Уточнение деталей

Вербовщик разливался соловьём:

- Осталось совсем немного! Эй, парень, что ты там хлопаешь ушами? Наши войска ворвались в Убервальд, и со дня на день Тёмной Империи придёт конец! У тебя есть отличный шанс поставить в этом деле точку! Каждый взятый город – на три дня в вашем полном распоряжении! Добыча! Слава! Может быть, даже дворянский титул из рук короля!

Неопределённого возраста мужчина, закутавшийся в потёртый дорожный плащ, смотрел и слушал из узкого проулка, не торопясь выходить на свет. Его губы слегка кривились, но вообще мимика отличалась бедностью, словно большую часть лицевых мышц стянула судорога.

Тем временем вербовщик развернул какой-то немалого размера лист. Перед ним стояли несколько молодых людей, в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет. Изображение было рассчитано именно на них: на листе была изображена пышноволосая, пышногрудая, пышно…. практически, пышновсякая женщина, опутанная цепями, с испугом и мольбой смотрящая на зрителей. В общем-то, картина не отличалась особенным искусством, художник набросал лишь общие контуры, полагаясь на то, что мозг зрителя легко достроит остальное. Или, точнее, не мозг, а совсем другая часть тела.

- Убервальдские красавицы! Разве это не лакомая добыча?

- Не очень… - сказал кто-то совсем рядом. – Скорее всего, первая же убервальдская хозяйка вольёт тебе в пиво сок болиголова или прирежет во сне. Впрочем, чтобы добраться до неё, надо ещё попасть в Убервальд. А перевалы через пару месяцев станут непроходимы.

Вербовщик завертел головой, и взгляд его упёрся в лицо мужчины, который словно материализовался из пустоты на этой улице. Надо полагать, вышел из какого-либо проулка, которые не сразу заметит даже местный житель, если он из другого квартала.

- Растоптать остатки Тёмной Империи! – не растерялся вербовщик. – За богов, короля и Анк-Морпорк! Разве это не прекрасная судьба?

- Это довольно большие остатки, - заметил непрошеный собеседник. – Раз в пять-шесть больше равнины Сто. Чтобы их растоптать, потребуется ступня охре… очень больших размеров. Причём, от начала времён такой ступни не нашлось, насколько мне известно. Даже в Кори Челести, раз уж речь зашла о богах.

Вербовщик почувствовал, что упускает внимание слушателей. Они почему-то куда внимательнее смотрели на мужчину с малоподвижным лицом, чем на картину, которую вербовщик так старательно демонстрировал. Должно быть, это заставило вербовщика повести себя неосторожно.

- Да кто ты вообще такой? – воскликнул он. – В твоих речах нет ни грана патриотизма! Я предлагаю этим парням прожить жизнь настоящего мужчины!

Возглас вербовщика, надо заметить, был обращён не столько к оппоненту, сколько к трём подпирающим стены неопределённого роста и возраста фигурам, больше напоминающим непонятные силуэты на камнях. Если не вглядываться, их можно было не заметить вовсе, хотя такая невнимательность в Анк-Морпорке обходилась в лучшем случае в жуткую головную боль – от удара кастетом по затылку. Но вербовщик, рассчитывавший на поддержку невзрачных фигур, внезапно обнаружил, что они из полуневидимых сделались совершенно невидимыми – ни одного человека из «группы поддержки» он разглядеть не смог. Должно быть, они решили, что обстановка становится слишком нездоровой.

Мужчина с малоподвижным лицом тем временем шагнул вперёд и небрежно отдёрнул с груди полу плаща. Тускло сверкнули несколько бронзовых кругляшей. На одном из них был выбит непонятный контур, отдалённо напоминающий башню, и красовалась надпись «ЗАБРАТИЕ ЛАНКРА». На соседней блямбе было выбито: «ЗА АБАРОНУ ЛАНКРА». Наконец, третья опять извещала, что её владелец имел отношение к «забратию Ланкра».

- Жизнь настоящего мужчины? – поинтересовался незнакомец. – Но, мне кажется, ты забыл уточнить некоторые важные детали. Например, что эта жизнь будет очень короткой, - он обернулся к компании юношей, столпившихся вокруг. – Вы хотите узнать, как будет выглядеть ваша солдатская жизнь? Сначала два месяца марша под дождём, потом месяц ещё и дождь со снегом. Потом копать каменистую, да к тому же промёрзшую землю, пытаясь соорудить ров и вал вокруг временного лагеря. Потом на каком-нибудь из овцепикских перевалов в вас попадёт стрела. Всё. Ну, если вам очень повезет, и вы всё-таки дойдёте до Убервальда, то последним, что вы услышите, может оказаться вой пикирующего вампира или вервольфа, вышедшего на охоту.

- Эээ… - послышался нерешительный голос. – Простите, сэр…

- Какой я, к чёрту, сэр, парень? Ты что, глаза свои где-то обронил? Я обычный солдат, к тому же, к счастью, уже отставной.

- Простите… эээ… но вы ведь живы… Я это хотел сказать. И медали…

- Это всего лишь везение, парень. Один шанс из ста. Во всяком случае, весь личный состав моей роты ты сейчас видишь перед собой. Кстати, приятель, не ты ли вербовал нас для Великого Пупстороннего Похода? – незнакомец обернулся к вербовщику. Но буквально за доли секунды до того, как дело приобрело слишком острый во всей смыслах слова оборот, вербовщик обнаружил удивительную способность перемещаться в пространстве. Только что он стоял перед кучкой анк-морпоркской молодёжи, взывая к мордобойно-сексуальной составляющей её психики – и вот он уже исчез, почти что на глазах у изумлённых свидетелей.