В Гавани бушует Ветер

Бескрайний берег возле моря,

Бушуют волны – непогода,

Сгустились туч, грянул гром,

На части рвутся небеса перед хуём,

Который плавал возле острова

И поглощал в себя все силы и эмоции покойных стражей побережья...

Два воина века назад сражались за спокойствие,

А что теперь? Теперь здесь хуй и он плывёт,

И всё растёт и вверх, и в ширь, как будто нет ему конца...

И так из года в год: он наворачивает круг за кругом,

Остров огибая каждый день и с каждым кругом он всё больше...

Казалось, нет конца несчастью...

Но облака вдруг посветлели и разверлись,

Пролился свет на Гавань золотой,

Песок и волны отражали этот свет и дивный вид из тьмы извечных туч на показался,

А по лестнице, из света сотворенной, спустился Он.

То самый Он, могучий защитить от бед и всяческих несчастий этот старый берег.

Он медленной походкой, властной и вальяжной,

Приблизился к земле, нога его коснулась мягкого песка

И разлетелся ветер в стороны от места наступленья.

Хуй покачнулся. От рывка столь яростного ветра покачнулись волны.

Хуй был ошарашен – он не видывал подобной силы многие века,

А тут вдруг на тебе! Пожалуйста! Могучий воин,

Что, убить его готовый, снизошёл к нему и требовал войны!

В сравнении с двумя другими стражами,

Которые до ужаса разили древностью и многовековою мудростью,

Которых день уж подходил к концу,

Чья песня отыграть должна была последние аккорды,

Этот, третий, был в рассвете своих сил,

Он был могуч и дик, как буйный и неукротимый ветер,

И ветер этот смог себе он подчинить.

И вот пред хуем, гордо выгнув грудь вперёд, стоит Владыка ураганов и ветров.

Спокойны оба – каждый здесь уверен в силе и победе стороны своей,

Готовясь к бою, как морально, так и телом,

Соперники не открывали взгляда друг от друга,

Они буравили, того, кто был напротив,

И это лютое безмолвие стояло долгий год,

Но для обоих он был как для нас минута –

И вроде срок недолгий, но тянется мучительно и знатно давит нервы.

Момент настал – сорвался воин с места и по воздуху бежал к хую,

Чтоб нанести один единственный, крушащий всё удар,

Он был готов, он был в себе уверен,

Не сомневался и не колебался в столь ответственный момент,

Но дрогнула рука, так цели не достигнув,

Остановился ветрянный воитель, в страхе он взирал на член гигантский,

Но с собою совладал и с новой силой в бой пошёл.

Он бил елдак и днём и ночью,

Крушил, крушил и с каждым новым выпадом удары всё слабее становились,

А член был стоек: он держал удар, не дрогнув,

Пусть его на части рвали, но он стоял и, не колеблясь, принимал удар.

А воин бил и бил и с каждым разом, как ошмётки хуя в стороны летели, улетало с ними и могущество ветров,

И с каждым разом всё трудней стоять на воздухе ему,

И с каждым разом он всё ниже наносил удар,

И каждый раз сложнее было кожу толстую пробить...

Так год ещё один прошёл, писюн-титан по морю плыл побитый и разорванный на клочья

Но пока ещё живой и жить способный дальше,

А поверхности морской стоял Властитель ветра,

На последнем издыханьи занося кулак,

И, силу всю свою собрав в ладони и зажав, он отдал всё, чтоб хуй добить и не сдаваться до последнего момента,

Но ветер из-под ног пропал, ему не хватит больше сил его держать в узде,

Теперь он тонет, ведь нет сил добраться и до суши,

Теперь на глубине морской он выпустил последний вздох и с гневом от позора в свой последний час,

Он отошёл, несчастный, в мир иной, наполненный печалями, которые увидел в первый раз.

А член над морем был спокоен,

Он тихо-мирно вспоминал былые времена:

Как хуй приплыл, как хуй там плавал, и как сражался он в первые,

Он вспоминал тот чудный День, каким чудесным был соперник,

Старик, что гавань сторожил, в которую он вторгся без предупрежденья,

Он вспомнил, каким был бой,

Бой был чудесный! Он был полон страсти и самоотдачи,

Он был сложнейшим и опаснейшим за всю его немаленькую жизнь,

Тот бой со старцем побережья стал его сокровищем, которое он понесёт через века.

Осталось лишь лечиться и дождаться следующего из восьми вояк,

Который обязательно нагрянет, чтобы пиоаздать пизды Хую-титану,

Ну а пока что – отдыхать. Он это заслужил победой над властителями Ветра, Моря и его кента.