Успехи науки. Ботаника

Знаете ли вы полярную ночь? О, вы не знаете полярной ночи! Всмотритесь в нее. С середины неба глядит северное сияние... Необъятный небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее. Горит и дышит он. Земля вся в серебряном свете... Редкая птица в такую ночь долетит...

Стоп, это уже, кажется, совсем из другой оперы... Впрочем, какая разница? На самом деле, нет ничего более унылого, чем долгая полярная ночь на затерянной в снегах научной станции, особенно, если это - биологическая исследовательская станция. Ну что может происходить в оранжереях и фруктовых садах? Галушкин отложил томик Гоголя и включил телевизор, ловивший единственный канал "Наука". Привычно экипировался и вышел в тамбур, ведущий во тьму внешних переходов, прихватив по пути верный старенький ПКМ-СУ-О (пулемет Калашникова модернизированный для северных условий, облегченный). Внутренняя бронированная дверь с тихим шелестом закрылась и тамбур расцвел праздничной иллюминацией многочисленных алых предупреждающих надписей, лучами сканеров... Казалось, слышно, как за толстой стальной стеной медленно, со скрипом ворочаются мозги компьютера, отвечающего за контроль исполнения регламента. Потянулись минуты... Но все рано или поздно заканчивается, закончилось и это ожидание. Древняя железяка, наконец, поверила, что Галушкин - это Галушкин, что он в тамбуре один и не собирается выскакивать "за борт" в трусах. С протяжным жутким скрипом, медленно, открылась ржавая внешняя дверь из копозита метровой толщины. В клубах пара Галушкин канул во тьму...

Впрочем, он очень быстро вернулся, потирая бок и нежно прижимая к груди небольшую корзинку. Обратный проход через тамбур занял едва ли не вдвое больше времени: лучи сканеров снова и снова придирчиво ощупывали корзинку, но уныло отступали, нащупав полоску штрихкода. Наконец, в мозгах древнего цербера перещелкнул какой-то заржавевший вконец транзистор-тиристор и внутренняя дверь отворилась. Галушкин первым делом извлек из корзинки лимон и брикет мороженого спирта в фольге. Лимон сразу отправился в блендер, а брикет - в миску с подогревом, оттаивать. Только после этого ученый поставил пулемет на место и неспеша разоблачился. За время переодевания, спирт благополучно растаял а лимон в аппарате дошел до нужной кондиции. Влив спирт в блендер, Галушкин потряс его, перемешивая, открыл кран и в высокий хрустальный стакан хлынула ароматная струя напитка, наполняя помещение запахом праздника и счастья. На экране телевизора симпатичная девушка рассказывала о новостях науки, задорно улыбаясь и пострелиаая глазами по сторонам:

" Ботаники - вот истинные рыцари нашей эпохи! - говорила она. - Именно они стоят между нами и тьмой невежества, ценой невероятных усилий отвоевывая для всего человечества плацдарм за плацдармом! И вот недавно они вновь добились потрясающих успехов! ... "

"Да уж, - самодовольно подумал Галушкин, усаживаясь в удобное кресло с стаканом в одной руке и сигаретой - в другой, - это вам не физики-белоручки в теплых удобных кабинетах. Тут - истинно мужская работа! "

"Эти скромные, самоотверженные гении, наконец, осуществили многовековую мечту человечества - совместно с генетиками они вырастили яблоневые сады за полярным кругом! Думаю, недалек тот день, когда на ледяных просторах зашумят бескрайние яблоневые сады! ... "

"А ведь вкусные яблочки получились - подумал Галушкин - только вот поймать трудно. И убить... " - Мужественный ботаник поморщился и потрогал третьей рукой синяк под глазом. За бронестеклом окна тоскливо выла Редкая Птица - Полярный Птеродактиль...