Уровень "Д"

Галина Персефона Агриппина Син Вторая была самым настоящим вундеркиндом. Таким, что в восемнадцать лет получила статус почетного гражданина Города Галеи. До нее самому молодому почетному гражданину было тридцать восемь лет.

Статус она получила за то, что изобрела «Око надзора» — автоматическую систему наблюдения за исполнением законов и правил. До ока этим занимался специально созданный аппарат — огромный, громоздкий, съедающий массу ресурсов и средств. Изобретение позволило аппарат сократить, а ресурсы и средства перенаправить на повышение общего благополучия и на автоматизацию систем, это благополучие обеспечивающих.

Она была уникумом.

Умницей в превосходной степени.

Рьяным поборником исполнения закона, служителем (как она сама себя называла) общества. Проектантом законов и правил и самым отчаянным, если можно так сказать, за их исполнением надзирателем.

Она усовершенствовала систему перемещателей.

Она предложила ряд нововведений для транспортной системы и системы распределения благ.

Немаловажную роль в получении почетного статуса сыграло безупречное поведение Агриппины Син (так она предпочитала называться сокращенно) — за всю свою пока короткую жизнь она не получила ни одного взыскания, ни одного наказания, а только одни лишь благодарности.

За безупречное исполнение ста десяти обязательных к исполнению правил…

За безупречное исполнение правил поведения в местах общего пользования…

За борьбу с признанными вредными и опасными для общества проявлениями актов межличностных отношений...

Отсутствие взысканий и наказаний было само по себе уникальным. За всю историю Галеи — с момента окончания Глобальной войны и переселения всех уцелевших в ней в единый Город — не было ни одного человека, кто не был бы наказан хотя бы раз.

Законы и правила были строги и обязательны к исполнению всеми без исключения. Галиеняне по праву считали себя представителями образцового мира. Именно благодаря порядку и собранности они первыми изобрели перемещатели между параллельными мирами. При этом — они сами это честно признавали — коэффициент общего интеллектуального уровня у них был ниже, чем в остальных мирах.

— Если бы вы были более собранными, если бы у вас был порядок, — говорили они представителям остальных, менее развитых миров, — вы бы изобрели их гораздо раньше нас.

Первый перемещатель был построен за сто четыре года до рождения Агриппины Син и через сто пятьдесят семь лет после окончания Глобальной войны. Он занимал огромный цех и пять лабораторий. Было потрачено средств в размере десятилетнего бюджета Города.

Во времена Агриппины перемещатель умещался в коробку из-под чая, и сделать его можно было из купленных в обычном магазине вещей. Схема его свободно гуляла по всемирной сети.

С повсеместным распространением перемещателей пытались бороться, пытались запрещать и наказывать, появлявшихся на Галее иномирян безжалостно выставляли.

Ничего не помогало, поэтому решили процесс упорядочить – так же как было упорядочено все, что упорядочить было возможно. Закрыли доступ к мирам самым, как их называли, беспорядочным, ограничили время пребывания во всех остальных. Ввели систему контроля посещения, создали свод правил для посещающих другие миры, а также пребывающих оттуда.

Тут как нельзя кстати пришлось «Око» Агриппины Син.

Ко времени его появления аппарат надзора рос с такой скоростью, что ежегодно в Городе для его размещения достраивался, как минимум, квартал. Примерно треть взрослого населения работала инспекторами, полицейскими, исполнителями наказаний и прочими.

Око исправило ситуацию.

Но не смогло предотвратить того, что случилось потом.

Люди стали пропадать. Они уходили в порталы и не возвращались. Ни к предписанному законом сроку, ни вообще. Пропадали по одному, целыми семьями и целыми группами. Без всяких видимых причин, без всякого повода. Никто не требовал выкуп, не оставалось никаких следов, по которым можно было бы определить, куда именно они ушли и почему.

Не возвращались отправляемые за ними инспекторы.

Не возвращались отправляемые за инспекторами военные — целыми отделениями, ротами и даже батальонами. Вместе с танками, самолетами и даже космическими кораблями (какое-то время считалось, что это все диверсия правительств одного или нескольких миров).

Был объявлен общий карантин и категорический запрет на пользование перемещателями — под страхом смертной казни.

После этого исчезли почти все.

В одну ночь, разом.

Город опустел.

В нем остались всего восемь человек — тетя Агриппины Син, двое ученых, двое инспекторов, двое военных и сама Агриппина.

Было официально признано, что произошел некий технический сбой — в немаловажной степени и потому, что не только не возвращались свои, но и перестали появляться гости из других миров. Видимо, что-то случилось с системой возвращателей и с системой отсроченного перемещения (второе позволяло хозяину перемещателя отправиться в другой мир из любой точки дома в нужный ему момент времени).

Был придуман план — не без участия Агриппины Син — и двадцатого сентября, в год сто двадцать третий от создания первого перемещателя, план был приведен в исполнение.

Сначала со всем необходимым оборудованием — чтобы в одном из самых спокойных миров построить экспериментальный образец нового перемещателя — была отправлена группа из трех человек; потом, когда от нее было получено подтверждение об успешном выполнении первого этапа работ, — группа из четырех.

Больше ни от первой группы, ни от второй никаких сообщений получено не было.

Агриппина Син осталась одна.

Перед уходом второй группы между ней и ее тетей — к тому времени исполняющей обязанности Президента единого Города Галеи — состоялся диалог.

— Я на тебя надеюсь, — сказала тетя. — Ты из нас самая умная. И самая упорная.

Она сделала паузу. Сказала, будто бы с трудом:

— Ты самая Правильная. Помни — чтобы ни случилось — только ты сможешь всем нам помочь.

— Я всегда делала, делаю и буду делать всё ради всех! — отчеканила Агриппина Син.

У нее появилось подозрение, что тетя что-то скрывает, прощается сейчас с ней так, словно уверена, что не вернется, — и она решила ее подбодрить.

— Я горжусь тобой и облекаю тебя всей полнотой власти! — торжественно произнесла тетя. — Теперь ты — президент Галеи! — Она улыбнулась и добавила: — В мое отсутствие, конечно же.

— Я не подведу, Светлейшая!

Какое-то время тетя ее разглядывала, и во взгляде ее Агриппина увидела что-то похожее на жалость. Потом тетя кивнула и скрылась в портале.

Два года после этого Агриппина Син почти не выходила с территории института Исследований Перемещений. Отправиться следом за пропавшими группами она не могла — она была единственным представителем целой расы, и, если она не сможет вернуться, падет целая цивилизация. Самая лучшая, самая правильная, самая упорядоченная.

Два года она работала без выходных и почти не спала.

Два года она чертила, строила, считала.

Два года экспериментировала.

До тех пор, пока не появился он.

Взъерошенный, в грязной, заляпанной краской одежде, разболтанной походкой он шлепал по центру проезжей части, прямо по запрещающей любое движение желтой полосе. Шлепал, не обращая внимания на завывающую сирену тревоги, на предупреждающие надписи, на мигающие огни и беснующихся вокруг него автоматов.

Агриппина увидела его на одном из мониторов.

Она сразу поняла, что это не галиелянин и не один из жителей разрешенных к посещениям миров. А разглядев его получше, поняла, к какому именно миру тот принадлежал – к одному из самых беспорядочных, категорически и навечно запрещенных к посещению — Земле.

Это было совершенно невероятно, такое было невозможно даже представить!

Это означало одно — проклятые дикари изобрели перемещатель!

Умудрились правильно его настроить и подобрать нужные координаты (последнее было едва ли не сложнее, чем построить сам перемещатель).

Она взяла двух помощников — вооруженных до зубов киберов — и отправилась в город.

— Куда, блин, все подевались? — это был первый, заданный землянином вопрос.

Он уставился на Агриппину, удивление в его взгляде быстро сменилось чем-то другим — название чему Агриппина подобрать не смогла.

— Ты не знаешь правил движения? — спросила, едва сдерживая презрение и неприязнь, она.

Правила во всех открытых к посещению параллельных мирах были примерно одинаковы (в немалой степени именно поэтому они и были открыты к посещению).

Землянин огляделся. Широко улыбнулся и сказал:

— Не-а! А что?

Выяснилось, что правил никаких он не знает, и вообще первый раз слышит, что существуют правила не только для автомобилей, вертолетов, катеров, но и для пешеходов (и по ним тоже нужно сдавать экзамен!). Выяснилось также, что он действительно изобрел перемещатель — первый в их мире, удачно переместился сюда, после чего перемещатель сломался. Во всяком случае модуль возврата — он показал его — работать отказывается. Он хотел бы, чтобы она помогла ему вернуться. После того, как он здесь как следует осмотрится.

— Ваш мир запрещен к посещению, — холодно сказала Син, — а представителю его запрещено появляться здесь.

Она сделала многозначительную паузу.

На это заявление землянин ответил безмятежной улыбкой.

— Ты должен немедленно покинуть Галею! — сказала она и навела на него разрядник.

Он ничуть не испугался, заулыбался еще шире и сказал:

— Я бы рад — но не могу! Сама видишь! — он продемонстрировал коробку неработающего перемещателя. — Куда ж я перемещусь?

Она подумала: действительно, куда? Поместить его в изолятор?

— Может, поможешь?

Син подумала, что могла бы отправить его сама, но на перенастройку и снятие запрета у нее уйдет не меньше двух суток — а она не могла позволить себе тратить столько времени на какого-то землянина, в то время как граждане ее мира ждут от нее решительных, по своему спасению, действий. Посмотрела на экран одного из автоматов «Ока надзора» и сказала:

— Ты нарушил одиннадцать правил. Сумма наказаний — восемнадцать дней исправительных работ.

— Меня зовут Андрей, — сказал землянин. — А тебя?

Агриппина не снизошла до ответа — мысленно она была уже в лаборатории. Кивнула помощникам. Велела:

— Проследите.

Те ощетинились щупами разрядников.

Глупый землянин ничуть не испугался. Даже обрадовался. С любопытством посмотрел на помощников, кивнул Агриппине, с таким видом, словно прощается с ней совсем ненадолго и скоро вернется, и послушно зашагал в указанном ему одним из киберов направлении.

Син проводила его взглядом, с удовольствием посмотрела на себя на одном из экранов — прямая, строгая, в идеально выглаженном, застегнутом на все пуговицы комбинезоне, с идеально уложенными волосами, в блестящих высоких сапогах, с золотым значком «и. о. президента», и вернулась к себе.

Через два дня она поняла, что землянин никакими работами не занимается и заниматься даже не собирался, а ее киберы за ним не следят, и занимаются все трое тем, что гоняют по площади Порядка сделанный из пластиковых щупалец разрядников мяч.

Проклятый землянин каким-то образом умудрился добраться до панели управления роботов, подобрать пароль и их перепрограммировать. Когда она через коммуникатор сообщила ему, что это вопиющее нарушение и он немедленно будет строго наказан, он сказал, что вместо того, чтобы грозить, лучше бы помогла ему вернуться домой. Для начала может присоединиться и поиграть с ними — если не боится получить по ушам. Так и сказал: получить по ушам.

Она подумала и отправила к нему еще четверых помощников и двоих военных роботов.

На следующий день они гоняли мяч уже вдевятером. Команда из двух военных роботов и землянина против команды кибер-помощников. Притом, судя по нарисованной на покрытии цифре, выигрывали, хоть их и было меньше, именно первые.

Син какое-то время весь этот беспредел разглядывала, потом отправила к ним всех, кто у нее в этот момент был под рукой.

К вечеру на площади играли уже четыре команды, а проклятый землянин — представитель отставшей в развитии примерно на пятьсот лет цивилизации — активно судил. Сидя на одном из столбов, болтая ногами и во весь рот улыбаясь.

Она по коммуникатору спросила его:

— Как ты смог обойти восемь уровней защиты?

— Какой еще защиты? — с искренним изумлением спросил он. — Никакую защиту я не обходил. Я их просто попросил — они согласились.

— Как это — просто попросил?

— Ну-у... — Он замялся. — Как? Обычно... Спросил, чего они хотят.

— Автомат не умеет хотеть.

— Вот и они сказали мне то же самое.

— И?

— Я объяснил.

— Что?

Син почувствовала, что теряет терпение.

— Разницу между «должен» и «хотеть».

— И что?

— А потом спросил, не хотят ли они сыграть в мяч.

— А они?

— Сказали — хотят.

— Они? Сказали — хотят?

— Да.

— Не может быть.

Он нес очевидную чепуху, и нужно было с этой чепухой, да и вообще с ним самим, заканчивать.

— Может! Ты же сама видишь!

Он широким жестом указал ей на поле. Восемнадцать автоматических, запрограммированных лично Син, киберов бегали друг за дружкой, пытаясь отобрать мяч.

Она моргнула.

Протерла глаза.

Закрыла глаза.

Открыла.

Снова посмотрела.

Киберы продолжали бегать. Землянин продолжал улыбаться.

— Ты лжешь! — сдерживая злость, сказала Син.

Он неопределенно повел плечами. Она обратила внимание на то, что у него новая рубашка (видимо, украл в одном из пунктов выдачи).

— Так почему никого нет, а? — спросил он. — Куда все подевались? А ты сама где? — Он помолчал и чуть смущенно спросил: — Можно я к тебе приду?

Син задохнулась от возмущения — представитель запрещенной к контакту с ней цивилизации разговаривал с ней запросто, как с какой-то девчонкой. Сказала строго:

— Ты будешь выслан в ближайшее время!

И отключилась.