В кафе «Будильник»

Утро в кафе «Будильник» начиналось так же, как и всегда. Серо, грустно, буднично. За окнами моросил дождь, размывая очертания серых многоэтажек. Он моросил уже вторую неделю, хотя горожанам начинало казаться, что он был и будет всегда. Словно Вселенная решила провести бессрочный эксперимент под названием: «Сколько уныния выдержит среднестатистический омич?».

Внутри пахло растворимым кофе и слегка подгоревшими тостами. За столиками сидели постоянные посетители. Бухгалтер Игорь, уткнувшийся в ноутбук так основательно, что, казалось, он пытается найти в нём смысл жизни (или хотя бы квартальный отчёт), пара пенсионеров, обсуждающая цены на картошку с таким азартом, что их можно было принять за игроков на бирже конца позапрошлого века и девушка с потрёпанным учебником по экономике, которая уже третий час пыталась понять, почему спрос и предложение никак не хотят пересекаться в её голове.

Официантка Катя в десятый раз за утро протирала и без того чистую стойку, поглядывая на часы. А эти жестокие часы будто нарочно растягивали и придерживали время. Видимо, решили, что 9:30 утра слишком рано для человеческой активности, и надо дать всем ещё полчаса на ментальную подготовку к реальности.

Входная дверь скрипнула, впуская гостя.

Он был в ярко‑оранжевом пальто в крупную клетку, жёлтых ботинках и шляпе с пером. Не каким‑нибудь скромным, а настоящим павлиньим, переливающимся всеми цветами радуги. А на плече у этого странного человека сидел ещё более странный питомец, внешне похожий на смесь ящерицы с сусликом.

Этот чудо-зверь был одет в крошечный фрак, на шее — галстук‑бабочка, а на носу — миниатюрные очки. Он важно восседал на плече посетителя, как на стульчике, и листал книжку с картинками, время от времени кивая, будто что‑то одобряя. «Да, да, именно так и надо рассчитывать амортизацию нематериальных активов», — вероятно, думал ящесусл.

Гость подошёл к стойке, улыбнулся всем лучезарно и произнёс звонким голосом:

— Будьте добры, чашку какао и круассан. И, если можно, что‑нибудь для моего друга, он предпочитает драже из радуги или миндальное печенье.

В кафе повисла тишина. Игорь оторвался от ноутбука, пенсионеры замерли с поднятыми чашками, девушка с учебником перестала листать страницы. Но лишь на миг. В следующий же всё вернулось, как было, будто ничего и не произошло.

Бухгалтер моргнул, пожал плечами и вернулся к работе. Пенсионеры переглянулись, хмыкнули и продолжили обсуждать ценообразование. Девушка вздохнула, перевернула страницу учебника и сделала глоток кофе.

— Конечно, — кивнула Катя, привычно пробивая заказ. — С вас двести пятьдесят рублей.

Гость расплатился странной карточкой, больше похожей на монету, и сел за столик у окна. Зверёк отложил книжку, одобрительно кивнул на печенье и принялся аккуратно его есть, вытирая лапки салфеткой.

Через десять минут странный посетитель допил какао, поклонился всем в кафе, правда, кроме Кати ему никто не ответил, видимо, все решили, что это часть утренней гимнастики, и вышел под дождь. Дверь за ним закрылась.

Игорь всё так же стучал по клавиатуре, пенсионеры спорили о скидках, девушка хмурилась над графиком спроса и предложения.

Но что‑то изменилось.

Катя вдруг улыбнулась, глядя на пустой столик: «Может, и мне сшить такой фрак своему коту?» — Подумала она, — «хотя нет, он и так считает себя королём, а во фраке вообще может начать собирать светские приёмы». Пенсионерка достала из сумки шоколадку и протянула её мужу со словами: «Возьми, ты у меня такой молодец». Бухгалтер неожиданно закрыл ноутбук, потянулся и сказал сам себе: «А пойду‑ка я пораньше домой — погода‑то неважная». Девушка с учебником отложила книгу, достала телефон и надиктовала голосовое сообщение: «Мам, я сегодня к вам приеду, куплю тортик, будем поднимать эндорфины в крови.»

Дождь всё ещё шёл, стены оставались серыми, кофе пах всё так же. Но атмосфера изменилась, стала легче, радостнее, светлее. А Катя, протирая стойку в одиннадцатый раз, поймала себя на мысли, что завтра, пожалуй, наденет свою новую блузку с цветочками. Просто так, без всякого повода.