В начале был трамвай

В начале всегда был трамвай.

Как по расписанию, каждый четверг этот сон начинается с того, что я открываю глаза в стареньком, качающимся на рельсах вагончике. За окном мелькают здания, улицы, сначала незнакомые и расплывающиеся, но постепенно они обретают знакомые очертания.

Но яснее от этого не становится, потому что едем мы там, где никогда не ходили трамваи. Мы проезжаем дворы, площади, мосты, кружим по паркам и скверам. Время как будто путается в своих показаниях, из-за чего иногда трамвай едет быстрее гоночного болида, а иногда так медленно, будто водитель переживает, что излишней торопливостью оскорбит чувства всех улиток в округе.

Пассажиры вокруг меня всегда разные. Кого-то я точно вижу впервые, чьи-то лица неуловимо знакомы. Я никогда не пытаюсь с ними заговорить, даже мысли такой не возникает. Наверное, просто воспитание не позволяет отвлекать людей от экскурсии.

Ах да, самое главное. Каждая поездка - это не просто блуждание по городу. В начале вагона всегда стоит приветливый кондуктор в строгом тёмно-зелёном костюме, который на удивление хорошо сочетается с широкой улыбкой, огоньками в глазах и аккуратной бородкой клинышком.

Кондуктор то и дело указывает руками на виды за окном, поблескивая в мягком свете ламп золотыми пуговицами и глянцево-чёрным козырьком фуражки. И про каждый элемент городского пейзажа, на который он обращает внимание, рассказывает причудливую историю.

- А здесь, - начинает он когда за окнами проплывает невзрачная серенькая хрущёвка, на которую я в жизни бы не обратил внимание, - здесь, дорогие друзья, впервые прозвучала Песня Искреннего Счастья. Да-да, не удивляйтесь! Сколько-то десятков лет назад одна дама из числа тогдашних обитателей этого дома была по настоящему счастлива. Сейчас уже никто не помнит что за настолько яркое и сильное событие случилось в её жизни. Да и так ли это важно? Важно лишь то, что она запела. Без каких-то осознанных слов, просто голосом принялась выводить незамысловатый мотивчик. Мотивчик дурацкий, прямо скажем, но вы только послушайте!

Тут Кондуктор прерывается и пытается повторить ту самую песню, и неумело, но так искренне, насвистывает что-то простое, близкое, как будто из благополучно забытого детства. И, на удивление, становится как-то… Хорошо. Спокойно. Как будто бы всё наконец стало правильным.

- На наше счастье, - продолжает он после музыкальной паузы, - юный Тихий Ветерок, круживший неподалёку, услышал эту песню. Он так проникся ей, что тут же подхватил мелодию, добавил к ней немного последних майских дней, щепотку свежей ароматной выпечки, пару капель слёз, когда плачешь не от горя, а от захватившего тебя с головы до пяток смеха, и малую часть дневной дрёмы, когда ты лёг на старый, жёсткий диван, но лёг так удачно, так мягко и сладко, что не уснуть вот прямо сейчас, тут же, будет настоящим кощунством. Ветерок замешал всё это и полетел разносить по всему городу! Так и кружит с тех пор, отчего то тут, то там на горожан находит простая, но искренняя радость вперемешку с покоем.

И это только начало. Когда мы проезжали мимо пруда в старом парке где-то на окраине, он рассказал про Призрачную Библиотеку, которая появляется прямо на водной глади раз в три месяца, и если подгадать момент, можно даже успеть забежать туда, чтобы оформить читательский билет и взять несколько книг, которые когда-то будут написаны. Главное, не забыть вернуть их во время следующего появления, иначе книги просто исчезнут и уже никогда не воплотятся.

На набережной, когда мы проезжали под одним из мостов, Кондуктор рассказал про трёх колдуний, которые однажды собрались прямо здесь на шабаш, выпили по бокалу красного вина, сплясали танец во славу полной Луны и благополучно разошлись по домам. Но Луне так сильно понравился их танец, что она уговорила тени колдуний остаться здесь, и каждое полнолуние в лучах серебристого света можно увидеть их весёлые пляски.

Рассказы эти никогда не повторяются. И сколько бы мы не кружили по городу и его окраинам, каждая поездка вмещает в себя ровно три сказки. Закончив последнюю, Кондуктор дёргает себя за бородку, будто бы останавливая, будто не даёт себе превысить неизвестно кем установленный лимит историй, достаёт из-за спины колокольчик с ручкой тёмного дерева, и звонит им, говоря громко и слегка печально:

- Конечная, дамы и господа!

И каждый раз после этих слов я просыпаюсь.

Я открываю глаза, вижу очертания своей квартиры. Первые пару раз проснувшись я бежал проверять дверные замки, но они всегда были заперты изнутри, подтверждая, что пределов родной жилплощади я не покидал.

Казалось бы, отчего так переживать из-за обычного необычного сна? Да, переживать причин на самом деле нет. Что с того, если по пробуждении какое-то время меня не оставляет чувство качки, словно я только что покинул трамвай? И нет ничего страшного в том, что все подробности сна, например, рассказанные Кондуктором сказки, я помню наизусть, хотя обычно забываю увиденное ночью чуть ли не сразу, лишь только оторву голову от подушки.

И да, наверное ничего волнующего нет и в тех маленьких отрывных билетах которые неизменно оказываются у меня в руке как только я просыпаюсь. Без порядкового номера и номера маршрута, лишь с датой, когда я видел сон и маленьким штампом искристого изумрудного цвета с изображением приоткрытой двери.

Я складываю их в картонную коробочку, которая прячется в тумбочке у моей кровати. Складываю и стараюсь не думать о том, как же я буду жить, когда однажды не увижу сон о поездке на волшебном трамвае с Кондуктором, который рассказывает настолько нереальные истории, что они кажутся абсолютной правдой, которую нарочно не выдумаешь. Волшебные истории о городе, в котором, как я думал раньше, совсем нет места чудесам.