В мягких и милых костюмах

Прошло три месяца. Три очень долгих месяца, полных ужаса и постоянного ожидания. До этого, в течении года, на банковскую карточку, мне продолжали поступать круглые суммы, а три месяца назад, вроде как это прекратилось. Тратить хоть копейку из этих средств, у меня не было и в мыслях, наоборот. Видя, как на карту приходит очередная сотня тысяч гривен, я испытывал вполне объяснимый страх. Еще более жутко мне было от того, что эти суммы продолжали приходить и на новую карту, ту, реквизиты которой никто знать не мог. От этого желудок наполнялся холодом, а руки начинали дрожать, ведь я знал, что будет дальше. Всегда все было одинаково. После того как на мою карту поступала огромная сумма, на телефон приходило одно сообщение, читать которое у меня не было сил. Там была фраза. Глупая и наивная, вызывающая улыбку и, вероятно, смех. Фраза, которая напиши я ее тут, вызвала бы у вас, уверен, именно эти чувства. Скорее всего, дочитав мою историю до конца, вы поймете мой страх, поэтому и фразу, что мне приходила на телефон приберегу напоследок. Чтоб вам было проще, начну с самого начала.

Летом многие не выдерживали. Адская жара, полный рабочий день и никаких дополнительных выплат за тяжелые условия. Люди увольнялись через день, и редко кто-то задерживался больше недели. Не знаю почему я так долго продержался. Может мне было плевать на невыносимую жару, может я не верил в то, что способен на большее, а может мне просто хотелось спрятаться от людей. Кто знает, да это сейчас уже и не важно.

Люди, издавна убивая зверя, сдирали с него шкуру и облачались в нее. Тот, кто был облачен в шкуру медведя – становился им. Предлагая тем, кто наблюдает за людьми из пространств, где разносятся звуки вращающихся шестеренок реальности, свой новый образ. Мне же представать перед ними, довелось в образе «Мороженки». Такая работа. Уж не знаю можно ли ставить огромное поролоновое «Мороженко» на один ряд с шкурами убиенных зверей, но почему-то эта аналогия не выходила у меня из головы все время, пока я работал там.

Сам костюм администратор называл «броней». Так и говорил:

«Иди облачайся в свою броню и дуй на перекресток!».

Одно время мне даже нравилось это название, будто оно ставило меня на один ряд с «луковым» рыцарем, от чего я и сам не стесняясь называл свой костюм броней. Мне так же нравилась молва внутри коллектива, что есть чувак, который в сорокаградусную жару, выдерживает полный рабочий день. Сама моя работа заключалась в том, чтоб стоя на оживленном перекрестке, зазывать людей в местный «ТЦ», где и был наш «Ice-cream land». Да, было невыносимо жарко и тяжело, но какое-то извращенное чувство в глубине души, говорило мне, что в такие моменты я становлюсь собой. Как бы это сейчас не звучало. Вероятно, слыша такое, на ум придет многое, но тут скорее речь про более тонкие материи, про преодоление физических тягот тела на пути к духовному совершенству. Про поиски внутри себя воли и конвертация этой самой воли в нечто большее. А чем было это самое «большее», я и пытался понять, будучи облаченным в броню «Мороженка», стоя под палящим солнцем в сорокоградусную жару на оживленном перекрестке.

На перекрестке в течении дня, мне доводилось пересекаться с Жирафом, Пумбой и Вареником. Мы здоровались, даже периодически разговаривали. Жираф и Пумба фотографировались с туристами, и в разгар дня уходили куда-то ближе к центру, а на сам перекресток приходили уже к вечеру, когда спадала жара. Под костюмом Жирафа скрывалась довольно приятная на вид девушка, а вот Пумбой оказался гоповатый парень, который не один раз срывал с себя «голову», когда ругался с отказывающимися платить за фотографии туристами. Вареником же был полноватый мужичок, из сетевого магазина полуфабрикатов. На улице он выдерживал не больше пары часов, и всегда перед тем, как уйти проходил мимо меня, говоря пару неразборчивых фраз, которые я принимал за прощание.

О том времени я могу рассказывать бесконечно. По-своему оно было беззаботным и веселым. Пусть внутри тех самых скобок, за которые вынесено хорошее, была постоянная адская жара, скажу честно – мне нравилась та работа. Абсурдная, не престижная и предельно бесперспективная – но она все же несла в себе какой-то дух времени, связь с которым мне никак не хотелось терять. Но как говориться: «там, где человек властен – сильнее беда».

Что можно считать дурным началом? Проблемы с выплатами на работе, увеличенный график, отсутствие выходных, первые звоночки начинающихся проблем со здоровьем? Или быть может обычный флаер, врученный на улице? Если большинство проблем можно смело добавлять к тому самому «снежному кому», который все копиться и вот-вот тебя раздавит, то маленькая и незначительная переменная, тут выступает в роли критической точки. Той самой точки, где хватает малейшего давления и все просто рушиться. Такой критической точкой и был флаер, который мне однажды вручили во время работы.

Выше я говорил про тех, кто также работал в костюмах. Жираф, Пумба, Вареник. Со всеми ими мне доводилось так или иначе разговаривать, но тот, кто вручил мне флаер, не сказал и слова. Подобный костюм видеть раньше мне не приходилось, и кого конкретно он рекламирует я не представлял. Сам костюм выглядел куда более объемнее моего, и походил на огромную фасолину. Такие же напоминающие музыкальною ноту изгибы, веселое «лицо» с одним огромным, как у младенцев в мультфильмах зубом посередине. Неестественно розовый цвет, большие, как у Микки Мауса, белые перчатки и не менее огромные мягкие ботинки. Для себя этот непонятный образ, я тогда окрестил «фасолиной», поэтому дальше в истории постараюсь придерживаться этого названия. Эта Фасолина бросилась мне в глаза издалека, в первую очередь из-за своей необычной походки. Такие странные движение мне доводилось видеть лишь у больших хищных птиц, в передачах по телевизору. От подобных шагов, в сорокоградусную жару, обычный человек в поролоновом костюме через пару минут начал бы задыхаться, но Фасолина продолжала так же странно двигаться, пока не приблизилась ко мне. Мне показалось, что она хочет что-то у меня спросить, но вместо этого, Фасолина как-то резко протянула мне один из цветастых флаеров, которые были у нее в руках. Помню, я еще тогда спросил, что это, а Фасолина вместо ответа, начала жестами изображать не совсем понятные мне действия. Будто фейерверки, танцы и ловля бабочек невидимым сачком. На самом флаере была одна огромная, по своему шрифту напоминающая слово «Ералаш», разноцветная надпись. «ВЕСЕЛЬЕ». Фасолина еще несколько минут потанцевала передо мной, затем также жестикулируя попрощалась и пошла дальше. Мне сразу показалось, что с этим флаером что-то не так. Аналогичные чувства у меня вызвал и вид Фасолины, но что было совсем странным, так это то, что Фасолина не раздавала свои флаеры простым прохожим. От меня она направилась к Варенику, дала ему один флаер, так же странно потанцевала перед ним, а затем начала уходить, пока не скрылась из виду в толпе. Сам флаер я бегло осмотрел, и положил во внутренний карман костюма, тот, в котором у меня лежала бутылка воды, сигареты и телефон. Тогда я ему не придал особого значения, ибо содержимое его, предлагало банальную работу, а она на тот момент у меня еще была.

Где-то через неделю ко мне подошел Вареник и спросил, что я думаю насчет той работы. У него тогда уже были трудности с заработком, но он все никак не решался уволиться, и в разговоре со мной, он все гадал, стоит ли туда пойти или нет. Помню я еще удивлялся его переживаниям, а потом, когда он мне озвучил причину своей тревоги, то я невольно засмеялся. Одним из условий для работы из того флаера, было наличие своего костюма, и Вареник размышлял как поступить. По итогу разговора он так и не пришел к чему-то конкретному, однако с того времени на перекресте я его больше не видел, как и кого-то другого, облаченного в костюм Вареника.

Совсем скоро, на моей работе, задержки зарплаты доходили до месяца, и коллектив начал бунтовать. Само заведение было франшизным, поэтому от задержек зарплат страдали все, от администратора до уборщиц. Конкретно владелицей «Ice-cream land-а» была как у нас судачили любовница какого-то бизнесмена, и всю эту историю с мороженным бизнесом он ей просто подарил. С первого моего дня работы там, раз в месяц она приходила в заведение и всех ругала за сплошной «минус» в кассе, а потом также пропадала. Только вот очередной такой месяц не закончился ее появлением, вместо него администратор всем сообщил, что уже завтра начнут вывозить оборудование и мебель, и мы закрываемся. Зарплаты и все долги понятное дело никто платить нам не собирался, половина работала неофициально. Под эту новость администратор раскрыл подарочный коньяк, который мы незаметно выпили. Следом кто-то из кассирш сходил за бутылкой «Маренги», затем за еще одной... и понеслось…Наверное тогда со всеми нами и случился пьяный «бунт на корабле», итогом которого стало то, что каждый забрал сколько смог. К своему стыду, мне тоже довелось кое-что забрать. Ящик карамельного топпинга, шесть килограмм клубничного мороженного… Лишь по пьяной голове, как часть шутки, все это я делал в костюме «Мороженка», в котором впоследствии ушел домой.

Утро принесло тошноту, похмелье, стыд от содеянного и какой-то необъяснимый страх. Будто с минуты на минуту меня арестуют из-за такой банальной глупости как кража топпинга и мороженого. Чтоб хоть какой-то спрятаться от этих мыслей, я зачем-то залез в костюм «Мороженка» и до самого вечера пролежал в нем, изредка проваливаясь в сон. Тогда же вечером, впервые за все время, я выудил из внутреннего кармана полученный от Фасолины флаер, и принялся его изучать. «ВЕСЕЛЬЕ». «ПРИХОДИ К НАМ В СВОЕМ ВЕСЕЛОМ КОСТЮМЕ, ДЛЯ САМОЙ ВЕСЕЛОГО В МИРЕ ВЕСЕЛЬЯ». Далее был номер, который на фоне такого разноцветного «веселого» содержания, выглядел как-то странно. «+38066 666 66 66». Все шестерки, будто какой-то розыгрыш. Именно так я думал тогда. Из-за того, что вопрос финансов очень остро висел надо мной, с поиском работы я решил не мешкать, и через два дня отойдя от похмелья, позвонил по номеру из флаера, не ожидая совершенно ничего.

— Пу-пуру-пу! Ю-х-х-х-у-у-у-у!! Вас приветствует МИНИСТЕРСТВО ВЕСЕЛЬЯ!!! У-и-и-и-и-и! Чем можем помочь?! – голос в трубке был очень высоким и каким-то ненастоящим, обычно так звучали голоса тех, кто надышался шариками с гелием.

Я объяснил, что ищу работу.

— Ю-х-х-х-у-у-у-у-у!! Работа – это здорово!! Пу-пуру-пу!! У-и-и-и-и-и!!! У вас есть костюм?! Пу-пуру-пу! У-и-и-и-и-и!!!

Мне показалось очень странным, что тот, кто говорил со мной по телефону, не переключился на нормальное общение, ведь сам разговор уже перешел в деловую плоскость. Даже если в их фирме существовали какие-то формальности подобного характера, то их уже можно было не соблюдать, но эти дебильные фразочки и странные звуки продолжались. При всем этом упоре на «детскость» и веселье, мне назвали адрес и сказали приходить на следующий день, в своем костюме, к девяти часам вечера, и что работа проходит ночью, что уже было само по себе странно. Но это ни в какое сравнение не идет с тем, что ждало меня на самой работе.

Место, которое мне назвали находилось в самом центре города. Офисная высотка, где для персонала существует свой, отдельный вход. Когда я прибыл туда и пытался понять куда идти, на мой телефон пришло сообщение. «Надевайте костюм и вызывайте шестой этаж». Это меня насторожило, они откуда-то видели мое прибытие. Внутри появилось неприятное чувство, будто со всех сторон за мной наблюдают. Сам костюм я нес в руках, закинув его за спину, ожидая что где-то внутри будет раздевалка и как минимум нормальное собеседование для начала. «Надевайте костюм и вызывайте шестой этаж» - вновь пришло сообщение, и мне стало еще более не по себе. «Надевайте костюм и вызывайте шестой этаж». «Надевайте костюм и вызывайте шестой этаж». На телефон продолжали приходить сообщения, но вместо того, чтоб читать их, я начал судорожно одеваться. Как только я полностью надел свой костюм, спереди раздался звук распахивающихся дверей лифта, в месте, где еще всего миг назад была просто кирпичная стена. На десятки метров уличного асфальта, легла полоса ослепительного лифтового света. Эта полоса стала своего рода ковровой дорожкой, тропой, которая к чему-то вела… Вместе с этим было в этой тропе что-то неправильное. На свет этой тропы вылетали танцующие на ветру газеты, мусор и пар из канализационных люков. Шагая в своем костюме, я чувствовал себя астронавтом в защитном скафандре, который двигается по неизведанной и враждебной планете. С самого начала у меня было множество дурных чувств, но по-настоящему жуткими, они стали в тот момент, когда я зашел в лифт. Сообщение на телефоне гласило «Вызывайте шестой этаж», но зайдя в лифт, я не смог этого сделать, со мной случилось наполненное страхом дежавю. В этом дежавю у меня было чувство, что случиться что-то очень плохое, стоит мне нажать не правильную кнопку. В лифте было порядка ста кнопок, и на каждой из них была цифра шесть. Еще более страшно мне становилось от нерешительности, и чтоб хоть как-то вырваться из плена дурных мыслей, я нажал ту шестерку, которая соответствует шестому этажу в обычных домах, если вести счет от первой кнопки в лифте. Двери закрылись и лифт тронулся. Заиграла веселая детская музыка. Сам лифт как мне показалось ехал слишком медленно, минуту, может немного дольше. За это время, по мере движения вверх, лифтовую музыку начала заглушать другая, не менее детская. Она разносилась сверху и имела похожие мотивы. Смесь «Тили-тили-трали-вали и синего трактора». Когда лифт наконец остановился, на мой телефон пришло еще одно сообщение. «Возьмите наушник и двигайтесь в зал». Выйдя из лифта, перед собой я увидел стойку, с десятками одинаковых блютус наушников. Взяв один из них и вставив его в ухо, с сразу дернулся от прозвучавшего там крика.

— Пиу-пиу! У-и-и-и-и-и-и! Добро пожаловать на ВЕСЕЛЬЕ!! Готовы ВЕСЕЛИТЬСЯ?!?! Пу-пуру-пу?! У-и-и-и-и!!! Если готовы, то идите прямиком в комнату полную ВЕСЕЛЬЯ!!Ю-х-х-х-х-у-у-у-у-у!!!

Прямо по коридору была одна дверь, из-за которой и доносилось детская музыка. Дослушав сообщение в наушнике, я прошел прямиком туда, и когда открыл дверь, то на несколько секунд завис от увиденного. Там, прямо за дверью был самый настоящий, если так можно выразиться мини-Диснейленд. Весь огромный офисный этаж был наполнен разноцветными декорациями и небольшими аттракционами. Были там и сложно запутанные горки, и качели с песочницами. Небольшое футбольное поле, батутные замки и десятки разных мигающих огнями каруселей. Все это было в окружение фиолетовых декоративных лугов и пластиковых деревьев. Сквозь все помещение, на полу проходила шоколадная река, через которую были десятки мостиков, от которых пахло имбирными пряниками. Луга и возвышенности были утыканы огромными леденцами, которые напоминали подсолнухи. Были там и небольшие горы под стенами, и сделанные из пушистой сахарной ваты облака на веревках. Даже своему ненастоящему, улыбающемуся солнцу нашлось место под потолком. У него были большие глаза, которые постоянно двигались и на всех смотрели. Вместе с этим, внутри помещения находилось около сотни людей в самых разнообразных костюмах. Был там и дельфин, кусочек торта, автомобильная покрышка, Чупа-чупс, телефон, микроб, подушка, тюбик зубной пасты, динозавр, книжка, пачка хлопьев, буква «А», креветка, зуб, кроссовок, банка паштета, футбольный мяч, бутылка молока, шляпа, знак доллара, кегля для боулинга, мыло, Стич, цыпленок, кружка, светофор, буханка хлеба и новогодняя елка. Их было куда больше – бесконечно много. Все они что-то делали, каждый был занят какой-то абсурдной деятельностью. Кто-то катался на горках, другие водили хоровод. Третьи играли в классики, прыгая по нарисованным на полу квадратикам. Четвертые просто нелепо танцевали, под музыку, которая внутри помещения стала заметно тише. За всем этим я не сразу увидел, что в одном конце помещения натянут зеленый хромакей, а в противоположном от него, стояли десятки камер, направленных во все стороны. Сразу над камерами был огромный экран, куда выводилась изображение всего, что происходило в помещении. Еще я не сразу увидел, что камеры были практически везде. На декоративных деревьях, колоннах, аттракционах и потолке. Каждый миллиметр того огромного помещения записывался на видео. И последним кого я увидел не сразу, был человек в костюме вареника. Вареник! Мне захотелось подойти к нему и узнать, что это за место, но в моем динамике зазвучал все тот же веселый голосок.

— Пуру-пу-пу! Вам пришел донат! Начинается ВЕСЕЛЬЕ!! У-и-и-и-и-и-и!!!!

На весь зал разнесся очень знакомый мне до этого звук. Тот самый звук, с каким приходят на ютубе донаты, и одновременно с этим, женский механический голос произнес. «МОРОЖЕНКО - СТО ГОРОК!».

В моем уме почему-то сразу вспыли треш-стримы. Подобное, до этого мне доводилось видеть ранее и догадки о том, чем тут занимаются были соответствующими. Пришли мысли, что за этим последуют донаты на поедание кочанов капусты или удары салом по лицу, но в них в тот вечер, я решил не углубляться.

— Юх-у-у-у-у-!! Вам пора прокатиться на горках! У-и-и-и-и-и!! Пора начинать ВЕСЕЛЬЕ!!! Идите на красную горку и начинайте свой спуск! Пуру-пу-пу-пу!! У-и-и-и-и!!!

Сразу за этим на все помещение прозвучал сигнал очередного доната, и женский механический голос произнес: «Котлетка – двенадцать тысяч фраз «Я люблю жизнь»». На весь зал последовательно начало разноситься писклявое «Я люблю жизнь. Я люблю жизнь. Я люблю жизнь. Я люблю жизнь. Я люблю жизнь. Я люблю жизнь. Я люблю жизнь». Фраза продолжала звучать, как вновь пришел очередной донат. «Кусочек торта – тысяча ударов битой». Эта фраза заставила меня напрячься и повернуться в поисках Кусочка торта. Он был недалеко от главного экрана, и к нему со всех сторон начали двигаться разноцветные Фасолины, похожие на ту, что в свое время дала мне флаер. У каждой в руках была плюшевая бита, смеясь и прыгая они избивали Кусочек торта, который изображал боль, то и дело падая. Тогда-то мне в глаза и бросилась одна странная деталь – везде среди разнообразных костюмов, попадались одинаковые Фасолины. Они были явно выше других ростом и крупнее телосложением, даже без учета влияния костюмов. Более длинные ноги и руки, и у всех одинаковая, слишком странная для человека походка.

Далее донаты начали приходить один за другим, а я принялся выполнять свой, и спускаться с горки, лишь изредка обращая внимание на других. Где-то сбоку разносилось «Ай-ай», Фасолины били Кусочек торта и ехидно прыгали, там же в потоке шума звучала фраза «Я люблю жизнь». Ананасу и Кексику пришел донат на прыжки через огромную скакалку. Еще десяток мелких донатов занял большинство стоящих перед экраном людей. Время летело. Каждый раз спускаясь с горки, я искал глазами Вареника, мне хотелось, чтоб он увидел меня и как-то отреагировал на это, помахал что ли, но Вареник будто не замечал меня. Пребывая словно в трансе, он раскачивался на пружинистой качели-рыбке. Одна его рука держала поручень, вторая воздушный шарик. За всем этим я не сразу заметил каким грязным и потертым был костюм Вареника. Нижняя часть была черной и засаленной, из порванных мест торчал синтепон. Рядом проглядывались бурые и зарубцованные бугры, будто шрамы. Там же были пятна и следы ожогов, непонятные царапины и дырки. Вздутые фиолетовые вены, язвы и напоминающие сукровицу потеки. Мне казалось, что у меня просто кружиться голова от такого большого количества спусков с горки. Каждый новый спуск добавлял к виду Вареника, еще одну, гадкую деталь. То на костюме становилась различима растущая шерсть, то изгибы его сокращались. От всего этого мне было страшно, но перестать замечать новые неприятные детали, я уже не мог. Лишь фраза в наушнике заставила меня выйти из-под гипнотического состояния:

—Донат исполнен. Ю-х-х-х-х-у-у-у-у-у!!!!У-и-и-и-и-и-и!!!

Чуть отойдя в сторону от горки, мне захотелось отдохнуть, но голос в наушнике потребовал идти к экрану и танцевать.

—Пуру-пу-пу! Самое время танцевать! ВЕСЕЛЬЕ только начинается!!! У-и-и-и-и-и-и-и!!!! Пришло время танца-паровозика!!!! Ю-х-х-х-у-у-у-у-у!!!

На все помещение прозвучало:

— Донат: «Танец-Паровозика».

Все в зале начали становиться длинной цепочкой друг за другом, и на место играющей мелодии, пришла песня со словами. Как только первая фраза разнеслась по залу, длинная цепочка пришла в движение. Слова были следующие:

«По лесочку и степи, паровозик - чух-чух-чух

Одинокие бобры домик строят - хрусь-хрусь-хрусь

Пчелки трудятся на поле – жу-жу-жу

Детям поезд переехал ноги и ТЕПЕРЬ ТАМ ВЕЗДЕ КРОВИЩААААААА!!!!!».

В этот момент веселый поющий голос стал низким и демоническим, мелодия перешла в скрежет. По залу разнесся крик. Фраза «Я люблю жизнь», которую продолжала повторять Котлетка, начала звучать жалобно, местами походила на мольбу. Каждый кто был в длинной цепи «паровозика» принялся изображать ужас, махать руками и хвататься за голову, но делать все это так, будто это часть игры. Так Вишенка ходила на коленях, будто у нее нет ног, а Звёздочка и Сироп изображали кулачками потирание слез. Головка Сыра сделала вид что падает в обморок, а Пингвин начал креститься. Через минуту их кривляний, песня продолжилась, и все вновь встали в паровозик, друг за другом.

«И по лужам и морям

Зайки попрыгушки

Прыгаем мы всей семьей

Ушки поджимая

Ты не бойся ничего, прыгай с крыши умоляю

И тогда на весь асфальт РАЗЛЕТЯТЬСЯ ТВОИ МОЗГИИИИИ!!!!».

Вновь мелодия оборвалась скрежетом, поющий голос стал низким. Раздались крики, все начали бежать в разные стороны. Свет в помещении принялся мигать, от чего было толком не разобрать что происходит вокруг. Лишь Фасолины оставались на месте, и едва уловимо пританцовывали, пока все кто был в разных костюмах носился мимо меня и кричал. Бегать мне почему-то не хотелось, костюм, как я и говорил ранее, ощущался для меня неким скафандром от внешнего мира. Они были где-то там, за толщей поролоновой брони, и я будто был для них недосягаем, как и для безумия, которому они поддавались. Как и в первый раз их крики продлились несколько минут, а затем вновь все начали сходиться обратно в паровозик, становясь друг за другом. Уж что-что, а эту песню я запомнил на всю жизнь, как и шок, испытанный от нее.

Через пол часа мне захотелось в туалет, и я решил подойти к ближайшему человеку, им оказалась Тыковка. Я спросил, где здесь туалет, но вместо Тыковки, веселый голосок из наушника принялся мне отвечать, и вместе с его ответом, мне стало очевидно, что в наушнике также есть микрофон.

— Туалет в конце коридора, слева. Юпи-и-и-и-и-и-ю!!!Уи-и-и-и-и-и!!!

Туалет был действительно в конце коридора, и из него выходила Печенька и Кит. Самые обычные люди, которые на ходу надевали свои костюмы обратно. Нерешительно я окликнул Печеньку, и зажав в ладони вытащенный наушник, спросил, что это на хрен такое. Мне было понятно, что это своего рода стрим, но… серьезно… какого хрена?! Печенька также вытащил свой наушник и зажал его в ладони, после чего спросил у меня.

— Первый день?

— Ага.

— Что, страшно?

— Типа того.

— Не ссы, ничего страшного тут нет, обычное шоу для извращенцев, я тут уже два месяца работаю. Платят не то, чтобы много, но зато стабильно и каждый день. Ладно, мне пора в зал, ты тоже… эта... не задерживайся сильно… они это не любят…

Мне хотелось спросить еще много всего, например почему тот, кто на другом конце наушника, говорит как двинутый кукухой, или почему такие странные донаты, но человек исчез, и на его место пришла Печенька, которая зачем-то даже вне камер по коридору двигалась в припрыжку.

После того как я справил малую нужду и вернулся обратно ко всем, где-то через час прозвучал задорный вопль «Обед». Одновременно все построились в одну линию, и сообразив на ходу, я занял случайное место в строю. Котлетка, к слову, и тогда не переставала повторять фразу «Я люблю жизнь». Как только все построились, перед огромным экраном, на нем появилась фраза «ПОРА», и все разом направились в противоположный конец помещения, туда, где были столы. Мне тоже хотелось есть, я рассчитывал на какие-то бутерброды, или хотя бы чай с печеньем, но вместо этого там был самый настоящий шведский стол. Огромные запеченные курицы, лежащие на горах румяной картошки. Целые куски ветчины и окорочки. Большущие фаршированные рыбины и десятки горшков с пюре. Противни со спагетти и миски с салатами. Сосиски, булочки и пирожки. Разнообразные пирожные, кексы и торты. Фрукты и ягоды. Всего этого было невероятно много, и все это было сделано из пластика. Тех, кто был впереди меня это не останавливало, они подходили к столам, и буквально сражались за эту не настоящую еду. Еще в больший тупик меня поставило то, что на самом деле они ее не брали, а лишь делали вид что накладывают себе в тарелки. С неменьшим остервенением они делали вид, что едят эту пустоту. Те, кто справился быстрее других, бросились к небольшим розовым пластиковым чайничкам, и принялись себе наливать в малюсенькие чашечки воздух. Тот, кто был в костюме Тигренка, из-за своих лап не мог удержаться чашечку, и принялся делать вид, что лакает оттуда, ставши на четвереньки. В суматохе кому-то не хватило чая, и все бросились к другому чайничку. За него началась самая настоящая драка. Пуговка держала чайник в своих руках, а Динамитная шашка пыталась отобрать его у нее. Тогда Пуговка плеснула несуществующим кипятком на Динамитную шашку, от чего та, вопя повалилась и стала кататься по земле, будто ее облили реальным кипятком. Сразу после этого прозвучал фраза «ПРЕКРАТИТЬ ОБЕД» и все разом остановились. Далее раздался звук доната, за которым последовали очередные задания.

В мой первый день, остаток ночи прошел довольно быстро. Чего-то странного более не было, и через пару часов в наушнике вновь зазвучал голос.

— Конец дня! Юпи-и-и-и-и-и-ю-ю-ю!!!У-и-и-и-и-и!!!

Одновременно с этим телефон завибрировал, на банковскую карту пришел перевод. Не скажу, что сумма была большой, скорее хорошей и главное, что без каких-либо задержек.

— Пуру-пу-пу! Наушник оставьте на выходе и приходите завтра в тоже время, чтоб не пропустить ВЕСЕЛЬЕ!!! У-и-и-и-и-и-и!!!

В сторону выхода направилось несколько десятков человек, в то время как другие продолжали выполнять донаты, ровно, как и Котлетка, которая не переставала произносить фразу «Я люблю жизнь».

Спускаться на лифте мне довелось с двумя людьми. Большой Косточкой для собак и Медвежонком. Косточкой для собак был парень, а Медвежонком девушка, это я понял по голосу, костюмов они не снимали.

— Давно здесь работаете? – спросил я.

— Давненько, - ответила девушка.

— Ну и как вас ничего не настораживает? Ну там странная манера общения начальства или эти психоделические донаты, и вообще, что это за стрим? Где его транслируют?

— Послушай, тебе оно надо? Вот легче тебе станет, узнай ты все что хочешь? – спросила у меня Косточка для собак.

— Как сказать… легче – не знаю, но спокойнее – однозначно, - ответил я.

— Я вот раньше в онлайн казино работал, то еще нае***ово, она на вебкаме, ты думаешь там условия или контингент получше? Нет. Тут хочь платят сразу и зарплату не задерживают.

— А костюм у тебя откуда? – как-то в лоб спросил я.

— Да в казино такие слоты были с костями и собаками, вот оттуда и остался, на корпоратив пошел в нем, напился, отрубился на улице, а когда проснулся обнаружил у себя флаер с приглашением, думал какая-то секс-вечеринка, а оказалось все куда интереснее.

— А у тебя? – спросил я у Медвежонка.

— У меня клиент в приват-чате был, фетишист. Заставлял меня включать ему мультики про медвежат, и свои ступни к экрану подносить, чтоб они все время в кадре были. Он то мне и задонатил на этот костюм, наверное, тогда же мне и пришло приглашение сюда.

— Жесть… - выдавил из себя я, единственное, на что хватило сил.

— Да это еще фигня, тут бывает такое, что и нормальным себя перестаешь чувствовать, но ты если останешься и сам поймешь, о чем я.

— Так, а куда они это стримят? Сколько зрителей и вообще - это к какому жанру относится? Как это, одним словом, назвать?

— Да никак, - сказала Косточка для собак. — Стримят скорее всего куда-то в даркнет. Ни на Твиче, ни на Юбуте этих трансляций я не находил. Более того, о них даже никто и не слышал.

— А на телефон снять происходящее не пробовали? Ну, скрытно?

На мой вопрос оба синхронно и как-то жутковато рассмеялись.

— Скажу так, я бы не советовал этого делать…

— А что не так?

— Просто поверь…

Как только он произнес последнюю фразу, двери лифта открылись, и мы вышли на улицу. Там я сразу начал снимать с себя костюм, и ожидал от них того же. Однако вместо этого, они попрощались со мной и начали удаляться в разных направлениях. И ладно если бы они просто ушли, но нет. Медвежонок начал бежать в припрыжку, а Косточка для собак не менее глупой походкой затопала прочь.

Они были правы, никаких трансляций по всем возможным тегам, нагуглить мне не удалось, а как пользоваться даркнетом, я не знал. Поэтому единственно верным решением мне показалось возможность узнать у них что-то еще.

На следующий день, к девяти часам я уже был там. Как и в первый раз мне пришло сообщение, и только после того, как я надел костюм, двери лифта распахнулись. В этот раз с порога меня ошарашило другое, теперь все кнопки в лифте шли не вертикально, а горизонтально. Вновь там были одни шестерки. Как и в первый раз я предположил, что следует считать от первой кнопки, и нажал шестую по номеру. После того как лифт тронулся, в мою голову пришла другая мысль – что следует считать первой кнопкой в горизонтальном положении кнопок. Ту, что первая сверху, или первая снизу. Во второй раз лифт ехал еще дольше. Прибыв на этаж и взяв со стойки наушник, вопрос о том, правильно ли был выбран этаж, с новой силой вернулся ко мне. В помещении было что-то не так. Визуально оно было тем же что и было в первый день, но масса деталей отличалась. Расположение горок, наличие деревьев и хромакея. Не было шоколадной реки на полу, как вместе с этим не было и ни одного мостика возле них. Даже сам свет в помещении был более темный, от чего все даже самые яркие цвета выглядели тусклыми. Также в глаза бросалось сильно меньшее количество людей в костюмах. Только Фасолин было много, и все они словно пребывая в трансе медленно ходили вдоль помещения. За всю ту ночь задорный голос в наушнике ни разу не говорил мне и слова. Было несколько донатов, один из которых был обращен персонально мне. Требовалось в течении трех часов простоять в углу, что я, собственно, и сделал, посчитав донат простым. Остаток времени мы стояли перед экраном, напевая по кругу состоящее из двух букв караоке. «О-М…О-М…» и так до самого утра, до момента пока не появился веселый голос со своими дежурными фразами.

— Пуру-пу-пу!! Уи-и-и-и-и-и!!!! Конец дня! Юх-у-у-у-у-у!!

И сразу за этим, оповещение о банковском переводе на телефон.

Скажу сразу, меня не пугала возможность участия в чем-то незаконном. Моральные и этические вопросы меня не грызли. Друзей у меня не было, с родителями не общался на тот момент около четырех лет. Жизнь закручивала мне гайки, указывала на положенное место, предлагая шаблон, вместо конкретного будущего. Из самых лучших перспектив был разве что алкоголизм. Я не жалуюсь, жаловаться еще нужно уметь. Если вам кажется, что с вами такого бы не случилось – то на все сто согласен. А вот со мной случилось, и на фоне всей моей жизни, эти события были чем-то, что исключало меня из шаблона.

Придя на работу вновь и надев костюм, в лифте меня ждала длинная однорядная полоса кнопок. Она начиналась от пола и не кончались потолком. Кнопки были и на нем, продолжались на стенке, что была позади. Это поставило меня в небольшой тупик. Вновь самым верным решением показалось вести счет от пола, и нажав шестую кнопку, я начал ждать, что сейчас лифт будет долго подниматься, но вместо этого, он проехал секунд десять и остановился, словно привезя меня на второй этаж. Там все было один в один как в первый день. Стойка, веселая музыка, наличие шоколадной реки и множество декораций. Примерно через двадцать минут пришел общий донат. «Похороны Рыбки». Откуда-то из недр помещения к экрану принесли огромный гроб, вокруг которого все начали собираться. Рыбка особо не мешкала, и почти сразу полезла в него. Чуть поборовшись с костюмом, она улеглась поудобнее, и замерла, сложив свои руки-плавники на животе. На все помещение стал разноситься похоронный марш, но с какой-то детской, мультяшной ноткой. Будто его играли на ксилофоне. Собравшаяся вокруг гроба костюмированная процессия, начала изображать траур. Кто-то закрывал ладонями свои глаза, другие стояли, склонив голову. Только те, кто был костюмах Фасолин, как-то продолжали едва видимо танцевать. Похороны Рыбки длились до самого утра, и только после того, как в наушник мне было сказано, что день закончен, Рыбка вылезла из гроба. Перед уходом мне все хотелось найти Медвежонка или Косточку для собак, но в числе уходивших их не было.

Кажется пару месяцев после этого все было относительно спокойно. Приход на работу, опять какой-то странный порядок кнопок в лифте, затем очередной подъем вверх. Всегда разный, либо более долгий, либо наоборот, короткий. На самой работе, как и прежде, были максимально психоделические донаты. То десять часов прыжков на батутах. То катание на карусели до утра. Был донат на стояние в бесконечной очереди, и на ползания на четвереньках. На игру в футбол без мяча, и на поедание маршмеллоу. Как это не иронично, поедание маршмеллоу досталось человеку в костюме Красного, из «ММдэнс». Разноцветные зефирки, мы просто засыпали ведрами в черноту его костюмированного рта. За ночь в него засыпали так много ведер, что ближе к утру он уже не мог стоять на ногах. Костюм распух и трещал по швам, а сам человек постоянно падал. В основном все было предельно обычно, без особых странностей. По-настоящему жуткие события, как мне кажется, начались после одного конкретного дня, который я отчетливо помню.

Изначально все было примерно похоже. Я пришел на место, надел костюм, зашел в лифт и столкнулся с новой проблемой. Теперь все кнопки были перевернутыми, шестерки превратились в девятки. Как и всегда, я нажал на ту, где по обычной нумерации шестой этаж, и лифт тронулся вверх. В этот раз он ехал около пяти минут. Уже после первой минуты меня сковал страх, и предобморочные покалывания тела, а таких минут было целых пять. Прибытие на этаж не избавило меня от тревоги. Там тоже слишком многое было другим. Белый наушник был грязным, а коридорная лампа периодически моргала. Лишь понимание собственного костюма как скафандра давало мне какое-то чувство безопасности, с этим ощущением я и проследовал в основное помещение. Там все стало еще хуже. Первое что бросилось в глаза – было тихо. Множество декораций выглядели обшарпанными, другие были накрыты мутной клеенкой. На полу валялся мусор, с потолка капала вода. Везде были небольшие лужи и грязные следы. В половине помещения отсутствовал свет, а в той, что был, периодически мигал. На самом экране, выведенное с камер изображение, было очень плохого качества. Еще одной жутковатой деталью было то, что в том помещении был всего десяток человек. Большинство из них как-то вяло танцевали, остальные просто стояли на месте. К первой странности добавлялось полное отсутствие Фасолин на этаже, их просто не было там. Чтоб хоть как-то себя занять, я решил осмотреться, и начал прохаживаться вдоль помещения. Тревога и какое-то давящее чувство с каждой секундой усиливались во мне. Если тревогу можно было отнести к реакции на внешние раздражители, то давящее чувство внутри головы, несло в себе иной посыл. Я что-то осознавал, но еще не мог этого осмыслить. Собирал воедино, и просто до конца не мог понять это. Какие-то звуки из противоположного конца помещения. Какие-то едва видимые для глаза движения. Там кто-то был… И их было много. Мне было страшно туда идти, но я почему-то шел, ведь уже начал догадываться что там. Там были Фасолины. Несколько десятков Фасолин. Освещения толком не хватало чтоб разглядеть что-то еще. Были видно лишь, что они словно очень напуганы. Все они как стадо овец, прижимались друг к другу и дрожали. Увидев, как я приближаюсь к ними, их волнение усилилось, и все их столпотворение начало толкаясь отходить от меня еще дальше в темноту, туда, где мне их уже было не разглядеть. Будучи сильно напуганными, они издавали сдавленные звуки и стоны, а потом тишину в помещении нарушил звук поступившего доната. Услышав его, Фасолины начали жалобно поскуливать. «Мороженко – качели». Хоть мне и было жутко, первое что пришло в голове – наверняка они исполняют какой-то донат. Оставив их там, я направился обратно к экрану, туда, где было несколько металлических качель. В отличии от тех, что были раньше, эти качели каждый миг издавали неприятный, протяжной ржавый скрежет, который мне пришлось слушать до самого утра, пока уже не такой задорный голос в наушнике, сказал что день закончен.

Тогда все и началось. О каком-то шоу для извращенцев с даркнета, речь шла все меньше. Теперь уже мне все чаще становилось не по себе, от того, что было там. И начиналась эта тревога с лифта. Нет, вниз он не ехал, но вот с кнопками была постоянно какая-то хрень. Прихожу, а первый двадцать кнопок отсутствуют, или есть все кроме шестого этажа. Бывало так, что шестая по номеру кнопка просто не нажималась, а один раз было так, что кнопок в лифте не было вовсе, и пришлось разжимать двери между этажами, чтоб выйти из бесконечно идущего вверх лифта. В тот день, я попал в комнату, где в самом центре помещения, было огромное плюшевое существо. Смесь младенца и свиньи. Эта кукла (или как ее правильно назвать), ограничено двигалась и крутила головой. Когда я говорил, что она была огромная, то, возможно, неправильно выразился. Она была просто ЧУДОВИЩНО огромной, до того гигантской, что с трудом помещалась в комнате. Донат требовал, чтоб все стояли на коленях перед ней и раз за разом поклонялись этой гигантской кукле. Периодически приходили дополнительные донаты, которые говорили чье-то имя и слово «Ням-ням». Тогда тот, кого называли, взбирался на эту куклу и лез той в рот. Механические челюсти приходили в движение, и кукла младенца-свиньи будто сжирала попавшего к ней в рот человека в костюме.

После того дня, донаты с каждым разом становились все более странными и пугающими. Был донат «Сжечь Пуговку», и под тревожные органные мотивы католической церкви, Пуговку потащили к пластиковому, декоративному дереву. Там ее связали, и начали лить под ноги вязкую жидкость, сильно напоминающую масло. На секунду мне действительно показалось, что ее собираются сжечь, но затем Фасолины притащили что-то похожее на лампы, и поставили это у дерева. Включили их в розетку, подул воздух, появился свет, оранжевые куски ткани начали плясать, а Пуговка в свою очередь, принялась молить о спасении. По мере того, как поток воздуха усиливался, интенсивность движения ткани, которая изображала пламя, становилась все быстрее. Вместе с этим и крики Пуговки были далеко не наигранными, будто ее в действительности сжигают на костре.

Кукурузе пришел донат «Железная Дева», и в центр комнаты выкатили гигантское орудие пыток, периода средневековья, только сделано оно было из мягкой ткани и ваты. Туда впоследствии и заперли сопротивляющуюся Кукурузу. Были донаты - удары плетью, и четвертование. Даже собственный плюшевый электрический стул у них нашелся, на котором однажды, до самого утра жарили Футбольный мячик. Каждый раз там была какая-то жуткая хрень, но обернутая в милые и плюшевые мотивы. Так все шло около полугода, а потом пришел донат «Тысяча ударов битой Тучке» и мне по наушнику сказали его исполнить. Я думал, что биты как в случае с Кусочком торта, тоже будут плюшевыми, но Фасолины мне, и еще десятку человек, вручили самые настоящие деревянные бейсбольные биты. Тогда мне самым логичным казалось, что бить Тучку будут понарошку, легонько, но от звука первого удара, попавшего в Тучку, от его силы, я понял, что ее бьют по-настоящему. Голос в моем наушнике перешел на полоумный визг.

— Чего стоишь?! Хрясни ее по башке! Уи-и-и-и-и-и-и-!!!

Я легонько нанес удар, так, чтоб мягкий костюм поглотил его силу.

— Сильнее! Ю-х-х-х-х-х-у-у-у-у!

Еще один удар!

— Еще сильнее!!!Уи-и-и-и-и-и!!

Снова удар.

— Ю-х-х-х-х-х-у-у-у-у-у-у-у!!

Удар.

— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-и-и-и-и-и-и-и-!!

Удар.

— ЕЩЕ СИЛЬНЕ!! УДАРЬ ЭТУ СУКУ! БЕЙ ЕЕ!! БЕЙ!!!

Голос в динамике стал более грубым, пропали все дебильные звуки, которые он постоянно издавал, на их место пришли сплошные маты. Под эти крики, я вместе с другими избивал битой уже совсем обездвиженную Тучку. Наконец маты в моем ухе прекратились, голос вновь стал высоким и веселым.

— Это было настоящее ВЕСЕЛЬЕ!! Уи-и-и-и-и-!!Ю-х-х-х-х-у-у-у-у!!Пиу-пиу-пу!

От содеянного меня моментально вырвало, прямо в костюм. Голос в динамике разрешил мне уйти пораньше, и я убежал оттуда. Впервые за все время, я не вышел на работу, мне было очень тягостно на душе. Какими бы отбитыми не были те извращенцы, которые смотрели эти трансляции, подобное уже было за всеми рамками. Кто был под костюмом Тучки, и что с ним стало мне неизвестно. Когда я уходил в тот день, Тучка так и лежала возле карусели с единорогами, там, где ее все двадцать минут избивали битами.

Дома, мой костюм Мороженка лежал в коридоре, и вонял горькой рвотой. Ручная стирка мылом в ванной не помогла, и пришлось сдать его в химчистку. Впервые за долгое время я мог просто гулять по городу, и знаете, что… мне было страшно… Не от содеянного, нет. Мне было не по себе от мысли, что я больше не чувствую себя частью общества. Не понимаю «о чем» все эти люди. Зачем они есть? Куда они все бегут ежедневно? И главное ради чего? Можно ли это назвать тем случаем, когда в человеческую душу попадает экзистенциальная молния, и он уже не способен видеть после этого мир иначе – сказать сложно. Если в мою душу что-то и попало тогда, то эта материя по своему характеру была максимально близка к природе откровения. Именно от нахлынувших на меня вопросов, от пелены что спала с глаза, мне будто что-то начало становиться ясно. И по мере того, как я это понимал, желание спрятаться от мира, росло пропорционально осознаваемому озарению, а вместе с этим увеличивался и страх. А какая самая естественная реакция при столкновении с ужасном такого масштаба, перед которым бессилен ум? Правильно, бегство. Но куда бежать от концептуального страха, от самой его идеи? Наверное, единственным относительно верным ответом будет крепкая религиозная концепция или философская идея. Стойкий нарратив, который будет в уме, либо же его не менее влиятельная тень, закрывающая сознание от встречи с этим. В тот момент у меня был и выбор, и воля к совершению его, но вместо всего это, забрав костюм Мороженка из химчистки, я просто надел его и остаток дня ходил в нем по городу, чувствуя себя в безопасности.

В костюме Мороженка, на меня не действовала витающая вокруг радиация, мое сознание не распадалось на атомы. Когда люди не видели меня, а видели перед собой лишь огромное Мороженко, вычислительные мощности и без того работающей на износ реальности, как бы переставали меня замечать. Сконцентрировавшись на самом Мороженке, реальность переставала замечать того, кто был внутри Мороженка, со своими мыслями и терзаниями. И тогда все прочие навязанные мысли просто отступали, как что-то внешнее и чуждое. Я мог быть просто собой, тем кого забыл еще в далеком детстве, когда все вокруг начали мне объяснять, что такое жизнь. В такие момент мне удавалось вспомнить, что на самом деле ничего и не нужно объяснять, а самое главное и некому. Что есть просто текущий момент, миг, который всегда одинаковый, а мы над ним всю жизнь издеваемся, пытаясь его объяснить.

С того дня моя жизнь изменилась. Выйти из дома без костюма Мороженка я уже не мог. Ходил в нем в магазин, и просто гулял. Люди были рады меня видеть, особенно в тех местах, где меня по идее быть не должно. В барах меня угощали выпивкой, и каждый хотел обнять. За несколько недель походов по барам в костюме Мороженка, у меня было больше интима с девушками, чем за всю мою жизнь до этого. Со мной фотографировались взрослые люди, и записывали тик-токи молодежь. Когда ночью я возвращался, домой будучи полностью пьяным и еле стоящим на ногах, костюм Мороженка спасал меня от падений. В самых темных подворотнях меня не грабили гопники, а вежливо провожали домой. Все шло просто чудесно, моя жизнь изменилась. Накопленные деньги я толком не тратил, за меня везде постоянно платили, а ничего кроме еды и алкоголя мне в жизни не требовалось. Мороженку не нужна была новая одежда, как и условный уход за собой. Не подумайте, когда я был дома то не забывал следить за собой, я все еще был человеком, под костюмом Мороженка, и никакие волшебные изменения со мной не произошли.

Наверное, ничего другого бы и не было в моей жизни, но злой рок будто сам нашел меня, в один из вечеров, когда, будучи пьяным справлял нужду в случайном дворе. Подчеркиваю – случайном. Мой город мне был хорошо известен, и я точно знаю, что был не в центре, но тем не менее, это случилось. Стены дома будто раскрылись и перед собой я увидел лифт. Тот самый лифт. Вы не ошибетесь, если подумаете, что никто в здравом уме туда бы не пошел. Да вот только я был далеко не в трезвом и уж тем более не здравом уме. Было какое-то пьяное желание пойти туда и побуянить, устроить там настоящий дебош, и я пошел туда. В этот раз в лифте не было панели с кнопками, они были как прыщи в хаотичном порядке на стенах вокруг. Большие, маленькие и совсем крошечные. Там были и засохшие кнопки, и те, что еще как бы не вылупились из-под обшивки лифта. В пьяном угаре, я нажимал их все. Лифт сразу тронулся, и несколько минут дрожа ехал. Когда он наконец прибыл на этаж, я, как и прежде взял наушник со стойки, и начал сходу обзывать того, кто всегда был на другом конце связи. Также матерясь, я вышел в основной зал, где все были заняты исполнением донатов. На глаза мне сразу попался Вареник. Как и в первый день он продолжал сидеть на качели-рыбке, и, как и в первый день он продолжал держать шарик. Шарик в свою очередь уже давно не висел в воздухе, а лежал на земле, будто мертвый питомец, других, эфемерных смыслов. Мне захотелось с ним поговорить, и я набросился на него, называл его по имени отчеству, кричал, но он никак на меня не реагировал. Тогда мне захотелось его растормошить, и лучше бы я не делал этого никогда… От моего касания он как-то медленно начал сползать, с сиденья качели-рыбки. В мой нос ударила сильная вонь дохлятины, к ней добавился звук падающих ошметков. То, что мне изначально показалось его сползанием, вовсе не было таковым. Он вытекал из своего костюма, как грубая и неоднородная масса, будто костюм не до конца переварил его, и теперь отторгает. Мне захотелось бежать оттуда, но я не успел, одна из Фасолин оказалась позади меня и не дала этого сделать. К ней подключилась другая, и вместе они взяли меня под локти.

Прозвучал донат: «Мороженко – сладкое сиропное счастье». Мгновенно спереди появилась еще одна Фасолина. В одной руке у нее была канистра, в другой воронка. Две другие Фасолины что держали мои руки, повалили меня на спину, и та Фасолина, у которой была воронка с канистрой начала приближаться. Спереди на моем костюме, там, где была область лица, находилась темная сетка, Фасолина довольно быстро сорвала ее и поместила воронку в мой рот. Сопротивляться было бессмысленно, им мгновенно начали помогать костюмированные люди, разжимая мне челюсть и держа голову. Тогда она начала заливать в меня отвратительное пойло, и лишь какая-то приторная сладость делала его непохожим на бензин. Моментально это пойло пошло обратно, меня вырвало и процесс повторился вновь. Они лили и лили в меня отвратительный сироп, пока рвотные спазмы выталкивали его обратно. Это продолжалось невероятно долго, и на место еще час назад сильному опьянению от алкоголя, пришло другое, еще более странно состояние. От влитого в меня омерзительного сиропа, все окружающее стало каким-то размытым и засвеченным, в глазах начало двоиться и только после того, как я прекратил попытки бороться, Фасолина перестала заливать в меня эту гадость.

На все помещение раздался звук еще одного доната. «Хот-дог, горячие зефирки». Услышав это, Хот-дог что-то закричал, вроде как «НЕТ!», но пара Фасолин уже была позади него. Поставив его на колени, они начали танцевать под зазвучавшую музыку. Как и всегда они нелепо приседали и двигали своими тучными фигурами. Как и всегда у них были эти жуткие, веселые глаза, и один зубик младенца посередине. И за всем этим, они были каким-то неправильными, слишком большими для людей. С очень длинными руками и ногами, где в глаза бросался чуждый, не свойственный человеку локтевой и коленный изгиб.

Все это время Хот-дог продолжал кричать и молить о помощи, но стоящие над ним Фасолины держали его крепко, не давая встать. Из противоположного конца помещения, оттуда, где был хромакей, покачиваясь, шла еще одна Фасолина. Перед собой она толкала большую строительную тачку. Когда я разглядел что там, мне стало дурно. Тачка была полна оранжевых, шарообразных углей. Сразу за Фасолиной с тачкой появилась еще одна, она несла охапку совковых лопат. Хот-дог продолжал молиться, но его крики заглушила разнесшийся на все помещение вопль «ВРЕМЯ ВЕСЕЛЬЯ». Сразу после этого, другие Фасолины схватили лопаты, начали зачерпывать угли, и засыпать их внутрь костюма Хот-дога, туда, где был разрез для головы. Первый несколько секунд он невыносимо орал, дергался и пытался спастись, а потом его костюм просто вспыхнул, и Фасолины продолжали кидать угли уже на сплошное пламя. Его тело еще продолжало гореть, как на главном экране появился новый донат. «Веселое настроение для Губки». Мне показалось, что там тоже будет какое-то жуткое убийство, но вместо этого, они просто пронесли ее сквозь весь зал и выкинули в окно.

От влитого в меня сиропа, я не понимал вижу ли я это, или просто галлюцинирую, ведь дальнейшие сюжеты стали еще страшнее и не реалистичное. Кружечке пришел донат «Щекотка», и обступившие ее со всех сторон Фасолины, начали рвать своими нелепыми, мягкими руками костюм Кружечки. Мне казалось, что сейчас за толщей мягкого материала покажется человек, но вместо этого в воздух полетело состоящее из ваты мясо и плюшевые кишки. Кружечка продолжала кричать, когда ей отрывали мягкие ноги и доставали искусственные кости. На землю потекла синтепоновая кровь… Меня снова вырвало. То, что происходило было слишком бредовым, чтоб быть правдой, но вопреки этому казалось предельно реалистичным.

Далее Динозаврику пришел донат на «Пиньята». Он также сопротивлялся и кричал. Продолжал молить о помощи, когда его подвесили на веревке за ветку декоративного дерева, и не переставал умолять освободить его, когда по нему начали бить бейсбольными битами. Фасолины с завязанными глазами и битами в руках нелепо били его. Самым жутким был факт, что он не переставал орать даже после того, как из его тела на землю полетели конфеты. Он не переставал орать и после того, как от всего его тучного существа осталась лишь голова, а потом, после удара битой и из нее на землю полетели конфеты.

Эти жуткие убийства и пытки длились несколько часов, а затем на весь зал разнеслось то, от чего все Фасолины словно сошли с ума. Донат: «МАРМЕЛАДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ!!!». Сразу за этим свет в помещении стал более тусклым, послышалось утробное пение. Со всех сторон в центр зала сходились Фасолины одетые в длинные рясы с капюшонами. В руках их появилось подобие свеч и их они выстраивали в широкий круг перед главным экраном. Каждая Фасолина издавала жуткое утробное мычание, которое вместе образовывало пугающую мелодию. Из-за толпы огромных Фасолин мне было ничего толком не видно, и я перевел свой взгляд на огромный экран, который все происходящее показывал с близкого ракурса. В центр круга вышла одна из одетых в рясу Фасолин и достав длинный нож занесла его над собой. Как только она это сделала, утробное пение усилилось. Оно продолжало становиться громче до тех пор, пока Фасолина с ножом не воткнула его себе в область условной груди. Раздался сдавленный хрип, на пол потекла вязкая слизь. Несколько мгновений у меня было ощущение, что сейчас она достанет нож и пойдет дальше, но вместо этого Фасолина рухнула, и начала вытекать на пол. То, что произошло дальше, даже по меркам всего рассказанного выше, долго не укладывалось в моей голове. Мне было проще верить в то, что это просто так на меня подействовал их мерзкий сироп, не более. Что все увиденное было лишь частью долгого, граничащего с бредом помутнения. Что меня просто опоили какой-то дрянью… Как бы я хотел вернуть все обратно, и никогда не видеть этого…

Как только Фасолина повалилась на пол, слизь что вытекла из нее, необычным образом стала расползаться внутри круга, будто там были какие-то небольшие желоба. Они втягивали эту слизь и толкали ее дальше, тем самым заполняя сложный рисунок. По мере происходящего, мое состоянии пропорционально ухудшалось и сознание хотело покинуть меня. Уже толком не соображая, я лишь бессильно пялился на трансляцию. Выводимая на экран картинка показывал ракурс сверху, и клянусь вам, я никогда не видел до этого образовывающийся знак, но как только он начал складываться воедино, мое тело сковал ужас. Будто этим знаком, была клеймена человечка душа. Ее суть и природа. Этот знак был печатью. Может это было одним из побочных свойств влитого в меня сиропа, но я будто вспомнил ее, хотя никогда не должен был этого делать. Демоническая печать, одна из шести печатей преисподней. И исходя из того, как она засияла алым цветом, мне стало очевидно, что они все сделали правильно. Обмякшая Фасолина в центре круга, начала проваливаться в пол, а затем он подобно пасти разверзся. Повалил жар и белый дым. Даже сейчас закрывая глаза, я продолжаю видеть, что было внутри этой пасти. Из всех ее стенок торчали руки и туловища вросших туда грешников. Они продолжали свои бессмысленные попытки спастись, не замечая, что уже давно стали частью этой бездонной пасти. Их освещал оранжевый свет, исходящий откуда-то из недр бездонной утробы. Наверное, я бы и продолжал рассматривать ее не в силах отвести взгляд от столь ужасного зрелища, но полетевший туда человек в костюме Банана, вырвал меня из ступора. Как только он коснулся одной из стенок этой пасти, вросшие туловища грешников потянулись со всех сторон к нему, и начали рвать Банан на части. Следом полетел Дельфинчик, Знак доллара и Брокколи, их также разорвали на части. Вросшим туловищам этого было мало и в процессе разрывания плоти, они начинали драться между собой, отчего вся пасть спазматически сокращалась.

Дальнейшее вспомнить едва удается. Хочется верить, что я быстро сообразил, что меня ожидает, и кинулся бежать. Ибо в моих воспоминания ни конечности, ни сознание меня толком не слушалось. Может у меня вышло влететь в лифт, а может заползти туда. Без каких-либо моих манипуляций, лифт тронулся и спокойно поехал вниз. Очень быстро он привез меня на улицу, и открыл свои двери. Мне не верилось, что это правда, что я действительно спасся, что все настолько просто. Все еще пребывая в ужасе, я попытался бежать и на этом моменте уже окончательно потерял связь с реальностью.

Вас когда-нибудь пробуждали от глубокого сна рвотные позывы? Лично меня – да. Возможно, это еще не худшее, так как мое пробуждение случилось за мусорным баком. Самым жутким и неприятным для меня оказались не воспоминания о случившемся, и не такое позорное пробуждение, меня привела в ужас пропажа костюма Мороженка, как бы это безумно не звучало. Его не было, и куда он делся я не представлял. Так я и побрел домой – полностью опустошенный, грязный и не имеющий понятия, что произошло минувшей ночью. Произошло ли это на самом деле или же все это было моими бредовыми снами.

Несколько дней прошли как в тумане. От тяжелейшего похмелья не помогало ничего. Хотелось просто умереть. Потом еще около недели я приходил в себя и переваривал все случившееся. Пережитые образы были яркими и не выходили из головы, однако у меня все еще не было твердой уверенности было ли это, или это лишь результат настигшей меня от длительного запоя белой горячки. А потом мне пришел на карту огромный денежный перевод, сто тысяч гривен, за которым последовало сообщение, от которого волосы на моем затылке встали дыбом. «Донат: «МАРМЕЛАДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ!!!»». Прочитав это, я испытал такой ужас, описывать который попросту нет смысла, никакие буквы и слова будут не в силах передать его. Все случившееся тогда, было реальным. Все.

Дальнейшие несколько дней заснуть у меня не вышло. Они были какими-то бесконечными. Мои мысли были только про эту фразу и сумму, что пришла мне на карту. Тратить или подаваться на нее в бега я не собирался. Мне было страшно «прикасаться» к этим деньгам, страшно выходить из дома, страшно включать телевизор или выглядывать в окно. Казалось, в любой момент за мной могут прийти, а затем мне поступил еще один банковский перевод. Еще сто тысяч гривен, затем сообщение. «Донат: «МАРМЕЛАДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ!!!»». Через три дня еще сто тысяч и сообщение про донат. Через несколько дней еще.

В конечном итоге потребности заставили меня выйти из дома, и знаете что? Ничего не случилось. Никто за мной не следил и не пытался меня убить. Прошел один день, затем другой – и ничего. Все было как прежде, только огромные деньги продолжали поступать мне на карту.

Иногда суммы увеличивались на несколько сотен тысяч, и тогда в сообщениях, приходивших на мой телефон, были требования. «ВЕРНИТЕСЬ И ВЫПОЛНИТЕ ДОНАТ!». За месяц с небольшим, на моей карте было уже около двух миллионов гривен. Это чудовищные деньги, в моем случае на них можно было купить себе новую жизнь, или просто сбежать. Но я не делал этого, а продолжал тратить наличку, менять купленные в лучшие времена доллары и искать новую работу. И тогда случилось нечто, окончательно поставившее меня в тупик. Мне в телеге пришла фотография. Там был костюм Мороженка. Грязный и слегка порванный, запертый клетке, напоминающую тюремную камеру. От этого мне стало как-то жутко. Затем банковский перевод и сообщение. «Донат: «МАРМЕЛАДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ!!!»».

Через день снова фотография в телеге, только теперь костюм Мороженка лежал под колесами машины, тройка следов от шин на нем, говорила о том, что его несколько раз переехали. И снова деньги, а затем сообщение про донат.

Тогда мне показалось, что правильнее будет сменить номер и завести новую банковскую карту, что я впоследствии и сделал, и в тот же вечер все повторилось вновь. Только уже на новый номер и банковскую карту.

Регулярно мне приходили фотографии с каким-то издевательствами над Мороженком, огромные суммы и требования выполнить донат. Так продолжалось несколько месяцев, все это время, я продолжал упорно не замечать творящийся вокруг меня ад. Устроился на работу уборщиком в тот же «ТЦ», где до этого работал в «Ice-cream land-e». Получал копейки, едва хватало на коммуналку и продукты, чего уж говорить про какие-то изыски. При том, что по факту к тому моменту, на нескольких моих картах, было около десяти миллионов гривен. Поверьте, это просто чудовищные деньги, космические, для обычного человека – буквально немыслимые. Они могли изменить мою жизнь раз и навсегда, но за все время я не потратил из них ни копейки.

Время шло, я работал уборщиком, еле сводил концы с концами, в то время как деньги на карту поступали почти каждый день. Это бы, наверное, могло продолжаться бесконечно долго, но вот три месяца назад мне пришла последняя фотография, а вместе с этим последний денежный перевод. Там костюм Мороженка лежал в могиле, присыпанный землей. Сообщение, последовавшее за этим фото, гласило: «ВЕСЕЛЬЕ».

С того дня прошло три месяца. Каждый день я ждал, что что-то случиться, но ничего не произошло. До этого, видя в сообщениях фразу «МАРМЕЛОДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ», я испытывал ужас и примерно понимал, чего ждать. Эта фраза была конкретной и напоминала мне об одной из самых страшных ночей в моей жизни. Но теперь, когда эти фразы прекратились, мой страх не ушел, наоборот, он стал только сильнее. Ведь теперь я не знаю, чего ждать. Все кончилось или только начинается? И что значила последняя фраза «ВЕСЕЛЬЕ»? Каждый день это не дает мне покоя, и заставляет тревожно оглядываться по сторонам. Искать глазами людей в нелепых мягких костюмах. Людей? Пару раз мне доводилось встречать их на улице. Картошки фри, Вишенки, Зайчики и Часы. Их лица не увидеть, лишь ноги в мужской либо женской обуви дают надежду на то, что это люди.

Смотря на их костюмы, я испытываю странные чувства. Мысли становятся какими-то совершенно сентиментальными. Я вспоминаю костюм Мороженка. Как мне было просто приятно в нем находиться. Что он мне давал чувство жизни… Для меня период, когда у меня был костюм Мороженка, в памяти остался как лучшее время... А затем перед глазами проскакивали те сцены пыток и ямы в земле… И в тот момент, когда я думал об этом, меня будто осенило. Вам будет смешно, но они буквально убили часть моей души. Издевались над ней, пытали ее, а потом просто закопали.

Жизнь продолжается. На моих банковских картах около двадцати семи миллионов гривен, я могу до конца жизни не работать, и нив чем себе не отказывать. Могу купить себе много домов или несколько десятков квартир. Открыть бизнес или переехать в другую страну. Я могу купить себе сотни тысяч костюмов Мороженка, открыть целых цех по производству подобных костюмов. Заказать себе костюм Мороженка от лучших мировых брендов, инкрустировать его золотом, платиной и драгоценными камнями. Но все это не вернет его обратно. Его больше нет.

И теперь я, как и прежде, пойду на свою работу уборщика, где меня будет гонять мелкое начальство, а другие коллеги считать тридцатилетним ничтожество, неудачником, над которым можно посмеяться за глаза. Скорее всего на обед у меня будет чай с булкой, да и сам обед пройдет в стороне от других. Ведь для них я просто безликий персонал. Ничтожество недостойное внимания, тот, кого можно не замечать. Скорее всего, я попытаюсь поесть как можно быстрее, чтоб не мозолить им глаза своим присутствием. В конечном итоге я вернусь к своей монотонной работе уборщика, и никто так и не узнает, что перед ними повидавший преисподнюю мультимиллионер, горюющий о костюме Мороженка.