Утренний хор

Каждое утро люди просыпались под нежное щебетание птиц. Городские жители улыбались, приоткрывая глаза, представляя, как где-то на ветвях сидят маленькие ангелы природы, поющие о солнце, любви и утренней росе. Они не знали правды.

На самом деле птицы не пели — они ругались.

— Ты опять надрался вчера? — хрипел воробей, едва держась на лапах. Его перья были взъерошены, один глаз дергался.

— А ты? Вон из клюва перегаром несёт, — отмахнулся скворец, скребя когтями по коре. Он уже неделю не мог бросить жуков-ферментиков, которых добывал из-под коры. От них было кайфово, но потом начиналась ломка.

В этот момент на асфальт под деревом упал окурок.

— Бычок! — взвизгнула синица и камнем ринулась вниз.

Но её опередил воробей. Он врезался в неё грудью, отшвырнув в сторону.

— Моё! — прохрипел он, хватая окурок.

— Отдай, падла! — закричала синица и вцепилась ему в хвост.

Воробей дернулся, перья полетели клочьями. Скворец, недолго думая, прыгнул сверху, пытаясь вырвать добычу.

— Вы оба конченые! — орал он, брыкаясь.

Снизу слетелась стая голубей.

— Чё, разборки? — клекотали они, окружая дерущихся.

Воробей, синица и скворец на секунду замерли, понимая, что сейчас их просто затопчут.

— На, забирай! — воробей швырнул окурок голубям и отпрыгнул.

Голуби набросились на бычок, началась давка. Перья, пыль, хриплые крики. Через минуту окурок растащили на никотиновые нитки, и стая, недовольно ворча, разбрелась.

— Чёртовы наркоманы, — прошипела синица, выплевывая клочья воробьиного пуха.

— Да заткнись ты, — скворец тяжело дышал. — Завтра повезёт больше.

Ветка под ними качнулась, и старый ворон, сидевший выше, тяжело вздохнул.

— Надоело всё. Каждый день одно и то же: драки, пьянки, грязь. Даже небо какое-то серое.

— А ты хотел чего? — огрызнулся воробей. — Мы же городские. Нас тут всё равно никто не любит.

Ворон посмотрел вниз, на людей, которые, улыбаясь, слушали их «пение».

— Они думают, что мы счастливые.

— Ага, — скворец злобно крякнул. — Пусть думают.

Но тут маленькая пеночка, обычно молчаливая, вдруг вздрогнула и закричала:

— Я не хочу такой жизни!

Все замолчали.

— Опять? — вздохнула сорока.

— Каждый день одно и то же! — пеночка задыхалась. — Мы гниём здесь, мы ненавидим друг друга, мы травим себя чем попало, а они… — она махнула крылом в сторону людей, — они думают, что мы поём!

Ворон медленно кивнул.

— А что мы можем сделать?

— Улететь, — прошептала пеночка.

— Куда? — засмеялся скворец. — Всё уже отравлено.

Наступило молчание. Люди внизу потягивались, наслаждаясь «птичьими трелями». А на ветке стая сидела, опустив головы, и понимала, что завтра будет то же самое.

И так — до самого конца.