В 60-е: работа над ошибками. Книга 1

Молодой Егорыч продолжал на весь вагон призывать граждан оказать содействие сотруднику КГБ СССР. Николай резко отпустил его, дал несильный, но обидный подзатыльник.

- Хватить орать – он вырвал из рук врага портфель, пихнул в бок локтем и скривился от боли, попав болевой точкой во что-то твердое. «Ствол? Он что, про него забыл? А и слава богу.»

- Оглядись, сучонок, мы не в СССР, - прошипел Николай. И повел рукой в сторону множества камер телефонов, направленных в их сторону.

Первое, помимо съемок, что ему бросилось в глаза, были люди, одетые по-летнему. «Что за смена сезона?» - удивился он.

Егорыч тоже утих, наблюдая пассажиров.

Еще одна вещь резанула глаз Николаю. В его 2009-м смартфоны были довольно дороги, мало кто, особенно из пассажиров метро, мог себе их позволить. А тут, смотрите – почти у всех. Да еще лето…

Николай взглянул на Бабу. Та продолжала грозить ему пальцем.

От станции до станции, тем более, в центре, перегоны короткие.

«Станция Новокузнецкая, переход на станцию Третьяковская» - объявили в вагоне, двери распахнулись. Баба махнула Николаю, мол, давайте, на выход. Николай сразу же вытолкнул Егорыча на платформу. Вера, до тех пор прятавшаяся за спиной своего мужчины, юркнула следом.

Народ на платформе, спеша по своим делам, обтекал троицу, прибывшую из прошлого, не обращая внимание на их зимний прикид. Осознание произошедшей катастрофы до печенок Егорыча еще не дошло, и он принялся качать права.

- Верни портфель! Там мои вещи! – потребовал он.

- Твои?! – изумился Николай. – Там ничего твоего нет. И кстати, нехорошо брать чужое без спросу… - он сделал шаг за спину Егорыча, и рванул с его плеч свою дубленку. Не сказать, что во всех этих обстоятельствах так уж она была ему важна , но дело принципа.

Каким бы ни был Егорыч мудаком, он оставался мужчиной, причем, довольно крепким. К тому же у него в кармане лежала корочка грозного правоохранительного органа. Пусть в этом времени КГБ давно почил в бозе, но всего несколько минут назад Егорыч был его полномочным представителем! Короче, Егорыч стал сопротивляться. Завязалась борьба.

Будь Николай в обычной ситуации, он, конечно, не стал бы этого делать в метро, но адреналин клокотал в его жилах, и он не захотел себя останавливать.

Вера со страхом замерла, глядя на драку, понимая, что вот-вот произойдет что-то неприятное. И оно, неприятное, тут же произошло: раздался свисток, и к борцам скорым шагом подошли два представителя правопорядка.

- Так, граждане, прекратили безобразие, прошу предъявить документы! – строго приказал довольно крепкий старший лейтенант. Его напарник, напротив, весьма субтильной комплекции лейтенант, с интересом рассматривал троицу. «Только бомжи ходят в жару в зимнем, или ненормальные фрики, рассуждал он, а эти вполне прилично одеты, и не воняют, скорее, наоборот. Барышня, ничего такая, только где она это убожище выискала? Моя мама так в детстве, помню, ходила…»

- Я представитель органов! – Заявил Яцко, разворачивая перед полицейским свое удостоверение. – Этот гражданин похитил мой портфель, после чего напал, с целью ограбления…

Полицейский перевел вопросительный взгляд на Николая.

- Портфель действительно его, - он кивнул в сторону Егорыча. – Но там лежат мои вещи – телефон, ноутбук, также там находятся мой паспорт, банковские карты на мое имя, денежные средства, которые этот безумный отнял у меня, угрожая оружием. Говорит, он, якобы, сотрудник КГБ СССР.

При упоминании оружия оба полицейских вмиг из покровительственно беспечных носителей формы, при помощи которой они и пресекают любые безобразия, превратились в жестких и деловитых бойцов. Хилый лейтенант тут же закрутил Егорычу руку и защелкнул на ней наручник, старший лейтенант зафиксировал вторую и вмиг завершил упаковку.

- Где? – спросил Николая старший.

- Под пиджаком слева.

Старший лейтенант запустил руку Егорычу подмышку.

- Не там. На поясе. – уточнил Регеда. Он мысленно аплодировал ментам, насколько четко они сработали.

«И куда ж это меня Баба закинула?» - напряженно думал он, прочитав на форме правоохранителей слово «ПОЛИЦИЯ»[1].

***

- Общегражданского паспорта у вас собой нет, правильно я понимаю, Николай Иванович? – дознаватель, казалось, хотел просверлить в Николае дыру.

- Нет. Разве заграничного недостаточно?

- Достаточно, но ваш давно просрочен…

- Не так давно, три года всего…

- В любом случае – это недействительный документ. За рубеж по нему вы так и выехали, где были последние шесть лет неизвестно…

- Это преступление?

- Нет, но как-то очень подозрительно все…

- Товарищ майор, кроме моего просроченного паспорта у вас есть ко мне еще какие-то претензии?

- Нет. Хотя драка в метро…

- На минуточку, - перебил его Николай, - Драка в метро помогла задержать вооруженного сумасшедшего.

- Ну, да, ну, да… - пожевал ус майор. Он находился на пороге выхода на пенсию, и ему, с одной стороны, вся эта суета была до лампочки, а с другой, его раздражал этот богатей, пропавший шесть лет назад, а теперь сидящий перед ним, и говорящий как барин с простолюдином. Может, и не как барин с простолюдином, но уж точно без должного почтения. Вполне возможно, майору это просто казалось. Но казалось ему именно так, и он не собирался его так просто отпустить, правда, за что зацепиться придумать не мог.

- А у вашей спутницы документов нет вообще никаких. Как мы можем установить ее личность? Поверить ей на слово? Особенно после того, как она сначала указала 1954 год рождения, и только уточнив сегодняшнее число, стала утверждать, что родилась в 1986 году… Вера Сергеевна Темникова. Фамилия ей подходит. Темникова…

Следует заметить, что пока они шли от метро к отделению полиции, что находится рядом с метро на Пятницкой, Николай проинструктировал Веру как себя вести, и что говорить: назвать себя, год рождения указать тот, что соответствует ее биологическому возрасту, то есть 1986-й, сказать, что приехала в гости к Николаю, из… ну, скажем… - где бывала, кроме Москвы? – Последнее время часто в Челябинск в командировки ездила… - отлично, пусть будет из Челябинска. Временно не работаешь. Сейчас нигде не зарегистрирована, так как в Челябинске с учета снялась, поскольку планируешь зарегистрироваться и у меня, и со мной, а тут еще не успела. Паспорт остался, не помнишь, где, возможно, у меня дома. Что еще? Все. Остальное – статья 51. - Что это значит? - Это значит, что имеешь право никому о себе ничего не сообщать.

- Хотя бы в отношении моей личности у вас нет сомнений? – Николай уже начал раздражаться.

- Можно сказать, почти нет… А, кстати, зачем вам нужны советские рубли, да еще в таком количестве, разве вы нумизмат?

«Хитер, подумал Николай, постоянно какие-то пробивки. Впрочем, меня на его месте тоже многое бы насторожило».

- Не нумизмат, и не бонист. Купюры, кстати, (вернул это «кстати» майору) коллекционируют бонисты. Думаю, это деньги кгбэшника, так сказать, для полного погружения в выдуманный мир. Мои только доллары.

- Ваши? – поднял бровь дознаватель. – На них прямо так и написано, что ваши?

- Мои. Там среди документов даже справка из банка об обмене имеется. Я вам показывал.

- Как же, помню, от какого-то ноября 2009 года, выдана банком, ликвидированным в 2012. Это, конечно, все доказывает. Но вы не переживайте, мы разберемся, что там чье.

«Как же, знаю, как вы разберетесь. Да и хрен с ними, с этими долларами, - решил Николай, - в конце концов, не так их и много, купюры поздних годов Татьяна хорошо спрятала, Егорыч забрал только остатки[2]. Правда, и все обменянные рубли, сволочь, тоже забрал. Тут они бумага, а ребятам бы еще, ох, как пригодились… да чего уж теперь, есть, как есть».

- Так что в итоге, тарищ майор? Мы все пояснения дали, может, не стоит и дальше вас от государственных дел отрывать? Если хотите, я напишу поручительство за гражданку Темникову, что она прибудет к вам по первому же зову.

- Вы, кстати, где собираетесь пребывать?

- У себя, на Ордынке, недалеко от вас.

- На Ордынке… Да, ваша регистрация по этому адресу сохранилась. Ваша мать не стала вас выписывать… Хотя нет, квартира тоже ваша. Срок давности по розыску не истек[3]. Она только ваши фирмы на себя оформила. Уж, не знаю, как ей это удалось без вас. Впрочем, теперь вернете все себе без проблем… - он заглянул в какую-то бумажку. – Аккурат через три месяца.

- Что вы хотите этим сказать? – все похолодело в душе, и майор сообщил Николаю, что его мамы больше нет.

Надо отдать должное, полицейский, видя искреннее горе Николая, не стал его больше мурыжить и, выдав вещи с документами, отпустил.

***

Перед входной дверью в свою квартиру Николай обнаружил, что замки поменяны, сим-карта заблокирована, а, дойдя, до ближайшего офиса мобильного оператора, что и его банковская карта тоже. Точнее, все его карты заблокированы по причине истекшего срока действия.

Тем не менее, в офисе оператора ему дали телефон, и он дозвонился до Симутина. Друг на звонок с незнакомого номера сразу не ответил, пришлось послать СМС с объяснением, кто беспокоит.

Петр перезвонил немедленно.

- Колька! Вернулся, чертяка! Ты где сейчас?

Николай вкратце объяснил.

Симутин сориентировался сразу:

- Так, я через час у Самого, когда освобожусь, не знаю. Поступим следующим образом. Я пришлю к тебе водителя с ключами, денег тоже передам. Ты как со связью определишься, с нового номера напиши мне, а я закончу и наберу. Денег сколько нужно, есть понимание?

- Все равно. Мне только в квартиру попасть, паспорт взять и в банк, там все восстановлю. Подожди, это все херня. Маму ты хоронил?

- Я.

- Где?

- На Ваганьковском.

- Могила где, помнишь?

- Визуально да, а так… Помощнику поручу, он через водителя номер участка сообщит. Все, больше не могу. Будь возле дома через час.

Симутин позвонил Николаю ближе к полуночи.

***

Впрочем, прежде стоит несколько слов сказать о Вере.

Сначала был траур по предстоящей разлуке с любимым навсегда. Затем счастливое совместное бегство в будущее. Драка его мужчины с их несостоявшимся разлучником. Попадание из зимы в лето. Полиция! У нее в голове не укладывалось, что советская народная милиция вдруг стала полицией. С этим словом в ее сознании было связано все только плохое: от царских душителей народа до нацистских пособников. И вот, пожалуйста, стоят такие по виду наши парни, а на груди и спинах у них написано это мерзкое слово. Брр! Да, это было сильное впечатление.

Потом они вышли на улицу. Широченные тротуары, отреставрированные дома, ухоженные, красиво одетые люди, автомобили как из фантастического фильма… Кафе, рестораны… Да на одной этой улице ресторанов было больше, чем во всей Москве ее времени! Из многих заведений играет незнакомая музыка. Все такое… такое… заграничное! Именно, заграничное! Это был не Советский Союз, это была другая страна.

Вера сняла с себя пальто, стянула самовязанный свитер. Осталась в блузе и юбке, которую ей сшила подруга из импортной ткани. Пол часа назад ей казалось, что она одета модно и элегантно, а тут она посмотрела на себя глазами окружающих людей. Боже, какой ужас! А эти дурацкие сапоги «на манке»! Уродство!

Вряд ли кто-то из проходящих мимо людей давал Вере какие-либо оценки, скорее всего, на нее вообще никто не обращал внимания. Лето, пятница, улица Пятницкая… кому есть дело до каких-то там сапог «на манке»? Разве что сопровождающий их худосочный лейтенант время от времени бросал на нее явно ироничные взгляды. На нее, которая всегда несла себя высоко и знала себе цену!

Кто бы знал, как ей было неловко. Она чувствовала себя замурзанной крестьянкой, неожиданно попавшей на императорский прием. А вскоре к этой неловкости добавился страх, когда ей нужно было в полиции давать показания. Она была так выбита из колеи, что сначала указала свой настоящий год рождения, хотя Николай вот только что четко объяснил, что нужно говорить. Спохватилась и исправилась, конечно, но полицейские уже смотрели на нее - ей так казалось – как на идиотку.

Еще больше унижения она пережила, когда Николай потащил ее за собой сначала в салон связи, а потом в банк. Особенно в банке.

В промежутке была квартира любимого. Она бывала здесь в гостях у своей коллеги Татьяны. Тогда это была обычная коммуналка в доме дореволюционной постройки. Преображение коммуналки было невероятным.

В преображенной квартире они пробыли всего несколько минут – забежали в туалет, взяли паспорт Николая, бросили лишние вещи, и все. Вере этих нескольких минут хватило с головой, особенно в туалете и ванной. Такой роскоши она себе даже представить не могла! И это будет ЕЕ квартира! ОНА будет тут жить!

Эта мысль несколько уменьшила страдания, постигшие ее в банке.

Кстати, квартира не казалась нежилой или заброшенной. Николай в ответ на это ее наблюдение предположил, что, скорее всего, квартиру регулярно убирают. С ума сойти! Хозяина нет шесть лет, а все это время кто-то поддерживает в ней порядок. Вера была изумлена до предела, а Николай принял как должное.

Потом пришло время позора Веры в банке. Конечно же Николай взял ее с собой в, как он это назвал, ВИП-зал. Господи, за те 40 минут, что она провела в этом ВИП-зале, она поймала на себе презрительно-надменных взглядов больше, чем за всю предыдущую жизнь! Одетые в строгую и дорогую одежду, при этом, довольно яркие девицы, почти все почему-то с довольно пухлыми (иногда слишком на вкус Веры) губами, сканировали ее взглядами и кривили эти свои пухлые, похожие на утиные клювы губы.

Николай замечал эти взгляды и, видя нахохлившуюся Веру, лишь слегка усмехался.

Наконец, новая карта была выпущена, счет проверен и разблокирован, денег там было достаточно для покупки небольшого (а может и большого, тут как сговоришься) острова в Тихом океане. Менеджер банка с профессиональным радушием сообщил о нетерпеливом ожидании новых встреч с таким жирным клиентом, не забыв бросить удивленно-презрительный взгляд на спутницу Николая, вскоре ставший сально-понимающим, и проводил парочку до выхода.

- Ну, что, дорогая, натерпелась? - улыбнулся он любимой. Та, с пунцовым лицом, только пожала плечами. – Теперь срочно приводим твой внешний вид в соответствие с содержанием.

Еще какое-то время они потратили в ближайшем салоне связи, где Николай приобрел два современных смартфона – себе и Вере -, после чего поехали в ГУМ.

Если бы кто-то спросил Веру, стоило ли посещение ГУМа предыдущих страданий, она бы ответила, что ради такого она была готова страдать намного больше. Счастье шоппинга, в котором кавалер ничем не ограничивает полет твоей фантазии, может оценить только человек, всю проживший в условиях тотального дефицита и ограниченных финансов. Вера и была таким человеком.

Сначала ее раздавило изобилие, затем добили цены.

Начали они свой поход с обуви, ибо ходить в жару в зимних сапогах Вере было уже невмоготу. Николай предложил купить сразу и туфли, и босоножки, и кроссовки, и тапочки, короче, затариться на все случаи летней жизни.

- Ну, что, - спросил он подругу, после многократных примерок, - определилась?

- Не могу, - честно призналась она. – И эти нравятся, и эти… и эти тоже. Не знаю, что выбрать.

- А на ноге какие как сидят?

- Да все подошли…

- Это же Италия, - подала голос продавщица. – Их колодки на нашу ногу просто идеальные.

- Тогда и не надо выбирать, - обрадовался начинавший уставать благодетель. – Берем все.

- Да ты что! – распахнула глаза Вера. – Это же дорого!

- Не дороже денег. А они у нас есть. Упакуйте все без коробок, и пусть пока у вас полежат, позже заберем, - обратился он к продавщице. И уж Вере. – Бежим, нам тебя еще одеть нужно, начиная с нижнего белья… тебе в этих туфлях, что на тебе, удобно?

- Очень.

- В них иди. Девушка, - снова к продавщице. - Сапоги куда-нибудь можете выбросить?

- Конечно.

- Ты что! Они почти новые! Саламандра… - возмутилась Вера. Оно и понятно, советскому человеку выбросить импортные сапоги, которые и двух сезонов не относил, было как любимого ребенка в детдом отдать.

- Нет, милая, ты это говно носить не будешь, - отрезал ее благодетель.

Не то, что бы Николай не считал денег или хотел пустить пыль в глаза. И деньги он считал, хотя и не был никогда жмотом, и не собирался выглядеть лучше, чем есть. Просто, во-первых, он действительно был богат, и хотел сделать любимой женщине приятно, тем более что ему сделать это было легко и незаметно для кошелька. А, во-вторых, он хотел сегодня успеть на могилу к маме. Да, он мог поехать на кладбище и завтра, и в любой другой день, но он был твердо уверен, что должен это сделать именно сегодня. Если бы не взгляды менеджеров банка в сторону его будущей жены, он бы оставил ее дома и полетел на Ваганьковское, но уж очень сильно его задели и эти взгляды, и смущение Веры.

Из ГУМа они вернулись через несколько часов, уже ближе к 5 вечера. Пришлось делать несколько ходок от машины до лифта, это с учетом того, что носить покупки помогал таксист.

Вера была так впечатлена шоппингом, что как бы Николай не спешил на кладбище, он не смог отбиться от выражения ее благодарности. Только после этого он был отпущен на встречу, или на прощание, тут с какой стороны на это смотреть, с мамой.

***

Вернулся Николай в подавленном состоянии, ведь для него неделю назад мама была жива и здорова, хоть и не рядом с ним. Это был сильный удар, и, главное, он до сих пор был в неведении, что стало причиной смерти. Хоть сведения об измененной им же реальности и загрузились в память, звонить новым коллегам и партнерам по его многочисленным бизнесам он не стал. Единственный, кто мог все прояснить, был Петр Симутин. Николай ждал его звонка.

Итак, вернувшись, он застал Веру где? По старой советской привычке - на кухне. Она попивала чай и рассматривала разложенные перед ней чеки. Она подняла на него взгляд и радостно улыбнулась.

- Коля, извини, я ничего не приготовила. У тебя в доме шаром покати. Вот только этот чай нашла. Странный какой-то. Думаю, не испортился ли, столько лет лежал…, но ничего другого не нашла.

- Это пуэр. Он чем старее, тем лучше. Его потому и не выкинули.

- Пуэр? Какой-то латиноамериканский? Или нет, пуэр, это чистый по-английски…

- Китайский. Так. Я голодный, как волк. У нас тут за углом отличный рыбный ресторан, идем жрать морепродукты. Получается, я голодный, как тюлень…

В ресторане Вера спросила у него:

- Коля, какая сейчас у людей зарплата в среднем?

Он задумался, потом ответил:

- Даже не знаю. Я же тут шесть лет не был. Тогда нормальной считалась зарплата… у меня менеджеры в среднем тысяч по 200 получали.

Вера принялась о чем-то размышлять, потом ее взгляд выразил ужас:

- Милый, получается ты сегодня на меня потратил почти две годовых зарплаты своего менеджера! Я-то думала, у вас просто такие ноли на ценниках, потому что, как ты рассказывал, была сильная инфляция, а получается, я все такое дорогое выбрала. Кошмар! Ты почему меня не остановил?

Он улыбнулся и ответил:

- Да потому что я люблю тебя, милая…

[1] Российская милиция стала полицией в 2012 году, а наш ГГ покинул свое время в 2009-м.

[2] Напомним, попав в 1983 год, ГГ из привезенных туда долларов отложил те, которые были датированы более поздними годами. На долларах США год выпуска серии ставился до 2013 года, так что все купюры, которые ГГ приобрел в 2009 году, были с датами.

[3] Срок давности по розыску лиц, пропавших без вести, в РФ составляет 15 лет.