В аду не печёт

- Алло!

- Стелла, ты на месте?

- Почти.

Дорога была пустой, и Стелла решила не включать поворотник.

- Снова нарушаешь правила?

- Чёрт тебя возьми, Пьер, как ты узнал?

- Включи поворотник.

Стелла фыркнула. Сбавив ход, она потянула рычаг вниз. На спидометре замигала зелёная стрелка; приборная панель начала издавать ритмичное щёлканье. Стелла вдруг подумала о том, что этот звук знаком ей с далёкого детства, и обычно он обозначал собой некую паузу, будто вселенная с её неисчислимым количеством галактик и туманностей в одночасье замерла – эта пауза была единственной вещью, которой под силу было прервать неустанный ход её великого движения. Ещё она вспомнила яркий лунный диск, плывущий, как рыба, через слоистые сгустки чёрных облаков; она сидела в машине, и машина уносила её далеко в ночь, и луна плыла вместе с ней.

Впереди показался серебристый «фиат». Пропустив его, Стелла съехала с автострады и направила машину по узкой дороге прямиком к прямоугольной арке.

- Пьер, ты ведь знаешь, что нельзя разговаривать по телефону за рулём.

- Ага.

Стелла переложила мобильник в левую руку, чтобы переключить скорость, как вдруг из-за угла вышел парнишка в зелёном заношенном пуховике, с рюкзаком за спиной. Заметив машину, мальчик бросился в сторону. Стелла ударила по тормозам. Колодки взвизгнули, как стайка диких птиц. Телефон полетел под ноги. Махнув парню рукой, чтобы тот поскорее убрался, Стелла полезла за мобильником. Всё это время из трубки раздавался голос:

- Эй! Алло! Что там случилось?

Переключив скорости, Стелла выехала из арки во двор и свернула направо.

- Да, Пьер. Твою мать, ты меня заболтал!

- Всё готово?

- Да.

Не заглушая мотор, Стелла остановила машину прямо посреди проезда.

- У Ники ведь четвёртый подъезд?

- Да.

- Пьер, а правда, что после этого дела Ника уйдёт от нас?

- Абсолютно. А что, у тебя какие-то претензии?

Сзади многократно раздался сигнал. Стелла не обратила на это никакого внимания.

- Нет, я просто хотела побольше узнать. Может, у Ники какие-то проблемы…

- В любом бизнесе залог успеха, Стелла, заключается в том, что каждый знает ровно столько, сколько ему необходимо знать.

- Ясно.

- Позвоните мне, когда покинете город. До связи.

Гудки.

Стелла положила телефон под приборную панель и достала оттуда же пачку сигарет и зажигалку.

В окно постучали. Не торопясь, Стелла положила в рот сигарету, закурила. Постучали ещё раз – настойчивее и грубее. Затянувшись, девушка выпустила дым, убрала зажигалку и только после этого опустила стекло. Тут же на неё обрушился шквал ругательств, из череды которых можно было угадать просьбу убрать авто с проезда.

- Я жду подругу, - ответила Стелла. – Подожди немного, мужик.

Лицо мужчины было готово лопнуть от ярости.

- Убери свою тачку нахер!

Стелла выдвинула из панели пепельницу.

- Мужик, ты чего? Торопишься?

- Ебать, а что, не видно!?

- Я не заметила, если честно.

Вновь прозвучали сигналы. Мужчина помахал кому-то рукой и вновь обратился к Стелле.

- Убирай тачку, ёб твою мать!

- Мужик, до тебя не доходит? Я уберу, когда придёт моя подруга.

- Что за подруга, блять?!

Стелла стряхнула пепел с сигареты. Эта ситуация начала ей надоедать. Мужчина продолжал выходить из себя. Извергающиеся из его глотки проклятья Стелла воспринимала не иначе как шум, наряду с завывающим шумом ветра, что прекрасно подчёркивал дымчатые осенние пейзажи. Вид панельных многоэтажек навевал скуку, что граничила с безысходной, ядовитой тоской. Стелла подняла стекло, тогда как количество раздирающих утреннюю тишину сигналов увеличивалось. Опять почему-то вспомнился щёлкающий звук поворотника. Несмотря на то, сколько теперь в машинах набито электроники, этот звук сохранил в себе нечто механистическое, грубое, назойливо материальное. Провал в бесконечно разрастающихся скоростях жизни. Этот звук.

Из подъезда вышла Ника. Походка её была лёгкой, танцующей. Стелла уже давно отметила для себя таинственную, врождённую грацию Ники. С первых же секунд в эту женщину можно было влюбиться безвозратно, поистине страстно и безрассудно, причём воспламенённая страсть не таила в себе ни единой толики похоти, отнюдь, внешним видом своим Ника пробуждала самые что ни на есть чистые, незабвенные чувства. Поддерживая сумочку, Ника сбежала по ступенькам и, почти паря над землёй, подошла к машине. Усевшись в переднее кресло, девушка бросила сумочку назад и, поправив пальто, пристегнулась.

- Что-то долго ты, - заметила Стелла.

- Прости, - ответила Ника.

Стелла вдавила окурок в пепельницу и задвинула её обратно в панель.

- Как люди могут так жить? – спросила Стелла. – В этих домах…

- Не задавай глупых вопросов, - ответила Ника. – Они сами согласились на это. Им важна безопасность. Чтобы было завтра. Чтобы была еда и тепло.

- Не понимаю, - подытожила Стелла и вдавила педаль газа – резко взревев, машина рванула с места, оставив за собой два коротких чёрных следа на асфальте и сгусток сизыго дыма.

Они ехали уже несколько часов. Погода не менялась. Нахмуренное тяжёлыми свинцовыми тучами, небо нависало над жухлыми, подгнившими полями угрюмым, плотным покрывалом. Временами сыпал мелкий снег, будто всполошенная чьим-то ненарочным вздохом пыль. Держа одной рукой руль, Стелла курила, оставив в окне тонкую щель, через которую со свистом врывался внутрь сквозняк, разгоняя стоялый воздух. Ника разминала колени.

- Может, расскажешь мне? – сказала Стелла.

- О чём ты?

- Почему ты решила уйти.

Ника приосанилась.

- Не прикидывайся, Стелла. Я знаю, почему тебе это не нравится.

- Я и не прикидываюсь.

Стелла потушила сигарету и закрыла окно. Тут же воцарилась гулкая, как на дне океана, тишина.

- А где материалы? – спросила Ника.

- В бардачке.

Достав из бардачка маленькую папку, Ника раскрыла её.

- Это он? Мы должны убить Петра Бродского?

- Верно. Ты не ответила на мой вопрос.

- Я не вижу смысла отвечать на него. Где оружие?

- Посмотри под сиденьем.

Ника запустила руку под кресло и, пошарив немного, вынула оттуда запакованный в пакет револьвер с двенадцатью патронами. Уложив папку обратно в бардачок, Ника раскрыла пакет и достала револьвер. Девушка откинула барабан и полностью его зарядила; оставшиеся патроны Ника засунула в карман пальто.

- Ты ведь понимаешь, что нельзя просто так уйти, – сказала Стелла. Она бросила на Нику короткий взгляд, надеясь, что она также посмотрит на неё, но, заметив, что Ника говорила, не сводя глаз с дороги, отвернулась с ощущением глубокого разочарования.

- Моё решение не должно касаться никого, кроме меня, - пояснила Ника. – Если ты думаешь, что мне так легко сделать это, то ты ошибаешься.

Стелла ударила ладонями по рулю.

- Перестань говорить так!

- Как «так»?

- Надменно. Хладнокровно. У тебя голос ледяной.

- Голос не может быть ледяным, Стелла.

- Ну вот опять!

Наступило молчание.

Издаваемый двигателем мерный, утробный гул превращал время в нечто тягучее, карамельно-густое, вещественное. Стелла вновь бросила короткий взгляд на Нику. Даже время стало ощутимым и материальным, но вопреки этому Ника оставалась призрачной, будто воплощённым на мгновение фантомом. Мыслями она находилась где-то далеко, в недостижимом для грубой предметности краю. Может, она просто ненастоящая, подумала Стелла, она не может существовать здесь, она как дух, только без тела, потому что любое из тел несовершенно, оно не способно полностью выразить подобную гармонию. Оставалось только давиться собственным невежеством перед лицом бесконечной красоты.

Зазвонил телефон.

- Это не звонок, - сказала Ника и взяла телефон. – Пьер прислал координаты места.

- Перепишешь?

- Да.

Ника достала из бардачка блокнот и короткий обгрызенный карандаш. Переписав координаты, она вырвала листок, а блокнот с карандашом положила обратно.

- Похоже, у него маленький сын. Или дочь, - сказала Ника.

- Чего?

- Я про владельца машины.

Стелла вновь закурила.

- Может, это просто очень нервный человек.

- Но машину-то он держит в чистоте.

- Тогда у него навязчивое расстройство.

Ника засмеялась. Стелла в замешательстве взглянула на подругу, не решаясь спросить, что послужило причиной смеха.

- Стелла, ну почему у тебя всё ограничивается какими-то патологиями?

- Здоровых людей не бывает. Все до единого – больные, помешанные ублюдки.

- Значит, машину держит в чистоте, а карандаш грызёт… странное дело.

- Блин, Ника, ты как-то всё усложняешь.

- Это я усложняю? Позволь напомнить – не я первая сказала, что владелец машины невротик.

Стелла посмотрела на Нику.

- И где тут усложнение? – спросила она.

- В патологии, - ответила Ника. – У тебя получается непомерно разветвлённая система причинных связей.

- «Непомерно равзвет…» - Стелла решила было передразнить подругу, но на слове «разветвлённая» язык отказался артикулировать необходимые слоги, поэтому девушка просто сказала «тьфу» и продолжила курить сигарету, посетовав на то, что Ника использует чересчур мудрённые выражения.

Настал момент сменить машину. На землю уже опустилась ночь, и мир погрузился в кромешный мрак, что даже звёзды не сверкали на небосводе – такой непроглядной была тьма; свет фар, выхватывая из-под колёс клочки обозримого пространства, устремлялся вдаль, бесследно растворясь в пустоте. Дорога куда-то несла их, и то ли темнота стала тропой, то ли тропа – темнотой… была бы луна, но и её не видно.

Стелла предложила идею:

- На следующей заправке посмотрим, какие там машины припаркованы. Может, там и пересядем.

- Давай.

Спустя два часа езды на первой попавшейся заправке девушки заметили припаркованный к зданию круглосуточной забегаловки чёрный «БМВ». Остановшись на обочине рядом с въездом на заправку, Стелла присмотрелась к блестящему в свете фонарей корпусу автомобиля.

- Ну что, стырем тачку? – Стелла хмыкнула и заехала на территорию заправки, для вида подогнав машину к одной из колонок.

Ника взглянула на здание забегаловки. За широким витражным окном располагался пустующий зал, кроме одного столика, за которым восседало несколько человек, почти все были одеты в чёрное, а покрытые лосьоном зачёсанные волосы блестели не хуже, чем отполированный корпус «БМВ».

Ника потянулась за сумочкой.

- Слушай, там ещё мой пистолет лежит, достань, пожалуйста, - сказала Стелла.

- В пакете, что ли?

- Ну да, Ника, там кроме него и твоей сумочки больше ничего не лежит.

Ника достала пакет с сумочкой и вручила пакет Стелле.

- Какой у тебя острый язык, Стелла.

- Положи к себе навигатор ещё.

Вытащив из бардачка револьвер, Ника опустила его в сумочку, отправив туда же и навигатор. Стелла тем временем распаковывала пакет: полностью зарядив обойму, девушка вставила её в пистолет, затем вынула из пакета глушитель и прикрутила его к дулу, после чего сняла пистолет с предохранителя и оттянула затвор, дослав патрон в патронник. Сам пакет Стелла швырнула обратно на заднее сиденье.

- Оставляем телефоны здесь, - сказала Стелла, надевая куртку. – Координаты точно переписала?

- Точно.

- Я поговорю с теми ребятами, а ты разберись с системой видеонаблюдения. Дай мне знать, когда закончишь.

- Хорошо, - сказала Ника.

Стелла спрятала пистолет во внутренний карман куртки.

Девушки покинули машину и направились в сторону забегаловки. Перед тем как войти, Ника вдруг задалась вопросом, есть ли у слова «ублюдок» эквивалент женского рода. В ответ на это Стелла выразила лишь недоумение, и они вошли внутрь. Сразу на пороге девушки разделились: Ника пошла к кассе, за которой стоял скучающего вида парнишка в грязноватой форме, явно великоватой для его щуплой, скелетообразной фигуры, а Стелла направилась к сидящей в глубине зала компании. Подойдя к кассе, Ника услышала, с каким возбуждением компания встретила неизвестно откуда взявшуюся девушку. От такого наплыва эмоций в зале стало шумно – к возгласам вдруг прибавилась музыка, которую кто-то включил на телефоне. Ника разок взглянула на Стеллу – мужчины принялись кормить девушку обещаниями о самом незабываемом времяпрепровождении. Парнишка за кассой встрепенулся от неожиданности. Видимо, и без того находиться вместе с этими людьми в одном помещении ему было страшно. Нервозность он убивал игрой в телефоне. Увидев перед собой Нику, парнишка сперва не нашёл, что сказать, однако, спустя пару мгновений, всё-таки выдавил из себя стандартную приветственную формулировку. Ника положила на стойку сумочку и быстрым движением достала оттуда револьвер. Направив оружие на паренька, Ника тут же заткнула его безмолвный выкрик; как по команде, паренёк схлопнул свои тонкие бескровные губы и практически оцепенел, впирая в Нику остекленевшие от паники глаза.

- Кто ещё есть в здании из персонала?

Паренёк что-то беззвучно прошептал. Пришлось его попросить: «громче!»…

- Никого, - вымолвил паренёк.

Ника предпочла не тратить время на размышления, почему в придорожной забегаловке ночью работает только один человек, и перевела разговор на другую тему:

- Где находятся сервера?

- Я не понимаю.

По лицу паренька начал струиться пот.

- Где хранятся записи камер видеонаблюдения?

- В подсобке, - произнёс парень.

- Отведи меня туда.

Как заговорённый, паренёк повёл Нику в подсобное помещение. Она продолжала держать его на мушке. Пройдя короткий коридор с выключенными лампами, они вошли в маленькую комнату, которая одновременно являлась и офисом, и раздевалкой. Приказав пареньку встать в угол и не шевелиться, Ника нацелила револьвер на невысокий стеллаж с серверами. Несколько выпущенных зарядов превратили стеллаж в искорёженную кучу материнских плат, напоминая разворошённое гнездо. Подсобка наполнилась дымом. Микросхемы искрились, будто просроченные бенгальские огни. Совершённо остолбенев, паренёк не мог двинуться с места.

- На выход, - сказала Ника.

В зале раздались выстрелы.

В коридоре Ника остановила паренька и врезала ему по голове рукоятью револьвера. Паренёк свалился к ногам девушки, как подкошённый. Взглянув в последний раз на парня, Ника вышла в зал. Стелла уже стояла у кассы, держа в руке пистолет. Лицо подруги сияло хищной улыбкой. Преисполненная несколькими минутами ранее приступом сладострастия, компания теперь лежала на полу, и кровь медленно растекалась вокруг тел.

- Что с тобой? – спросила Стелла, заметив, какой удручённой стала Ника.

- Наверное, настроение плохое.

- Ты так каждый раз говоришь, когда настаёт пора кого-то убить.

Ника что-то пробубнила под нос и положила револьвер в сумочку.

- Я достала ключи, - сказала Стелла, также спрятав пистолет в куртку. – Эй, чего с тобой?

Стелла прикоснулась ладонью к лицу Ники. Та осталась неподвижной, словно и не ощутив прикосновения, даже когда Стелла не стала опускать руку. Наконец, подобно сомнабуле, Ника легко сжала кисть Стеллы.

- Не волнуйся. В аду не так жарко, как говорят, - едва сказав это, Стелла тут же замолчала, подумав, что сморозила глупость, но взгляд Ники оставался пустым, а лицо – непроницаемым, как железная маска. Ника опустила руку Стеллы и, не проронив ни слова, направилась к выходу. Оставшись на месте, как пригвождённая, пытаясь осмыслить, что же творится у Ники на уме, Стелла последовала за подругой, напоследок потерев ладонью о ладонь – она считала, что так сможет сохранить в памяти само осязание, ощущение тепла её кожи.

«БМВ» съехал с автострады на короткий переезд, ведущий к просторной парковке торгового комплекса, что представлял собой лишённое каких-либо изысков гигантское прямоугольное здание.

- У людей давно атрофировался эстетический вкус, - сказала Стелла.

- Я думаю, его никогда и не было, - добавила Ника.

Стелла подвела автомобиль к тротуару и остановилась.

- Какая у него машина? – спросила Стелла.

- «Фольксваген Поло». Номер 638.

Хоть и была поздняя ночь, парковка полнилась семейными авто.

В окно со стороны Ники постучался бездомный. Чёрный, как сажа, с чёрным заросшим лицом и в чёрной от скопившейся грязи одежде. Бомж, как маятник, качался из стороны в сторону, потеряв какие-либо связи с действительностью. Ника опустила стекло. Из глотки бродяги вырвалось некое подобие человеческой речи.

- Воняет от него, - пожаловалась Стелла.

- Правильно, вонь-то никак не описать, - подтвердила Ника и обратилась к бомжу: - Чего тебе?

Бездомный налёг на оконную раму. Изо рта смердило, словно из выгребной ямы, вместо зубов – гноящиеся остовы. Однако глаза блестели так, будто выплакали всю горесть человеческой души.

Бездомный повторил просьбу, вникнуть в которую девушкам всё равно не удалось.

Ника открыла бардачок, вытащив оттуда все толстые пачки денег.

- Те, на заправке, явно не отличались умом! – хохотнула Стелла.

- Отдадим? – спросила Ника у подруги. Та ответила, что тачка всё равно чужая, как и деньги.

Ника вручила купюры бомжу. Бездомный вцепился в деньги так, словно они могли в одно мгновение улетучиться. Это было настоящее чудо. Шатаясь, бродяга ушёл прочь.

Закрыв окно, Ника вздохнула.

- Только не говори, что тебе его жалко, - сказала Стелла.

В следующую секунду произошло то, чего Стелла ожидать никак не могла: Ника посмотрела на неё, и на этот раз взгляд был живым, проникновенным, дрожащим, как вода в колодце. Такой взгляд был крайней редкостью, но раз явившись, он тотчас разрушал привычные представления о Нике. О том, что ей вовсе не знакомы человеческие чувства. Что она призрак. Этот взгляд стремился наружу с большой глубины, куда Ника попрятала всё, что даже отдалённо напоминало ей об объективной реальности. Ника отнюдь не была инфантильной простушкой, витающей в облаках. Она всё понимала. И одновременно присутствовала в каком-то параллельном измерении. Она во всём была лучше, совершеннее. Тем не менее где-то внутри неё пульсировала кровь, билось сердце. Этот взгляд – всё равно что крик – банально от осознания факта, что дух облачён телом. От такого взгляда веяло теплом куда сильнее, чем от прикосновения. Этот взгляд был кожей, был самим телом, его истошным воплем из ледяного царства трансцендентального бытия.

- Что ты будешь делать, когда уйдёшь? – спросила Стелла.

- Подумаю. – Ника улыбнулась. – Может, займусь собой.

- Ты жестока.

Ника посмотрела на часы.

- Скоро должен появиться наш клиент. Пьер написал, что Бродский обычно оставляет машину на южной стороне парковки.

Стелла с трудом представляла, как у этого места, больше напоминающего космодром, вообще могут быть стороны света.

Выехав на продольный проезд, «БМВ» миновал несколько рядов, пока не достиг предпоследнего перед выездом поворота. Свернув налево, машина мягко проехала вдоль ряда до самого конца.

- Здесь, - сказала Ника, указав на припаркованный «фольксваген» с номером 638.

Стелла остановила машину неподалёку.

Спустя несколько минут появился клиент. Подкатив к «фольксвагену» забитую продуктами тележку, Бродский открыл багажник и занялся перекладыванием покупок.

Стелла присмотрелась – в руках у Бродского оказывались соленья, мясные и рыбные консервы, детское питание – тоже в консервных баночках, несколько упаковок туалетной бумаги, пакеты с гречкой, пакеты с крупой…

Оставалось погрузить бутылки с питьевой водой, когда к «фольксвагену» подъехала маслянисто чёрная «БМВ». Бродский не обратил бы на машину никакого внимания, если бы не девушка, которая сидела на месте водителя. Она сказала, что ей нужна помощь. В машине что-то сломалось. Под капотом что-то стучит. Бродского обозлило то, что девушка даже не соизволила выйти из машины – она говорила с ним через опущенное стекло, будто он какой-то автослесарь и должен сию же секунду разобраться, почему у этой курицы что-то стучит под капотом. Девушка начала умолять Бродского помочь ей – она боялась, что они с подругой просто застрянут на шоссе. Положив в машину последнюю бутылку воды, Бродский посмотрел на девицу за рулём – взгляд у неё был как у напроказничевшего ребёнка.

- Пожалуйста, - повторила она.

Бродский всё-таки решил помочь.

Ника держала револьвер наготове. Когда Бродский отвернулся, чтобы закрыть багажник «фольксвагена», Стелла опустила спинку кресла так, чтобы открыть Нике пространство для стрельбы. Сделав несколько шагов в сторону «БМВ», Бродский остановился, заметив, что ноющая только что девица куда-то пропала. Резким движением Ника подняла руку и прицелилась в Бродского; тот всё ещё находился в замешательстве, а царящая в салоне темнота не давала возможности увидеть направленное на него оружие. Три выстрела прозвучали один за другим с перерывом в долю секунды. Едва тело убитого коснулось земли, как «БМВ» рвануло с места. Только несколько минут спустя вызвали полицию.

Убийцы к этому моменту были уже далеко.

Следуя указанному в навигаторе маршруту, девушки свернули на просёлочную дорогу, уходящую далеко в лес. Стелла завела машину подальше от шоссе, которое и так было пустым и будто бы вымершим, и заглушила мотор. Положив револьвер в карман пальто, Ника взяла в руки навигатор.

Девушки вышли из машины.

Погружённый в ночную тишину, лес вызывал ощущения потаённого, непостижимого страха.

Стелла включила фонарик, но луч весьма слабо проникал сквозь толщу холодной и влажной тьмы.

- Нам туда. – Ника указала на юго-восток.

- Ага, - почти беззвучно произнесла Стелла, после чего девушки направились прямо вглубь леса.

Хрустящие под ногами сухие ветки и шелест палой листвы были единственными звуками, населявшими царящую кругом тишину, столь плотную, что её можно было почувствовать кожей. Стелла обернулась, попытавшись разглядеть в самой гуще мрака очертания автомобильного корпуса, однако пространство моментально мутнело и смешивалось. Над девушками сомкнулось абсолютное, глухое молчание.

Едва мерцающий дисплей навигатора, казалось, постепенно тускнеет, и Ника всё пристальнее вглядывалась в проложенную линию маршрута, что являлась единственной нитью, связывающей их с внешним миром. Стоит навигатору выключиться, как лес окончательно поглотит их.

- Долго ещё? – спросила Стелла.

- Метров сто.

- Чёрт! Пьер не мог положить эти номерные знаки в другом месте? Ну, в каком-нибудь тёплом, уютном доме?

- Да, прямо напротив полицейского участка.

Стелла фыркнула.

Девушки продолжали продираться сквозь чащу, хотя каждый следующий шаг давался с бóльшим трудом, чем предыдущий; немая и безликая тишина всё сильнее манила их, на что тело отвечало упрямыми усилиями прекратить движение, а ещё лучше – броситься вспять – мчаться до тех пор, пока стена леса не окажется наконец за спиной. Вспомнив проносящиеся за окном ряды деревьев, Стелла подумала о том, что ночной лес – это своего рода морская пучина, поверхность которой обманывает того, кто собирается броситься в неё. Очарование зеркальной водной глади сводит человека с ума, из-за чего сознание его заражается идеей слиться с ней. Глубина – это не дополнительное измерение, как длина или ширина. Глубина и есть поверхность – её неистощимая доля, нутро.

До назначенного пункта оставалось несколько метров, и когда Ника собралась сообщить подруге, что они почти у цели, то обнаружила, что Стелла исчезла.

Она исчезла – не было слышно ни звука, что выдал бы потерявшуюся Стеллу неподалёку среди деревьев, не было заметно ни единого движения во тьме. Сколько бы Ника не звала подругу, крики бесследно таяли в тиши.

Навигатор погас.

Ника не могла пошевелиться – ужас сковал девушку: пальцы одеревенели, выронив навигатор куда-то вниз, ведь ноги перестали чувствовать почву под собой – ещё немного, и паника вырвется наружу.

Издалека послышались голоса. Их было много. Они приближались. Вслед за голосами во тьме замелькало множество белых огоньков, как от походного фонаря. Ужас спал, и теперь каждая частица тела наполнилась стремлением рвануть с места куда подальше, потому что в приближающейся к ней веренице огней Ника не чувствовала ничего, кроме опасности.

Видимо, рядом деревня, и жители кого-то ищут.

Кто-то потерялся. Или кого-то убили. И теперь убийца скрывается в лесу от жаждущих крови поселенцев.

Голоса были всё ближе и ближе.

Ника потянулась к револьверу, но осекла себя, решив, что глупее решения в данной ситуации быть не может, и секунду спустя уже бежала со всех ног прочь, спотыкаясь и падая. Боль только сильнее подстёгивала девушку продолжать бегство. Ника даже не смела обернуться. Она чувствовала, что голоса настигнут её, стоит хоть на мгновение замешкаться. Ветки хлестали её по ладоням и лицу, обжигая кожу, и забвение, с которым зверь спасается от охотничьей облавы, сменялось жарким безрассудством, испелеляющим ночной мрак кровавой красной пеленой.

Вдруг силы покинули её, и Ника полетела вперёд, рухнув наземь. Однако в следующую же секунду девушка вскочила на ноги, выхватив револьвер и направив его в сторону, откуда она только что прибежала. Огни и голоса исчезли. Взвинченная от бурлящего в крови адреналина, Ника продолжала целиться в темноту, пока не пришло понимание, что погоня окончена. Опустив револьвер, Ника несколько раз глубоко вздохнула. По всему телу растекалась ноющая боль. Горели и кровоточили ссадины. Ника стояла на маленькой опушке, в центре которой находилась ручная лестница. Воткнутая в почву, она уходила ввысь, теряясь в непроглядной темени небосклона. Подойдя к лестнице вплотную, Ника задрала голову, но увидеть, где она заканчивается, не получалось. Опустив взгляд, девушка заметила, что первая ступень переломана, остальные же были в целости. Когда Ника захотела дотронуться до лестницы, пространство вдруг огласил гром, и девушка закричала от приступа невыносимой, раздирающей боли.

Вновь прогремел выстрел. Кричать уже не оставалось сил, но боль не утихала, наоборот, тело будто бросили в пламя: горела кожа, горели кости, жилы искрились и плавились, как провода; казалось, с Ники живьём сдирают шкуру, втыкая в оголённые мышцы десятки перекалённых игл; ужаснее всего было то, что даже охваченное бушующим огнём сердце продолжало биться, и мучения не прекращались ни на минуту.

Снова раздался раскат грома. Пламя растворилось. Последний язычок огня вскочил над ней и мигом испарился. С неба посыпались комки холодной земли вперешку с листьями.

До города оставалось порядка ста километров.

Стелла не знала, что делать с машиной. Конечно, её давно уже объявили в розыск, но у полиции вряд ли что-то получится. Тем не менее дальше разъезжать на «БМВ» было рискованно.

Надо будет сказать Пьеру.

Стелла посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза всё ещё были красными от слёз.