Утопия. Том 6

Планета Утопия — 39 лет назад

Молодая привлекательная девушка из обычной семьи была избранной Люцифером (Богом подземного мира) в качестве матери его сына, который должен был нести хаос и разрушения миру. Каким-то образом об этом прознала инквизиция — так называлась организация священников, борющихся со всякой нечистью, очищая планету, как они считали, от скверны. Та самая избранная девушка работала обычной официанткой в придорожном кафе. В один из дней, когда она возвращалась с работы домой, инквизиция предъявила ей обвинение в пособничестве дьяволу и приговорила её к смертной казни через сожжение. Во время казни что-то пошло не так. Вся планета погрузилась во тьму и обрушила весь свой гнев на обычных обывателей, присутствующих на казни. Так главный священник понял: пока плод находится внутри женщины, он будет защищать её. Инквизиции ничего не оставалось, кроме как ждать, когда плод вырастет и появится на свет, ибо убить его можно будет только в момент рождения.

Поскольку плод был не совсем обычным, он развивался довольно быстро, и вот спустя всего неделю подошёл наконец срок, когда дьявольское отродье должно было появиться на свет. Из монашеской комнаты церкви доносились душераздирающие женские крики. В это время на нижнем этаже главный священник молился, стоя на коленях возле распятия Христа.

Внезапно крики утихли, а на смену начал доноситься плач младенца. Монах в чёрной рясе,— судя по внешнему виду, принимающий роды,— выбежал из комнаты, спустился на нижний этаж и запыхавшимся голосом сообщил:

— Он появился на свет!

— Пора! — промолвил священник.

Перекрестившись, он поднялся с колен, подошёл к алтарю, взял ритуальный кинжал и вместе с остальными монахами во всём чёрном направился в комнату к женщине.

В небольшой комнате спартанского типа на кровати в белом одеянии, слегка испачканном кровью, сидела женщина, удерживающая в руках только что рождённого сына. Женщина была красива, словно ангел. Белые как снег волосы аккуратно спадали на грудь, а миловидные черты лица и наивный взгляд на мир выдавали в ней подростка, на шею которого столько всего навалилось. С раннего детства она обеспечивала себя и семью, а тут в свои шестнадцать лет она стала матерью. И не просто матерью обычного ребёнка, а матерью воплощения всего Зла. Даже зная об этом, сердце молодой матери вздрогнуло. Она с любовью смотрела на своего сына и никак не могла поверить, что эта кроха способна уничтожить мир.

— Пора, Камилла! — сказал священник, обратившись к женщине.

— Пожалуйста, не трогайте моего сына, он ни в чём не виноват! — умоляла она, зажимая в руках новорождённого сына.

— Он сын дьявола, нам нужно убить его, иначе он уничтожит человечество!

— Нет, умоляю!

Поняв, что так просто она его не отдаст, священник кивнул двум стоящим позади монахам и сказал:

— Держите её!

По приказу священника двое монахов вышли вперёд, подошли к женщине и с обеих сторон стали её удерживать за руки, в то время как третий буквально вырвал ребёнка из рук матери и передал священнику. Оторвавшись от матери, ребёнок стал жалобно плакать. Сердце разлучённой с сыном матери, разрывалось от его криков.

— Не-е-ет, пожалуйста, отпустите его! Я его воспитаю. Он станет хорошим человеком! Умоляю: не надо! — заплакала она, пытаясь вырваться, но получалось у неё это довольно скверно. Двое взрослых мужиков своей хваткой в буквальном смысле оставляли на теле девушки синяки, не позволяя ей даже шевельнуться, ибо это причиняло несчастной невыносимую боль.

Священник положил младенца на алтарь и замахнулся на него ритуальным кинжалом, направив остриё прямо в сердце. Но как только лезвие соприкоснулось с нежной кожей младенца, оно разломалось, а какая-та невиданная сила охватила тело священнослужителя и начала медленно расплавлять его плоть. Священник кричал в агонии до тех пор, пока от его тела ничего не осталось. После расправы над ним окружённый тёмной аурой младенец взлетел ввысь и то же самое сделал с остальными монахами, медленно обратив их тела в ничто.

Женщина с ужасом наблюдала за всем происходящим, периодически испуганными глазами поглядывая на своего сына. По какой-то причине мальчик не стал убивать женщину, а просто медленно опустился на алтарь, излучив последние остатки тёмной энергии. Камилла подошла к младенцу и без капли сомнений взяла его на руки, после чего покинула церковь, уйдя в неизвестном направлении.

* * *

Одиннадцать лет спустя

Темноволосый мальчик, одетый во всё чёрное, лежит на кровати в наушниках и слушает тяжёлый рок. Вся стена возле его кровати обвешана постерами с рок-музыкантами и всякими вурдалаками, по которым фанател. Но он был не обычным фанатом, а мечтал когда-нибудь тоже стать рокером. В свои одиннадцать лет, он уже сам писал стихи к песням и мог на слух подбирать музыку к ним.

Мать не то чтобы не одобряла его увлечение, просто его песни в основном были о смерти и боли, что её пугало, но, несмотря на это, она не препятствовала. Главное, что у него есть талант, а как он его использует — неважно. К сожалению, зарплата у женщины была маленькой, и она не всегда могла позволить себе купить сыну то, что он хочет, а ведь он так мечтал о гитаре!.. На почве этого у неё с сыном часто бывали ссоры. Он чёрной завистью завидовал другим детям, у которых всё есть. Но больше всего он завидовал своему младшему брату, которому, как он считал, мать уделяла внимание, больше чем ему.

Так вот, синеволосый мальчик лет семи, беззаботно сидя на полу возле кровати брата, собирал конструктор.

— Братик, смотри, что я сделал! — произнёс маленький мальчик, показав старшему брату зáмок, который он соорудил из конструктора.

Старший брат, вытащив наушники из ушей, молча встал с кровати и ногой специально разломал всю конструкцию.

— Ой, извини, я случайно наступил на твои игрушки! — посмеиваясь, сказал старший брат.

Но смех его прервался, когда младший брат произнёс:

— Ничего братик, я могу ещё построить!

— Брось свой конструктор, давай лучше сыграем с тобой в кое-какую игру! — с ухмылкой предложил старший брат.

— Пожалуйста, братик, я больше не хочу играть в эту игру. Я просто всё расскажу маме! — испуганно произнёс младший брат.

Старший брат молча подошёл к младшему ближе, достал нож и одним ловким движением порезал ему плечо. Мальчик, вскрикнув от боли, зажал рану и хотел заплакать, но сдерживался, ибо знал, что будет только хуже.

— А вот этого не советую:, скажешь хоть слово, я тебе перережу горло! — пригрозил старший брат и в подтверждении своих слов схватил младшего за волосы и стал проводить холодным лезвием по его горлу.

Мальчик, трясясь как осиновый лист, внимательно следил за лезвием, боясь даже шевельнуться. Вскоре старшему брату это наскучило, и он, убрав лезвие в маленькие ножны у себя на поясе, резко отпустил волосы брата, затем повышенным тоном приказал, глядя на разбросанные повсюду игрушки:

— Убери свои игрушки!

Младший, вытирая слёзы, послушно стал медленно собирать в корзину свои игрушки. Старший смотрел на то, как он словно черепаха их собирает и, потеряв терпение, оттолкнул его в сторону и за одну секунду сам уложил все игрушки в корзину, после чего подошёл к окну, взял из аптечки бинт и кинул своему младшему брату.

— Перевяжи свою рану!

Младший послушно стал медленно перевязывать рану.

— Алекс, Савен, обед готов! — слышится с кухни голос женщины.

Оба мальчика вышли на кухню и сели за стол. Женщина с белыми как снег волосами наложила обоим мальчикам кашу.

— Опять эти помои!..— недовольно буркнул Алекс, небрежно перемешивая ложкой кашу.

— Мы не миллионеры, чтобы питаться, как в ресторане,— ответила мама.

— Другие дети живут нормально, а мы как бомжи — и всё потому, что у тебя нет приличной работы!

— Алекс, ты несправедлив, я и так стараюсь, чтобы вам было хорошо!

— Плохо, значит, стараешься! Я это есть не буду! — нагрубил он, после чего вышел из-за стола и, хлопнув дверью, ушёл.

Мать отвернулась к раковине и горько заплакала. Ей было так обидно слышать подобное от своего собственного сына!. Хотя ссоры у них были обычным делом, Алекс часто доводил свою маму до такого состояния, но она постоянно сдерживалась и не позволяла себе плакать при младшем сыне, но тут от накопившейся обиды она не сдержалась и разревелась прямо перед ним. Савен, чтобы хоть как-то утешить маму, подошёл к ней и, обняв её сзади за талию, ласково произнёс:

— Не плачь, мама, мне нравится то, что ты готовишь.

Мама вытерла слёзы и, повернувшись лицом к сыну, с улыбкой на лице спросила:

— Сегодня твой первый день в школе, ты готов?

— Конечно, мама! — улыбнулся он в ответ.

Вдруг взгляду матери упала повязка на плече у сына, из-под которой просачивалась кровь. Чуть приоткрыв её, она увидела глубокую рану и, конечно же, настороженно поинтересовалась:

— Откуда у тебя этот порез?

— Я сам порезался на улице, нечаянно! — соврал он, стараясь выгородить старшего брата.

— Я неоднократно замечаю у тебя ушибы и порезы. Скажи: это Алекс сделал?

— Нет, мама! Братик тут ни при чём, это все я!

— Ну, хорошо, иди в школу,— насторожившись, сказала мама.

— Хорошо! — ответил Савен, поцеловав свою маму перед уходом.

* * *

Через какое-то время Савен пришёл в школу, где на линейке стояло множество других детей. Мальчик с интересом наблюдал за всем, внимательно слушая, что говорят учителя. После линейки всех детей распределили по классам. Савен с улыбкой на лице сел на самую переднюю парту.

Учительница стала объяснять материал. Савен внимательно слушал всё, что она говорила. После учительница спросила, кто умеет читать. Из всего класса один Савен поднял руку, учительница попросила его прочесть, что-нибудь. Савен достал из своего рюкзака книгу и стал выразительно, как взрослый, читать книгу, которую читают в институтах. Учительница аж удивилась тому, с какой интонацией и как выразительно читает этот ученик.

— Это замечательно, Савен! — похвалила его она, дослушав до конца.

— Спасибо! У нас дома много книг, я все прочитал и могу полностью пересказать содержание каждой!

«Он не такой, как его брат»,— подумала она.

* * *

После уроков довольный Савен возвращался домой, за ним следовал бедный голодный щенок.

— Ой, дружек! Ты, наверное, голоден? — с улыбкой на лице промолвил мальчик, сев возле щенка на корточки, одновременно что-разыскивая в своём рюкзаке. Нащупал завтрак, который положила ему мама. Достав угощение, протянул его щенку: — Вот, держи! Это всё, что у меня есть!

Щенок жадно приступил к трапезе. Мальчик с улыбкой на лице погладил его по шерсти.

— Савен! — послышался голос его матери.

— Ой, извини, приятель, мне пора! — встал с корточек и пошёл.

Щенок последовал за ним.

— Э, нет! Тебе нельзя со мной, уходи! — обернулся он, заметив за собой хвост.

Щенок, как будто всё понимая, взгрустнул, но всё равно не собирался уходить.

— Я правда не могу тебя взять. Мой старший братик не любит животных!

Но щенок, не слушаясь, следовал за Савеном. Мальчику ничего не оставалось, кроме как взять его на руки.

— О, Савен, какой милый щенок! — погладила его мама.

Щенок облизал ей руку.

— Мама, можно я его возьму к себе?

— Конечно, милый! — улыбнулась она.

— Спасибо, мамочка! — обрадовался он и в знак благодарности поцеловал маму.

Зайдя в дом, мать как обычно положила каши и щенку в его миску тоже. Щенок стал кушать. В этот самый момент с прогулки вернулся Алекс. Щенок, увидев его, громко зарычал.

Алекс медленно шёл к щенку, глядя на него своими злыми чёрными глазами. Щенок рычал и одновременно трясся, будто чувствуя исходящее от него зло. Алекс подошёл ближе к щенку и, наклонившись, хотел что-то сделать, но тут его взял на руки Савен и, прижав маленький комочек шерсти к своей груди, произнёс:

— Это Хагри, теперь он будет жить с нами!

— Жить, говоришь? — ехидно улыбнулся он, затем окинув щенка злобным взглядом добавил: — Ну пусть живёт, хи-хи!

После этой фразы он со смехом направился в свою комнату, а бедный щенок даже после его ухода всё ещё трясся от страха, как осиновый лист.

На следующий день Савен играл во дворе с щенком, Алекс наблюдал за ними через окно своими злыми чёрными глазами.