В 40 лет ж... только начинается

"Что я здесь делаю и о чем только думала, когда решила сюда припереться?" – злюсь на саму себя. Сижу за куцым столиком, жду начала марафона "коротких свиданий по пятницам". За соседними такими же узкими "гладильными досками" расположились похожие на меня неудачники.

Стоп. Никакая я не неудачница. Это мое решение, я сама его выгнала и нисколько не жалею. Развод в наше время – дело обыденное.

Но не скатиться вжалость к себе трудно, особенно, присмотревшись к контингенту кафе. Глазеть по сторонам неудобно, поэтому с интересом изучаю остатки кофе в чашке.

"Перекусить бы, но цены конские, да и с набитым ртом потом общаться... Эх, лишь бы живот не начал урчать", – мысли никак не позволяют настроиться на романтический лад.

Удар гонга оповещает о начале забега.

Первый претендент одним чесночным выдохом сражает наповал. Еле высидев на месте положенные три минуты, обещаю себе сбежать, если следующий "жених" будет столь же невыносимым.

Но судьба великодушна, под номером два оказывается весьма приятный старичок-профессор, с которым мы мило болтаем о преимуществах брака по расчету.

После третьего кабальеро с подкрашенными волосами и маникюром ругаю себя за смелые надежды, заставившие надеть новые стринги. Кружевная обновка бесцеремонно врезается туда, куда не следует и доставляет ощутимый дискомфорт.

Щуплый юнец и зануда-геймер не добавляют оптимизма отчаявшейся мне. Воспринимай я все как игру, пожалуй, вечер мог бы стать забавным. Но урчащий желудок, нелепость претендентов и нещадно врезающиеся "туда" стринги выигрывают битву. Не дождавшись финального гонга, вскакиваю с места и под удивлённые взгляды сбегаю в прохладу улицы.

Решение пройтись оказывается опрометчивым. Сильный дождь застает у входа в модный ресторан. Много о нем слышала, но ни разу не думала пойти.

Стою перед идеально чистым стеклом двери, и вдруг мысль: "А почему бы и нет? Уж на пару стопок водки акушерской зарплаты хватит". Отбрасываю намокшие волосы и толкаю дверь.

На ресепшен губастая администраторша приценивается взглядом:

– Здравствуйте,к сожалению, все столики у нас сейчас заняты...

– А мне столик и не нужен. Барная стойка у вас есть?

– Да, но...

– Вот и чудненько, – удивляюсь собственной смелости, но останавливаться и не думаю.

Мельком замечаю в зеркале отражение – мокрая голова и потекшая тушь не вызывают никаких эмоций. Все равно. Просто отказали тормоза, много лет заставлявшие оглядываться на окружающих. Совсем забыла то чувство, когда позволяешь себе делать, что хочешь. Это кайф.

Уверенным шагом, слегка покачивая бёдрами (так захотелось), приближаюсь к пустой барной стойке. Не слишком изящно (плевать!) вскарабкиваюсь на высокий стул. Обращаюсь к смазливому бармену, быстро прячущему скепсис во взгляде:

– Водки дайте, пожалуйста. Две.

Парень наливает двойную порцию в рюмку. В другой раз бы смолчала. Но не сейчас:

– Молодой человек, я попросила две, а не двойную порцию (побыть немного стервой приятно).

Поджимает губы, но выполняет просьбу.

Запрокидываю стопку залпом – никогда так не делала. Спирт обжигает горло, выступают слезы. Беру салфетку и вспоминаю о плачущем макияже. Наощупь вытираю остатки туши.

После второй решаюсь взглянуть в зеркало за спиной бармена. Вроде бы выгляжу вполне сносно, даже сексуально – мокрые волосы, слегка потекшая тушь, влажная блузка и горящий взгляд.

Уже отворачиваясь, пересекаюсь взглядом с другим. Пьяный мозг подменил картинку. Это не может быть он. Всего лишь выдача желаемого за действительное. Да и странное желаемое – все давно забыто и быльем поросло.

Но сегодня можно все. Смело разворачиваюсь лицом к незнакомцу. Невероятно. Это все же он. Не прерывая зрительный контакт, медленно встаёт и идет в мою сторону.

Тело начинает гореть, а низ живота, наоборот, словно погружается в лед. Странные ощущения, видимо, две стопки это перебор.

Он все ближе. Хочется обернуться и проверить, не прячется ли за спиной кто-то. Но боюсь потерять его взгляд. Даже если он идет не ко мне, этот момент я просмакую по полной.

Когда-то я грезила о встрече так сильно, что сейчас хочу побыть в мечте хоть несколько секунд.

Гриша Богачев – Грэг, как звали его друзья. Гроза сердец всех старшеклассниц школы. Я была влюблена в него как кошка. До слабости в коленях. До пересыхающего горла. До невозможности выдавить из себя звук в его присутствии.

И вот он здесь. Думала – забыла. Но стоило увидеть, и словно не было этих двух с лишним десятков лет. Снова гипноз взгляда, снова сухость во рту и влажность там, где досадные стринги.

Он почти не изменился. Чёрт. Да что там, он стал еще лучше. Сейчас ко мне почти вплотную приблизился сногсшибательный мужик. Все тот же нос с горбинкой,притягательные губы, весёлый прищур шоколадных глаз. К гладковыбритой щеке хочется прикоснуться, а небрежно расстегнутая пара пуговиц на белоснежной рубашке почти доводит до предынфарктного состояния.

– Привет, Солнцева, это же ты? – его улыбка плавит изнутри. За годы научилась не тушеваться, даже если обстоятельства дают под дых.

– Привет, Богачев. Ну, то, что это ты, сомнений никаких, – получилось подхватить непринужденный тон.

– Я как видишь. Позволишь присесть? – кивает на соседний барный стул.

– Да, пожалуйста, – беззаботно жму плечом.

Усаживается рядом. Вспомнив, как сама карабкалась на стул, отмечаю, что красавчик по-прежнему великолепно владеет телом.

Сердце выдает сотню ударов в минуту. Как же душно, но расстегивать воротник блузки при нем не решаюсь... И тут напоминаю себе про "чай не 16". Давно пора отпустить тормоза. Поворачиваюсь, закидываю ногу на ногу:

– А ты один здесь?

Отвечает, чуть запнувшись:

– Да, уже один... Может, переместимся за мой столик?

– А, давай! – волшебным образом спрыгиваю с дурацкого стула без потерь.

– Я угощаю, ты не против? – заглядывает в глаза, словно и вправду спрашивает разрешения.

– Не против.

Вскоре официант приносит вино, закуски, горячее. От десерта отказываюсь.

– Рассказывай, где ты, что ты?

– Работаю в роддоме врачом-акушером. Недавно развелась. Детей нет, – получилось грустно, хотя задумывалось равнодушно, – А у тебя как жизнь?

– Да как... – прерывается, чтобы разлить вино по бокалам, но кажется, причина заминки не только в этом, – На севере, в основном, работаю. Приходится много ездить. Вот и в родной город занесло.

– Так ты проездом?

А в голове: "О семье не упомянул. Конечно, женат, разве такой может быть один? Слишком много вина, все труднее оторвать взгляд от его губ".

– Не совсем, но ненадолго.

– Ясно, – облизываю пересохшие губы, – Душно, – расстегиваю-таки пуговицу на блузке.

– Здесь, кстати, красивая терраса, вид на город отменный, пойдем проветримся?

На улице свежо и прохладно. Невольно поежившись, любуюсь ночным городом.

– Вид, действительно, впечатляющий, – не замечаю,как он оказывается за спиной. Накидывает на плечи пиджак.

– Ты замёрзла, – шепчет на ухо.

Он пахнет умопомрачительно.

– Богачев, ты со мной флиртуешь? – произношу равнодушно. А внутри бушует шторм. Предательские стринги стали мокрыми насквозь еще за барной стойкой.

– А можно? – все тот же вкрадчивый шёпот.

Поворачиваюсь к нему и обхватываю шею руками:

– Можно.

Сегодня можно все. Плевать на безответную любовь, на неудачный брак, на собственную глупость, заставлявшую в угоду мужу откладывать рождение ребенка. Плевать на все, сейчас важны только его губы. Они именно такие, какими я представляла. Упругие, но податливые, настойчивые, но нежные.

Легкие касания быстро перерастают в неистовый поцелуй. И вот он покусывает не только губы, но и подбородок, шею, нетерпеливо спускается к краю расстегнутой блузки. Его руки скользят вниз. Дыхание сбивается, он произносит:

– Не могу больше. Ань, здесь у них номер можно снять. Идём?

Разве можно отказаться от сказки? Пусть скоро все исчезнет, и карета превратится в тыкву. Но сейчас я в объятиях принца. И он полностью в моей власти. Прочь сомнения и глупые мысли. Он здесь, этого достаточно.

Словно в тумане иду, держа его за руку. Он что-то говорит администраторше, та отвечает, улыбаясь. "Даже не думай, губастая, он мой!". В порыве ревности прижимаюсь к его боку, он в ответ обнимает крепче. "Видала?". Победный взгляд. Администраторша протягивает ключ и отворачивается. "Так-то!". Перевожу взгляд на Грэга, он спрашивает, глядя на губы:

– Идем?

– Идём.

В номере не включаем свет. Уличного фонаря вполне достаточно. Грэг начинает осыпать поцелуями прямо с порога. Прижимаюсь к нему всем телом. И чувствую внушительное напряжение, уткнувшееся мне между ног.

Одежда мешает, мы торопливо с ней расстаемся. Дольше всех сопротивляется блузка, жемчужные пуговицы никак не хотят поддаваться. Расстегиваем их в четыре руки. Его ладонь, наконец, ныряет под кружево лифчика. Я выгибаюсь, когда губы находят сначала одну затвердевшую бусину, затем вторую.

– Сними уже его, – нетерпеливо прошу. Грэг находит застёжку и освобождает грудь из кружевного плена.

– Ань, ты прекрасна, – продолжая целовать, спускается ниже.

Все же добираемся до широкой кровати. Грэг еще в одежде, решаю срочно это исправить.

Под белой рубашкой скрывается загорелый мускулистый торс. Не к месту мелькает вопрос: "Это спортзал или по работе?" Но все мысли улетучиваются, как только Грэг стягивает юбку.

Целует полоску кожи между кружевом чулок и трусиками. Нежные касания сводят с ума, выгибаюсь навстречу, он почти добрался. Его пальцы слегка оттягивают в сторону ткань трусиков. Опускает голову, и я чувствую его язык.

Мой бывший муж никогда так не делал, да я бы, наверное, и не позволила. Но Грэгу можно все. Он начинает медленно кружить там. Двигаюсь в такт. Внутри назревает ядерная реакция, перед глазами загораются звезды, уже почти на пике молю только об одном:

– Пожалуйста,не останавливайся!

Грэг слышит меня и продолжает райскую муку. Волны удовольствия не заставляют долго ждать, накатывают одна за другой, а потом еще и ещё.

– Как же долго я тебя ждала, – выдыхаю, не удержавшись.

Грэг на секунду замирает. Он вдруг откидывается на спину и смотрит на меня.

– Что случилось? Почему ты так смотришь?

– Ань, ты достойна большего...

– Ты серьёзно?

Грэг встаёт с кровати и начинает быстро одеваться. Мое счастье крошится как разбитое стекло. Я не могу поверить, что это происходит со мной. Только что я была на небесах, а сейчас с огромной высоты лечу в пропасть.

– Грэг, объясни, что случилось? – на глаза наворачиваются слезы.

– Ань, я не хочу так. Это неправильно. Ты подождёшь меня?

Ничего не понимаю, но зачем-то отвечаю:

– Да...

Грэг наклоняется, нежно, едва коснувшись губ, целует. А затем быстро берет вещи и уходит.

Из оцепенения меня выводит хлопок двери. Словно щелчок пальцев превративший карету снова в тыкву. Растерянность настолько сильна, что я не сразу нахожу свои вещи.

Моя квартира недалеко отсюда. Но не осталась сил, поэтому вызываю такси.

Выходные проходят как в тумане. Я что-то делаю, с кем-то разговариваю, куда-то хожу, но все словно не со мной. Настоящая я осталась там, в гостиничном номере, где до сих пор сижу на кровати и растерянно смотрю в спину любимому мужчине.

"Что я сделала не так? Почему он ушёл?" – вопросы надоедливыми мухами зудят в голове без остановки. Так можно сойти с ума. Ведь я знала, что это лишь миг счастья. Думала, смогу легко отпустить. Глупая.

Как человек, знавший лишь вкус черствых сухарей и однажды попробовавший свежий хлеб, так и я уже не смогу забыть Грэга. Надо учиться с этим жить. Очень больно, но пора выкарабкиваться. Хорошо, что завтра на работу.

Утро понедельника не приносит облегчения. Но знаю, что как только переступлю порог перинатального центра, сразу затянет круговорот рабочих обязанностей. Так и выходит. Весь день я занята и в душе этому сильно радуюсь.

На горизонте маячит грустный вечер, оттягиваю его как могу. Доделываю отчёты, за которые не могла взяться несколько недель, навожу порядок в документах. А затем вообще соглашаюсь на внеплановое дежурство. Поздним вечером, когда уже почти засыпаю над журналом обхода, на телефоне высвечивается незнакомый номер. На том конце раздается голос:

– Ань, привет, это Грэг... только не бросай трубку.

Бросать трубку? Да как ему в голову такое пришло? Сердце подскочило в район горла и колотится там как бешеное. Еле беру себя в руки и отвечаю:

– Привет,призрак.

– Почему призрак? – по голосу слышно, как он опешил.

– Ты так стремительно исчез, что я решила, ты мне привиделся, – не могу поверить, но умудряюсь шутить.

– Ань, прости, кажется, я сглупил. Нам надо поговорить.

– Хорошо, но у меня дежурство, освобожусь только завтра к вечеру.

– Заеду за тобой в семь?

– Договорились. Я работаю в перинатальном центре на Куйбышева.

– Буду тебя ждать.

"Буду тебя ждать", – его голосом слушала бы эту фразу раз за разом. Настроение молниеносно сменяет полюс. Теперь ругаю себя поспешно взятое дежурство. Все мысли только о нашей встрече.

Наконец наступает долгожданный вечер. Сворачиваю дела и ровно в семь выхожу из здания центра. Грэг уже ждет в припаркованном напротив автомобиле.

Увидев меня, выскакивает из машины:

– Привет! Я так рад тебя видеть, – смотрит так, что верю его словам. Улыбаюсь в ответ:

– Я тоже рада...

– Ань, я столик заказал тут недалеко, ты же не против?

Как я могу быть против? У меня сейчас все тело изнутри покалывает, словно в венах вместо крови шампанское.

Мы сидим небольшом уютном ресторанчике. Место тихое, прекрасно располагающее к разговорам. Но то и был расчёт. Как только усаживаемся, Грэг берет мои руки и произносит:

– Ань, прости, я такой дурак.

– Ладно, проехали, – тепло его рук сейчас важнее слов. Мне уже не нужны разборки, хочу просто сидеть вот так, держась за руки. Но Грэгу, похоже, надо выговориться:

– Понимаешь, я когда тебя увидел там, в ресторане, глазам не поверил. Подойти сразу не решился. Ты ж такая неприступная всегда была.

– Кто, я? – вот уж подумать не могла, что он меня в школе так воспринимал.

– Ну да, ты со мной и парой фраз никогда не обменивались. А я... Ань, ты мне всегда нравилась. Но стеснялся заговорить... Потом уже после школы вспоминал, ругал себя, что упустил. И тут вдруг ты заходишь... Прости, подумал, что тебе просто развлечься захотелось, а я подвернулся. А потом ты эту фразу произнесла...

Потрясенно молчу. Оказывается, мы еще в школе могли стать парой. Все сказанное им не укладывается в голове.

Грэг понимает молчание по-своему:

– Ань, прости меня, я тебя не бросал. Я подумал, что это неправильно, что ты достойна гораздо большего, чем ночь в гостинице. Ушёл, чтобы все уладить.

– Что уладить? – наконец прерываю молчание.

Грэг вздыхает:

– У меня сейчас тяжёлый бракоразводный процесс. Жена хочет бизнес отжать, а я не могу ей это позволить, она все уничтожит.

– А сбежал тогда почему? – никак не возьму в толк.

– Я хотел быть с тобой с чистого листа. Ты достойна большего. Подумал, что заимею на тебя право только когда разведусь.

– А что, уже развёлся?

– Нет, просто Машка мозги вправила.

– Машка?

– Ну да, Машка Осипова, одноклассница моя, помнишь ее? Мы с ней со школы дружим.

С трудом, но память подбрасывает образ долговязой рыжей девицы, которая, действительно постоянно крутилась возле Грэга и его компании.

– Да, кажется, помню... Так это она тебе посоветовала меня найти?

– Да, она мне и телефон твой раздобыла.

Я удивлена вмешательством третьего лица, и не знаю, что сказать.

– А вы с Машей Осиповой...

– Да нет, что ты! Мы с ней просто друзья. Она классная, сама увидишь.

Не горю желанием встречаться с Осиповой, но спорить с Грэгом сейчас не хочу.

– Гриш, я уже больше суток на ногах. Подвезешь до дома, или лучше такси вызвать?

– Конечно, подвезу! – он подзывает официанта и быстро расплачивается.

Думала, в машине начнёт клонить в сон, все-таки сутки выдались напряжённые. Но закрытое пространство салона действует совсем по-другому.

Воздух между нами электризуется. Не могу оторвать взгляд от рук, уверенно держащих руль. Его профиль, сжатые губы, морщинка между бровей – все ждет моего поцелуя. Он перехватывает взгляд и все понимает. Его глаза тоже горят огнём. Становится душно, я провожу языком по вмиг пересохшим губам. Он замечает этот жест. Мы почти приехали и Грэг произносит:

– Ань, можно к тебе на чашку кофе напроситься?

Я улыбаюсь и шёпотом выдыхаю:

– Нужно.

Мы целуемся как подростки на лестнице, в лифте, на площадке. Словно вернулась юность, и мы снова старшеклассники. Только теперь не грезим друг о друге втайне, наши мечты сбываются здесь и сейчас.

Наконец, добираемся до квартиры. Вваливаемся внутрь, на ходу сбрасывая одежду. Но до спальни не добираемся. Прямо в коридоре Грэг целует с напористой нежностью.

Я буквально таю в его объятиях. Дорвавшись сначала до губ, теперь спускается ниже. Одновременно расстегивает блузку и прокладывает дорожку из поцелуев, начав с шеи. Задерживается, чтобы слегка прикусить сосок через шелк лифчика, но не освобождает грудь, а продолжает путь.

Теперь на очереди живот, его язык находит пупок, но и здесь не останавливается надолго. Я изнываю от желания. Мои пальцы нетерпеливо перебирают его волосы, они такие приятные на ощупь – не жесткие, но и не слишком мягкие. То, что надо. Он весь то, что мне надо.

Грэг спускается ниже, стянув джинсы, подбирается к запретному местечку. Проводит языком там через мягкую ткань трусиков. Его пальцы аккуратно оттягивают резинку.

Вдруг вспоминаю наш первый вечер, и меня охватывает страх:

– Стой.

Грэг удивленно поднимает на меня взгляд:

– Ань, что не так?

– Все так, но сегодня моя очередь.

Слегка его отталкиваю и вынуждаю отступать в спальню. Он не сопротивляется, а когда позади оказывается кровать ложится, тем самым капитулируя и разрешая мне делать все, что захочу. А хочу я многое.

Расстегиваю рубашку, освобождая торс. Любуюсь рельефным телом. Целую шею, затем нахожу правый сосок, играю с ним языком. Грэг со свистом втягивает воздух. Когда нахожу левый, он не выдерживает, хватает меня за попу и переворачивает на спину. Теперь нависает сверху, сминает губы, одновременно расстегивая лифчик.

Отлично чувствую его нетерпение, которым он уже вовсю трётся о мои мокрые трусики. Мы оба больше не хотим ждать. Расстегиваю ремень его брюк и сдергиваю вместе с бельём, в сторону летит и мое кружево.

Наконец-то кожа к коже. Обхватываю ногами и выгибаюсь навстречу уже готовому мужеству.

– Милый, давай же, – умоляю, не в силах больше терпеть.

– Да, – выдыхает Грэг, входя.

Начинает двигаться, я ловлю ритм. Синхронно сливаемся в любовном танце. Он все сильнее вдавливается, а я хочу еще глубже. Движения становятся неистовыми.

– Да! – мой стон заставляет его ускориться. Он догоняет:

– Аня! – выдыхает, делает еще несколько движений, хочет выйти, ведь мы не предохраняемся, но я не пускаю. Уже на грани он находит силы спросить:

– Ты уверена?

Глядя ему в глаза, отвечаю:

– Да!

Разряжается раз за разом. Пока он во мне, успеваю испытать еще один виток эйфории.

Спустя несколько минут, Грэг расслабленно засыпает, прижав меня к себе. Целую и тоже уплываю в сновидения, согретая его объятиями.

Утро следующего дня наступает слишком рано для моего нетренированного тела. Мышцы мстительно напоминают о вчерашнем. Но я готова потерпеть, лишь бы эта ночь не была единственной.

Боюсь открыть глаза и не найти любимого рядом, поэтому лежу и притворяюсь спящей. Из кухни доносится аромат свежесваренного кофе.

Открываю глаза, когда поворачивается ручка двери, и на пороге появляется Грэг с дымящимися чашками и тостами на подносе.

– Я там у тебя похозяйничал немного, ты же не против?

– Шутишь? – улыбаюсь и усаживаюсь поудобнее.

Он ставит завтрак на кровать, а сам наклоняется и нежно целует:

– С добрым утром...

В ответ обхватываю его шею и выдыхаю в губы:

– С добрым утром.

Мне опять хочется заняться с ним любовью. Но не будь я врачом-акушером, если бы не вспомнила о рисках для женского здоровья от внезапного безудержного секса.

– Грэг, стоп, – прерываю наш сладкий поцелуй, – Давай отложим до вечера? Мне уже собираться надо.

– Как скажешь, мне вообще-то тоже пора по делам,– он не настаивает, но от еще одного поцелуя мне не отвертеться, – заеду за тобой в семь.

Рабочий день пролетает незаметно. Предвкушение вечера с Грэгом окрыляет. В шесть он звонит:

– Ань, слушай, тут такое дело... Ты не против поужинать где-нибудь?

– Конечно, давай, – пока не чувствую подвоха.

– С Машкой, – добавляет после паузы.

– С Осиповой? – я удивлена таким приглашением.

– Понимаешь, она позвонила, у нее там что-то стряслось, не мог ей отказать. Она столько раз меня поддерживала. Телефон твой тогда нашла... Да и вообще, ты увидишь, она классная...

– Ну ладно, Осипова так Осипова, – сдаюсь я.

– Скоро буду, – в его голосе слышится облегчение.

Освобождаюсь на пять минут раньше. Возле входа машиныГрэга еще нет. Решаю присесть на лавку и подождать. В пяти метрах от меня с кем-то оживленно беседует с Алла Кувайкина из лаборатории пренатальной диагностики.

Лезу в сумку, чтобы посмотреть, который час. Вдруг со стороны раздаётся голос:

– Аня? Солнцева?

Поднимаю голову и вижу, как ко мне спешит собеседница Аллочки. Узнаю в ней Машу Осипову.

– Привет! А я смотрю, ты это или не ты.

– Я. Привет, Маш. Ты как тут?

– Так мы же с Гришей о встрече договорились. Он сказал, что тебя с собой возьмет. Я тут тоже недалеко работаю, вот и решила, что будет удобно, если я к твоей работе подойду, и мы вместе отсюда в ресторан поедем.

Не могу сказать, что рада компании Осиповой, но обещала Грэгу, поэтому как можно приветливее улыбаюсь:

– Да, отлично придумано. Осталось дождаться Грэга.

– О, ты его так называешь?

В ответ пожимаю плечами и вновь смотрю на часы. Как раз в этот момент машина Богачева показывается из-за поворота.

– Вот и наш принц пожаловал, – комментирует Осипова.

"С чего вдруг наш?" – тут же навострила уши ревность.

Грэг удивлен присутствием Марии, но быстро берет себя в руки. А та, похоже, девушка без комплексов:

– Гриш, можно я вперед сяду, а то меня сзади укачивает. Ань ты не возражаешь?

Я, конечно же, двумя руками против, но улыбаюсь и произношу:

– Ну что ты! Конечно, садись, раз твой организм этого требует.

Всю дорогу Осипова болтает без умолку. Мне сзади слышно не все. Поначалу пытаюсь напрягать слух, но это быстро надоедает, и я, молча, утыкаюсь в окно.

Ревность нашептывает, что Осипову нужно держать подальше от нас с Грэгом. Урезониваю себя тем, что они много лет просто друзья, поэтому нет поводов для беспокойства. Хотя жирный червяк сомнения все же точит изнутри.

В ресторане Осипова садится рядом с Грэгом, мне приходится занять место напротив. Каждый из нас делает заказ.

Осипова постоянно что-то говорит. Удивляюсь, как они столько лет могут дружить. Я общаюсь с нейчуть больше часа, а моя голова уже трещит от ее болтовни. Темы у нее разные, но совершенно меня не интересующие. На ее реплики я лишь вежливо поддакиваю, пока она вдруг не произносит:

– Ань, а ты же в разводе?

– Да, полгода.

– Ой, развод - это трэш. Помню, Валюха Ниткина разводилась, так у нее даже волосы выпадали от стресса. Прям пучками. Тебе тоже тяжко, наверное?

– Да нет, уже все нормально, – мне не хочется продолжать разговор на эту тему, пытаюсь ее сменить:

– Маш, а ты где сейчас?

Но не тут-то было:

– Я фрилансер, на себя работаю, – откидывается на спинку дивана, – А чего вы развелись-то?

Опешиваю от беспардонности:

– Да, как тебе сказать, не сошлись характерами, – кидаювзгляд на Грэга. Он что-то просматривает в телефоне и как будто не обращает внимания на наш разговор.

От назойливости Осиповой спасает официант с заказом.

Еда не останавливает напор навязавшейся подруги. С набитым ртом она продолжает:

– Ань, помню, ты в школе с Генкой Петровым встречалась, это не он твой муж бывший?

История с Генкой дико раздражала, я с ним не встречалась, это сплетня, которую непонятно, кто распустил. Чтобы ответить Осиповой, поднимаю взгляд от тарелки и натыкаюсь на выжидательный Грэга. Похоже, он жаждет ответа не меньше Осиповой.

– С Генкой нас связывало лишь то, что мы учились в одном классе. Понятия не имею, кто распускал эти слухи, – получается раздраженно, как будто мне до сих пор не все равно.

– Наверное, сам Генка, рейтинг хотел повысить, – с улыбкой разряжает обстановку мой любимый мужчина.

Осипова вскидывается:

– Ну, прям так и повысить!

Мне надоела эта стерва. Извиняюсь и иду в дамскую комнату, немного остыть.

Когда выхожу из кабинки, на секунду удивленно замираю – Осипова стоит возле раковины, скрестив руки на груди и выжидательно на меня смотрит. Делаю вид, что все нормально:

– О, ты тоже носик решила попудрить? – улыбаюсь рыжей фурии, хоть это и нелегко.

– Да нет. Я как раз с тобой поговорить хочу. Наедине.

– О чем?

– О том, чтобы ты не питала особых иллюзий относительно Григория. Он с тобой исключительно ради секса. Я, кстати, не против, пусть вдоволь наиграется. Ему после женушки надо расслабиться и отдохнуть. А потом мы снова будем вместе.

– Маш, ты чего? Вы же друзья...

Осипова хмыкает:

– Солнцева, такая взрослая тетя, а веришь в сказки. Дружбы между мужчиной и женщиной не существует.

– А Грэг в курсе твоих планов? Он-то к тебе лишь дружеские чувства испытывает...

Осипова приходит в ярость:

– А хорошая жена и должна быть другом. Или ты думаешь, раз он тебя трахает, у вас есть будущее? Солнцева, проснись! Ты сорокалетняя баба, разведенка, кому ты нужна? Или думаешь первая такая у него? Я тебя предупреждаю по-дружески, чтобы ты иллюзий не испытывала. Поиграет с тобой и вернется ко мне. Я подожду.

– Насчет вернется, это ты загнула. Он никогда с тобой и не был. Думаю, по поводу иллюзий ты меня сильно обогнала.

Не желая больше продолжать разговор, возвращаюсь за столик.

– Я уже хотел идти вас искать – шутит Грэг.

– Представляю, как бы это выглядело, – отвечаю шутливым тоном, хотя внутри все дрожит после стычки.

Осипова тоже подоспела и садится возле Гриши. Разговор не клеится. Грэг, видимо, начинает подозревать, что мы не в восторге друг от друга. Поэтому предлагает закруглиться и поехать домой. Осипова и тут не сдается:

– Гриш, ты ж нас домой подбросишь? Наверное, лучше сначала Аню завезти, она ближе живет, потом меня.

Такой расклад не входил ни в мои планы, ни, надеюсь, в планы Грэга.

– Маш, я тебя сначала завезу, мне так удобней, – выходит из ситуации мой герой.

Осипова поджимает губы, но возражать не решается.

Когда фигура лжеподруги растворяется в сумраке парадной, я испытываю огромное облегчение.

– Какие планы на вечер, – наклоняется к моим губам Грэг.

– Хочешь кофе? У меня дома такой вкусный есть, – впиваюсь в его губы поцелуем. За этот вечер я соскучилась.

Слова Осиповой упали на благодатную почву. Она разбередила страхи, которые я пыталась затолкать как можно глубже. Может, поэтому не даю ему даже раздеться, набрасываюсь сразу в прихожей.

– Моя голодная девочка, – рычит в губы, в тот момент, когда я расстёгиваю молнию на его брюках. Он не отстаёт, раздевая меня с не меньшей скоростью.

Когда остаюсь лишь в бюстгальтере и трусиках, он подхватывает на руки и несет в ванную.

– Что ты задумал?

– Сейчас увидишь.

Освобождает от остатков белья. А я стягиваю его боксеры и лицезрю полную боевую готовность.

Хочется его прямо сейчас, но Грег решает меня помучить. Заходим в душ. Заставляет стать спиной к нему и включает теплую воду.

Его руки начинают путешествие по моему телу. Шоколадный гель для душа в купе с его прикосновениями дарят неземное наслаждение.

Сначала он нежно массирует плечи, затем осторожно намыливает грудь, оттуда спускается ниже. И вот его рука уже едва касается моей точки "джи".

Горю, выгибаюсь и трусь о его твердь, приглашая войти. Но Грэг не спешит. Он поворачивает меня лицом и опускается на колени. Одну ногу закидывает к себе на спину и начинает ласково потягивать мои лепестки. Не выдерживаю и взрываюсь. Он встает и ловит мои губы.

Тяжело дышу, но нахожу силы попросить:

– Милый, давай уже, не могу больше ждать.

– Как скажешь, моя королева, – подхватывает бедра, быстро входит и начинает двигаться. Наш общий ритм доводит обоих до конца синхронно. Я не могу сдержать стон наслаждения. Грэг рычит мне в шею.

Сил хватает только чтобы вытереться. Перемещаемся в спальню. Там я расслабленно засыпаю в руках любимого.

Просыпаюсь раньше него. День обещает быть солнечным. Яркие лучи проникают сквозь неплотные шторы, и я могу вдоволь налюбоваться красивым лицом.

– Ань, ты что, меня рассматриваешь? – не открывая глаз, как-то чувствует Грэг.

– Да, а что? – мурлыкаю в ответ.

– Ничего, просто это моя прерогатива. Сегодня проштрафился, не успел первым проснуться. Так хорошо я давно не выспался, – улыбается, глядя в глаза.

– И какой же штраф?

– Что прикажешь, моя королева, – не успеваю сориентироваться, а он уже нависает сверху. Ничего не имею против и обхватываю ногами.

– Хочу тебя... Сейчас.

Он все понимает и входит быстро, мы снова приходим к финишу синхронно.

До звонка будильника еще несколько минут. Я лежу на его груди, но в голове непрошено всплывают воспоминания вчерашнего вечера. Ругаю себя за вопрос, слетающий с языка:

– Гриш, а у вас с Осиповой что-то было?

– С Машкой? Ты что... Нет, конечно. Она друган мой,такими не разбрасываются. Постель бы все разрушила.

– Как ты думаешь, она такого же мнения?

– Ну да. Слушай, я вчера понял, что вы не особо нашли общий язык. Но Машка, правда, классная. Ты еще увидишь.

– Гриш, понимаешь, она мне вчера совсем другое сказала.

– Что сказала?

– Что ждала тебя все эти годы, и что я у тебя так, для развлечения.

– Да ну, Ань. Она, наверное, пошутила, а ты не так поняла.

Становится ясно,что Грэг не настроен мне верить. Это болезненный укол. Раунд за тобой, Осипова.

– Ну, пошутила, так пошутила. На работу меня подбросишь?

– Не вопрос. Завтраком покормишь?

– Не вопрос.

– Ань, кстати. Мне, скорее всего, надо будет сегодня уехать на пару дней.

– Конечно.Работа есть работа.

Этим же вечером он уезжает. Но пара дней почему-то превращается в пару недель, и грозит перерасти в пару месяцев. У Богачева там что-то совсем не клеится, он не может приехать.

Мы созваниваемся каждый день. Но я очень скучаю по теплу его тела. Не знаю, когда успела так прикипеть, но теперь не хочу его отпускать ни за что.

Никакая Осипова не убедит, что я для него грелка на пару ночей. Его глаза не могли мне соврать. Он испытывает ко мне чувства, я точно знаю. И тоже скучает, мы устали друг без друга.

Сегодня хочу ему предложить кое-что новенькое. К вечеру почувствовала легкое недомогание. Но даже оно не поколебало мой настрой.

Звонок. Он снимает трубку.

– Привет, Солнце!

– Привет, ты один?

– Ну да, я в своем номере.

– Я так соскучилась. Хочу тебя...

– Я тоже скучаю. Малыш, потерпи еще немного, скоро закончу здесь и вернусь к тебе.

– Не хочу ждать. Давай прямо сейчас.

– Как? Ты серьёзно? По телефону?

– Да. Иди в ванну, разденься, – в моем голосе как по заказу появляется хрипотца.

– Есть.

– Включи теплую воду и залезь в ванну.

– Сделал...

– Сейчас моя рука сжимает грудь, а твоя пусть опустится вниз.

– Продолжай, – выдыхает в трубку.

– Я уже без одежды, сейчас освобождаю грудь и снимаю трусики... Моя рука опускается вниз к лепесткам... Как ты хочешь, чтобы я поиграла?

– Ласкай себя. Медленно. Не спеши.

– Представляю, что это ты целуешь меня. Обхвати рукой себя и двигайся вместе со мной. Да, вот так, милый.

– Да, хорошо, – он дышит уже громко и прерывисто, мое дыхание тоже сбилось.

– Я уже почти...

– И я... Да!

Разлетаемся на осколки почти в унисон. Расстояние между нами исчезает, мы рядом, кожа к коже.

Когда волны наслаждений спадают, Грэг выдыхает:

– Ань, ну ты даешь. Не ожидал такого вечера.

– Я сама не ожидала, что все получится.

Начинаем болтать ни о чем, но меня неудержимо клонит в сон, поэтому прощаемся, пожелав друг другу сладких снов.

А утро приносит озарение. Меня как молнией прошивает осознание, что регулярное женское приложение на телефоне я не открывала уже почти два месяца.

Не позавтракав, сбегаю вниз, в аптеку и возвращаюсь с тремя тестами.

Все как один показывают две полоски. Я в полной растерянности. Первая реакция – срочно позвонить Грэгу. Но, подумав, решаю это пока отложить.

Иду на работу. А там договариваюсь с врачом-генетиком о приеме. Она меня смотрит в этот же день, поздравляет и отправляет на сдачу анализов.

Домой возвращаюсь без сил. Эмоции до сих пор не улеглись. Хочется одновременно плакать и хохотать.

Не могу больше терпеть, фотографирую две полоски на тесте и отправляю Грэгу. Но так устала, что почти сразу ложусь спать, не дождавшись его ответа. Снится море и почему-то змеи.

Просыпаюсь не в слишком хорошем настроении. Проверяю телефон и с удивлением отмечаю, что сообщение прочитано, но в ответ тишина. Из глаз брызгают слезы обиды. Все же беру себя в руки, мало ли что могло его отвлечь. Гоню плохие мысли прочь и иду на работу.

Как только выдается возможность, спешув лабораторию за результатами анализов. На подходе меня ловит Алла Кувайкина.

– Аня, привет! Как хорошо, что я тебя встретила,надо поговорить.

Отводит в сторону:

– Послушай. Тут такое дело... Обещай, что выслушаешь до конца?

Я удивлена и заинтригована:

– Да, Алл, конечно.

– Ты же знаешь Машу Осипову?

– Да, знаю, – не вздохнуть при упоминании Осиповой не получается.

– Ань, она приходила и просила твои анализы подменить. Очень большую сумму предлагала. Со мной первый раз такое, не представляю, как реагировать. Решила, что ты должна знать.

Первое мгновение не знаю, что сказать. Но потом отмираю:

– Подменить? Зачем?

– Вот и мне непонятно, зачем.

– Спасибо, Алл. Я разберусь.

– Да, не за что.

"Откуда Осипова знает?! Зачем она такое предлагала Алле? Что вообще происходит?"

Головараскалывается от вопросов.

Грэг все не звонит. Настроение скатывается в бездну. Еле дотягиваю до конца работы и спешу домой. Хочется плакать, закутавшись в одеяло. А еще мороженое.

Исполняю желаемое. На седьмой ложке мороженого приходит сообщение: "Приземлился. Скоро буду".

Одеяло в сторону, мороженое в холодильник! Срочно в душ, затем успеть приготовить что-нибудь вкусненькое!

Когда я в своем самом красивом халатике достаю из духовки курицу, раздается звонок.

Распахиваю дверь, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоит... Осипова.

– Ань, привет! Извини, что без приглашения. Я тут трубку мира, точнее, бутылку мира принесла. Можно войти?

Очень хотелось захлопнуть дверь перед ее носом, но вбитая в голову с детства вежливость не позволяет:

– Привет! Да, проходи...

Осипова входит, не разуваясь, прямо на кухню. Достает из сумки бутылку... лимонада?

– Ань, со мной Гриша по секрету поделился радостью. Я пришла, чтобы расставить все точки над и. Тогда в ресторане у нас общение не задалось, но я подумала и решила, что ты права. Лучше нам с Гришей остаться просто друзьями. Где у тебя стаканы? Я принесла лимонад из кофейни, очень вкусный. Я же понимаю, что спиртное тебе сейчас нельзя.

Достаю два стакана и ставлю перед Осиповой. Она тут же наполняет их лимонадом.

– Ну, что, мир? – поднимает стакан, мотивируя меня сделать то же самое.

– Мир, так мир, – соглашаюсь я, – Маш, только я не поняла, зачем ты Кувайкину просила анализы мои подменить? – едва пригубив, отставляю стакан. Терпеть не могу лимонад, после того, как в детстве его однажды обпилась от жадности.

– Кувайкину? Нет, она что-то напутала, я не просила ничего подменять, мне просто интересно взглянуть было. Но это сиюминутный порыв, просто любопытство взыграло.

Понимаю, что сознаваться она не намерена. Но мне нет до нее дела, лишь бы скорее ушла.

– Да, наверное, Алла что-то напутала. Ну, хорошо, что мы все выяснили. И без обид.

– Да какие обиды! А что, тебе лимонад не понравился?

– Да нет, вкусный, просто не хочу сейчас больше.

– Ань, это символ, залог так сказать наших хороших отношений, надо до дна.

– Я попозже выпью, хорошо? – вот пристала со своим лимонадом.

– Ань, ну я ехала специально, в кафе заезжала, чтобы вкусный купить, а ты даже выпить не хочешь.

– Слушай, да не хочу я лимонад! Мы же все выяснили? Давай я тебе такси вызову?

– Прогоняешь? – взгляд Осиповой становится злым, – думаю, тебе все же необходимо его выпить!

Она вдруг, резко встав, подскакивает ко мне со спины и сильно дергает за волосы. Я от неожиданности теряю равновесие и падаю на спину. Осипова садится сверху, прижав меня к полу, а в руках у нее пресловутый стакан. Она гораздо выше и тяжелее меня, поэтому, когда подносит стакан к моему рту, другой рукой держа за волосы, мне трудно сопротивляться.

– Сумасшедшая! Ты что? Отпусти меня!

– Отпущу,когда выпьешь!

Теперь до меня доходит, что назойливо предлагаемый лимонад явно не безобиден. Отмахиваюсь и отплевываюсь, как могу.

– Слезь с меня! Чокнутая, я на тебя заявление в полицию напишу!

– Да хоть запишись, они лишь поржут – подумаешь, две бабы подрались.

– Да что ты меня отравить хочешь?!

– Вот еще! Тюрьма в мои планы не входит!

– А что входит?

– Не что, а кто, Гриша, конечно! Пей, говорю! Выпьешь, и я уйду.

– Не буду я ничего пить!

– Я все равно в тебя его залью! Чтобы твой ублюдок не встал между нами!

Понимаю, что она хочет влить в меня какую-то гадость, которая навредит ребенку. В то же время замечаю, что Осипова совсем обезумела, взгляд ее совершенно потерял нормальность. Пытаюсь высвободиться, но сдвинуть ее с места не могу.

– Хватит барахтаться, пей!

Надо пытаться достучаться до ее рассудка:

– Маш, сама подумай, неужели Грэг будет с тобой общаться после этого?

– А откуда он узнает? Думаешь, тебе поверит? Я буду говорить, что ты все нафантазировала, чтобы его удержать. Мы столько лет дружим, кому он поверит?

– Я верю любимой женщине! – на пороге стоит любимый. Какое счастье, что я забыла закрыть дверь, опешив от визита Осиповой.

Он поднимает руки и аккуратно двигается в нашу сторону:

– Маш, слезь, пожалуйста с Ани. Все хорошо, давай поговорим.

Осипова замирает от неожиданности, но сползать с меня не спешит.

– Маша, встань, пожалуйста, иди сюда, – он раскрывает руки, приглашая ее в объятия.

Осипова отмирает, встает с меня и бросается к нему:

– Гриша, зачем она тебе! Нам же так хорошо вместе!

– Да-да, конечно, – сейчас Осипова стоит спиной, и Грэг жестами показывает, чтобы я отошла подальше. Я и сама сообразила. Но понять ничего не могу. А он продолжает успокаивающим голосом разговаривать с Осиповой:

– Маш, поедем к Виктору Станиславовичу?

– Не хочу к Виктору Станиславовичу...

– Маш, мы только поговорим с ним. Вместе.

– Вместе? – вскидывает голову и смотрит ему в глаза, – Хорошо...

Грэг уводит Осипову из квартиры. Перед тем, как закрыть дверь, бросает мне ободряющий взгляд. Из окна наблюдаю, как они садятся в машину и уезжают.

Что все это значит? Меня до сих пор трясет от пережитого. Закрываю дверь на все замки и обещаю себе больше никогда не открывать дверь, не посмотрев в глазок.

Успокоительное пить боюсь, чтобы не навредить ребенку. Поэтому завариваю ромашковый чай, а затем ложусь спать. Стараюсь думать о хорошем и довольно быстро засыпаю.

Посреди ночи будит сообщение: "Спишь? Можно я приеду?" Пишу в ответ: "Можно".

Наконец, мы в объятиях друг друга. Я открыла дверь, предварительно посмотрев в глазок. Он прямо с порога сгреб в охапку:

– Ань, прости меня.

– За что? – уткнувшись в шею, балдею от его запаха.

– За Машку, за то, что не верил... Понимаешь, у Машки уже как-то был срыв. Мы с ее братом тогда нашли отличную клинику. Ей стало гораздо лучше. Никто и подумать не мог, что приступ повторится. Я связался с ее родственниками, они повезли Машу в клинику.

– Понятно. Давай не будем больше о ней. Иди ко мне.

Он целует нежно. Затем подхватывает на руки и несет в постель. Дорожка из поцелуев... Вдруг замирает:

– Ань, а тебе можно, это не навредит?

– Можно, – улыбаюсь я.

Чувствую, как он соскучился. Но в то же время он так нежен и осторожен. То, как он меня сейчас ласкает, заставляет страхи и сомнения улетучиться.

Наутро, едва открыв глаза, вижу влюбленный взгляд, а самые желанные на свете губы произносят:

– Я так счастлив... Спасибо тебе, – во время поцелуя в моей руке оказывается бархатная коробочка.

Открываю ее и слышу:

– Выйдешь за меня?

– Да...

Эпилог

Мы расписалась через месяц. У меня начал довольно быстро расти живот. Плановый скрининг показал, что мы ждем сразу двоих. Я растеряна и счастлива одновременно. Грэг после этой новости стал ко мне относиться как к хрустальной вазе. Иногда это даже раздражает.

Осипова пролечилась в клинике. Оказалось, тогда она решила, что между ней и Грэгом стоит только наш ребенок. Подмешала какую-то гадость в лимонад, что должно было спровоцировать выкидыш. Об одной мысли об этом у меня мороз по коже. Грэг с ней больше не общается. А пару недель назад ее брат сообщил, что она собирается уйти в монастырь. Странное решение, но, зная Осипову, я не удивлена.

Оглядываясь назад, мне кажется, что до встречи с Грэгом я жила какой-то чужой жизнью. С его появлением все разделилось на до и после. Какое счастье, что тогда решилась на этот глупый марафон свиданий. В тот момент я совсем потеряла веру в личное счастье. Однако, не разрешила себе опустить руки, упиваясь жалостью и обидами. Раньше и не предполагала, как же прав герой старого фильма – в сорок лет жизнь, действительно, только начинается.