В мире существ

Спокойная, мелодичная, узнаваемая музыка на фоне.

Добрый день, дорогие друзья. С вами снова Колинай Орлов. И вы, как всегда, на нашей программе «В мире существ».

Пауза.

Для тех, кто только начинает смотреть нашу передачу, напомню её суть: мы тихо, с уважением наблюдаем за повседневной жизнью самых разных обитателей нашего мира. Мы не даём оценок, мы просто изучаем их повадки и среду обитания.

На прошлой неделе мы с вами наблюдали за уникальным случаем адаптации горного тролля к, э-э-э, городской среде. Помните того крупного самца, который демонстрировал поразительную ловкость в обращении с чугунной посудой в одном из придорожных заведений? Как выражается наш уважаемый продюсер, это был классический пример «успешного отавернивания». Очень интересный социальный эксперимент, согласитесь.

Но сегодня, дорогие друзья, мы переходим к наблюдениям за новыми существами, а точнее — к её самым, э-э-э, универсальным и адаптивным особям. Нам в руки попала запись самых что ни на есть настоящих зелёных гоблинов. И их внутренняя организация — это нечто удивительное. Сегодня мы вместе с вами проследим за тем, как они выживают в неестественной для них среде портового города Ньюмстердам.

Итак, смотрим. Раннее утро. Туман ещё клубится над чёрной водой, но в их, э-э-э, лагере уже вовсю идёт своя, особенная жизнь.

Вот, посмотрите, на набережной, среди ящиков и бухт верёвок, проснулась первая особь. Видите, как она, э-э-э, потягивается? Характерная зелёная спина на фоне серых камней. Это — разведчик. Его задача — проверить, безопасна ли территория, и, ну, оценить ближайшие возможности для, так сказать, пополнения запасов. О-о-о! Вы только посмотрите. Он достаёт спрятанную между ящиками чёрную куртку с металлическими шипами. Вероятно, так он хочет казаться, м-м-м, опаснее? Ходят слухи, что молодые особи мужского пола таким образом пытаются выглядеть, э-э-э, достойнее в глазах самочек.

А вот и другие. Осторожно, один за другим, они появляются из-под причала, где, судя по всему, и расположено их основное укрытие. Обратите внимание — не на шум или суету, а на почти бесшумную координацию. Каждый знает свою роль. Это не хаотичная толпа, дорогие друзья, это, э-э-э, высокоорганизованная группа из четырёх существ.

Их взоры направлены туда, к докерам, которые начинают разгружать прибывшую ночью шхуну. Интересно, очень интересно. Неужели мы наблюдаем начало их, э-э-э, трудового дня? Или это что-то иное? Продолжим наблюдение через мгновение.

Так, так, так... Посмотрите. После короткого совещания вся группа приходит в движение. Они не идут, нет. Они, э-э-э... перемещаются. Короткими, точными перебежками от одного укрытия к другому. Вот первый разведчик, в своей боевой куртке, скользнул за высокую бочку... за ним, выждав паузу, последовала вторая особь... и вот уже вся четвёрка, цепочкой, движется вдоль набережной.

Их цель, судя по траектории... о-о-о... становится очевидной. Это лавка старого рыбака, который как раз выкладывает на прилавок свой утренний улов. Серебристая, ещё час назад живая рыба. Для наших наблюдаемых это, э-э-э, высшая ценность. А сам рыбак... м-м-м... с его натренированными на ветру руками и зорким взглядом — это, несомненно, главная угроза на их охотничьих угодьях. Самый опасный хищник в этой экосистеме.

Вот они замерли. Рыбак на секунду отвернулся, чтобы поправить сеть. И этого мгновения хватило. Как один, они рванули вперёд. Не хаотично, а с чётким распределением ролей: двое схватили самую крупную, третий подхватил пару поменьше, а четвёртый... исполняет роль наблюдателя, резко мотая головой в сторону рыбака. Удивительная координация. Чудесное проворство.

И — о-о-о! — добыча в лапах! Молниеносный бросок назад, к арке, ведущей в город. Рыбак обернулся, что-то громко воскликнул и даже сделал шаг в погоню, но... поздно. Наша группа уже проскочила под сводом и растворилась в утренней полутьме узкого переулка. Сегодня охота у них явно удалась. Можем поздравить их.

Чистейший пример коллективной, э-э-э... фуражировки в городской среде. Завтрак, как видите, добыт. А что же дальше? Удастся ли им насладиться плодами своей «охоты», или, быть может, их ждут новые испытания на улицах Ньюмстердама?

И вот, скрывшись в переулке, наша группа снижает темп. Опасность миновала, можно и оценить трофей. Посмотрите на них теперь — уже не крадутся, а важно, немного раскачивающейся походкой шагают по улице. Тот, что в куртке с шипами, особенно старается: он несёт свою рыбину не просто в руках, а закинув её на плечо, демонстративно, будто это не добыча, а боевой трофей.

Они явно чувствуют себя не воришками, а, м-м-м... героями набега. Вот один из них оглядывается на место «подвига», выпячивает грудь и издаёт короткий, гортанный победный клич. Типичное ритуальное поведение.

Пауза, звук разжигаемого костра.

Поразительно, мы стали свидетелями настоящей добычи пропитания... Рыбу они запекают на костре, разведённом прямо под пристанью. Но съедают всего несколько самых вкусных кусков, а остальное... о-о-о... бросают на землю. Похоже, друзья, такой объём рыбы им был вовсе и не нужен. Их скорее занимал сам процесс. Это явный признак добычи не ради пропитания, но, э-э-э, ради чего?

Завтрак окончен, остатки рыбы разбросаны там же, где и были употреблены. Похоже, они продолжают свой путь. Кажется, они идут в торговый район города. Один из них, проходя мимо забора, останавливается и быстрым движением нацарапывает на доске что-то углём. Какой-то, э-э-э, примитивный символ. Знак «здесь был я». Не для передачи информации, нет. Просто чтобы отметить территорию. И посмотрите, как он после этого удовлетворённо хрюкает и догоняет товарищей. Очень интересно.

Так и идут они по утреннему Ньюмстердаму: шумная, важная четверка. Им кажется, что они покоряют город, а на самом деле они, э-э-э... просто очень шумно по нему перемещаются, шухаря на своём пути. Очень характерное поведение для молодых особей в стадии социального самоутверждения. Для их вида это своего рода ритуал взросления. Не поступай они так, их попросту не возьмут в банду, а именно так, как мы видим, называется их сообщество в дикой среде.

Но вот их путь лежит через более оживлённую улицу. И здесь мы наблюдаем, э-э-э... ещё один элемент демонстративного поведения. Один из них, явно для смеха, пинает и опрокидывает урну. Другой подхватывает и швыряет пустую бутылку в стену, где та с грохотом разбивается. И сразу же — громкий, визгливый хохот всей четвёрки. Для них это, видимо, высшая степень остроумия. Пошуметь, привлечь внимание, промаркировать территорию... м-м-м... оставить свой след.

Однако, как видите, это внимание привлекает и других обитателей городской среды. Вдалеке показывается патруль городской стражи — серьёзные, бряцающие доспехами бугаи, выполняющие роль, э-э-э... верховных хищников в этой части экосистемы.

И поведение нашей группы меняется моментально. Хохот обрывается. Они съёживаются, их позы становятся скруглёнными, менее заметными. И вот уже они не шагают по мостовой, а крадутся вдоль стен, используя каждую выступающую дверь, каждую бочку и тень как укрытие. Прекрасный пример инстинктивного переключения между бравадой и осторожностью. Теперь они не «покорители», а просто потенциальная добыча, старающаяся остаться незамеченной. Скрытно двигаются окраинами.

Их новый курс, судя по всему, лежит вглубь торгового района, туда, где воздух густеет от запахов муки, специй и жареного мяса. Вот они, наконец, замирают в тени узкого переулка, упирающегося в небольшую площадь. Их взоры, как один, прикованы к прилавку пекаря. А на прилавке том, среди булок, дымится... о-о-о... огромный, румяный мясной пирог. Совершенно очевидно, что это и есть новая, высшая цель их сегодняшней, э-э-э... исследовательской экспедиции. Но как же они попытаются его добыть? Пекарь — опасный и внимательный противник, а вокруг уже начинает бродить народ. Интересно, очень интересно. Давайте же, дорогие друзья, внимательнее смотрим.

Дорогие друзья, что же мы видим? Вместо того чтобы действовать импульсивно, наша группа, э-э-э, отступает в глубь переулка, за груду пустых ящиков. И здесь начинается нечто удивительное. Они явно проводят, как бы это сказать... оперативное совещание.

Смотрите. Лидер в куртке с шипами, он же, видимо, стратег, берёт обломок кирпича и начинает чертить на земле примитивную схему. Вот это — площадь, вот — прилавок пекаря. Его сородичи внимательно наблюдают, издавая одобрительные гортанные звуки.

Затем в ход идут подручные средства. Костяшка от сливы становится стражником у входа. Три камушка разного размера изображают их самих. И начинается, м-м-м, мысленная репетиция. Они двигают эти камушки по начерченным линиям, явно проговаривая план. Вот один камушек — «отвлекающий манёвр» — должен подкатиться к лотку с булками и устроить там, э-э-э, небольшой беспорядок. Второй — «ловкий» — в это время должен схватить пирог. А третий и четвёртый обеспечивают прикрытие и пути отхода.

Они даже предусмотрели фактор пекаря! Один из них, изображая его, начинает громко и сердито «угукать», размахивая палкой, в то время как другие отрабатывают кражу. Совершенно поразительная демонстрация специфичного, но чёткого коллективного планирования.

Но постойте... Кажется, что-то пошло не так. Видимо, они не сошлись в деталях. Начинается нарастающий гвалт. Друзья, вы только посмотрите! Они, похоже, начинают драку. Трое из них уже сцепились в клубок, и только пыль стоит столбом. Похоже, они собрались решать спор правом сильного. Это действительно поражает. Минуту назад — сложная координация, а теперь — примитивная выяснение иерархии. Очень показательное противоречие в социальном поведении.

И вот, кажется, в дело вступает, э-э-э, доминирующая особь. Тот самый, в куртке. Он решительно растаскивает дерущихся, на ходу раздавая несильные, но увесистые подзатыльники. Остальные на мгновение скалятся на него, но он что-то рявкает, коротко и властно. Гвалт стихает, но подозрительные взгляды остаются. Все четверо снова сбиваются в кучку, склонив головы друг к другу, и начинают быстро-быстро перешёптываться, жестикулируя в сторону площади.

Похоже, они пришли к новому консенсусу. Слишком светло, слишком много народу... Риск, как они, видимо, осознали, неоправданно велик. Гораздо разумнее, э-э-э, отложить операцию до наступления сумерек, когда видимость ухудшится, а бдительность стражей, возможно, ослабнет. Поразительная для их уровня развития способность к переоценке обстановки.

Итак, они усаживаются за ящиками, занимая позицию для наблюдения. Но, как мы знаем, молодые особи, и в особенности гоблины, обладают очень, очень коротким интервалом концентрации. Уже через несколько минут им становится смертельно скучно. Начинается, м-м-м, взаимное поддразнивание. Они кидаются друг в друга мусором, дёргают за уши, строят рожицы. Снова превращаются в озорную, беспокойную стайку.

Один из них, увлекшись, с громким визгом швыряет уже не мусор, а небольшой камень, который со звоном бьёт о металлический лист. Звук разносится по переулку. Они мгновенно замирают, в ужасе глядя в сторону, откуда может появиться патруль. Наступает тишина. Никого. Выдыхают. И снова затихают, на этот раз уже серьёзно.

Так, под аккомпанемент собственного нетерпения и коротких вспышек паники, для них наступает вечер. Воздух синеет, тени становятся длинными и густыми. Фонари ещё не зажгли. Самый подходящий момент. Они переглядываются. Пора. Начинается решающая фаза их многоходовой, э-э-э... продовольственной операции.

И вот, пользуясь густеющими сумерками, наша группа приходит в движение. Они заметили, что пекарь скрылся в глубине пекарни, поглощённый, судя по стуку и облаку муки, приготовлением теста на завтра. Самое время.

Короткими, чёткими перебежками они преодолевают площадь и замирают в тени, за углом соседней с пекарней лавки. И вовремя — вот, цокая подковами, проходит вечерний патруль. Они прижимаются к стене, затаив дыхание. Патруль, ничего не заметив, удаляется.

Следующий рывок — и они уже у боковой стены самой пекарни. И здесь удача! Приоткрытое, высокое окошко для проветривания. Организованно, без суеты, они помогают друг другу: один приседает, другой использует его спину как трамплин, цепляется за подоконник и исчезает внутри. Через мгновение из окна показывается его рука, чтобы помочь следующему. И вот уже вся четвёрка — внутри.

Они оказываются на верхних полках кладовой, среди мешков с мукой и банок с вареньем. Прямо перед ними, на столе, в луче последнего сумеречного света, покоится тот самый, румяный пирог. Цель в шаге от них.

Но что это?... О-о-о... Входная дверь в лавку с грохотом распахивается. Внутрь, озираясь по сторонам, вваливаются двое... м-м-м... очень серьёзных громил с дубинами. Совершенно другой тип городских хищников — более крупный, агрессивный и прямолинейный.

Громилы замирают у входа, перекрывая выход. И наши гоблины, с высоты своих полок, видят: их пирог — под угрозой. Их взгляды меняются. В глазах уже не азарт воришки, а опасный, сосредоточенный прищур собственника. Они припали к полкам, совершенно затихли, наблюдая.

А внизу разворачивается своя драма. Один громила громко, хрипло кричит что-то в сторону кухни, угрожая пекарю. Второй, недолго думая, уже тянет свою волосатую руку к вожделенному пирогу, чтобы оторвать от него кусок... Ужас мелькает в глазах зелёных воришек.

Что же произойдёт дальше? Я уже не могу ждать, а вы?

И тут происходит нечто... э-э-э... совершенно неожиданное. Раздаётся дикий, пронзительный крик, нечто вроде «Коваба́нга!». Задумчивая пауза. Что бы это могло значить на их диалекте? «В атаку»? Или, может, «За пирог!»?

И вот они, все четверо, срываются с полок и камнем падают на головы ошарашенных громил! В ход идёт первое, что попалось под руку. Один схватил длинный шест для раскатки теста и принялся, э-э-э, лупить им первого врага. Второй замахнулся маленьким, но увесистым цепом для зерна и ударил по лбу второму здоровяку. Третий, проявив поразительную ловкость, ухватил два длинных ножа для хлеба, а четвёртый — две большие вилки для мяса и стал тыкать ими в филейную часть оказавшегося перед ним бугая. Получился, ну, самый настоящий импровизированный боевой отряд.

Громилы, явно не ожидавшие такой яростной контратаки со стороны, как они думали, пустых полок, пришли в полнейший ступор. На них обрушился град ударов тупыми, колющими и режущими предметами кухонной утвари. Удивительно, это не бой, а, м-м-м, хаотичная, но невероятно энергичная оборона своей добычи. Похоже, для гоблинов этот пирог стал уже не просто едой, а вопросом чести.

Друзья, вы только посмотрите! Это сработало! Огромные громилы, потирая ушибы от цепа и уворачиваясь от вилок, в замешательстве отступили к двери и вывалились на улицу. Наша группа, э-э-э, с победными криками выгоняет их прочь и на мгновение замирает, ликующе скача и похлопывая друг друга по спинам. Победа! Круглый пирог спасён!

Но вот шум стихает. И они, весело подпрыгивавшие секунду назад, вдруг разом замирают. Медленно-медленно, как наши домашние питомцы, которые понимают, что натворили что-то не то, они поворачивают головы. Их взоры устремлены в глубь пекарни. Туда, где, покрытый мукой и с круглыми от изумления глазами, стоит сам пекарь. Он только что наблюдал всю эту... э-э-э... кухонную битву.

Гоблины съёживаются. Их взгляды робко, украдкой, скользят с грозного лица пекаря на румяный пирог... и обратно. Наступила та самая, неловкая тишина. Что же будет теперь?

И тут происходит то, чего, признаться, мало кто мог ожидать. Пекарь, не говоря ни слова, медленно подходит к прилавку. Берёт тот самый, ещё тёплый пирог... и протягивает его нашей ошарашенной четвёрке. А затем начинает что-то говорить. Говорит негромко, но весело, даже с какой-то, э-э-э, отеческой ухмылкой, и жестикулирует в сторону двери, куда сбежали громилы.

Гоблины слушают, заворожённо. Их головы, как маятники, начинают кивать в такт его словам. Сначала робко, а потом всё увереннее. И вот уже их глаза, которые только что полыхали яростью, а потом тускнели от страха, загораются совсем другим светом — чистым, детским восторгом. Похоже, пекарь не ругает их, а благодарит.

А потом он делает ещё один жест. Отворачивается к стойке и достаёт оттуда... четыре небольших, ярких платочка — красный, синий, жёлтый и зелёный. И повязывает каждому на голову или на руку, как отличительный знак. Теперь их не спутаешь — целый отряд.

И вот они, уже не воры, а ликующие герои, выскальзывают из пекарни, сжимая в лапах пирог и своё новоприобретённое «вооружение» — шест, цеп, ножи и вилки. Их путь лежит не наверх, а вниз — в знакомые им, э-э-э, катакомбы.

И оттуда, из темноты, уже через мгновение доносятся звуки: радостный, ничем не сдерживаемый хохот, весёлые крики и, конечно, чавканье. Они делят пирог и вовсю хвастаются друг перед другом, размахивая своим кухонным оружием и поправляя яркие тряпочки на головах. Вы только посмотрите на эту зелёную, шумную команду...

Ну что ж, дорогие друзья. На этом мы, пожалуй, завершим наше сегодняшнее наблюдение. Как видите, даже в самой, казалось бы, хаотичной и непредсказуемой среде обитания, можно обнаружить удивительные моменты взаимопонимания и, э-э-э, своеобразной справедливости. А иногда — и рождение новой, очень колоритной городской легенды. До новых встреч в мире существ!