Утопающий во лжи 15

Лев Жуковский.

Утопающий во лжи. Книга 15. Мир Ссшорс, обитель тьмы, где агония поглощает все доводы разума.

Глава 1. Исход. Тысячник армии господина Таталема Со - Себия.

Когда господин отдавал нам последние приказы, к примеру, каким образом пользоваться каталогами с подробным описанием наших дальнейших действий, мне показалось, что с моим Богом было что-то не так. Воздух вокруг него словно сгустился, превратившись в непроницаемую завесу Тьмы, а его обычно спокойные черты лица исказила напряжённая гримаса, которую я не смогла прочесть. Может быть, это была боль? Или предчувствие чего-то неизбежного и ужасного? В тот миг, когда он исчез, растворившись в сумраке подземных тоннелей, точно призрак в предрассветном тумане, моё сердце неожиданно сжалось тисками ледяного страха, в предчувствии скорой беды.

Воздух будто стал тяжелее, наполнившись невидимыми миазмами беспокойства. Однако ничего сказать я так и не успела, побоялась отвлекать господина Таталема Со в тот критический миг, и по сей день об этом невероятно сожалела. Возможно, одно слово, один вопрос мог бы изменить всё, что последовало дальше, но я промолчала, как верный слуга, как покорная тень, забыв на миг, что между нами было нечто большее, чем просто узы господина и подчинённой.

Первые дни, даже не так, первые часы я всё время оглядывалась через плечо, вглядываясь в непроглядную тьму извилистых коридоров, в ожидании, что вот именно сейчас господин вернётся, материализуясь из темноты так же неожиданно, как исчез. Напрягала все свои чувства и навыки, связанные с восприятием пространства, однако всё было тщетно, но одна минута сменяла другую, часы перетекали в сутки, и он так и не появлялся. Пустота за моей спиной становилась всё более гнетущей, всё более осязаемой, будто сама тьма насмехалась над моими тщетными надеждами.

Спустя бесконечные часы марша, напряжённого, выматывающего, в этой непроглядной темноте древних пещер, где нельзя было пользоваться магией из-за риска привлечения внимания подземных тварей, господин так и не появился. Моё сердце предательски болело всё сильнее, словно незримая длань сжимала его в кулаке, выдавливая каждую каплю надежды. Интуиция шептала, что с ним случилось что-то непоправимое, что-то ужасное, и что самое страшное, с этим я ничего не могла поделать.

Причём никто не мог понять моих чувств, никто не разделял моего беспокойства. Армия господина Таталема Со так и двигалась вперёд, подобно безмолвной реке смерти, выполняя его последний приказ. Тысячи ног мерно стучали по камню, создавая монотонный ритм марша, который отдавался эхом в бесконечных тоннелях. Штурмовики, гвардейцы, простые воины, маги, все двигались словно в трансе, их лица были бесстрастны, а глаза устремлены в темноту впереди и лишь отблески пламени масляных ламп позволяли понять, что они ещё живы.

Наша колонна, освещённая лишь тусклым мерцанием этих примитивных светильников, чьи языки пламени дрожали и плясали в холодных сквозняках подземелья, бездумно двигалась вперёд. Она в этих бесконечных пещерах напоминала, пусть и только мне одной, невероятно длинное тело огненного червя. Чудовищного, древнего создания, которое ползло неведомо куда и неведомо зачем, оставляя за собой лишь отголоски шагов и запах металла и пота. Свет фонарей отражался от влажных стен, покрытых странным лишайником, который светился призрачным зеленоватым светом, создавая иллюзию, будто сами камни наблюдают за нашим продвижением.

Правда, это было не совсем так. Ведь в тех толстых фолиантах и свитках, которые оставил господин, были, казалось, ответы вообще на все возможные вопросы, которые только могли возникнуть в моей голове. Пусть мне и было привычнее работать с планшетом, где документы хранились в электронном виде. Однако каждая бумажная страница была исписана его ровным, уверенным почерком, каждая схема вычерчена с педантичной точностью. Маршруты, стратегии, планы действий на различные случаи, всё было предусмотрено с холодной расчётливостью полководца, но от этого моё беспокойство нисколько не становилось меньше. Напротив, сама тщательность и скрупулёзность этой подготовки пугала меня, словно господин заранее знал, что может не вернуться.

Ведь мы покинули мир Асшор, тот единственный нормальный мир, который я знала, где холодные ветры северных равнин пели свои печальные песни, где льды сверкали под мёртвым светом двух лун. Покинули, пусть возможно не навсегда, но как минимум на несколько лет или даже десятилетий. На этот счёт точных инструкций не имелось, что само по себе было тревожным знаком, но в скором времени возвращаться туда господин точно не планировал, потому что забрал даже сотню Елара, своих лучших мастеров. Вместе с производственным комплексом, а это говорило очень о многом. Это означало долгое, возможно, бесконечное изгнание в этих чуждых подземельях.

Без сомнения, мне это всё совершенно не нравилось, все эти внезапные перемены, эта поспешность, эта тревожная необходимость бежать. Тогда как всё так хорошо складывалось совсем недавно. Мой господин был так добр ко мне, его прикосновения были нежны, а слова полны заботы. И я была так счастлива в его объятиях, чувствуя себя защищённой от всего мира. Наши разговоры наедине под завывания метели за окном высокой башни, когда снег бился в окна, а мы сидели у камина, это было так романтично, так идеально, что казалось сном. И вот теперь вместо тепла его рук меня окружала лишь отвратительная сырость пещер и гнетущая тишина, перебиваемая лишь…

Внезапный окрик командира группы разведчиков прервал мои тягостные воспоминания, словно острый клинок рассекая пелену грусти. Вырывая меня из гипнотического монотонного стука сапог по каменной поверхности пола пещеры.

- В трёх верстах севернее по перпендикулярному тоннелю движется крупная колонна инсектоидов, не меньше тысячи особей. Если продолжить движение в том же темпе, мы обязательно спровоцируем их на атаку, - подойдя ближе, передал мне сообщение разведчика Тхагаси, вырывая из тягостных раздумий резко и бесцеремонно.

Однако на душе моей было всё так же гадко, и я не могла найти этому логического объяснения. Тоска сжимала горло, мешая дышать полной грудью, а мысли возвращались к господину снова и снова, как мотыльки к пламени.

Тогда как именно Тхагаси видел в темноте лучше всех благодаря своей демонической природе, его огромные глаза различали даже малейшее движение в кромешной мгле. Да и неожиданной атаки жуков он мог совершенно не опасаться, ведь его чешуйчатая шкура была крепче стали, а когти острее отточенных мечей. Тогда как с моим самым высоким уровнем в параметре Восприятия, отточенным годами тренировок, а также навыком Третий глаз инсектоидов мной была выбрана защита арьергарда. Именно я замыкала колонну с отрядом штурмовых гвардейцев, элитных воинов, закованных в алую техноброню, созданную в производственном комплексе господина Таталема Со.

- Что по качественному составу, это армия вторжения в соседнее гнездо или просто сбившиеся в крупную стаю трутни, ищущие очередную плантацию плесени и мха? - мгновенно спросила я, отбрасывая личные переживания и включаясь в привычный режим командира.

- Судя по десятку Пожирателей D ранга и почти сотне Ратников, охраняющих этих кислотных тварей, они собираются прощупать оборону соседнего гнезда, - ответил Тхагаси, и я почувствовала в его словах явное предвкушение. Предвкушение сотен сочных душ инсектоидов, которые он мог поглотить, усилив своё демоническое ядро и тело. Он был готов в любой момент вступить в сражение, пусть даже с превосходящим количеством жуков.

Впрочем, чего бы ему переживать с его-то габаритами, более чем в пятнадцать локтей в высоту чистой мускулистой мощи, покрытой иссини-ледяной чешуёй с зеркальным отливом. Только если на королевскую сколопендру С ранга нарваться случайно, по воле самих Богов, тогда даже ему придётся несладко. Да и даже тварям С ранга Тхагаси способен доставить массу проблем с его ледяным дыханием, которое нисколько не привлекает заточенных на обнаружение магических колебаний инсектоидов, ведь это была врождённая способность, а не заклинание. Да и стихиальное оно было полностью, и нисколько не вызывало колебаний магического фона.

- Ты считаешь, стоит их атаковать? - решила я уточнить у Тхагаси, у моего последнего товарища, ведь больше мне советоваться было не с кем. От остальных сотников мне пришлось отдалиться за этот бесконечный месяц постоянного пути по тёмным тоннелям.

В моей ситуации это был не только приказ моего господина, ясно прописанный в его инструкциях, но и необходимость, которую я понимала прекрасно ещё с времён работы в моём родном мире, пусть и со скрежетом в душе дался мне такой шаг. У командира не может быть друзей, лишь соратники и подчинённые, с которыми нужно быть строгой и никак иначе. Близость порождает фамильярность, фамильярность - пренебрежение дисциплиной, а пренебрежение дисциплиной в армии - это путь к гибели.

- Могучих жуков высоких уровней группа разведчиков тут не обнаружили, уровни более чем невысокие, - ответил Тхагаси с плохо скрываемым предвкушением, потому что последнее слово было только за мной, и он ждал моего приказа, как мутировавший пёс ждёт команды от своего погонщика броситься на добычу.

- Судя по карте, в семи верстах по указанному тобой направлению находится гнездо, куда они как раз и должны двигаться. Возьми штурмовиков и пару сотен гвардейцев, управляемых Силхом и Миртусом, чтобы не упустить лазутчиков, и проследуйте за жуками, - приказала я, разворачивая в уме тактическую схему.

- Себия, ты хочешь, чтобы мы атаковали в спину эту армию, когда они ввяжутся в битву со стражами гнезда? - несколько удивлённо спросил Тхагаси, и в его голосе прозвучало уважение к хитрости плана.

- Да, это хороший шанс, ведь уже примерно через неделю мы достигнем предполагаемой точки для строительства основной базы, и неизвестно, когда удастся подловить такой момент снова. Нам нужны души для усиления, - задумчиво произнесла я, ощущая холодную ясность стратега, затмевающую все личные переживания.

«Себия, ты уверена, что это необходимо, не слишком ли ты спешишь?» - обеспокоенно спросил Тхагаси по ментальной связи, и я уловила в его вопросе не сомнение в тактике, а беспокойство обо мне лично.

- Уже больше месяца прошло, и от господина нет ни одного сообщения, - глухо ответила я, и боль в груди снова напомнила о себе острым уколом.

- Он ведь предупреждал, что такое может случиться, - мягко напомнил Тхагаси, пытаясь меня успокоить. Несколько забавное утешение, тихий рык которого из его огромной пасти выглядел комично.

- Его более нет в списке абонентов ментальной связи, да и сам навык пропал у нас из интерфейса, - произнесла я, и мой голос прозвучал пусто и мёртво даже для меня самой. - И я приказываю тебе создать пентаграмму открытия прокола по его метке души!

Последние слова я произнесла с такой силой, что воздух вокруг задрожал от напряжения. Тхагаси замолчал, осознавая всю серьёзность ситуации. Если господина действительно нет в списке абонентов, это могло означать только три вещи: либо он заблокировал связь намеренно, либо находится в месте, где ментальная связь не работает, либо... либо его душа покинула этот мир.

Глава 1.1 Такой ласковый и приятный мир сладких жуков. Тхагаси

Неоднозначное ощущение, когда удовольствие от нахождения в таком захватывающем мире жуков, сочеталось с беспокойством, после неудачной попытки открытия прокола по координатам души нашего господина Таталема Со. Что для меня, да что там меня, для всех известных мне демонов было несвойственно вообще. Это было какое-то абсолютно новое чувство, не страх, а словно предчувствие беды.

При том, что подземелья мира Ссшорс должны были радовать. Они и радовали, в первые дни. Тьма здесь была не пустой, не мирной, а густой, живой, полной чуждых шорохов и невидимых прикосновений. Пахло мокрым камнем, кислой плесенью и железом, тем запахом, который появляется там, где слишком часто льётся кровь. Пещеры тянулись, как кишки древнего зверя, и мы шли внутри него, будто проглоченные, и он ещё решал: переварить нас или выплюнуть.

Ну, а жуки… жуки были прекрасны по-своему. Их мир, простой, хищный, честный. Никакой дипломатии, никаких предательств из-за слов, только инстинкт и голая сила. Их ульи дышали, их тоннели пульсировали, их стаи двигались так согласованно, словно ими управляла одна воля. Даже только лишь от этого внутри меня шевелилось знакомое наслаждение: ощущение добычи рядом, ощущение, что этот мрак можно пить, как кровь лакомой, желанной жертвы.

Однако после этого проклятого, неудавшегося ритуала наслаждение стало исчезать, как запал горящих глаз адских гончих, когда разрываешь их пополам.

Это действительно было странно. Ритуал вообще не сработал, словно такой души вообще никогда не существовало и это беспокойство, от которого Себия стала невыносима. Это чувство неправильности начало передаваться и мне. Ведь души во время ритуала даже сгорать отказались, полностью подтверждая тот факт, что цели более не существует или никогда не существовало. От этой информации даже сотни сожранных мной лично душ лазутчиков и трутней инсектоидов не принесли и капли наслаждения.

У меня до сих пор стоит перед глазами тот круг. Пентаграмма, выжженная на камне, выглядела как рана - свежая, дымящаяся, с краями, обугленными до стеклянного блеска. Я помню, как воздух в центре дрогнул, как будто пространство попыталось раскрыться… и передумало. Не хлопок, тишина. Не провал, отказ. Будто сам мир, этот вязкий подземный мир, упрямо отвернул свою морду, не желая слышать имя нашего господина.

Я видел много смертей. Видел, как души кричат, когда их вытягивают из тела мои ледяные Владыки. Видел, как они горят, быстро, ярко, с особенным запахом ледяного пепла моего родного плана Бездны. Видел, как сильные души сопротивляются, оставляя ожоги на астральной ткани бытия, но чтобы души отказывались даже сгорать… это было не просто дурным знаком. Это было ощущением, словно тебя вычеркнули из реальности вместе с целью. Будто кто-то стёр строку в Книге Судеб, а чернила вокруг стали пустыми.

На этом фоне неспешное продвижение к точке развёртывания основного лагеря прошло особенно напряжённо. Себия, казалось, вообще сошла с ума, наказывая солдат даже за самые незначительные провинности, не говоря о простых гоблинах-рабочих, которые боялись даже ступить неверно, ведь их тут же ждала порция ударов розгами.

В такие моменты я начинал сомневаться, кто из нас демон, Себия или я? Ведь эти крики, разносящиеся на привалах в узких пещерах, заставляли дрожать почти всех гоблинов в нашей армии. Лишь Силх и Миртус относились к происходящему даже слишком спокойно, действительно двинувшись рассудком на фоне постепенного превращения в двух разных элементалей Света. Даже подчинённый сотник Елар со страхом в глазах смотрел на беснующуюся Себию, но ничего поперёк сказать не пытался, явственно подозревая, что это уже для него может плохо закончиться. Дело было даже не в силе, а в той уверенности своей властью и вседозволенности в принятии решений, которые она считала неукоснительно верными.

Я слышал эти крики не ушами - кожей. Пещеры усиливали звук, множили его, возвращали эхом так, что казалось орёт сама твердь земная. На привалах тьма вокруг костров была плотной, как траурная ткань, и в этой ткани дёргались силуэты гоблинов, мелких, несчастных, которые старались стать ещё меньше, ещё незаметнее. Они смотрели на Себию так, как смотрят на нож, приставленный к горлу: с надеждой, что он не дрогнет.

А Себия именно что дрожала. Только не от жалости, от ярости, от напряжения, от бессилия, которое она не могла признать. Чем больше она теряла контроль над собственным страхом, тем сильнее давила на всех вокруг, будто чужие спины могли удержать её мир от падения.

Единственное, что добавляло надежды, всё это происходило под аккомпанемент постоянного повышения уровней всех гвардейцев в нашей армии и даже изредка обычных рабочих.

Повышения уровней и улучшение характеристик, сопровождающиеся криками боли, происходили постоянно, но рост не приносил радости. Он ощущался как цепь: чем выше становишься, тем тяжелее обязательства, тем глубже яма, которую нужно перепрыгнуть.

Аккомпанемент, слово, которому научила меня Лея Фрет, которая от меня не отходила ни на шаг, более чем обосновано боящаяся не то, что подходить, попадаться на глаза Себии. Особенно после того, как сильно повысился уровень нашей чернокожей демоницы.

Лея цеплялась за меня, как за единственный столб в лютую метель или бурю. Её страх был оправдан, хоть она и старалась его не показать, не плакала, не истерила, просто двигалась тише, была более внимательной, смотрела по сторонам. Она словно поняла, что Себия в любой момент может начать убивать и не важно кого, как зверь, которого слишком долго загоняли в клетку. Всем было очевидно, чем выше становился уровень нашего лидера, тем сильнее менялся воздух рядом с ней: сухой жар в сыром подземелье, запах раскалённого металла, лёгкое мерцание, будто в ней поселилось сердце дракона.

Причём после срыва ритуала по призыву нашего господина, Себия словно замкнулась в себе, её явно одолевало предчувствие и что самое паршивое, я ничем не мог ей помочь, ведь был с ней не согласен, с её фанатичной преданностью. При этом хоть у меня в голове и возникали мысли отступиться от приказов господина Таталема Со, ведь он очень уж вероятно, что погиб и теперь в нашей миссии не было много смысла. Однако сказать это Себии даже я не мог решиться. Сначала, потому что убеждал себя в том, что господин всё же вернётся, а потом просто опасаясь за свою жизнь. Ясно ведь - Себия была не права, смысла в отданных приказах больше нет, нужно мыслить шире! Избавиться от тянущего нас в бездну груза, от этой никчёмной обузы из простых рабочих гоблинов.

Я не боялся смерти, я опасался бессмысленной смерти. Когда гибнешь в бою, это неприятно, но это твоя ошибка, переоценка собственной силы или неверно просчитанные обстоятельства. Когда гибнешь, потому что кто-то рядом сошёл с ума от горя и силы, это уже не война, а дурная шутка Судьбы. Себия могла убить меня не нарочно, одним всплеском ярости, одной неудачной командой или из-за одного моего шага в сторону, который она сочтёт предательством.

Воистину самое мерзкое, что я прекрасно понимал её. Я видел, как она держится за приказ господина, как за последнюю жилу раба над пропастью. Если она оборвётся, ей придётся признать, что он мог исчезнуть навсегда. Такое признание убивает сильнее адских мук холода Преисподней.

Ведь когда мы разбили лагерь, то оказались в действительно невероятно удачном месте, которое подобрал для нас господин Таталем Со. Где был прекрасный доступ к проточной воде в неограниченном количестве, да и места для нашей огромной армии в несколько тысяч голов оказалось более чем достаточно.

Эта дислокация и правда была словно создана для армии. Большой зал, где потолок уходил в черноту так высоко, что свет ламп не доставал до сводов. Вода - холодная, быстрая - текла по естественному руслу, чистая настолько, что в ней можно было видеть отражение огня. Боковые тоннели давали выходы для дозоров, а каменные уступы - идеальные позиции для обороны. Слишком идеальные.

В силу чего мне мерещилось, что господин выбирал это место не как временную стоянку, а как убежище. Как гробницу, или даже купель возрождения, на случай, если путь назад закроется.

Так вот спустя ещё месяц. Месяц планомерной охоты, Себия, собирая с гвардейцев очки Системы в накопители, повысила свой уровень до сотого и решила пройти перерождение, несмотря на мои попытки отговорить её. Ведь время для столь серьёзного решения и шага ещё явно не пришло. Однако мои слова она просто проигнорировала и спустя неделю спорить с ней уже было попросту физически опасно.

Сотый уровень - это не просто цифра. Это черта, после которой тебя начинает менять не опыт, а сама природа силы. Я видел таких. Они становились больше, тяжелее для мира, словно реальность прогибалась под их шагами. Себия дошла до этой черты, как существо, который бежит в горящую хижину, потому что снаружи ещё страшнее.

Её глаза потемнели, а потом в них появился новый оттенок - огненный, ничем уже не напоминающий хуманский. Я заметил, как камень под её ладонью однажды посерел и покрылся тонкой сеткой трещин, будто от жара. Без какого-либо сомнения тогда я понял: спорить с ней, значит рисковать быть обращённым в пепел не из злобы, а из-за её сурового характера, и моей возможной ошибки.

Не знаю, предполагал, предвидел ли это господин Таталем Со или это заслуга удачи или самой Себии, но если до этого дня я был главной силой нашей армии, то с этого момента всё изменилось.

Иллюстрация. Могущество, пугающее даже демонов.

Сила Себии стала ощущаться, как давление в ушах перед ледяной бурей. Она шла через лагерь, и гвардейцы невольно распрямлялись, гоблины рабочие замирали, а пламя в лампах робко тянулось к ней тонкими языками, будто узнавая родное существо. В ней не было прежней теплоты, той человечности, что проявлялась в редких улыбках, в коротких весёлых словах. Остались цель и огонь.

И этот огонь был красив. Прекрасен, как пожар в храме.

Всё же собрать в этих благостных бесконечных пещерах чуть больше семидесяти тысяч очков Системы, для армии в две тысячи воинов оказалось совсем не сложно. Тем более за целый месяц и две удачно подвернувшихся атаки самих же инсектоидов на ближайшие гнезда, это было не так уж и сложно.

Таким образом, даже наш лагерь не был подсвечен для лазутчиков из соседних по расположению огромных ульев. Являющихся основной силой данного сектора пещер, распростёртого на сотни вёрст вокруг.

Подземелье кормило нас щедро, как кормят скот перед тем, как пустить под нож. Жуки нападали на жуков, хозяева гнёзд грызли друг друга в попытке найти слабину. Лишь мы входили в эти схватки, как третья тень: добивали, собирали, вырезали самых жирных и сильных, не оставляя даже мёртвых. Очки Системы лились к нам, как тёмная вода во время бури.

Кстати, всё это время я ловил себя на одной мысли, от которой становилось холодно даже мне: подземелье принимало нас слишком легко. Без больших потерь. Без настоящего испытания. Словно оно копило свою цену и собиралось взыскать с нас за эту удачу.

Ну, а уж если господин действительно исчез не случайно… если его стёрли, тогда кто-то достаточно сильный уже заметил нас. Причём этот кто-то может прийти не через тоннель, а через саму Тьму между мирами, оттуда, где наши лампы не светят, а крики гоблинов звучат как молитвы.