Узоры на стекле

— Скорей бы весна, — невесело вздохнула Сью, через огромное окно гостиной наблюдая, как белеет улица за окном и буквально на глазах растут сугробы: погода испортилась резко; уходящая поздняя осень, точно по щелчку, превратилась в снежную зиму. — Смотри, Лука, даже Зевс в спячку впал, как настоящий медведь…

И вправду, дома сейчас царили тепло и уют, но огромный самоед, вопреки озорному и энергичному характеру, свернулся клубочком на своей лежанке и тоже безмолвно протестовал против ненастья, не желая участвовать в делах маленьких хозяев.

Позапрошлой зимой Лука обнаружил щенка-подростка у входной двери, но никаких объявлений о пропаже породистой собаки в городе не было, тётя лично промониторила соцсети. С тех пор Зевс вырос вдвое, и они стали с Лукой неразлучными друзьями.

— Белые медведи не спят, — поправил Лука: сидел на стуле и выводил кончиком пальца на окне причудливые узоры: стекло было холодным, но не настолько, чтобы покрыться тончайшей корочкой льда, так что следов не оставалось.

— Зануда, — насупилась Сью. — Всё равно зима — это ужасно.

— А мне зимой хорошо, — не поворачиваясь к ней, Лука едва уловимо улыбнулся.

В отличие от кузины, Лука снег и холод любил, а вот высоко поднимающееся в тёплое время года солнце заставляло его прятаться дома — не самое жаркое и длинное для местных широт лето редко радовало сильным зноем, но в эти дни Лука чувствовал себя особенно нехорошо: от каждого солнечного поцелуя его белоснежная кожа была готова покрыться волдырями, а глаза до слёз слепило льющимся с небес светом.

Зато в любой мороз Лука с радостью выбегал на улицу, укутываясь не в такое бесчисленное количество слоёв одежды, как Сью, восторга от снежных забав не испытывающая — спустя полчаса начинала зябко переступать с ноги на ногу и просить о перерыве, чтобы погреться. Дядя Фрэнк, посмеиваясь, отправлял дочку в дом вместе с тётей Кэтрин, а сам с удовольствием продолжал с Лукой и Зевсом играть в снежки или кататься с горки.

И сейчас Лука тосковал по первому настоящему сильному снегопаду, представлял, как крупные снежинки будут таять на тёплой коже, слипаться в ладонях в комки, но не смел ослушаться: ранним субботним утром взрослые уехали по делам, а без них в непогоду детям строго-настрого запрещалось выходить из дома. Слишком много горя принёс снег их семье.

Вьюга бушевала, мощными зарядами врезаясь в тонкое стекло, пыталась пробраться сквозь стены дома, чтобы воцариться и здесь — бураны со шквалистыми ветрами, каких не помнили старожилы, начались в их городке десять лет назад. Именно в разгар той зимы в семье Кэтрин и Фрэнка появилась Сью, а через полгода у Ирмы, родной сестры дяди Фрэнка, — маленький Лука.

О своём отце Лука совершенно ничего не знал, мама так и не успела рассказать. Да и мал был Лука для подобных откровений. Она пропала три года назад в такую же метель: поутру машину обнаружили в лесополосе — заглохла на пригородной дороге из-за поломки, а мамы нигде не было, словно растворилась, навсегда покинув этот мир.

Взявшие заботу над мальчиком дядя и тётя не скрывали от него суровой правды, но Лука всё равно хранил надежду и в глубине души верил, что мама жива и когда-нибудь найдётся.

— Джинни, привет! — тем временем Сью наскучило смотреть на серо-снежный пейзаж снаружи: кузина переместилась на диван перед камином, чтобы поболтать со школьной подругой.

Лука же наконец отлип от окна и опустился на колени перед Зевсом: зарылся пятернёй в густой белый мех, сжимая тёплую шкуру. Пёс поднял голову, оживая от апатии, и завилял хвостом, но ожидаемой активности не проявил, потому Лука включил телевизор, чтобы отогнать тревожные мысли: внутренне, на уровне предчувствий, всегда опасался, что родные могут не вернуться, хотя дядя Фрэнк обещал, что приедет с тётей к пяти вечера. Чем сильнее была снежная буря, тем сильнее беспокоился Лука.

Время он решил потратить с пользой и сделать сэндвичи для себя и Сью, поскольку день клонился к ланчу, а оставленные в холодильнике тётей Кэтрин припасы аппетита почему-то не вызывали. Лука почти закончил, когда услышал подозрительное шебуршание у входной двери.

— Ты куда? — спросил Лука, выйдя из кухни: кузина была уже в куртке.

— Джинни к себе позвала, — Сью с резким вжиком застегнула молнию и надела меховые наушники, поправляя длинные распущенные волосы.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

— Нельзя же выходить, — Лука опасливо посмотрел на витражные стёкла двери: буран продолжался.

— Успею вернуться, — она беззаботно махнула рукой в шерстяной митенке и выскользнула из дома.

Луке тоже нестерпимо хотелось на улицу, но он помнил о запрете, а потому даже не думал выходить, пусть и понимал, что прегрешение Сью, скорее всего, останется незамеченным: родители приедут только через шесть часов.

Так что Лука отправился поедать сделанные сэндвичи под неустанным наблюдением Зевса, тёмные глаза которого будто намекали, что хозяин обязан поделиться. Естественно, и тут Лука следовал правилам: собаке нельзя человеческую пищу. Хотя от жалобного взгляда огромного добродушного пса щемило сердце — Зевс мог бы получить докторскую степень по выпрашиванию вкусняшек.

Никаких полезных дел на ум больше не пришло, и Лука занял ожидание игрой в телефоне: Зевс устроился в ногах, в такую погоду обычно не отходил от него ни на шаг. Создавать виртуальные замки было куда более увлекательно, чем с ними потом играть, но процесс строительства в самом разгаре прервал телефонный звонок.

— Лука? — голос одноклассницы казался взволнованным.

— Что, Джинни? — Лука едва сдержал недовольство: не успел сохраниться, и последние изменения могут сброситься.

— Где Сью? — спросила девочка. — Ещё не выходила?

— В смысле? — насторожился Лука и посмотрел на часы в гостиной: прошло двадцать с лишним минут. — А она не у тебя?

— Нет, — Джинни определённо нервничала. — И не отвечает.

— Так… — мгновенно забыв о недоделанном замке, Лука попытался рассуждать здраво, — сейчас разберусь.

Закончив разговор с Джинни, он сам набрал кузине: телефон давал лишь длинные гудки, затем переключился на автоответчик. Теперь тревога разрасталась до уровня паники, но Лука не посмел звонить дяде — знал, что Сью сильно достанется за проступок. Вдруг обойдётся, и кузина просто встретила по пути кого-то из знакомых и зашла в гости?

Лихорадочно соображая, Лука торопливо натягивал парку: их дом с домом Джинни разделял один квартал — можно забежать к соседям и спросить. Зевс, наблюдая за сборами, стоял у двери, но понуро опустил голову и отошёл, когда Лука по-быстрому зашнуровал ботинки.

Стоило Луке оказаться на улице, как разгорячённое от волнения лицо опалило влажным холодом: стало легче, но не спокойнее. Лука подавлял глухое отчаяние и желал верить, что Сью сидит на кухне у миссис Уолш или у мисс Рослингтон и пьёт горячий шоколад, а не безвозвратно затерялась в бескрайнем океане непроглядной пурги.

Видимость действительно была почти нулевой — Лука ориентировался по тусклым абрисам домов в пелене снега, опасливо оглядываясь на тёмную стену деревьев слева: жили на въезде в город, ютящийся на свободном от леса островке земли.

Луке предстояло обойти три дома — в двух на стук в дверь не ответили, а к миссис Уолш Сью не заходила.

Ситуация теперь пугала по-настоящему: отказавшись от печенья, предложенного радушной соседкой, Лука выскочил на улицу и замер в нерешительности — задрав голову, посмотрел на небо, неразличимое от покрытой снегом земли. Он забыл надеть шапку, и от тепла снежинки таяли, делая волосы мокрыми. Можно было ещё раз позвонить Сью, но Лука знал, что она не ответит. Можно было позвать на помощь взрослых — и что, что они расскажут дяде Фрэнку? Но Лука стоял и стоял, чувствуя совсем не тревогу: холод забирался под одежду, проникал через кожу внутрь; боль отсутствовала, приходила только странная вера.

Метель становилась сильнее, она принимала Луку в свои объятия, подхватывала в водоворот, заставляя шагать к лесу. Туда тоже запрещалось ходить без взрослых, но Лука с одноклассниками запрет не раз нарушали. Правда, не в мороз и не в снегопад — на летних каникулах сооружали укрытия в сени высоких деревьев.

Сейчас лес не казался Луке укромным местом для игр — зловеще-мрачные стволы возвышались над ним, скрюченные ветви нависали, будто стремились зацепиться за капюшон парки, чтобы поймать незваного гостя в свои силки. Однако ветер почти стих — только на границе леса деревья гудели от его неуёмной силы.

— Сью?! — позвал Лука, глядя себе под ноги: на припорошённых снегом корнях легко оступиться. — Сью!

Он звал кузину и чувствовал, что зовут его: нестерпимо тянуло в самые дебри. Что там находится — Лука не знал, плохо ориентировался: деревья походили одно на другое, как копии. Лука упорно шёл, касаясь ладонями шершавых ледяных стволов: варежки забыл, но руки, как обычно, не мёрзли. Страх потеряться тоже притупился, смущала лишь сгущающаяся над чащей мгла.

— Сью? — Лука обратил внимание на просвет между стволами и устремился к белеющей опушке.

Заметив силуэт на поляне, ускорился — сердце бешено забилось от волнения, что он наконец нашёл Сью: они выберутся!

Буквально в метре от прогалины Лука затормозил: фигура принадлежала взрослому человеку. Женщине.

— Мама? — Лука забыл как дышать, увидев родные черты: она совсем не изменилась и была одета в ту же одежду, что и в день, когда исчезла.

— Лука? — смущённое мамино лицо осветила улыбка, затем промелькнула тень смятения, сделавшая голубые глаза почти чёрными. — Как же я скучала!

Мама несмело раскрыла руки для объятий, но Лука подходить не спешил. Опушка казалась поистине сказочным местом: пушистый белый ковёр укрывал землю, опутывал сладкой ватой ветви деревьев, лоснящиеся стволы которых выглядели наполненными жизнью; в невесть откуда взявшихся солнечных лучах, искрясь, медленно опускались на волнистые золотые волосы мамы снежинки.

— Это правда ты? — с недоверием спросил Лука, прячась за ближайшим деревом, словно оно могло защитить его от непонятного и неизведанного.

— Конечно, я, — мама прикрыла рот ладонью и беззвучно всхлипнула. — Твой отец забрал меня тогда, а теперь ты можешь пойти со мной.

Вновь поманив Луку, мама глубоко вдохнула и выдохнула — пара не появилось.

— Ты не мама, — помотал головой Лука и попятился, чуть не поскользнувшись.

— Лука, ты не понимаешь… Я смогу объяснить, но не сейчас, — брови мамы жалобно изогнулись. — Пойдём, нам можно… Будем жить. Не здесь. Втроём: ты, я и твой отец… В другом месте, но как настоящая семья.

— Я должен найти Сью, — твёрдо ответил Лука.

— Но Лука…— мама протянула к нему руку, но не сдвинулась с места.

Поёжившись от страха, Лука развернулся и побежал что есть силы: сначала не оглядывался, опасался, что магические чары заставят его вернуться и последовать за мамой, а потом уже ничего не увидел. На лес обрушилась новая буря — гораздо сильнее прежней. Ветер пробивался через лишённые листьев кроны, заставлял сучья выть ранеными зверями; снег залеплял глаза, не давал дышать; мороз норовил сковать руки и ноги. Но Лука бежал, ошарашенно понимая, что никакое ненастье помешать ему не сможет — стоит лишь подумать, и оно прекратится.

Так и вышло: вьюга стихла в мгновение ока, но Лука не имел права сбавлять темп — бег остановил извилистый корень, о который он споткнулся и неловко упал, ударившись головой. Перед глазами появилось испуганное мамино лицо в слезах, затем мир померк.

***

— Зевс, перестань, хватит…

Лука стал машинально отбиваться от мокрого и горячего языка собаки, только после этого сумел разлепить веки и охнул от осознания: ничего не приснилось, он всё ещё находится в лесу.

Виляя хвостом и поскуливая, Зевс тыкался носом, пытался растормошить Луку, не унимаясь, вцепился зубами в ворот куртки в намерении поднять хозяина.

— Сейчас, сейчас, сам встану, — ухватившись за ближайшую ветку, Лука неуклюже вернул своему телу вертикальное положение.

На лбу горела шишка от удара, голова немного кружилась, несмотря на лежание в снегу, Лука абсолютно не продрог: как и раньше, был устойчив к холоду. Часы на смартфоне говорили, что прошло не более пятнадцати минут с момента выхода из дома, хотя этого времени едва бы хватило, чтобы обойти соседей. Однако думать о странностях Лука не стал: нужно как можно скорее выбираться. Ноги тоже плохо слушались, Лука понимал, что наверняка заплутал, но уже не боялся — его пушистый, сливающийся со свежевыпавшим снегом провожатый отлично знал дорогу.

Как выяснилось, Лука ушёл совсем недалеко — в десятке метров виднелись подсвеченные ярким солнцем очертания домов, а над головой, сквозь чёрные тонкие линии веток разверзлось бесконечно-голубое небо без единого облачка. Его цвет отражался на подобной озеру глади нетронутого снега — безупречную поверхность нарушила только цепочка следов Зевса.

— Лука!

Он услышал Сью раньше, чем заметил: кузина быстро шагала по пустырю. Ей навстречу рванул Зевс.

— Ты где была? — с возмущением потирая ушиб, спросил Лука.

— А ты? — ответила вопросом на вопрос Сью и с вызовом подпёрла руками бока. — У меня телефон выпал из кармана, всё вокруг перерыла и заблудилась, ничего не видно было. Потом метель прекратилась, и я пошла домой. Но тебя там не оказалось. Ещё и Зевс на улицу ускакал. Ходи теперь, бегай за вами…

— Я тебя искал, — улыбнулся Лука, с облегчением чувствуя, что всё обошлось.

— Давай домой, а то от родителей влетит, — нахмурилась Сью. — Хотя за телефон и так влетит…

Как ни странно, гаджет тоже нашёлся: в двух десятках метров от крыльца Зевс начал рыть лапами снег, под которым и был спрятан севший в ноль, но, кажется, уцелевший телефон.

— Не ставь пока на зарядку, — предупредил Лука, когда они зашли в дом.

— И не думала, — фыркнула Сью. — Джинни позвони, скажи, что я не приду.

— Хорошо, — Лука терпеть не мог подругу кузины, но согласился без препирательств: это в общих интересах.

После звонка они дружно принялись избавляться от улик: повесили промокшую верхнюю одежду не на виду, подтёрли пол от разводов растаявшего снега.

— Я чайник поставлю. Замёрзла, — сказала наконец Сью и поспешила на кухню.

Лука же отправился в гостиную и снова поразился неожиданной перемене: погожий денёк ни капельки не напоминал утреннюю вьюгу. А ещё Лука почувствовал спокойствие — со Сью всё в порядке! — и смог отпустить мысли вскачь: реальность и грёзы сосуществовали бок о бок, умудряясь противоречить друг другу. Что-то могло присниться, что-то — произошло на самом деле. Что-то пугало, что-то — вселяло надежду.

Подошедший Зевс потёрся о ногу, и мальчик вновь устроился на стуле возле окна. Приложив ладонь к стеклу, Лука с внутренним ужасом и восторгом наблюдал, как от пальцев расползаются замысловатые ледяные узоры.

Всё случилось не просто так.