В его голове

Пётр Михайлович спешил. Пыхтя и задыхаясь, он почти бежал, ругая себя за лишний вес. Пухлый портфель, зажатый под мышкой, так и норовил выскользнуть на пол. Пётр Михайлович останавливался, поправлял портфель и бежал дальше. Кое-как он взобрался на четвёртый этаж и шмыгнул в дверь кабинета.

— Что-то Вы сегодня опаздываете, — произнесла секретарша шефа и посмотрела на Петра Михайловича поверх очков. — Все уже собрались, вы последний.

«О, Господи! Ещё выговор от начальства прилетит», — подумал бухгалтер и заскочил в кабинет.

Все его коллеги и сам шеф, Александр Сергеевич, тут же уставились на опоздавшего. Раздались смешки.

— Садитесь, — сухо сказал начальник.

Пётр Михайлович неловко приземлился на стул, всё ещё прижимая к себе непослушный портфель. Он уже 20 лет работал бухгалтером в Доме культуры имени одного из созидателей революции, здесь же он познакомился со своей женой, учительницей музыки, и здесь же его жена познакомилась с тем, к кому ушла от Петра Михайловича. В общем, это место много для него значило.

Сегодня совещание было, скорее, похоже на заседание экстренного штаба. Дело в том, что завод — собственник ДК потихоньку разваливался, и культурную организацию было решено перевести на самоокупаемость.

— Итак, господа, что ещё, кроме введения платы за детские кружки и секции, вы можете предложить? — изрек шеф и обвел толпу немигающим взглядом.

— Платное пользование библиотекой? — предложил Иван, молодой техник.

— Да вы что! — охнула библиотекарь Полина Андреевна.— Никто ко мне тогда вообще ходить не будет!

— Я только предложил, — пожал плечами Иван.

— Правильно, господа, предлагайте! Вместе мы должны до конца недели составить план, так сказать, антикризисных мероприятий. Ответственным назначаю нашего уважаемого Петра Михайловича.

«Ну, всё… Только этого мне не хватало», — подумал бухгалтер, но перечить Александру Сергеевичу, конечно, не решился.

— Все свободны, господа! – начальник картинно взмахнул рукой и первым вышел из кабинета.

Пётр Михайлович неохотно встал со стула и промямлил вдогонку расходящимся коллегам:

— Пожалуйста, все свои предложения подайте мне до четверга.

Перед обедом к бухгалтеру с листком предложений зашла библиотекарша, она всё ещё выглядела раздражённой, будто Петр Михайлович лично ей чем-то не угодил.

— Так скоро, Полина Андреевна? — удивился Пётр Михайлович.

— Да уж, как тут не поторопишься, — поджала она губы. — Небось, денег не наскребём, библиотеку первой и закроют, а мне два с половиной года до пенсии осталось!

— Почему сразу закроют? Не бойтесь, найдём мы средства.

— Мне бы Вашу уверенность, Пётр Михайлович! — вышла она, хлопнув дверью.

Через пять минут зашла Ольга Викторовна — руководитель группы народного танца, вечно хихикающая и накрашенная, как на парад.

— Можно? Будьте любезны, примите. — Ольга Викторовна шмыгнула в дверь так, будто с другой стороны её кто-то ловил. — Она протянула два листа с записанными предложениями. — В этом деле вы, Пётр Михайлович, теперь наш начальник.

— Спасибо… — бухгалтеру иногда казалось, что Ольга Викторовна с ним кокетничает.

Обедал Пётр Михайлович, как всегда, в своём кабинете. Он подсаживался поближе к открытому окну, доставал бутерброд или два и с наслаждением поедал, запивая крепким, сладким чаем. Он мог бы ходить в столовую завода, расположенную неподалёку, но тогда нужно было бы ещё до формального наступления обеда бросать все дела, бежать, сломя голову, занимать непомерно длинную очередь, из двух имеющихся блюд и компота выбирать наименее сомнительное. Потом, давясь, поедать, и, опять, сломя голову, возвращаться на рабочее место. Это ли занятие для человека его возраста и веса? Куда как приятнее было не спеша пережёвывать ароматные слои хлеба, колбасы, майонеза и предаваться размышлениям о жизни.

Но сегодня ему, по-видимому, не суждено было пообедать по-человечески. В первые пять минут перерыва к нему вбежали техник Иван и завхоз Семён. С безумным взглядом завхоз протянул жующему бухгалтеру несколько листков. А техник изрек, зачем-то размахивая рукой перед носом Петра Михайловича:

— Там предложения наши и ещё распечатка из интернета. Вы прочитайте, очень интересно. Пишут, что учёные открыли главную проблему всего человечества. Оказывается, все решения люди принимают в состоянии повышенной активности одной зоны мозга. А в этой зоне у всех, понимаете, у всех людей из экспериментальной группы нашли новый, доселе неизвестный науке … вирус! Он имеет несколько форм и почти не поддаётся уничтожению. Это значит, что всё (или почти всё) мы совершаем не по своей воле, а по вине этих жучков, то есть вируса! Обязательно прочитайте статью, — выдохнул техник последнюю фразу, и они с завхозом испарились так же внезапно, как и возникли.

Пётр Михайлович, рискуя испачкать бумагу майонезом, принялся читать предложения. Потом, дойдя, наконец, до последнего листка, скользнул глазами по распечатке статьи.

«Действительно, невероятно», — подумал он. — И ладно бы какая-нибудь жёлтая газета, а то такое солидное медицинское издание, автор — доктор наук».

Бухгалтер прочитал текст ещё раз, уже внимательней. Фантастика! Все решения: что сказать, куда пойти, в кого влюбиться…всё решает мозг, а он воспалён, заражён не на шутку! И никак этот вирус оттуда не выкурить: «За сотни лет развития человечества, вирус стал почти родственной частью мозга, оплёл каждый нейрон близкой ему по молекулярному строению сетью, вступил в цепочку передачи нейронных сигналов». - Значит, в сущности, всю свою жизнь Петр Михайлович только и делал, что подчинялся в своих поступках горстке инфекционных агентов. «Та или иная разновидность вируса по-разному действует на поведение человека: некоторые делают его неадекватно вспыльчивым, другие — слишком инертным, мягкотелым, внушают сомнения и излишнюю осторожность», — говорилось дальше в статье.

В три часа дня в бухгалтерию зашла заведующая актовым залом, самый солидный во всех смыслах человек Дома культуры, а вместе с ней еще несколько преподавателей музыки.

«Похожа на крейсер в сопровождении маленьких лодочек», — подумал Пётр Михайлович и тут же покраснел от такой наглости мыслей, но быстро перестал себя корить. Это всё-таки не он, а вирус, растлевающий его уставший, но интеллигентный мозг.

Подумать только! Он без малого пятьдесят лет был игрушкой в руках у своей неадекватности. Всё, хватит! Отныне и навсегда он, Пётр Михайлович Воробьёв, делает лишь то, что захочет, не раздумывая, не поддаваясь этим «сомнениям и излишней осторожности».

«Так, до конца рабочего дня остался час, все сотрудники уже принесли свои изыскания (какая приятная расторопность). Изучу их дома!» — громко, хоть и про себя, сказал бухгалтер. Никогда ещё он не чувствовал себя таким свободным.

Он заскочил к начальнику и предупредил, что уходит на час раньше.

— Ну, хорошо», — немного удивился шеф.

Пётр Михайлович селезнем выплыл на улицу. Чем бы ему сегодня заняться? Звонить бывшей жене, как делал по обыкновению, он точно не будет: пусть это неблагодарное существо поскучает.

Жену он явно выбирал в бреду! Раньше думалось, что в бреду страсти. Теперь-то он понял, что в горячечном! Бросить его и уйти к массажисту — дура!

Таких сильных эмоций Пётр Михайлович не испытывал уже много лет. У него даже на лбу выступила испарина. Узнать бы ему эту сенсацию про воспалённый мозг, про причину его вечной нерешительности и мягкотелости, лет двадцать назад, вся жизнь сложилась бы по-другому!

По дороге домой бухгалтер всегда заходил в один и тот же магазин, покупал свежий кефир и мягкий батон к ужину. Сегодня же, в отместку всем своим привычкам, решил не заходить, но передумал, вспомнив, что на смене должна быть продавщица Люся, шикарная, надо сказать, женщина.

Раньше Пётр Михайлович только разглядывал пышную красавицу, восхищаясь её цветущей статью, но сегодня решил даже заговорить с ней:

— Спасибо Вам, уважаемая Людмила Павловна! — отчество Люси он предусмотрительно узнал у уборщицы. — Вы, как всегда, великолепно выглядите! — Взял он свой кефир с батоном.

— Ну, что Вы, — Смутилась Люся.

— Правда-правда! Я уже год хожу в ваш замечательный магазин. И никак не решался заговорить с Вами. И буду просто счастлив, если Вы согласитесь как-нибудь попить чаю или погулять по вечернему, так сказать, городу.

— Сегодня я, к сожалению, не могу. Но вот завтра вечером — абсолютно свободна.

— Отлично, Людмила Павловна! Тогда до завтра, — бухгалтер торжественно кивнул головой и вышел из магазина.

Дальше он зашёл в магазин мужской одежды и купил себе новые брюки, а ещё джинсы и (что когда-то счёл бы просто неприличным) футболку нежного, зелёного цвета.

Утром Пётр Михайлович встал пораньше, позвонил шефу с просьбой созвать совещание не в четверг, а прямо этим утром (раз все предложения уже собраны), и отправился в парк на пробежку. Дряблое тело не слушалось, постоянно переходило на шаг и совсем останавливалось, но Пётр Михайлович не собирался сдаваться. «Я вам покажу, вирусы. Тоже мне», - шипел он.

На работу бухгалтер снова опоздал, а секретарша еле его узнала: в джинсах, футболке, со всклокоченными волосами (обычно он аккуратно их зализывал, прикрывая наметившуюся лысину) и без своего вечного портфеля.

Пётр Михайлович подмигнул секретарше и важно, по-барски, зашёл в кабинет. Все с изумлением смотрели на него. Он же премило улыбнулся:

— Вчера, дорогие коллеги, нам было поручено составить список мероприятий, которые помогут Дому культуры перейти на самоокупаемость. Мы на славу потрудились, и я уверен, теперь не придётся ничего закрывать и никого увольнять, — он ухмыльнулся, глядя на хлопающую глазами Полину Андреевну. — Так вот, вчера я наивнимательнейшим образом изучил все ваши антикризисные предложения и добавил кое-что от себя. Например, хорошее предложение: сдавать актовый зал в аренду брачующимся, юбилярам и прочим празднующим. Мысль не новая, дворец в западном районе уже сто лет так делает. В библиотеке мы установим компьютеры, подключим к интернету и будем за небольшую плату пускать всех желающих. А через некоторое время, если все наши меры подействуют, я предлагаю открыть в Доме культуры первое в нашем городе интернет – кафе. В общем, как то так. — Он протянул Александру Сергеевичу листок и удалился с совещания, напоследок бросив технику Ване:

— Спасибо, Иван. Я осознал проблему.

В кабинете воцарилась тишина. Александр Сергеевич спросил Ивана:

— Вань, что это с ним? Ты понял, что он там осознал?

Красный, как рак, Иван ответил:

— Да это мы вчера с Семёном разыграть его решили. Он всегда такой серьёзный, с портфелем. Ну, и подкинули ему статью, якобы из научной газеты. О том, что вся эта серьезность его из-за вирусов в мозгу и ещё что-то… Он, видимо, поверил, решил, что на самом деле он другой, без вирусов этих…

— Ты ему ничего не говори про ваш розыгрыш, не надо, — резонно заметил Александр Сергеевич и все присутствующие с ним согласились.