В гавани

В ГАВАНИ

И хуй там плавал, хуй там бился

У берегов моих прекрасных,

Песочек белый ворошился

Хуём, что швартовался на мели.

Я помню: вышел как-то утром

Выпить кофе, за рассветом наблюдая,

Мой взгляд скользнул на море,

Такое гладкое, спокойное,

Гляжу, а там у берегов, у дома,

По морю хуй плывёт ко мне,

Я кофе выпил, в дом вернулся,

Умыл лицо водой прохладной,

Подумал, это – наважденье

И нет хуя у дома в море,

Я вышел снова на веранду и стоя гордо, как орёл,

Я бросил взгляд на море мельком,

Оно такое, как вчера,

Нет члена там, который тормошит брега у дома.

Я улыбнулся облегчённо, вздохнул,

Я вышел погулять по берегу песчаному, который я десятелелья сторожил,

Я вышел, проходя сквозь рощи пальм и скалы,

Ходил-бродил, смотрел куда-то вдаль, где солнце выходило из воды и освещало берега мои...

Но взгляд опять скользнул на хуй.

Моё спокойствие земное вмиг сорвалось,

Я онемел, остолбенел, окачанел, не знал, что дкмать мне об этом,

А что тут думать, надо делать!

Захвативши грабли и мотыгу, которыми полол я пальмы и окучивал,

Я вышел в море, босиком по мягкому песку ступая и гордо к хую направляясь,

Как воин на последний бой.

Мотыга с граблям свистели в воздухе, об воду ударяясь,

Вода тряслась, он спокойствие теряла с каждым разом, как мотыга опускалась,

А хую похуй – он плывёт себе по морю,

По моему родному морю!

Которому я сердцем и душой обязан был

И сторожить его решил от иноземцев и пиратов, которые сюда пришли без спросу...

Да, было время, когда я один, голыми рукам флота топил,

Сначала недругу я пальцем пригрозил, а как приблизился подлец, бежал к нему, смотря вперёд, и по воде ступал своими я ногами,

Я прыгал на корабль, а там – пираты! Их больше стони! Тысячи! Десятка тысяч!

А я один – защитник гавани прелестной, одной моей, которой сердцем я обязан и душой...

И ни один корабль неприятельский и мог на мель здесь сесть, не мог пришвартоваться он, ведь там был я,

А дружеский корабль, что ко мне с подарками и миром, что в сердце зла не нём на берег мой,

Спокойно к берегам вставал.

Гостей своих я звал домой, их мыл я, чистил и кормил, видном поил и сыном угощал,

А гости мне в ответ вина и сыра приносили и много-много иноземных угощений и вещиц – я многое видал на берегу моём!

Но вот, чтоб я и махаю граблями остервенело, пытаюсь граблями по пенису попасть,

Вдруг, отплывает, я его гоню подальше и домой спешу, а хуй за мной!

И я опять его гоню от берегов моих чудесных,

И хуй уходит и возвращается за мной, чуть только тронусь я домой –

И так весь день! Я бегал долго и упорно, гоняя хуй туда-сюда,

Но вот, устал, иссякли силы, не способен больше я держаться на воде – пошёл код дну.

И проглотила глубина меня морская, которой сердцем и душой обязан я,

Но непонятно, почему? За что? Зачем? Как так случилось –

Воин гордый пораженье потерпел пред хуем...

Я молча, с гордо поднятой рукой и головой, с достоинством приняв его победу,

Члену честь отдал, идя ко дну.

Сверкает солнцем гладь морская, ветер с птицами играя, шелестит листвою пальм,

На берегу – хибара высится Косая, молчит она, затихла, ведь больше не живёт никто там кроме духов моря и ветров, А духи говорят немного.

По морю волны разбегались, морская гладь рябилсь тут, у берега прекрасного, где мягкий беленький песок и сотни кораблей лежат на дне,

Об этом месте в этом море не знают толком ничего, ведь те, кто здесь бывали, нашли покой давным-давно,

Кто спит на дне в морских глубинах, средь мачт и палуб, средь мечей и ядер с пушками,

Кто отдыхает под землёй в гробу дубовом, кто предан был огню, кто был отправлен или ранен был смертельно в Бою за род и за семью...

Нет, ни осталось никого, кто помнил ты об этом месте, и хуй с ним! Ведь с ним и так лишь хуй,

Он там дрейфует, круг описывая в день, он смотрит, берег охраняет от злых и жданных там гостей,

Лишь хуй там плавал и сейчас плывёт, пуская рябь по поверхности зеркальной моря.