В небо на сломанных крыльях

В тот субботний вечер нас ждала наша тихая, скромная и уютная дискотека в небольшом холле второго этажа главного корпуса Первого отделения.

…Память о тех дискотеках осталась куда более тёплой, светлой и радостной, даже возвышенной в сравнении с воспоминаниями о дискотеках шумных студенческих лет…

Помню, как я сидел на диванчике лицом к выходу, к лестнице… В правом углу играл магнитофон. Кто у нас был диджеем, не помню… Да и слова-то такого ещё не знали!

В какой-то момент мне почудилось, что там, у лестницы, слишком темно. Неясное предчувствие заставило меня оробеть. Я закрыл глаза. А когда открыл, увидел ЕЁ…

Она стояла уже в холле, спиной к лестнице, на фоне лестничного освещения… И сначала показалась прозрачной… но сияющей… ярче плафонов… как просвет в густом лесу…

Сердце бухнуло!

Это была не просто радость. Я испытал полную самодостаточность моего мира. Мир, где снова появилась Аня Крылова, был полноценно и полновластно моим – родным! Никаким не «параллельным»!

Заиграла мелодия… Медленный танец… Я помню эту мелодию, в нынешнее время уже почти забытую, – «Есть глаза у цветов» в исполнении Муслима Магомаева. Романтическая, но грустная мелодия и слова грустные. Но совсем не тоскливые…

Я осознал, что если сейчас не решусь, то сделаю самую страшную ошибку – ошибку, о которой потом буду горько жалеть до самого конца жизни! И я испугался. Я испугался, что Аню может пригласить кто-то другой… кто-то успеет вперёд меня приблизиться к великой тайне, о которой понятия не имеет и не будет иметь!

Моё сердце вдруг превратилось в необыкновенный воздушный шар, наполненный самым лёгким во Вселенной газом… Прохладным, а вовсе не горячим, но таким невероятно летучим, так распиравшим сердце, что у него хватило силы поднять всё моё тело с дивана и понести навстречу Ане.

Так я и пошёл к ней, не чувствуя ни ног, ни пола под ногами.

Чем ближе я подходил к ней, тем больше она теряла свою иллюзорную прозрачность – и стала, наконец, совершенно реальной…

– Можно тебя пригласить? – едва проглотив тугой комок, даже не прошептал, а вышептал я, хотя такого слова нет… но там оно было…

Аня улыбнулась, и её волосы пахнỳли назад, как крылышки.

– Можно, – тихо ответила она. – Подожди секунду…

И она отставила свой костыль-«канадку» к стене.

Я подал ей руку… Она опёрлась на неё своей тёплой рукой… я знал, что должен вести её, оставившую свою опору, очень бережно, даже нежно, должен поддерживать изо всех сил, но мне показалось, что она… нет, не рука, а вся она, Аня… совершенно невесома, что если я сейчас начну поднимать свою руку, Аня запросто оторвётся от пола и я понесу её вот так, на отлёте, как бабочку…

Оказалось, что мы вышли первыми и очутились прямо в центре холла… Танцующие пары стали кружить вокруг нас, словно планеты вокруг Солнца…

Мне столько надо было ей сказать! Столько всего спросить!.. Так много, что я не мог выговорить ни слова! Будто все слова и вопросы разом ринулись из сердца к гортани и заткнули её толпой.

Руки Ани лежали у меня на плечах. Я осторожно, «по-пионерски», держал её за талию и боялся дышать… Аня вправду казалась невесомой… Да, может быть, мы уже оба тихо танцевали… в трёх сантиметрах от пола…

Мне хотелось скорее сказать Ане, что она – самая красивая, самая удивительная, самая чудесная девчонка, которую я только встречал в жизни! А ещё я хотел скорее спросить её… спросить…

И победил во мне, по робости моей, конечно же натуралист, испытатель природы.

– А с какой ты планеты? – так вот прямо и бухнул я.

И будто огромный камень… да что камень – скала упала с души!

Мы были одного роста. Аня потянулась губами к моему уху:

– Это ты с планеты, – услышал я её шёпот. – А я, вообще, не с планеты…

Ни тени шутки не услышал я в её голосе…

И тут во мне понесло фантаста-знатока. Тема же была родной!

– А откуда? С астероида?

– На астероидах только принцы живут, – был совершенно не шутливый ответ. – Маленькие принцы… потому что астероиды маленькие и летают сами по себе, по своим личным орбитам.

Картина мира несказанно обогатилась!

– Тогда где ты живёшь? Прямо на звёздах? Прямо на поверхности Солнца? – с замиранием сердца воображал я совсем невероятное, но запросто очевидное.

– Уже теплее, – улыбнулась мне на ушко Аня. – Но не горячо…

– Тогда… – Я собрался с духом. – Из параллельного мира?

– Ой, совсем в «молоко»! – И Аня так тихо рассмеялась, как будто утренний рассветный ветерок дунул мне в щёку.

…Я ещё не сказал, что каждое её слово сопровождал какой-нибудь удивительный аромат… То мне казалось, что пахнуло летним лугом, то – ландышами во влажном, после дождя, ельнике, то – ароматом морского простора, какой можно ощутить, только если стоишь на палубе корабля, а не на берегу…

– Ну, соображай! – весело велела Аня. – Параллельный мир, он потому и параллелен, что ему всё параллельно… такому миру твой мир – до лампочки… а мне, нашему миру, вот далеко не до лампочки то, что тут у вас делается! Сейчас попробую тебе объяснить, хотя всё равно очень трудно это вообразить по-человечески… Вот попробуй представить себе Вселенную в образе огромнейшей яблони. С миллиардами ветвей… и прямо квинтиллионами веточек. И на каждой веточке много яблок… Вот спелые яблоки – это звёзды и планеты. А веточки – это уже целые галактики! Представил?

Для выдумщика и рассказчика вообразить такое не представляло слишком тяжкого труда…

– Вижу, что представил, – услышал я голос Ани. – Мир, где на ветках завязи и уже спелые яблони, – это твой… это ваш мир. А теперь представь себе яблоню всю в цвету…

Я представил себе такую огромную, ослепительно белую весеннюю яблоню! Вселенная весеннего цветения!

– Вот это и есть наш мир… Мой мир, – сделала великое признание невероятная Аня Крылова. – Мир вечного цветения. Но он сообщается с твоим миром… Наши цветы дают завязи в ваш мир, и в вашем мире эти завязи превращаются в яблоки… – И снова рассмеявшись тихим утренним ветерком, она добавила: – Сортов яблок столько, что и не перечесть!

Красота, конечно, во Вселенной стояла невообразимая… но… вот тут-то передо мной встал самый страшный вопрос…

Я собрался с духом.

– А вы сами… ты сама… – Язык немел, но отступать было поздно и некуда. – Вы… вы как люди?..

– Наш мир другой природы… он не из молекул и не из атомов… – серьёзно, сдержанно отвечала Аня. – Значит, и такие, как я… и я сама – мы тоже другой природы. – И поспешила добавить, чувствуя, что я весь прямо мертвею под её невесомыми руками: – Но в нас такая же сущность, как и в вас. Мы такие же, как вы, по существу. – И она сделала особое ударение на этом «по существу». – Значит, такой, какой ты меня сейчас видишь и ощущаешь… такая я и есть. – И снова твёрдо добавила сложное для понимания, но, видимо, единственное слово, которое было «горячо»: – В своём существе…

– Это получается… – безумствовал во мне естествоиспытатель, – получается, что здесь ты можешь стать такой, какой захочешь… ну, внешне…

– Нет уж… я здесь могу выглядеть только в полном согласии со своей сущностью… Я же сказала, что ты видишь меня такой, какая я есть, – едва не сердито вдолбила в меня Аня… и тут же хохотнула совсем по-девчачьи: – Вот непонятливый попался… А я-то думала, он семи пядей во лбу.

Я бы не обиделся ничуть и даже обрадовался, если б она меня и круглым дураком обозвала!..

…Однако ж Серёга был и неправ… и, увы, прав… Но этого я в те минуты ещё не осознавал… Втрескаться по уши – да ещё прямо первый раз в жизни – в девчонку «немолекулярной природы» – дело в общем-то столь же безнадёжное, как и влюбиться в совершенного робота в человеческом обличье… Или как в Снегурочку на худой конец… Но, повторю, я этого ещё не осознавал.

На одном из оборотов танца я вдруг заметил оставленный у стены её костыль-«канадку»… Иголочки вонзились мне в мозг. Вопрос застрял в горле… Несколько секунд мы молчали… Я стиснул зубы, зная, что Ане ведомо любое движение моей души.

– А твоё имя… твоё настоящее имя… оно ведь тоже… другой природы… да? – выдавил я из себя, пытаясь заглушить «радио» самых опасных вопросов в голове.

– Моё имя – особая песня, – ответила Аня. – Оно, действительно, как песня. Песня, в которой мелодия и есть слова, а слова и есть мелодия. Нет таких земных средств и способов, чтобы его передать… Но то имя, которое ты знаешь, оно тоже моё. По своему существу.

На краю моего сознания загорелась «красная лампочка». Песня, под которую мы танцевали, кончалась. Всё во мне сжалось: сейчас танец кончится и… что тогда?!

– Не бойся, – тихо сказала Аня. – Музыка не кончится, пока ты не задашь все свои вопросы. Ты заслужил получить ответы.

И композиция началась снова… а все пары вокруг нас застыли.

И всё же я не находил в себе сил… я молчал… знал, что молчать могу долго, целую вечность, а она, удивительная Аня, снова изменившая время, будет терпеливо ждать…

Но она ждать не стала.

– А ты, несмотря ни на что, молодцом оказался… – вдруг сказала она. – Не запаниковал. Жил, как если бы ничего не случилось… Да и твой друг, надо признать, повёл себя толково, когда прошедшая неделя пошла по новому кругу… Понял всё как надо… Записку я ему послала о том, что с тобой всё в порядке. Физику – спасибо! Вот так бы он, Серёга твой, и раньше бы… а то, если б я имела вот такие, как у тебя, настоящие земные зубы хищника… а люди ведь хищный биологический вид, плотоядный… так вот, я бы тогда на него большо-о-ой зуб имела.

– А что случилось-то вообще? – вот так запросто задал я главный вопрос, с которого начать бы… но тут я его задал, подсознательно стараясь спасти Серёгу от «большо-о-ого зуба» таинственного неземного существа.

Аня отвечала очень просто и ясно:

– Кое-кто снова делает попытку пересоздать Вселенную на свой лад. Всю Вселенную. И нашу, и вашу. Сделать её не такой, какой она создавалась…

– Какие-то галактические злодеи, что ли? – невольно похвастал я своими понятиями о вселенских злодеях.

– «Злодеи» – это ваше земное слово, – грустно улыбнулась Аня. – Мы используем образ, похожий на ваше слово «неправильно» или «мучительно»… что-то среднее… С чем бы это сравнить?.. Вот представь себе ваш земной завод, который сливает в красивую реку всякую химическую грязь, и эта грязь губит всё вокруг. Всем вокруг плохо, а работники завода живут припеваючи во главе с их директором… Потому что продукция завода приносит им благополучие… Временное, конечно… но им наплевать. Есть такие люди, которым на всё наплевать, кроме собственного благополучия, а красоту мира они не воспринимают вообще… Они сыты собственной ядовитой химией. Вот и эти… только у них огромное такое предприятие, и оно сливает ядовитую химию везде, где может, в мире… даже в человеческие души… И они стремятся всю вселенную превратить в такой завод… Чтобы вместо яблони была… одна огромная ржавая, дымная труба с шипами во все стороны. Вот такая картина, если образно… Но программа этих существ куда более обширна. И вы с Сергеем оказались, как говорят ваши земные военные, прямо на линии огня… у них на пути… Высунулись и нарвались… И ты, наверно, уже догадываешься, что мне пришлось сделать. Мне пришлось почти весь свой запас сил, весь запас энергии потратить на то, чтобы просто вырезать весь опасный фрагмент времени и вашей реальности… вот как из прожжённой одежды – кусок материи с дыркой. И – поставить, вшить красивую заплатку. Чтобы плоскари, которые тебя засекли и запустили особую программу, от тебя отстали. Мне дали такое разрешение. Спросишь, кто и где?.. Ну, у меня тоже есть начальство… Для тебя и твоего друга я – загадка. А вот для меня и пока что даже для моего начальства загадка как раз ты с другом – мы сами ещё не понимаем, почему и ты, и Сергей… а ещё Дима всё видят, всё помнят. Для вас мы – существа, обладающие невероятными способностями, но у нас там всё это – так же легко, как вы тут дышите… Зато все люди для нас тоже – особая загадка. Вы обладаете такими способностями, о которых не знаете, но которые поддерживают всю Вселенную…Ты знаешь миф об атлантах, которые небо поддерживают?..

– Угу, – промычал я, слов не было, не нашёл.

– Вот примерно как они… Статуи такие есть. Их у ваших зданий ставят. Бородатые и курчавые великаны, которые держат на плечах балконы… и целые кровли зданий. Вот ты сейчас удивишься, а ведь и ты, и Сергей, и Дима… да и все тут… такие, как вы… все – на вид не такие мощные гиганты, а держите на себе… скажем так, крышу этого мира. Это – просто образное сравнение… Но сущность… сущность в том и есть… И теперь без твоей помощи мы не обойдёмся. И помощи твоего друга. – Тут Аня тяжело вздохнула. – Наверху дали разрешение. Конечно, с гарантиями вашей безопасности. А то у меня одной уже сил никаких нет – все силы на спасение вас, дуралеев, ушли… Даже костыль-«канадка» не поможет…

– Костыль? – невольно прошептал я.

В голове шумело, в ушах звенело.

– Да, это тоже целая история, – снова вздохнула с неземной грустью в голосе Аня. – Мы можем многое, но… остановить то, что вы называете «злом», мы можем только здесь, в молекулярном мире. А на вхождение в него, в ваш мир, нужно много сил, много энергии… Очень много. Даже для того, чтобы создать такую молекулярную оболочку, это моё тело, – тоже нужно много энергии. И, как ни странно, чтобы остановить зло, нужно тут, «на линии огня», прийти и создать оружие… Его нужно собрать из молекул определённых металлов. На вид это оружие, но на него не похожее… Так, железяки всякие! Вот для этого и затеяна вся эта операция. Операция с моими операциями… и необходимостью появления с «канадкой». Кое-какие правила и законы молекулярного мира… вообще законы мира людей мы обойти не можем…

– А почему это всё здесь происходит? В нашем детском Санатории… – спросил я в общем-то с упрёком. – Тут же дети! Почему всю эту разборку где-нибудь в другом месте нельзя было устроить? Ну, подальше от детей…

– Молодец! По-взрослому дело видишь! – уважительно качнула головой Аня. – Да и я бы рада всю эту заваруху… всю эту «бодягу», как Димка-Енот любит говорить… куда-нибудь подальше отодвинуть. В пустыню Сахару, например, или в Антарктиду… Мы все бы этого хотели… Но невозможно. Как говорится, с древних времён так «исторически сложилось»… В общем, ты скоро всё поймёшь. Я ведь сейчас пришла, чтобы пригласить тебя в один очень интересный мир. А то у тебя ещё много вопросов. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать… Отправимся прямо сегодня. Ночью… Тебе ж не впервой по ночам гулять, верно?..

Я что-то промычал в ответ.

– Не бойся. Твоего отсутствия никто не заметит. По часам земного мира оно займёт чуть меньше одной миллионной доли секунды. Так что даже хлопка не будет… это когда воздух быстро заполняет пустой объём. И обратной волны тоже не будет, так что никого не разбудим. Готов к путешествию?.....