В изгнание за 30 дней

Здесь, под землей, где кончаются молитвы и близки те, кого молят, располагался главный Ритуальный зал Гильдии Воли. Освещаемые лишь тусклыми ядовито-зелеными глифами воззвания и кроваво-пурпурными подавления, на полу зала сидели четверо: кинетик Кловис Вален, маг земли Гаспар Монж, контрольщик Анри Розен и тибетский йогин-практик Вангмо Гьяцо. Витиеватая мантра очищения трех врат — тела, эмоций и ума, — каждая строчка которой заканчивалась неизменным «Омммнаххх», странно умиротворяла, снимая общее напряжение и нервозность.

— Ты уверен, что не хочешь выпить? — спросил Валена Гаспар. — Работенка-то не легкая предстоит.

— Нет, — машинально мотнул головой Кловис.

— Мне дай, — коротко бросил контрольщик. — Поверить не могу, что Магистр согласился изменить древний ритуал. Ересью попахивает.

— А из пяти попыток три трупа и два овоща — канон? — буркнул Гаспар, протягивая флягу Анри. — Хорош ныть, в этот раз все получится, — он плюнул в ладонь и уверенно растер.

— Ты только один раз плюнул, — упрекнул Розен.

— Да пошел ты. Анунахх простит.

— Все готово, — с жутким акцентом произнес практик, вставая.

Гренадеры поднялись вслед за ним. Йогин подошел к Кловису, коснулся большим пальцем его лба, затем плотно прижал ладонь к груди напротив сердца. Необычайная легкость вдруг разлилась по телу гренадера, а на глаза навернулись слезы невозможного благоговения. Гьяцо по очереди провел точно такой же обряд с Гаспаром и Анри, потом все трое направились в самый центр зала, к треугольнику из кроваво полыхающих глифов.

— Вален, — обратился к Кловису контрольщик, — Я сделаю все как надо, но если что пойдет не так — ты зла не держи.

Кловис задержал взгляд на Розене, потом посмотрел на глифы:

— Я знаю, на что иду, не надо себя винить.

Розен молча кивнул, и занял место на одной из вершин треугольника. Монж и Гьяцо расположились по двум другим углам, Кловис стал в центре, лицом к контрольщику.

Четверо. Не трое, как раньше. И стоят совсем иначе.

С чего он вообще решил прислушаться к словам Саважа? Вдруг теперь на кон поставлена не только его жизнь?

Контрольщик действовал быстро и виртуозно. Ледяные когти воли мгновенно впились в мозг, прорастая все глубже и глубже, вытесняя сомнения и ненужные вопросы. Не как сеть обовских менталистов, а мертвой хваткой, будто гарпия в мясо. Такой не упустит, удержит.

Кловис сконцентрировался, чтобы нащупать камни, но сопротивление демонического мира мешало, не давая ухватиться за подходящий образ. А вдруг в ПреИсподнем они не осязаемы — эманации, не подвластные законам материи? Что тогда представлять, волны эха, преломляющиеся о стены пещеры, энергетические линии магнитного поля? Каков он, этот мир демонов? Что нужно представить, чтобы увидеть камни?

— Гаспар, — крикнул он, обращаясь к магу земли.

Сопротивление дрогнуло — и тут же в центре зала вспыхнул синий тетраэдр, соединяя углы глифовой вязи треугольника и смыкаясь над головой Валена. И почти сразу пришло чувство, как их — всех четверых — прошивает суровой ментальной нитью. Вот затягивающая в пустоту магия Гьяцо, нараспев читающего мантры открытия, вот грубая, иссушающая глыба земли Гаспара, крошащая энергию потока, словно сухие листья в ладони.

— Что это такое?! — воскликнул Анри — единственный из них, кто ранее участвовал в этом ритуале.

— Что не так? — напрягся Кловис.

— Все не так, — отрывисто бросил Анри, захватывая в связку волю уже всех четверых. — Магиоформы не было.

— Кло, пфуй вас за ногу, начинайте уже, йог не вечный! — не выдержал Гаспар.

Вален закрыл глаза и без колебаний нырнул в поток, отрываясь от реальности.

***

Невесомость — не то взлет, не то падение — и смывающее точные очертания марево. Будто плавящийся от жары воздух.

«Нащупать камни, притянуть, достать», — крутилась в голове единственная мысль. Кловис знал как они выглядят, осталось только увидеть, чтобы материализовать.

Черные голыши размером с голубиное яйцо, переливающиеся рунами…

Свежий бриз плеснулся в лицо, осыпая крошечными солеными брызгами.

Слуха коснулся несуществующий крик чаек.

Марево перед его глазами начало рассеиваться, открывая взору сверкающую фосфорическими огнями водную рябь, умиротворяющую, дарящую покой. Пляж. А под ногами — камни, похожие на гальку.

Весь берег усеян ими. Переливаются рунами, как живые.

Какая странная игра разума…

Кловис напряг волю, пытаясь подтянуть к себе хотя бы один.

Камни зашевелились — черные жуки-переростки, — будто сами желали притянуться к его рукам, но так и застыли в трепетной дрожи. А через мгновение пляж перед ним покрылся сетью морщин, треснул, словно яичная скорлупа, разрывая связи между камнями и их миром.

«Гаспар?» — мелькнуло в мыслях.

Связь камней с ПреИсподним ослабла, и они, один за другим, устремились в протянутые навстречу ладони, обжигая их даже сквозь глиняные защитные глифы.

Один, два, три…

«Селеста…»

Ему показалось на мгновение, что перед глазами мелькнул ее образ — там, в самом центре фосфорического сияния.

Он вновь протянул руки к камням. Глина стерлась, кожа вскипела, глифы померкли.

«Больше камней!»

Кловис напрягся сильнее и почувствовал, как в оставшемся где-то далеко наверху мире сознание отделяется от бытия.

«Вот оно. Так и уходят в Астрал».

Семь, восемь…

Он сбился со счета. Звон в ушах нарастал, голова шла кругом.

«Сколько нужно, чтобы уйти и остаться живым?»

И словно в ответ на его мысль возникло давление. Сжало со всех сторон, пытаясь вытолкнуть из этого мира. На мгновение он ощутил себя младенцем в момент рождения: вспышка света, ослепляющая тьма, разрывающая боль, выжимающая из него все соки. Сердце застучало на пределе частоты. Судорожный вздох, и тело — то, настоящее, что было наверху — рухнуло без сознания.

***

— Кловис, очнись! — Гаспар подскочил к Валену и затряс распростертое тело. — Анри, скажи йогу, пфуй, что он стоит как истукан! Пульс есть, пцахи. Он в Астрале?

— Идиот, — Анри схватился за голову, — одиннадцать камней! Нахрена? Он точно уже овощ, идиот безмозглый, что йог-то сделает?

Йогин опустился на колени и начал что-то бормотать, прикладывая ладони то ко лбу, то к сердцу кинетика, потом внезапно размахнулся и точным ударом согнутых пальцев ударил его в солнечное сплетение.

Вален с коротким вскриком открыл глаза.

— Ф’мьять, — сорвалось с его потрескавшихся губ, и он растерянно обвел взглядом стены с потухшим глифам.

— Живой! — радостно завопил Гаспар.

— Зачем?.. — едва слышно прошипел Кловис.