как думала Анюшка, избегают вместе.

- Чего же ты хмуришься? Нельзя ведь вечно бежать от правды. – будто прочитав её мысли, сказала Светлана.

- А чем же мы с вами занимались всё это время? – усмехнулась Анюшка в ответ. - Все эти книги, стихи, музыка, разговоры о том, что там, в нашем сознании, есть другой, замечательный мир, в который мы всегда можем уйти и отвлечься, если в реальности происходит что-то ужасное?! И что иметь такую параллельную вселенную – великий дар! Разве не вы мне это говорили?! Это была ложь?!

После этих слов Светлана тяжело вздохнула, покачала головой и ответила:

- Нет, Анюш, я никогда тебе не врала. Но и не договаривала всей истины. Так что позволь мне исправить это сейчас. – тут взгляд Светланы из печального стал озорным, как когда они обсуждали нечто личное и тайное для всех остальных. – Это будет мой тебе подарок.

Фраза из любимой обеими книги, произнесённая ласковым полушёпотом, заставила Анюшкино сердце трепыхаться. Так же оно трепыхалось в детстве, когда она ещё верила в Деда Мороза и Зубную фею и каждый раз с благоговением ожидала их подарков, боясь, как бы ненароком не спугнуть эти чудеса. Так давно она этого не чувствовала, что теперь от нахлынувших воспоминаний к глазам, которые ещё недавно сверкали от злобы, подступили слёзы. За что только ей этот ужасный переходный возраст, со всеми его причудами и внезапностями?

- В твоих руках, Анюшка, часть нашего замечательного вымышленного мира может стать нашей реальностью. Только чтобы это случилось, тебе нужно ещё многому научиться. – прошептала Светлана, склонившись ближе, насколько это было возможно через стол, а затем отстранилась и добавила громе. - Сделаешь это ради меня?

Анюшка кивнула. А разве она могла отказаться? Это ведь последняя просьба Светланы, они ведь больше никогда не увидятся! Или может…

- Я очень постараюсь. Только ради вас. - сказала она уверенно. – Но и вы тогда сделаете кое-что для меня?

Светлана удивлённо изогнула брови, однако тоже кивнула:

- Я тебя слушаю.

- Когда я выучусь и изменю мир, вы должны быть рядом со мной. Вы будете первой, кто насладится этими изменениями. Все новые законы, или что я там придумаю, будут непременно посвящены вам. Вы должны это знать.

По щекам Светланы скатилась слеза, а уголки её губ задрожали:

- Я очень постараюсь. Только ради тебя.

Перед уходом Анюшки они обнялись. Но не так, так обнимаются перед разлукой друзья, а как ученик и учитель – быстро, легко, но нежно. После этого они ещё несколько секунд смотрели друг на друга с улыбкой. И только сейчас Анюшка поняла, почему Светлану так зовут: она стояла спиной к окну, из которого прямо на неё падали золотые лучи послеполуденного солнца, и от этого казалось, что её золотистые волосы светятся. Кивнув ей в последний раз, Анюшка сказала: «До свидания!», и получив ответное: «До свидания, Анюшка!», широко улыбнулась и покинула квартиру.

И только после этого она позволила себе расплакаться. Она плакала и бежала по лестнице, по которой до этого столько раз поднималась с искренней улыбкой на лице. Пулей вылетев из подъезда старой хрущёвки она пробежала через весь двор, а затем упала коленями на траву и закричала. Конечно же все проходящие мимо странно косились на неё, одна сердобольная старушка даже подошла и предложила помощь, но Анюшка никого не замечала. Какой-то мужчина отвёл старушку в сторону со словами: «Видите, она в форме школьной. У них конец учебного года сегодня, последний звонок, выпуск, все ревут. Я за один этот день уже человек пять таких плачущей школоты видел, не стоит обращать внимание».

Так Анюшка сидела и плакала ещё около пяти минут. Её белые гольфы, ставшие зелеными от свежей травы, были безвозвратно испорчены, но разве это такая большая беда? Наконец, она вздохнула, поднялась и огляделась по сторонам. В город постепенно приходил вечер – взрослые шли домой с работы, а молодёжь, наоборот, выходила во двор, собираясь в компании. Изредка мелькали гуляющие с собаками и мамаши с детьми. Жизнь шла своим чередом. Только вот Анюшка чувствовала себя не участником этого процесса, а неким наблюдателем, который, без гордыни, выше всего этого и может одним щелчком изменить всё на свете.

- Ну и кто здесь много не болтает, а? – спросила она сама себя.

Вдохнув полные лёгкие тёплого воздуха, она помахала городу рукой на прощание, а затем, улыбаясь, пошла к автобусной остановке.