В испепеляющем чреве огня

Григорий Неделько

В испепеляющем чреве огня

Честертон сиял, горел и сверкал в самом сердце обжигающей звёздоподобной сферы. Он не помнил, как попал туда, не помнил, привёл ли его в этот шар кто-то или же он оказался там без чьей-либо помощи. Он не помнил ни себя, ни других. Не помнил ничего. Но точно знал, что должен находиться именно там – в это самое время и в этом самом месте.

Говорят, Честертона поместили в сферу враждебно настроенные инопланетяне. Почему они были враждебно настроены, а главное, к кому, оставалось загадкой. Действительно, зачем творить всякие бесчинства и преступления просто потому, что тебе так захотелось. Убийства, грабежи, пытки, войны – и прочее, в огромном количестве. Никто не просил их прилетать и заселять эту планету. И уж точно, она не обращалась к ним с просьбой заражать себя, свой воздух, свои водоёмы… Насылать безжалостную ядерную зиму. Но они всё же это сделали. И не испытывали при этом ни капли раскаяния. Неизвестно даже, общался ли с ними кто-либо по собственной воле. И тем не менее, эти пришельцы разлетелись – расплодились чуть ли не по всему миру. По крайней мере, по всему известному миру.

«Разлетелись», - подумал Честертон.

Интересно… Какое многозначное слово. Он вообще был не чужд многозначности, а очень даже близок ей. Ему самому не хотелось говорить о вещах непонятно и возвышенно, однако как раз таким образом он и общался. Причина – действия других, не его собственные. Не его желания или поступки, а устремления, поползновения, мечты иных существ. Сам Честертон был достаточно индифферентен – по всем параметрам. Сложно находиться внутри сферы чистого огня, первобытной, первородной энергии и не сгореть там, если не сохраняешь спокойствие и невозмутимость. Это была ещё одна особенность его положения – те, кто поместил его внутрь шара, сочли, что всё должно обстоять так, а не по-другому.

Цели у Честертона не было. Ну в самом деле – не считать же целью всеобщие процветание и счастье? Поиск истинного смысла жизни и Мира с большой буквы? Знания, искусство, любовь? Нет, конечно. Да и ему было всё равно. Взаправду безразлично. В этом плане его хорошо прокачали.

Цель существования и работы – функционирования – у Честертона была лишь одна. Как и любой человек, он хотел чего-нибудь добиться. В целом, неважно как – ведь не это главное. Другое дело, как добиваться и чего. Но вспомним, что Честертон был индифферентен. То есть абсолютно.

Кто другой на его месте, попав внутрь шара из огня, попробовал бы выжить в сложившейся ситуации или, чего хлеще, получить от неё удовольствие. Но не таким был Честертон.

Начать с того, что он слыл – да и на деле являлся – обыкновенным человеком. То есть настолько обычным, что даже не по себе становилось. «Серый» до невозможности. Или как раз напротив. Вот потому-то его и выбрали. И отчасти сделали до полнейшей степени индифферентным – не только и не столько в плане желаний и чувств, но и, что важнее, в отношении благ, богатства, славы. Честертону было плевать на них. И он бы плюнул, когда бы не задача, которую поставили перед ним те самые крайне злые и очень коварные инопланетяне.

Он боялся их, и не зря. А задача же заключалась в том, чтобы, сидя – или стоя, как угодно, - внутри светящейся, обжигающей, испепеляющей сферы светить и давать, дарить знания, делиться ими. И с окружающими, и с теми, кого никак нельзя было так назвать, и с теми, кто не подходил ни под одно определение, и даже с теми, о существовании которых Честертон вовсе не подозревал. Во всяком случае, складывалось подобное ощущение. Все на планете были едины, и все – искусственного происхождения, но помнил – пока – об этом один лишь Честертон.

Входила ли соответствующая настройка в план злобных инопланетян? Надо полагать, да. Но никто бы не сказал наверняка.

И вот Честертон стоял посреди бушующего ядерного огня и передавал. Светил, искрил, транслировал всё, что видел. А видел он немало. Чудеса науки и техники, таинства чувств и поступков, прошлое и будущее, и настоящее, и то, для чего пока в языке Честертона не придумали подходящих – да хоть каких-нибудь – слов. А всё потому, что Честертон, вспомним, являлся обычным человеком. Самым что на наесть банальным. Человек не может знать всего – и, что важнее, не должен. Иначе… ну, вы знаете: недоделки, ошибки, непонимание, последствия.

Кроме того, в программу Честертона не входило никого учить больше, чем было необходимо; больше, чем это сделала бы на его месте Вселенная. Поскольку инопланетяне – те, злобные, опасные, почти невидимые и удивительно умные – и без помощи Вселенной, природы могли справиться с задачами, которые поставили сами перед собой.

Их род насчитывал десятки триллионов лет, и им нравилось об этом вспоминать. В незапамятные времена они прибыли, прилетели с далёкой, не имеющей до сих пор названия звезды. Они любили… да что там, обожали жить и наслаждаться жизнью. Они прибыли с планеты, названия которой никто не помнил – за давностью лет. Впрочем, наверное, где-нибудь в закоулках, уголках живого мира-сообщества сохранилась информация о том, кто такие эти невероятно жестокие пришельцы, просто-таки изуверы, не имеющие ни малейшего отношения к природному началу. По сути, они являлись ожившими андроидами. В их мире – или, возможно, в том, который принято было считать таковым – наука достигла немыслимых, практически невозможных высот. Что там оживший робот, едва ли отличимый от человека. В мире существовали гораздо более интересные, необычные и увлекательные вещи, к каковым, правда, не прикладывали рук эти злюки-инопланетяне. К слову, и руками их конечности назвать было нельзя. Какое там… Скорее, щупальца, ложноножки, трубки. Но обладание ими не мешало безымянным пришельцам с покуда неизвестной планеты, вращающейся вокруг неведомой звезды, совершать всё то, ради чего они родились.

Всеми их поступками руководила выгода, желание покупать и продавать за какие-то там бумажки и кусочки металла. Кому нужны были упомянутые бумажки с железками, ответить сложно. Почти невозможно. Но таким уж сложилось мировоззрение пришельцев – если это слово вообще применимо к роботам-андроидам.

Когда-то давным-давно не менее неизвестные и гораздо более рукастые существа построили себе помощников. Они активно развивали науку, разгоняли её, точно гоночные космические корабли, - и в конце концов добились того, что искусственные вещи начали оживать.

Но вот беда, незадача: построенные руками странных, но умелых существ андроиды, хотя изначально не обладали разумом, затем приобрели его. И раз уж наука влетела в такой период, когда чуть ли не всё стало возможным, почему бы и биороботам взять и не ожить? Нет ничего проще; главное, знать и помнить как.

И Честертон знал и помнил. Об этом он и транслировал всему миру. Он выполнял задачу, для которой был помещён в сферу, а прежде – создан. Да-да, так и есть: Честертон – искусственный человек. Родившийся от своих соплеменников отчасти научным, отчасти природным путём, он вошёл в эту прекрасную, неизведанную и опасную жизнь и стал существовать. Жить. Наука – великая вещь!

Однако Честертон, в отличие от враждебно настроенных инопланетян – тех самых, что не могут жить без грабежей, изнасилований, убийств, - являл собой робота, к которому очень хотелось применить слово «хороший». Он не хотел и не мог сделать ни другим людям-роботам ничего плохого, ни, тем более, окружающему миру. Тем более – потому что мир подобного не прощает. Но порой благо проявляет себя с самой неожиданной, кажущейся опасной и жестокой стороны…

Честертон, принимая сигналы от других станций, разбросанных по всему космическому пространству, ретранслировал и усиливал их. А другие трансляторы, в свою очередь, принимали его передачи и передавали их дальше – в соседние миры. Ну, или в те, куда сигнал долетал. А долететь он мог очень и очень далеко – даже по меркам Вселенной, в том смысле, что множественный мир – почти безграничен, и не стоило бы удивляться, что сигнал, отправленный Честертоном, на такое способен. Но, тем не менее, так оно и было.

Злые пришельцы – назовём их «злюки» - в своё время (хотя существование этого понятия даже до сих пор не доказано) взбунтовались, как уже понятно, против своих создателей. Те вложили в них всё своё умение, мастерство – и даже больше: душу. В наипрямейшем смысле. Но «злюки» не боялись «добряков», поскольку у них отсутствовал важнейший элемент – на языке, придуманном людьми, он бы назывался «совесть». Или, допустим, страх. Эта непонятная, неизвестно где находящаяся штука подарила «добрякам» все их способности и умения, и она же сделала их в конечном итоге людьми – когда, по прошествии «несуществующего» времени, - «добряки» забыли своё прошлое. Вернее, то, что принято так называть. Это оказалось несложно, ведь источник совести – сама Вселенная, весь мир, информация.

Но перед этим было множество событий, в том числе рождение новой звёздной цивилизации, расселение на пустой планете, рассредоточение по миру – и, увы, восстание «злюк»-машин тоже.

Кто сказал, что механизмы сами по себе ни на что не способны? Это отнюдь не так. Даже совсем наоборот. Но для этого машине следует получить две важнейшие вещи (не считая формы, сути): умения и то, что в некоторых мирах называется совестью. Душой. Квинтэссенцией существования.

В Мире – огромном, множественном – столь много существ и организмов, событий и явлений… но объединяет их всех одно: наличие «совести». Творческого начала, без которого, к несчастью – или наоборот? – невозможно наличие, существование Вселенной. Вселенная родилась – или была построена? – из «совести», на её основе. Есть такое старинное выражение, упомянутое в одной книге: «В начале было Слово». И не будет удивительным, если слово это окажется – совесть. А вовсе не – «иллюзия».

Честертон прекрасно помнил о том. И не только об этом, но и о многом другом.

Впрочем, имелась проблема: помнили о перечисленном и восставшие «злюки». Не обо всём, конечно, но довольно о многом. И им требовалась помощь Честертона. Они направили к нему своих связных в межгалактических космических кораблях-странниках, и те, подключившись, принялись выведывать у Честертона информацию. Он же, будучи человеком не просто правдивым, а прямолинейным до «неприличия», - предоставлял им информацию. Правда, сам того не подозревая.

К сожалению, ни с этим Честертоном, ни с прошлыми – если таковые вообще были – «злюкам» не удалось ничего добиться. Они применяли всё подряд, на что оказались способны: подкуп, угрозы, пытки, клевету… Но ничего не помогало. Честертон попросту не реагировал. А если и проявлял как-то свои эмоции, то в очень сдержанной форме.

Поначалу «злюки» просто бесились. Но затем то, что заменяло им чувства, превратилось в ненависть поистине вселенских масштабов. Они хотели убить Честертона, уничтожить, разорвать на части… Однако ничего не получалось. И это злило их ещё больше.

Для начала они не могли проникнуть в его сферу – точнее, ту, что построили соплеменники-родственники Честертона, «добряки»-роботы. Телепатические атаки не помогали, осада тоже, и что уж говорить о бесконечном вложении денег в бесчисленные каверзы. Но «злюки» были до жути упорными – они не сдавались.

И вот однажды у них родился план: надо обмануть Честертона, поймать его на том, что он знал и умел лучше всего – сочувствовать и творить. Можно наградить его, продвинуть, помочь ему… а после – наградить по-настоящему.

«Злюки» тихо перешёптывались между собой, понимая, что нашли ключик к огненному стражу вечной и счастливой жизни. И непомерно злорадствовали, понимая это. И они ждали – ждали подходящего момента. Не прекращая, впрочем, планировать. И осуществлять уже запланированное.

А Честертон продолжал сидеть-стоять внутри ядерного шара и насылать и на «злюк», и на пленённых ими «добряков» видения.

Много ли прошло времени, сказать сложно, поскольку оно относительно и, более того, может, вовсе не существует. Однако настал момент, когда подкупы закончились и «злюки» пошли – полетели, словом, двинулись – на приступ.

Честертон ничего не мог поделать. Да и не хотел – поскольку был слишком добр и индифферентен, себе же и своему народу на беду.

«Злюки», образно говоря, вынули его из шара и даже не обожглись. А внутрь поместили собственноручно – почти что – созданный женский робот-шедевр Клариссу. Точь-в-точь Честертон, по крайней мере с виду.

И что вы думаете? Всё продолжилось. Опять. Бесконечно. Заведённым порядком.

Отсюда вывод: не надо недооценивать противника…

(Ноябрь 2024 года)