Утренний рейс через пространство

Пронзительный звон будильника грубо разорвал бархатную пелену сна. Черт, как не вовремя! Мне как раз виделось что-то милое и светлое, – вроде прогулки по цветущему лугу в обнимку с красоткой, а тут! Но, увы, стрелки часов показывали ровно восемь, а значит, хочешь не хочешь, надо покидать мир грез и собираться на работу.

Ага, конечно. На словах все просто – взял и собрался. В действительности такая задача – сродни восхождению без снаряжения на Эверест. Пока я спал, какие-то гномики-проказники, наверное, отлили в черепной коробке бетонный блок, причем – неправильной формы. И теперь под его тяжестью мозг обратился в жидкую кашицу. Да что там голова, все тело, как мешок с камнями! Лишь приложив усилия, достойные очередного подвига Геракла, мне удалось перетащить эту никчемную груду мяса и костей с кровати в ванную.

Не хочешь шевелиться, жалкая плоть? Что ж, легкий шок заставит тебя взбодриться! Снаружи – потоки ледяной воды. Внутрь – водопад обжигающего кофе. О, теперь я уже не совсем похож на восставшего из мертвых, по крайней мере, если не подходить близко. Так, а теперь скорее к автобусу: иначе сонный дурман нахлынет вновь, и я захраплю прямо у порога!

Черт, а ведь тело чуяло неладное. В этот день дверь подъезда была, что заслонка печи: открыл, и от июльского зноя чуть не пар повалил из ушей. Но лучше свариться заживо, чем быть растерзанным начальством, и плавясь, словно кусок сыра в духовке, я заковылял к остановке.

Едва я туда добрался, как, скрипя и вздыхая, подъехал автобус. Неужели и бездушная машина сегодня в дурном настроении? Немудрено: чего ей стоит по разбитой дороге возить людей туда-сюда! Хотя… чем моя жизнь лучше? Кончится этот день, придет новый, а я все так же буду таскаться на работу, симулируя кипучую деятельность. Сегодня, через неделю, через год. Тоска!

Остаток сил покинул меня, и я безвольно повис на поручне. От дизельных паров слегка кружилась голова, мерное гудение мотора и тряска дурманили. А еще в железной коробке автобуса было нестерпимо жарко и нечем дышать.

«Ох, я так превращусь в сморщенную мумию, – подумалось мне. – Ну и ладно, лишь бы отмучиться! А то не одна мутота, так другая. Да чтоб черти меня взяли!» – веки, каждое по ощущениям не меньше тонны весом, неумолимо закрывались.

Вдруг что-то больно укололо меня в мочку уха, заставив встрепенуться. Я зашарил кругом обиженным взглядом, и уже через миг натурально окаменел. На горизонтальном поручне, том, на который я чуть не положил голову, сидело некое существо. Размером с жука-оленя, оно походило на гибрид человека, козла и свиньи. Мускулистый торс борца, поросшие густой черной шерстью ноги с копытцами, голова с пятачком и тонкий хвост. Я чуть не подпрыгнул: да передо мною – типичный чёрт!

– Эй, мужик! – недовольно посверкивая глазками, проблеяло существо неприятным козлетоном. – Спать будешь дома! А то и задавить так недолго! – нечистый подергал торчащий на его лбу рог, будто проверяя, прочно ли тот сидит.

– Ты кто? Откуда? – только и смог выдавить я, изумленно хлопая ресницами.

Автобус был набит битком, люди сидели, стояли, переговаривались и, что удивительно, никто не замечал этой твари! Может, она мне чудится? Я плотно сжал веки, потряс головой, ущипнул себя, но когда снова открыл глаза – черт был там же.

«М-да, похоже, не стоило так много чертыхаться с утра…» – с тревогой подумал я.

– Кстати, – тон беса сменился на деловой. Он скрестил руки на волосатой груди, поерзал, устраиваясь поудобней. – Ты тут страдал о своей никчемной жизни. А еще пожелал, чтобы тебя из нее забрали, так?

Хм, это он про мою утреннюю хандру? А как он узнал, мысли читать умеет или моя рожа выглядит настолько помятой и несчастной, что все по ней ясно без слов? Все это настораживает, но… уж больно ситуация фантастическая. Сказочная тварь беседует со мной в переполненном автобусе – наверно, я просто уснул. А раз так, бояться нечего, надо плыть по сюжету. Поэтому, видя, как черт настойчиво буравит меня ожидающим взглядом, я кивнул. Губы рогатого изогнулись в хитрой ухмылке, и он продолжил:

– Ну и лады, я готов изменить твою жизнь, раз и навсегда. Не буду долго расписывать, но ты такого еще не видал! Идет?

Я снова поймал его испытующий взгляд и еще раз кивнул. Будто летний ветерок сдул вялость и скуку, все мое существо буквально дрожало от приятного возбуждения. Приключения – это всегда интересно! С довольным видом пробормотав себе что-то под нос, бес звонко щелкнул пальцами. Удивительно, но его маленькая, не крупнее еловой иголки рука произвела воистину громоподобный звук. Подобно горному обвалу, тот больно ударил мне по ушам, отразился от окружающих предметов и пошел эхом гулять по салону. Казалось, само пространство завибрировало, начав причудливо изгибаться. Так дрожит отражение прибрежной церкви на глади озера, когда заговорит большой колокол.

А в следующий миг пала ватная тишина – или мои травмированные барабанные перепонки утратили чувствительность? Но нет, что-то странное происходило в салоне. Пассажиры застыли, причем некоторые – в нелепых позах. Кто-то только что обронил сумку, нагнулся за ней, а та зависла в воздухе. Другой стоял с разинутым ртом, не сумев договорить конца фразы. Третий так и не положил монету на ладонь контролера, четвертый застыл с подогнутой ногой, будто не решаясь почесать лодыжку. Пока я удивленно наблюдал за этой массовой игрой в «морская фигура, замри», автобус нырнул под арку. Кромешная тьма поглотила все, растворила в своих волнах само бытие нашего мира. Даже тактильные ощущения пропали, словно от меня осталось одно лишь чистое сознание. Никто не сказал бы, сколько это продолжалось: минуту или годы, потому что даже время, наверно, остановило свой бег.

Но вот где-то впереди показался свет – бледный, красноватый, точно отсвет далекого костра. Сперва это была точка, но она начала расти, обратившись широкими воротами в темноте. Несколько мгновений, полных тревожного ожидания, и автобус влетел в этот прямоугольник. За окном снова расстилался пейзаж, но какой! Едва глянув за стекло, я отшатнулся, от изумления и ужаса забыв дышать.

Вообще, институт, в котором я работал, находился километрах в десяти от города, цитаделью злого чародея гордо возвышаясь над сосновыми лесами. Чтобы добраться туда, действительно надо миновать туннель, который выходил в долину, где по берегам сонной речушки утопал в садах дачный поселок. Перебравшись через мост, автобус взбирался на гору – к выдержанной в стиле мрачного конструктивизма твердыне. Но где это все? Пока я задремал, мир сгорел в пламени ядерной войны?! Или я заснул на миллиарды лет и теперь Землю лижут протуберанцы невероятно разросшегося светила?!

Действительно, из приоткрытого люка веяло таким жаром, что футболка стоявшего рядом парня задымилась, а потом вспыхнула ярким пламенем. Странно, он этого не заметил, а так и стоял, с глуповатой улыбкой глядя в экран смартфона. А ведь парень, как и все пассажиры, потемнел, черты его смазались, и в итоге люди сделались похожи на чернильные тени, дрожащие в знойном мареве. Обуглились?

И немудрено – автобус ехал по узкой дороге из потрескавшегося камня, которая петляла среди лавовых озер! На их берегах тут и там торчали пучки каких-то палок и трепетали языки пламени. Вернее, так лишь казалось – то были огромные цветы с широко раскинутыми лепестками, светящимися ярко-оранжевым! А те палки оказались кустарником, сплошь усеянным колючками и мелкими листьями. Как они вообще могут выживать в таких условиях? А ведь по мере удаления от лавовых озер растительность делалась гуще, взбираясь на дальние горы уже настоящим лесом.

Автобус между тем заехал на мост через огненную реку. Несмотря на то, что пот тек с меня ручьями, я пока держался. Перебрался в центральную часть салона, где резиновый рукав соединял переднюю и заднюю секцию. Тут вроде было чуть холоднее.

«Ладно, успокойся, – велел я себе, крепко вцепившись в поручни. – Пока в салоне терпимо. Может, оставаясь тут, приеду куда-нибудь в нормальные места? Ведь добравшись до последней остановки, рейс возвращается назад, так?»

Утешение слабенькое, но о том, как и куда меня занесло, я предпочитал не думать.

Когда я немного отошел от первого шока, понял: при чудовищной разнице в деталях ландшафт окрестностей повторяет знакомый мне. Та же река, пусть и лавовая, а на ее берегу – какие-то темные коробки, может, дома. Мост через поток и лес на возвышенности. Выходит, скоро будет мой институт?

Ну… отчасти я угадал. На вершине горы высилось циклопическое сооружение, похожее на помесь средневекового замка и советского дворца культуры. Трапеции, параллелепипеды, конусы из гранита и туфа – каждая фигура размером с небоскреб – громоздились друг на друга в отрицающих любую гармонию сочетаниях. Они взбирались все выше и выше, пока шпиль здания не пронзал укрытый плотным саваном бурых туч небосвод. И вот автобус затормозил у подножия этого замка, маленький и едва заметный на его фоне, будто муравей у ворот Кремля. Из распахнувшихся дверей автобуса повеяло нестерпимым жаром.

– Ну, чего застыл? – я вздрогнул, услышав знакомый козлетон. – Сходи, твоя остановка. А то на работу опоздаешь!

Блин, а я уже забыл про моего рогатого кондуктора. Теперь, с таким пейзажем за окном и в окружении жутковатых теней он уже не выглядел чем-то инородным.

– На работу? – смысл его слов доходил до меня с таким же трудом, как вода просачивается сквозь высохшую глину. – Где? Кем?

Недовольно поморщив пятачок, черт проворчал:

– Что значит, где? В своем любимом институте. Не похож? Зато новых впечатлений будет масса! О своем надоевшем мире ты забудешь навсегда! – он скрючился в приступе мерзкого хохота.

Незримая сила толкнула меня к выходу, но я изо всех сил вцепился в поручни. О, как я теперь понимаю Ивана-дурака, что упорно не желал лезть в печь!

«Так, успокойся, – собрав в кулак весь свой невеликий запас мужества, твердо сказал я себе. – Попробуй зубы ему позаговаривать. Может, если потянуть время, автобус и правда увезет меня обратно?»

А вслух я, демонстративно нахмурившись, заявил:

– Приятель, мы так не договаривались! Да, меня достала работа и утренний подъем. Но ты мне чего предлагаешь? Примерно тот же институт, только в адском стиле?!

Черт с невинным видом пожал плечами.

– Если все надоело, надо обстановку сменить. Ну ты сам подумай. Люди прутся в какой-нибудь Египет, где летом жарит – будь здоров. Зачем? Да места интересные! А я тебе вообще эксклюзив подогнал, еще и даром. В общем, купайся, загорай, отдыхай! – и он, ухмыльнувшись, показал острые, хотя и изъеденные кариесом, зубы.

– Но… – бодро подпрыгивая на раскаленной, как сковорода, приступке, промямлил я.

– Чего «но»?! – уперев руки в бока, сердито прикрикнул на меня бес. – Я к тебе гидом не нанимался. Заказ выполнил, на место доставил – и все. Иди вон, остальное у ребят спроси!

Он махнул рукой в сторону замка. Буроватое марево, окутывавшее здание, могло обмануть зрение, но, кажется, некоторые глыбы двигались! Да, это вовсе не груды камня, а живые существа. Просто столь гигантские, что их легко перепутать со скалами. Человекоподобные, но угловатые, а потому чем-то похожие на рыцарей в латах, с невероятно длинными конечностями, опутанными цепями. Медленно, с видимым трудом одни из них тащили к замку новые блоки, другие, угнездившиеся на стенах, их прилаживали, а третьи спускались под гору. У ее подножия громоздилась целая груда кирпичей – любой размером с дом. Откуда они? Сквозь дым и хмарь с трудом просматривалась каменоломня. Там вкалывала группа титанов: одни похожими на якоря линкора кирками выламывали из склона крупные обломки, а другие обтесывали их.

«Черт, – подумал я и осекся, кинув взгляд на рогатую малявку, – меня посылают ишачить вместе с этими монстрами? Нет уж, таких приключений мне не надо! Лучше до скончания мира изнывать от скуки, но в любимом институте! Блин, как же я туда хочу теперь!»

Решив попробовать иной довод, я смиренно начал:

– Слушай, я как-то слабоват для такой работы. Да и таскать кирпичи – скука смертная…

Бес фыркнул, а затем, усевшись по-турецки, пустился в рассуждения:

– Да, вижу я, тебя и соплей перешибешь. Стоило бы тебе подкачаться с ребятами на стройке. Ну а потом, когда надоест… Глядишь, какая девчонка симпатичная из этих, с крыльями, – его когтистый палец ткнул куда-то вверх, – тебя присмотрела бы и вытащила отсюда. Накачанные пацаны они всем нравятся!

Нечистый ухмыльнулся, а затем продолжил:

– Но ты не дрейфь. Тут всяких занятий хватает. Можно посыльным служить, по разным городам и весям кататься. Только подумай, сколько увидишь интересного! Например, зверюшки тут водятся прикольные. Они, правда, легко тебе задницу откусить могут, – бес громко расхохотался. – А хорошо себя покажешь, так в армию пойдешь или в службу безопасности. Задания разные, то грешникам пытки позаковыристей выдумать, то пекло других народов – буддистов или мусульман – пограбить. Выслужишь особняк и парочку суккубов в горничные. Эти красотки знаешь, какие? Огонь!

Черт, ладонями обрисовав контуры соблазнительной девичьей фигурки, показал мне оттопыренный большой палец. Но тут же, резко помрачнев, заорал дурным голосом:

– Все, достал уже! Знаешь, сколько у меня дел? В один день столько придурков обслуживаешь, что самой сифозной шлюхе не снилось! А начни с каждым базарить часами – язык до дыр протрешь! Выметайся, давай!

Бес хлопнул в ладоши, и мощный порыв ветра подхватил меня, вышвырнув из дверей автобуса. Я будто угодил в раскаленную духовку: воздух снаружи был застойный, плотный и обжигал так, что, казалось, в секунду обратишься угольками. Рухнув на землю, я тут же подпрыгнул, заметался, не зная, куда деваться от нестерпимого жара – автобус-то мгновенно исчез, рассеявшись облачком пара. Выходит, при такой температуре испаряется металл, а они хотят, чтоб я тут жил?!

– А-а-а! Спасите! – истошно завопил я, в отчаянии хватаясь за голову. – Заберите меня отсюда! Я люблю свою работу и готов даже отчеты править до самой пенсии!!!

Боль пронзила все мое существо, да такая сильная, будто тело разрывали на мельчайшие клочки. Судорога изогнула конечности под невероятными углами. Красноватое зарево этого мира угасло, утонув в море непроглядной тьмы, а потом… в глаза ударил яркий свет. Быстро заморгав, я увидел перед собой лицо – сморщенное, усеянное буроватыми пятнами, с носом крючком. Неужели это еще какой-то монстр? Я отшатнулся, в ужасе вскрикнув, но тут же ударился спиной обо что-то твердое.

– Ох-х, потише, молодой человек, у меня слабое сердце! – испуганно затараторила старушка-кондукторша, поправляя очки. – И вообще, вы сходить будете? Последняя остановка!

Я совершенно безумными глазами осматривал бабку, ее помятый жилет синего цвета и старую сумку. Выглядело это все, конечно, не слишком привлекательно, но… совершенно обычно. Так же, как и салон автобуса: все эти потертые кресла, окна с пожелтевшими постерами, грязный пол и поручни с оббитой краской. В окна лился яркий свет – белый и чистый, а из люка и распахнутых окон доносился шелест листвы. И задувал ветер – знойный, но не обжигающий.

– Извините, – буркнул я, выходя на улицу.

Передо мной громоздилась похожая на проржавевшую банку консервов остановка – даже цветистая этикетка из объявлений есть. Слева сгрудились ряды гаражей, а справа шумел сосновый лес. Впереди, за широким, ровно выстриженным газоном высилось, подпирая блеклую голубизну небес, здание института. Солнце, одетое в невесомые лохмотья облаков, щедро изливало на мир июльский зной. Казалось, что этот пейзаж не менялся уже тысячу лет, и пройди еще столько же – он будет прежним.

«Выходит, – с тревогой подумал я, – мне все померещилось? Не выспался, было жарко, воняло соляркой, трясло, вот и привиделись ужасы? В общем, все кончилось, как в глупых фильмах для детей?»

Колени заметно дрожали, по спине ручьем катился холодный пот, но на душе стало легко и радостно. Это чувство рвалось наружу, и не было сил сдержать его. А потому над остановкой разнесся мой истерический хохот. Птицы вспорхнули с ветвей, и хорошо, что больше меня никто не слышал. Я шагнул к дорожке, ведущей к проходной, и вдруг замер.

Передо мной на асфальте виднелся отпечаток козьего копыта. Он был совсем маленьким, не больше ногтя, но глубоким. Мое сердце пропустило пару ударов! Я присел, потянувшись к следу – от него веяло таким жаром, что пришлось отдернуть руку. Еще и едким духом горящей серы пахнуло…

– Неужели? – еле слышно выдохнул я.

И в тот же миг что-то хлопнуло по висевшей у меня на боку сумке. Так сильно, что от неожиданности я плюхнулся на землю. Послышалось то ли карканье, то ли смех, их сменил удаляющийся цокот. Дрожащими руками я поднял сумку: в центре ее обнаружилось полинялое до белизны пятно в форме языка пламени. А на его фоне четко выделялся силуэт черта с копытами, хвостом и рогами. Нечистый, кажется, приплясывал, демонстрируя пальцами букву «V». Мол, я всегда рядом: обращайся, если что!

– Фу-у-ух-х… – тяжело выдохнул я, поднимаясь на ноги.

Думалось о странном. Может, сейчас невесть какой год, и все забыли, кто я такой? Ну, как в преданиях про людей, которые гостили у эльфов на пиру, а минул целый век? Голова противно заныла, отказываясь разбираться в этих вопросах.

– Ладно, – сказал я себе, решительно зашагав к институту. – Работа найдется всегда и для всех. И это хорошо, потому что я люблю трудиться! А скука – синоним счастья!