Узник №1

На дворе стоял 1764 год. В ночь с 4 на 5 июля так называемый узник №1 Шлиссельбургской крепости стоял на коленях на полу своей темницы. Он был совсем молод — всего двадцать три года, низкого роста. Голова опущена, большие глаза закрыты. Рыжие патлы свисали вниз. Руки были сложены вместе и прижаты к туловищу. За серыми стенами тюрьмы, видимо, бушевала непогода. Крепость находилась на острове, окружённая водой Ладожского озера.

Узник не помнил, когда он в последний раз видел что-то помимо стражников, стен своей тюрьмы и Библии. Ему было запрещено говорить с кем-либо, однако двое солдат всё-таки пренебрегали этим правилом, порой обращаясь к нему. Узнику не дозволялось писать, что, впрочем, не мешало ему использовать посыпавшуюся штукатурку, чтобы вывести какой-нибудь совсем маленький отрывок из Священного Писания. Потом этот текст всё равно растаптывали, но его это не останавливало. Лишь Библия позволяла сохранять рассудок и преодолевать невыносимое одиночество, не становиться подобным дикому зверю, сохранять то человеческое, что в нём есть.

Стражники... это слово, родственное слову «страдания». Они часто издевались над ним: били, приковывали цепями и лишали еды. Однако именно благодаря им он знал свою историю, историю знаменитого на всю Российскую империю узника... Историю Ивана VI. Того самого Ивана, императора Российской империи, наследника Анны Иоанновны, что сел на трон в возрасте всего двух месяцев и был свергнут спустя год. Тот самый Иван, которого в ночь, в точно такую же, как сейчас, ночь взяла на руки Елизавета Петровна, дочь самого Петра I. Которого, маленького и неразумного, научили кричать «Ура» в ответ на крики с улицы. Кричать «Ура» Елизавете Петровне. Кричать «Ура», сам того не понимая, против себя.

Он прекрасно знал, как арестовали его семью. Мать с отцом и младшую сестру, которую уронили головой об пол во время того переворота. Говорят, удар пришёлся в висок, и она сейчас почти ничего не слышит из-за этого. Сам Иван не знал, он видел её только в раннем детстве.

Какое-то время он был с семьёй, но в четыре года его у них забрали. Заточили отдельно. С тех пор он лишь два раза путешествовал из одной тюрьмы в другую.

И вот теперь он здесь.

Пытается не умереть от меланхолии.

Он молился. Молился, обращаясь к Богу. Просил у него прощения за то, что снова кинулся на стражника с обвинениями в ереси, когда тот выпускал дым изо рта. Просил помощи, просил придать ему сил.

---

Василий Мирович, начальник караула в Шлиссельбургской крепости, был молод — совсем недавно ему исполнилось двадцать пять лет. Не сказать, чтобы он быстро и легко продвигался по табелю о рангах, но, попав в армию ещё в возрасте четырнадцати лет, делал это уверенно и упорно. Во время русско-прусской войны Василий даже успел стать адъютантом у самого Петра Панина. Впрочем, и таких солдат немало видал мир, да Василия от всех остальных отличало кое-что, о чём не ведал никто. Вечером он предложил своим солдатам освободить узника № 1, узнав, что это не кто иной, как Иван VI. Его подчинённые согласились. Мирович поднял караул: «К ружью!» — и стоял во дворе. Мирович ударом приклада по голове лишил выскочившего коменданта Бередникова сознания и приказал взять его под стражу.

---

Иван молился. По щекам текли слёзы. Он не мог понять, принять свою судьбу. Он мог быть первым человеком великой империи, а кто по итогу? Не первый человек, а узник №1. Самый знаменитый узник.

Уже третий правитель сидел на троне после его свержения. Первой была клятвопреступница Елизавета Петровна, клявшаяся его маме, Анне Леопольдовне, в верности, когда мама была регентом маленького императора. Затем пришёл Пётр III, правивший столь же недолго, как и сам Иван. Его точно так же свергли, причём сверг близкий к нему человек, собственно, как и Ивана. А после, по иронии судьбы, он был отправлен в ту же тюрьму, где когда-то раньше сидел Иван.

Иван прекрасно понимал Петра III. Хотелось взглянуть на него, увидеть своего товарища по несчастью. Екатерина II — нынешняя правительница империи.

–Змеи... один большой клубок змей... искушённые самим лукавым!

За дверьми раздавался шум. Странный шум топота и криков людей. Среди этого букета звуков раздался новый, совсем редкий для ушей Ивана звук... звук открываемой двери. Парень прекратил молитву и взглянул голубыми глазами, полными страдания, на вошедших. Это были двое мужчин.

---

Мирович был необычным военным, его товарищи по службе сами это замечали. Не попадала в него ни шальная пуля, ни вражеский клинок. «Удача», — как бы сказали одни. «Божье благословение», — ответил бы Василий. Действительно, у него были умения и знания выше любого обычного человека.

Он почувствовал возмущение покровов воздуха. До узника №1 добрались не завербованные им солдаты, он чувствовал... Он побежал по коридору, быстрее, быстрее к темнице нужного заключённого.

Он остановился. Увидел. Впереди стояли двое мужчин. И правда, это не его подчинённые. Капитан Власьев и поручик Чекин. Они ковырялись в замке двери, отперли... Мировичу не нужно было быть рядом, чтобы помочь Ивану спастись.

–Здравы будьте, — удивлённо пробормотал Иван, молча уставившись на пришедших.

Он не боялся смерти, не сталкиваясь с ней ни разу, кроме упоминаний в Библии. Потому он не дрогнул, когда перед его орлиным носом сверкнул металлический кинжал. Даже пронеслась невольно мысль, что на небе он будет не один. Вместе с ним будет Бог.

Мужчина с кинжалом неожиданно закричал, его рука неестественно выкручивалась, из пальцев выскальзывало оружие. Второй выпучил глаза во время этого зрелища, с хрипом упал на пол, держась за горло. Один от удушья потерял сознание, второй кричал со сломанной рукой. Всё это выглядело странно. Иван не знал, как реагировать и что ему делать. Казалось, что это просто представление стражников для него, чтобы потом наказать за неправильное поведение. Но, с другой стороны, такого ни разу не было, и рука, выкрученная сама по себе, пугала не на шутку. Или... это само провидение даёт ему возможность спастись?

В дверном проёме появился силуэт мужчины в военном мундире. Невысокого роста, с прямой спиной. Он снял треуголку, под которой вились чёрные волосы, чуть влажные от пота. Тёмно-серые глаза его, почти стальные, смотрели на лежащих без жалости. Грудь одного из стражников поднималась и опускалась — живой. Второй глядел на сломанную руку, не осознав, что произошло.

Незнакомец поклонился:

–Ваше Императорское Величество.

Иван вытер слёзы со щёк, убрал волосы назад, чтобы лучше разглядеть новоприбывшего.

–Подлец! — прохрипел мужчина со сломанной рукой.

–Молчать, — бросил Мирович, даже не повернув головы.

–Ты предатель, тебя казнят! Отпрыск своих предков!

Парень пинком убрал ноги лежащего и, схватив Ивана за плечо, потащил его за собой.

Ивана уже пытались несколько раз вытащить из тюрьмы, спасти, но все попытки заканчивались бесславно. На узника №1 без слёз не взглянешь: худой, глаза и щёки впали от недоедания, после недавнего наказания на теле остались синяки. Бежал он медленно, вернее сказать, плёлся за ведущим его парнем.

–Кто вы?

–Потом, – рявкнул он в ответ.

Звучали выстрелы, но криков боли не было. Свистели пули, но они не впивались в плоть.

Как вдруг!

Окружающее замедляло свой ход, вокруг парня и Ивана образовался сине-чёрный полупрозрачный купол из чего-то дымчатого, воздушного. Пули вокруг остановились, шум затих.

–Шевелитесь, Ваше Величество!

–Что это?! — Иван всё ещё был напуган. Образ беспричинно сломанной руки до сих пор стоял перед глазами. — Окаянный еретик!

Незнакомец как-то странно взглянул на него.

– Извините, Ваше Величество, но так надо, – после этого последовал удар в челюсть и Иван лишился чувств.

---

Василий тянул за собой узника №1. Под шумиху как раз можно незаметно пользоваться своими способностями.

–Кто вы?

–Потом, – отрезал Василий.

Надо бы быстрее, ускориться... как вдруг Василий ощутил, как кто-то неизвестный навёл на него прицел.

Солдатам было приказано устроить шумиху, отвлечь внимание, но никого не убивать. Всю вину за происходящее в случае неудачи взял бы на себя Мирович, а если бы кто-то из солдат убил работников тюрьмы? Наказание было бы для него неизбежно. Все старались стрелять мимо. Напугать, но не убить.

Видимо, у кого-то палец дрогнул на спусковом крючке... Василий шагнул вместе с Иваном между слоёв воздуха, вокруг них образовалась сине-чёрная дымка, время замедлилось. Теперь они могли спокойно уйти отсюда.

–Шевелитесь, Ваше Величество!

–Что это?! Окаянный еретик!

Василий с жалостью взглянул на Ивана. «Еретик? Ну-ну», – мелькнуло в голове. Нечего на него сердиться. Он совсем ничего, кроме стен своей тюрьмы-то, и не видел. Одним точным ударом в челюсть Василий вырубил юнца.

Василий перекинул обмякшее тело через плечо. Купол спал, пули снова засвистели. Время пошло.

–Антип! — крикнул он, заметив знакомую фигуру.

Тот обернулся.

–Слушай сюда. Я ухожу, — отрубил Мирович. — Узник со мной. Продержитесь тут. Постреляйте ещё, потом скажешь: меня застрелили, в озеро сбросили. Вся вина на мне. Я приказал. Всё понял?

–Боже упаси, батюшка!

–Антип, не перечь! Скажешь, что я вам приказал. И всё. Быть новой Империи!

Он побежал, не оглядываясь.

Антип знал, на что шёл. Это была рисковая затея. Но он Василию доверял. Быть может, у него получится всё объяснить товарищам, быть может, даже пред судом будет стоять достойно, сумеет всех спасти от наказания... но простит ли он себя? Найдёт ли отговорки самому себе, договорится ли со своей совестью?

Василий выбежал из Шлиссельбургской крепости, держа на себе неподвижное тело Ивана. С треуголки стекала вода, тяжелый суконный плащ намок и тянул плечи к земле. Ледяной, пронизывающий мокрый ветер бил в лицо, заставляя его щуриться от немилосердного холода. Небо было затянуто густыми, свинцовыми тучами, а волны озера поднимались и с яростью накатывали на берег. Василий поправил портупею со шпагой и нащупал в кармане камзола холодную серебряную табакерку. Пальцы машинально погладили крышку. «Жив буду — понюхаю на досуге». Сунул обратно, рванул к лодке. Подбежав к берегу, подпоручик с усилием выгрузил Ивана в шлюпку, затем быстро развязал её и стал толкать в ледяную воду.

Василий, весь в поту и с трудом переводя дыхание, с тревогой оглянулся на возвышающуюся крепость. Он знал, что время на исходе. Ветер свистел в ушах. Буря — это ужасная пора для плавания, но сейчас это обстоятельство было на руку Мировичу. Антип скажет, что они утонули, а пропажу лодки можно будет объяснить тем, что во время шторма она просто отвязалась и уплыла.

Стиснув зубы от напряжения, Мирович в последний раз толкнул лодку в ледяную воду. Ветер усиливался, поднимая вокруг него обжигающе холодные брызги, которые падали на кожу, словно множество мелких иголок, пронизывая до самой глубины. Василий быстро запрыгнул в лодку, стараясь не потерять равновесие. Она покачивалась, но, схватившись за борта, Мирович удержался. Он взглянул на неподвижное тело Ивана, лежащее на дне шлюпки.

Собравшись с силами, Василий схватил вёсла и, напрягая все мышцы, начал грести. Вода вокруг бурлила, волны накатывали на борт, и каждый гребок давался с трудом, словно сама природа пыталась остановить их. Внезапно вдалеке раздался раскатистый гром, и Василий поднял взгляд. Он увидел, как молния разрывает небо на две части, ослепляя своим ярким светом.

По Неве можно было бы доплыть до самого Петербурга, но Василий опасался, что именно это может их погубить. Плыть придётся далеко не один час, и плывущая лодка с военным внутри будет привлекать к себе лишнее внимание. Можно ли себе позволить такое? Василий не был уверен в успехе, а лишний риск в этом деле мог стоить жизни Василию и Ивану, мог погубить весь его замысел.

Он пересекал Большой пролив, зная, что на суше есть леса, в которых можно скрыться. Василий продолжал грести, не позволяя страху овладеть собой, понимая, что от его действий зависит не только его судьба, но и судьба России.

---

Иван очнулся гораздо позже. Он вдыхал, слышал и чувствовал нечто, что никогда до этого ему не доводилось чувствовать. Он приоткрыл глаза. Лучи света пробивались сквозь листья деревьев. Влажный воздух наполнял его лёгкие. Над ухом кто-то жужжал. Он впервые видел такую красоту: земля была влажной, пахло недавно выпавшим дождём. Одежда была мокрая и липла к телу. В небе кто-то кружил. Иван не знал, кто это, однако это был сокол.

Он слегка приподнялся, не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Что это? Как он сюда попал?

Вспомнил. Тюрьма. Холодные каменные стены. Холодный пол. И вдруг – шум, крики, выстрелы. Его куда-то повели. И потом – темнота.

Его убили, и он попал в райские сады? Те самые, по которым гуляли Адам и Ева до грехопадения? А умирать не так уж и плохо. Закрыл глаза, открыл – и уже в ином мире.

Волосы были грязные от влажной земли, на которой он лежал. По рукам и ногам ползали насекомые. Ивану это не нравилось. Это было неприятно. Сидеть было больно. На ноге ныл вчерашний синяк. Синяк... Разве на небесах не должна была пройти боль? Разве душа человека сохраняет повреждения земного тела? И почему он один, где же души других людей?

Когда Иван повернул голову, посмотрев за собой, то увидел того, кто его освободил из каземата. Тот чистил свою шляпу, сидя на земле.

–Всё же проснулись, – констатировал он, не поднимая глаз.

Иван испугался.

–Кто вы?! И где мы?

–Подпоручик Василий Мирович, с первого октября прошлого года состою на службе в Шлиссельбургском гарнизоне, — отчеканил тот, будто рапортовал начальству. — Место нашего нахождения — лес. Наиболее безопасное из доступных.

–Лес? Мы не в райских садах?

–Рано Вам ещё, Императорское Величество, по райским садам гулять-с. Живы пока.

–Императорское Величество, — с остолбенением повторил Иван. – А почему вы меня так называете? Я уже давно не император.

–Законный наследник Анны Иоанновны, — отрезал Василий, возвращаясь к шпаге. — Елизавета Петровна престол захватила незаконно. Стало быть, и все последующие — те же узурпаторы.

–Это вы делали, когда освобождали меня? Ну, помните? Что это было?

Василий вздохнул. Отложил шпагу.

–Магия. Способности, если угодно.

Иван пристально смотрел на Василия, как будто пытаясь увидеть что-то демоническое. Он отшатнулся, когда подпоручик попытался подойти.

–Не подходи!.. Это что же выходит? Ты… ты с лукавым знаешься? Колдун?

Василий остановился.

– Ваше Величество... Я в Бога, так же как и вы, верую.

— Не может такого быть! В Писании сказано: «Не ворожите и не гадайте». Там же, во Второзаконии! «Не должен находиться у тебя... прорицатель, гадатель, ворожея, чародей... ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это»! Ты... ты... — он задыхался, путаясь в словах, цитируя по памяти.

Василий пристально посмотрел в глаза Ивана. За эти то годы в заточении узник успел, видимо, наизусть изучить священное писание. Мирович надел на голову треуголку, которую до этого держал в руках.

— А про Илию пророка читали? Как он на жертвенник огонь сводил, а жрецы Вааловы не смогли? Это что по-вашему было? Не магия? А Моисей? Жезл в змею превратил, воды Нила в кровь — это как прикажете называть?

— То... то Божья сила! То по воле Его!

— Верно-с. По воле Его. А я Вам о чём толкую? Сила — она от Бога. Вопрос — для чего её применяешь. Моисей — для спасения народа своего. Илия — чтобы истинную веру явить. А я — чтобы Вас, Государь, из темницы вызволить и на престол законный возвести. Это дело, по-вашему, богоугодное али дьявольское?

— Я... я не знаю... Мне страшно... Всю жизнь считал, что грех... а тут ты приходишь и...

— Иван Антонович. Посмотрите на меня. Те, — Василий кивнул в сторону крепости, откуда они бежали, — Власьев с Чекиным, они что, по-вашему, Божье дело делали? Вас зарезать хотели. А я их остановил.

Мирович замолчал, не отрываясь глядя на Ивана.

– А я Вас убил? Нет. Я Вас спас.

— Верно... Господи, верно же... Ты правду говоришь? Не обманываешь?

— Истинную правду-с. Клянусь своим спасением. И более того. Я хочу Вас своим учеником сделать. Научить делать так же. Я чувствую, Вы способны на подобное. Быть может, только благодаря своей стойкости ума Вы сохранили человеческий рассудок.

Иван молчал, глядя на свои руки — те самые, что двадцать три года только и делали, что листали Библию да сжимались в кулаки от боли. Теперь эти руки... что они могут?

Василий кивнул, будто услышал его мысли:

— Тогда, Иван Антонович, запоминайте: с сегодняшнего дня вы — мой ученик. А я — ваш учитель. И первый урок: слушаться меня. Если выживем — научитесь всему.

Сокол, круживший в небе, вдруг камнем рухнул вниз и сел Василию на руку. Иван вздрогнул и отшатнулся.

– Не бойтесь, — усмехнулся Василий, — это Ирик. Он свой. Будет нас с вами беречь.

Иван смотрел на птицу, впервые за много лет чувствуя, что за ним не просто следят. За ним присматривают.