В долгий путь

Дождь лил свинцовой стеной, гнущей плечи и стирающей контуры улиц.

Он шёл, поджимая пальцы в туфлях: средней паршивости замша уже напилась воды, стельки съехали, каждый шаг — как в холодную лужу. На третьем квартале он сдался и нырнул под ближайший козырёк — лишь бы выдохнуть. Козырьком оказался деревянный портал с резными рамами, тёплым ламповым светом и вывеской, где витиеватым шрифтом значилось: «В долгий путь».

Он поклялся бы, что на этом месте всегда была оглушительная рекламная панель. Свет внутри был таким мягким и домашним, что мужчина, не совладав с собой, вошёл.

Колокольчик над дверью отозвался мягко, как если бы звук упал на ковёр. Мир за спиной стих — дождь, проезжающие машины, даже чья-то ругань из-под зонта — всё пропало. Внутри дышало воском и старой кожей. Ряд за рядом тянулись деревянные стеллажи: от античных сандалий до чего-то столь футуристического, что угадать в этом обувь было крайне трудно.

— Добро пожаловать, сэр, — произнёс голос.

Из-за стеллажей вышел человек, идеально описываемый фразой «настоящий британский денди»: безупречная жилетка, сорочка, трость, усики. Единственное, что выбивалось из образа, — его босые ступни, но, в конце концов, никто не совершенен. Скосив взгляд, мужчина заметил у прилавка вторую обитательницу — молодую девушку-альтушку; и хотя она должна была выбиваться из стилистики заведения, каким-то образом гармонировала с ней.

— Я… просто переждать дождь, — сказал мужчина, не желая лгать.

— Разумеется, — кивнул денди. — У нас часто пережидают. Но судьба ждать не будет.

Он моргнул.

— Простите?

— Ваши туфли пришли в негодность, — невозмутимо сказал денди, будто повторяя сказанное. — Позвольте предложить вам нечто более подходящее.

— Подходящее… к чему?

— К вам.

На лице мужчины проступило замешательство.

— Что это за место?

— В некотором роде — обувной магазин.

— И ничего больше?

— И кое-что большее, — загадочно ответил денди.

Он хотел возразить: у него строгий дресс-код, кредитка почти на нуле, да и вообще… Но в этот момент девушка вышла из-за прилавка и повела мужчину в глубину, туда, где ряды растворялись в тумане. Денди шёл рядом, вертелся во все стороны, присматриваясь к обуви, и бормотал под нос что-то вроде: «Большевата, маловата, коротковата, жестковата» — и так далее, в разной последовательности. Когда мужчине показалось, что процесс длится бесконечно, они наконец остановились, и денди резюмировал:

— Идеально, — в его руке уже был обувной рожок, а из-за угла он извлёк табурет.

Мужчина сел. Снял мокрые башмаки — с облегчением, почти со стоном. Из коробки, которую вручил ему денди, пахнуло смолой, дождём по сухой земле и чем-то родным, забытым. Внутри лежали высокие кожаные ботинки тёплого, выгоревшего цвета, с плотно прошитыми швами. По ранту — едва заметная полоса засохшей глины. На язычке — выдавленный силуэт маленькой птицы.

— Э… это не совсем офисный вариант, — пробормотал он.

— Это совсем не офисный вариант, — согласился Бутстрэп. — Именно поэтому они — ваши.

Мужчина взял ботинок. Кожа легла в ладонь так, будто ждала его всё своё существование. Когда он просунул ногу, что-то щёлкнуло — не в замке и не в голове; щёлкнуло в памяти. Шнурки затянулись послушно, на давно забытый узел.

И с первой шнуровкой в память хлынула летняя жара. Двор бабушкиного дома на окраине посёлка. Запылённые дверные косяки. Он, мальчишка, в чужих огромных сапогах, осторожно ступает по осоке к речке. Дальний гудок тепловоза. Пахнет ржавым мостом и мятой. В руках — потрёпанный атлас «Определитель птиц», подаренный дедом. Они с братом лежат в камыше и шепчутся, как зовут тех, у кого чёрная «шапочка» и белая бровь. Он мечтает стать егерем: считать гнёзда, выливать воду из лодки, чинить деревянные мостки и знать голоса всех, кто живёт под зелёной крышей.

Воспоминание как-то потерялось между колледжем менеджмента, съёмными комнатами и дорогой в бухгалтерию — где-то между «срочно к шести» и «можно в пятницу?».

Он посмотрел на второй ботинок.

— Вы никогда не задумывались о том, что заломы на обуви подобны линиям на ладонях? — вкрадчиво произнёс денди.

Мужчина обул и второй ботинок, после чего встал.

Магазин на секунду изменился. Пол под ногами упруго принял вес, словно под ним — земля. Свет стал не ламповым, а рассветным. Вокруг рассеялся запах утренней свежести. Девушка-альтушка чуть наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то за стеной. Денди опёрся на трость и улыбнулся уголком губ — так, как улыбаются те, кто знает исход.

— Сколько? — автоматически спросил мужчина. — Я… правда не планировал…

— Пустяки, — отозвался Бутстрэп. — Мы примем в оплату ваши туфли.

Мужчина кивнул, не до конца понимая ответ. Телефон в его кармане завибрировал — «отчёт нужен сегодня» — и тут же смолк. Ему показалось, будто сообщение принадлежало другой реальности, частью которой он никогда не должен был стать.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — с улыбкой произнёс денди. — Мы всего лишь делаем свою работу. И — прощайте.

Мужчина развернулся и обнаружил перед собой выход — словно они не прошли бессчётное количество километров меж стеллажей. Звук дождя вернулся, но уже иной: редкие капли дробились о камень, солнце, подвешенное у горизонта, нарисовало радугу.

Мужчина сделал шаг — и оказался в совершенно иной реальности.

— Никаких межмировых путешествий, никаких смертей и перерождений — лишь мягкий толчок в нужном направлении, — произнёс денди, глядя вслед вышедшему. — Минимальные затраты энергии, а плетение судьбы стабилизировано. Запомни уже, Мойра.

Он легонько постучал по лбу непонятливой практикантки.

— Хорошо, хорошо, поняла, — девушка попыталась отбиться.

А за окнами магазинчика успел перемениться пейзаж, и судьба уже вела к его дверям нового клиента.