Условно-досрочное

Я осмотрелся, взглянул на трёхмерную карту, сверился с приборами. Да, давно я здесь не был. Приборы показывают заметные геологические изменения, но самое главное осталось без изменений, и это обнадёживает.

— Ну и как тебе видеть родную планетку?

Грухх посмотрел на меня всеми своими глазами и, насколько я мог судить, даже улыбнулся. Вопрос он задаёт правильный, но ответить на него я не в состоянии. Когда меня только забрали, я страстно желал вернуться. А теперь...

— Мы сюда работать прилетели.

Грухх ничего не ответил, а только уткнулся в экраны. Правильно, меньше слов — больше дела.

— Здесь должен быть Проводник.

— Надзиратель?

Я строго посмотрел на Грухха. Этому слизняку иногда лучше помолчать. Разумеется, с уважением ко всем слизнякам…

— Проводник. Хотя он и не в курсе своего предназначения.

Проводника удалось найти за двое местных суток. Генетика сделала своё дело, и он жил совсем недалеко. Мне стало немного жаль этого несчастного: он даже не понимал, что на этом месте его держит не любовь к родине, не местечковый патриотизм и даже не страх перед цивилизацией, а банальное вмешательство в геном его предков.

Ещё трое суток пришлось подождать, пока Проводник начнёт работать. И этот момент никак нельзя упустить, иначе сброс и активацию произвести будет невозможно. Наконец, поздно вечером Проводник облачился в свою спецовку, взял инструмент и начал совершать ритуал в мерцающем свете лучин.

Быстрая подготовка, шлюз, сброс. Я пошёл вниз, а Грухх остался за главного. Проводник работал хорошо. Я сразу нащупал канал, вошёл в его мерцающее чрево, несколько удивившись слишком повышенному шуму, и через несколько мгновений был внизу. Проводник ещё не видел меня, а я молча наблюдал за разлитым вокруг него мерцающим куполом, иступлёнными плясками и нечеловеческим пением. Движением руки я закрыл канал, что вывело Проводника из транса.

Шаман по инерции камлал, а я стоял и ждал, когда он меня увидит. Наконец, движения шамана стали менее уверенными и размашистыми, вскоре он совсем остановился и открыл глаза. Шаман смотрел на меня затуманенным взглядом.

— Веди меня.

Во взгляде шамана на мгновение проскользнул страх, но тут же его место заняла решительность. Он безмолвно повернулся, одёрнул полог и вышел из яранги, пошагал куда-то в даль. А я почти бесшумно последовал за ним.

Холодно, чёрт возьми! Как они здесь вообще живут?!

Мы пробирались через бескрайнюю тундру, несколько раз останавливались, пока шаман сверялся с направлением, и двигались к месту, о котором он хорошо знал. Фиолетовое, укрытое ледяными иглами звёзд небо неожиданно озарилось тусклыми зелёными, синими, красными всполохами, они становились ярче, набирали силу, всё отчётливее выступали на тёмном фоне. Полярное сияние развилось неожиданно и быстро, заполнило небесный купол, нависло над нами длинными извивающимися лентами, а сам воздух наполнился тихим электрическим треском.

Через несколько часов мы пришли. Шаман остановился и замер, а я уставился на глыбы, раскиданные в тундре до самого горизонта. Казалось, что это застыли какие-то чудовища, по пояс вросшие в вечную мерзлоту, а руками пытавшиеся удержать падающее небо. На их искажённых лицах застыл страх и обречённость вечного изгнания.

Мы на месте. Эти скалы, усыпанные снегом, доступны не всем, и хорошо, что есть Проводник. Без него я бы долго мыкался по родной планете.

— Говори! — коротко приказал я шаману, указав на одну из скал.

И шаман заговорил. Точнее, заговорил его бубен, а затем и вся холодная, звенящая в пятидесятиградусном морозе тундра. С каждой секундой шаман камлал всё истовее, его песня становилась всё громче, его глаза стали чернее самой ночи, а вокруг возник мерцающий купол. Вскоре это сработало: одна из изуродованных скал дрогнула, сбросив с себя снежную шапку, со скрежетом и грохотом пошевелилась, начала подниматься из земли.

— Именем Совета и Верховного суда! Ты, Петрасцелес, приговорённый к пожизненному заточению, получаешь свободу! Совет и Верховный суд даруют тебе условно-досрочное освобождение с испытательным сроком в десять тысяч циклов! При первом же проступке в течение испытательного срока данное решение утрачивает силу в пользу предыдущего. Решение окончательное и обжалованию не подлежит!

Мой голос прогремел над снежной пустыней, а скала, замерев, внимательно слушала меня. Затем я скорее ощутил, чем увидел короткий кивок согласия. Теперь дело осталось за малым.

Но... Только сейчас я сообразил, что шум, грохот и треск не утихли, а наоборот — нарастают. От этого шума в движение пришли снежные шапки на соседних скалах, а по тундре прошли трещины.

Шаман!

Нет, всё же с Проводниками нужно работать тщательнее.

Шаман, не до конца понимая, что от него требуется, продолжал камлать. И его заклинания услышали другие заключённые. Они, почувствовав в себе силу и волю к жизни, стали рваться на свободу. Земля начала ходить ходуном, а небо готово было лопнуть от концентрации энергии. А я молча смотрел на это, впервые столкнувшись с такой неприятностью.

И тут я вспомнил инструкции. Никогда не думал, что они пригодятся!..

В краткий миг я бросился на шамана, выбив из его руки бубен и попытавшись скинуть с него облачение. Песня прекратилась, но скалы уже не остановить. В следующее мгновение я расстегнул тугую кобуру, вынул хлыст, вознёс его над головой — он тут же заискрился, будто впитав в себя северное сияние, завибрировал и направился к скалам. Мне осталось лишь сделать пару движений, чтобы хлёстко ударить ближайшие скалы, а затем нанести удары тем, кто находился дальше. Каждое движение давалось мне с неимоверным трудом, ночь становилась всё темнее, грохот оглушал меня, а земля пыталась скинуть меня с ног…

Битва продолжалась недолго. Всё-таки, Совет снабжает своих сотрудников неплохим оружием, хотя и предписывает использовать его в самых крайних случаях. А сейчас, кажется, был именно такой. Все скалы замерли, приняв первоначальное положение. И только Петросцелес смирно и даже как-то опасливо стоял, ожидая своей участи.

Я, тяжело дыша и утирая пот со лба, сложил хлыст в кобуру. Затем вынул ловушку, бросил её в снег и активировал. Яркая вспышка озарила тайгу, и Петросцелес тут же исчез, оставив после себя глубокую расщелину в вечной мерзлоте.

Дело сделано.

— Отправь меня назад... — хрипло произнёс я.

Возвращаться по тундре не было никакого желания. Проводник может отправить меня и отсюда, а затем сам дойдёт до своего стойбища. Он выглядит опытным и умелым, поэтому опасаться за его жизнь не приходится.

Через несколько минут я был на корабле. Но на все расспросы Грухха, наблюдавшего за светопреставлением с орбиты, я отмалчивался, а лишь судорожно готовил корабль к прыжку.

Всё-таки, моя родная планета оказалась неплохой тюрьмой для межгалактических преступников. Никто из местных и подумать не может, что эти скалы — закованные преступники, у которых отнята память и воля к жизни. Но надо бы подать официальное предложение, чтобы на такие задания не отправляли в одиночку. Да и надзирателей готовить нужно тщательнее. Иначе неровен час — оставят наши сидельцы от своей тюрьмы одни руины...