В Авдотью нашу вселились бесы!

- Говорю тебе, в Авдотью нашу вселились бесы!

Баба Глаша поёрзала на скамейке, поправила цветастый платок на голове и повернулась к Марье Ивановне. – Истинная правда, вот те крест, как перед богом говорю, – настаивала пенсионерка, заглядывая в выцветшие глаза собеседницы.

Та только поджимала губы, слушая россказни соседки. Разве может она, учительница с сорокалетним стажем, поверить в выдумки деревенщины, большую часть жизни отдавшей дойке коров?

Марья Ивановна вздохнула и слегка отодвинулась от напирающей Глафиры.

На город опускался вечер. Свежий осенний ветер шуршал листьями, гоняя туда-сюда по асфальту, и она лениво следила за их передвижениями сквозь толстые стёкла очков.

- Марь Ванна, – не отставала соседка, - батюшку надо заказывать, чтобы приехал и изгнал бесов-то.

- Глафира, не несите чушь, – с очередным вздохом ответила учительница. – Посмотрите лучше, какая красота вокруг: воздух кристально прозрачный, листья стелются багряными тропинками, а запах! Как в лесу.

Пенсионерка притихла, оглянулась по сторонам, втянула в себя воздух с такой силой, что ноздри раздулись как кузнечные меха. Потом, что-то учуяв, понюхала воротник своей старенькой куртки, оттопырив его и по-птичьи вытянув голову. Одежка, тонкая не по сезону, почти не грела, и Глафира поддевала под низ шерстяную кофту. Иногда две. Молния на куртке барахлила, часто заедала и закрывалась не до самого верха, поэтому на шею в обязательном порядке повязывался мохеровый шарф - писк моды восьмидесятых годов. Из-под куртки до самых пят опускалась широкая бархатная юбка, изрядно потертая дворовыми скамейками. Она ни с чем не сочеталась и делала хозяйку похожей на цыганку. Завершала образ массивная обувь на тракторной подошве, этакие ботинки-внедорожники. Хоть грязь меси, хоть по болотам ходи - они выдержат и не развалятся. Сидя на лавке, Глафира изредка покачивала то одной, то другой ногой, и ботинки выныривали из-под юбки и кокетливо блестели начищенными боками.

Обнюхав куртку целиком, пенсионерка осознала комичность ситуации и отмахнулась.

- Да ну тебя, Марь Ванна. Ты бы послушала, чего говорю. Просыпаюсь вчерась ночью: гул какой-то за стенкой. У Авдотьи как будто генератор работает. Я халат на ночнушку накинула, тапки надела - и к ней. В дверь звоню. Никто не открывает, и гул не прекращается. Постояла минут пять, потрезвонила. А потом раз, и дверь толкнула. Случайно. Та и открылась! Я зашла, вижу: Авдотья наша посреди кухни стоит в одном исподнем, и на неё через окно фары светят. Да так ярко, что глаза слепят. А она в этих лучах замерла и сама сияет, словно лампочка Ильича.

- Глафира, а тебе не приснилось? Не может соседка наша сиять. Да и какие фары? Где ты видела такой автомобиль, чтобы фонарями до третьего этажа достреливал?

- А я и не говорила про машину, НЛО это был! Н. Л. О.

Глафира всем телом нависла над учительницей, стараясь доказать свою правоту. Марья Ивановна мягко отодвинула её рукой. Пенсионерка села на место.

- И что случилось дальше?

- Внезапно свет фар переключился на меня. Я на миг ослепла и, кажется, потеряла сознание. Открываю глаза – передо мной Авдотья стоит, лицо встревоженное, глаза красные как угольки. Спрашивает, что случилось, на кой чёрт к ней ночью припёрлась. Я остолбенела - испугалась взгляда бесовского. Но нашла в себе силы ответить: дверь открыта была, вот и зашла проведать.

Авдотья успокоилась, посмотрел на меня как прежде, по-доброму. Говорит: «Спать иди, всё у меня хорошо». И за дверь выставила.

Я ушла, но взгляд этот, глаза красные забыть не могу. Батюшку надо пригласить, пусть изгонит нечистую силу.

- Так это чертовщина была или НЛО? – уточнила учительница не ради интереса, а скорее, чтобы поддержать беседу. Марья Ивановна не верила Глафире. Но воспитание и врожденное чувство такта не позволяли прямо сказать «врёшь ты всё» и перевести тему разговора.

Она тоже временами покачивала ногами, затянутыми в плотные колготки. И модельные полусапожки с острыми носами создавали диссонанс с грубыми ботинками Глафиры. Впрочем, и пальто учительницы, пошитое по последней моде, контрастировало с видавшей виды курткой бывшей доярки. Жирную точку в сравнении ставила шляпка, приехавшая из столицы законодателей моды в качестве подарка от одной из бывших воспитанниц. Марья Ивановна носила её чуть наискосок, отчего весь её облик становился чуть моложе и задорнее.

- Не знаю, – пожала плечами Глафира и внезапно схватила учительницу за плечо. – Идёт!

По дорожке, шурша листьями, ковыляла Авдотья. Она заложила обе руки за спину и неровной походкой, шаркая старомодными туфлями, направлялась к ним.

Соседки на лавке притихли.

- Авдотья Павловна, добрый день! – приветствовала пенсионерку учительница. – Не хотите присоединиться к нам, воздухом подышать? Погода сегодня чудесная.

- Отчего же не подышать? Ну-ка, Глашка, подвинься.

Авдотья тяжело опустилась на скамейку. Её грузное тело до пят было укутано в шерстяное пальто, источающее запах сырости и нафталина; голову покрывал платок, нелепо завязанный на лбу. Глаза лихорадочно блестели.

Глафира вжалась в скамейку и вся как-то съёжилась, отчего стала похожа на нашкодившего щенка, ожидающего наказания.

Тем временем Марья Ивановна продолжила разговор:

- Говорят, НЛО у нас объявился, по ночам спать не даёт, в окна заглядывает, фарами светит.

- Правду говорят, – отозвалась Авдотья. – Самолично видела.

Глафира, сидевшая поникшая, со сгорбленной спиной, при этих словах выпрямилась как палка и торжествующее посмотрела на учительницу.

- Инопланетян видела? – полюбопытствовала Марья Ивановна.

Авдотья кивнула.

- Вот! Не приснилось мне, не приснилось! – возликовала Глафира.

- Зачем же они на Землю прилетели, людей тревожат? – продолжала выспрашивать учительница.

- Жизнь предлагают вечную.

- Чего?

- Здоровье крепкое и молодость в обмен на двух девочек.

От удивления Марья Ивановна сняла очки, не отдавая себе отчёта в действиях, протёрла их о лацкан рукава и водрузила на место.

Авдотья проследила за её движениями и продолжила:

- После семидесяти здоровье совсем сдало: то спину прихватит, то суставы выкрутит. Про зрение даже говорить не хочется, село так, что перестала видеть дальше собственного носа. В квартире-то с закрытыми глазами что угодно найдешь, а на улице как? В магазин отправишься с бадиком и то, сто раз споткнешься. Ногу я ломала, помните? В двух местах! Полгода восстанавливалась. А всё из-за зрения проклятого.

Месяц назад операцию собиралась делать на глаза: с врачами договорилась, анализы сдала, документы собрала. Завещание написала на всякий случай. Но решила обождать - боялась сильно. А сегодня без очков и без операции хорошо вижу. И кожа стала как в пятьдесят – гладкая да свежая.

В доказательство она вытянула перед собой руки. Те и правда выглядели помолодевшими.

- И кого ты отдала инопланетянам? – осторожно уточнила Глафира.

- Дык, внучек своих – Лерку и Верку. Дочь на выходных привозила. Пользы от них никакой, один шум. Слава Богу, избавилась.

Авдотья улыбнулась, и престарелые соседки заметили, что и зубы у неё свои, а не вставные, что были раньше.

- Марья Ивановна, не хотите с нами молодость вернуть, здоровье поправить, приблизиться к вечной жизни?

- С кем «с нами»? – удивилась учительница.

- Глашка вчерась вступила в наш клуб просвещённых, когда ночью ко мне пришла. На неё пролился благословенный свет - процесс запущен.

Она подалась всем телом в сторону Глафиры и спросила:

- Когда к тебе внучка приезжает? Завтра? А вторую можно и опосля привести.

Та побледнела как мел и начала медленно сползать со скамейки. Учительница схватила её за куртку, придержала. Воцарилось гробовое молчание, и было слышно лишь шуршание листьев, гоняемых ветром.

Шорох шагов вывел пенсионерок из оцепенения. Они дружно повернули головы и увидели приближающуюся фигуру... Авдотьи!

- Свят, свят, свят! – запричитала Глафира, осеняя себя крестным знаменем.

- Ещё одна... Авдотья! – прошептала учительница.

- Галка, а я тебя везде ищу, – возвестила гостья, приближаясь к скамейке. – Марья Ивановна, Глашка, вы уже успели познакомиться с моей сестрой? На пятнадцать лет младше, а похожи мы как две капли воды. Раньше даже путали, но потом я сильно сдала, постарела. Смотрю, пальто моё надела. Замёрзла? У нас Москва, не ваши Сочи вечнозелёные.

Настоящая Авдотья доковыляла до скамейки и облокотилась на свежевыкрашенную деревянную спинку.

- Девчат, чего такие бледные? Я и с плохим зрением вижу, что вы цвета плесени на хлебе, который месяц в пакете лежал. - Вставай, Галка. Дела у нас.

И, растолкав сестру, Авдотья потащила её прочь от скамейки.

- Вот видишь, Глафира, нет никаких инопланетян. И НЛО нет. Просто у Авдотьи сестра – шутница. В гости приехала, а мы и не знали.

- Нет у неё сестры. Мы вместе в детдоме росли, знаем друг о друге всё. Ни сестры, ни родителей, ни других родственников. Подкидыш она, как и я. И свет фар НЛО мне не привиделся. Был он, да такой яркий, что я сознание потеряла.

- Успокойся, Глафира, – попыталась утихомирить соседку Марья Ивановна.

- Инопланетяне её захватили. Или бесы вселились, – настаивала на своём пенсионерка.

- Такого быть не может, ты же понимаешь, – не выдержала учительница.

- Я никогда не ошибаюсь! – неожиданно резко произнесла соседка. – Разве может высшее существо ошибаться? - спросила она, всматриваясь в лицо учительницы в сгущающихся сумерках. Та поймала взгляд и похолодела: её сверлили красные как угольки глаза Глафиры.

- Высшее существо? - эхом повторила Марья Ивановна, чувствуя, как страх парализует её.

- Теперь - да! И Вы можете им стать: просто приведите двух девочек. Небольшая плата за долголетие и вечную молодость, согласитесь.

- Зачем же две? Одной не хватит? - еле слышно спросила учительница, пытаясь выиграть время. Она понимала: надо уходить, убегать прочь от Глафиры, в которую вселилась инопланетная сущность. Только ноги не слушались, неподвижно стояли, точно свинцовые болванки, а сердце колотилось так громко и неровно, что, казалось, его биение слышит и порабощенная соседка. Соседка, которая минуту назад общалась по-человечески, адекватно и внезапно возомнила себя высшим существом.

«Может, вызвать «Скорую», пусть приедут с санитарами, заберут её в сумасшедший дом? - промелькнула у учительницы шальная мысль. - Обколят препаратами, глядишь, и убьют паразита, который обосновался внутри тела Глафиры».

- Одна девочка нужна, чтобы повернуть вспять процесс старения, запустить механизм регенерации, а другая - вместо батарейки, поддерживать жизненные силы во взрослом организме.

Марья Ивановна нащупала сотовый телефон в кармане модного пальто. Получится ли незаметно набрать номер? Позвать на помощь…

- Даже не думай, - рявкнула Глафира, словно читая мысли. Стремительно, подобно змее в броске, она схватила учительницу за предплечье. Электрический ток пробежал по руке. Марья Ивановна вскрикнула от боли, выронив телефон. - От меня не скрыться. И звонить бесполезно. Я сожгу любого одним прикосновением, одним взглядом, - прошептала соседка, наклонившись к самому уху учительницы. И, привстав, схватила её за второе предплечье.

Боль растеклась по телу огненной лавой, проникла в каждый орган, пронзила мышцы, скрутив их судорогой. Марья Ивановна хотела закричать, но не смогла. Словно рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот, не в силах издать ни звука. Боль стала невыносимой. «Я умираю» - догадалась она и потеряла сознание.

Очнулась уже лежащей на лавке, над ней нависала Глафира. Вокруг стемнело, стояла тишина, и только гоняемые ветром листья шуршали об асфальт.

- Процесс имплантации прошел успешно, - констатировала соседка, - добро пожаловать в наши ряды.

Учительница подняла голову и хотела было возмутиться, как неожиданно ответила:

- Я очень рада, Глафира, давно мечтала вернуть молодость и здоровье, но боялась признаться в этом даже себе.

Слова сами слетали с губ, не подчиняясь ей. Будто кто-то сидел в голове и командовал, что сказать, что сделать. А она, безвольная пленница в собственном теле, вынуждена была выполнять указания.

- Ну и хорошо, - улыбнулась Глафира. - Девочек когда приведешь?

Марья Ивановна села и на секунду задумалась.

- Завтра ко мне придут две ученицы, как раз подходящего возраста. Вот их и забирайте, - ответила она, ужасаясь сказанному. Учительница была не в силах закрыть рот, чтобы остановить поток слов, не могла себя контролировать. Словно марионетка, управляемая невидимым хозяином, поднимала руки, дергала ногами, крутила головой.

- Вот и ладненько, - обрадовалась Глафира. - Завтра снова встретимся. А сейчас ступай домой, обдумай ситуацию, привыкни к новому положению.

Она помогла Марье Ивановне встать и слегка подтолкнула в спину, направив в сторону дома. - Ступай же, чего стоишь?

Учительница встрепенулась и на шарнирных ногах, нехотя, двинулась вперёд. Соседка смотрела вслед. Будто упирающегося бычка тащили на невидимой веревочке. Против воли. Против желания.

«С одной старухи - две девочки, с другой - две девочки, так и закончатся на планете женские особи, способные к деторождению, - рассуждало инопланетное существо внутри Глафиры. - Молодость и здоровье можно вернуть пожилым землянкам, а репродуктивная функция не восстанавливается. Всего через пару десятков лет не останется ни одной женщины, способной оставить потомство. Раса вымрет сама. И мы, высшие создания, займём эту голубую планету и построим новый прекрасный мир».