В нейтральной зоне.

…Войной пахло ничуть не меньше, чем мочой в крестьянской подводе, возница которой взялся довезти Сухова с автостанции до нужного места в городе. Последние газеты, которые Сухов умудрился пролистать в немилосердно трясущемся разбитом «Лейланде» переменили тон на исторический, из чего следовало, что дела приняли скверный оборот. Даже официально признавались жертвы, и немалые. Объявили дополнительную мобилизацию. Ожидались крупные военные поставки из некой «дружественной страны».

Сухов нашарил в складках одежды несколько мелких монет, причитавшихся с него за проезд, илениво оглядывался по сторонам. Измучился Сухов в дороге, в автобусе, пока разматывалось шоссе. Редкие деревни и ассирийские беженцы, курдские беженцы, хазарейские беженцы, арабские беженцы, разбивавшие таборы под открытым небом. Затравленные глаза женщин, вздувшиеся животы детей…Выставив прикрытие, спали на ходу, вытянувшись на спине у верблюда и насунув ноги в висящий у него на шее мешок, дабы не свалиться. Стряпали тоже по - походному.

Сухов в дороге многое пропустил. Когда, недалеко от места назначения он беспробудно спал на задней площадке «Лейланда», какого - то горемыку, на дороге, настигли его преследователи. Набросили обидчику на шею агаль, сверзли наземь да и прикончили враз, на глазах у пассажиров автобуса, женщин и ребятишек.

Ходили упорные слухи, что Ассирия, изгнавшая недавно курдов, построит на своих границах стену, чтобы воспрепятствовать их возвращению. Ну, когда это еще будет и будет ли вообще?

Городок изнывал в полуденной пыли. Улочки вымерли. «Черт его знает, куда он меня везет?»- подумал Сухов про возницу, правившего повозкой. Возница же - худой, полуголый, смуглый до синеватого отлива старик, с гнилыми зубами, сосредоточенно молчал…

В Ширнаке, в так называемой «нейтральной зоне», находилась Геологическая служба Ассирии, в составе которой был отдел нефти; и там же - совместно с русскими основанная Компания по поискам нефти. Обе организации принадлежали ассирийскому Министерству энергетики. Кроме того, существовала еще Национальная Ассирийская нефтяная компания. Это была буферная компания с неясными функциями и штатом из нескольких человек - одно из многих ненужных учреждений в Ассирии, созданных для того, чтобы кто - то получил должность ее генерального директора. Сухов ехал в Компанию по поиску нефти…Он еще не проклинал тот день и час, когда согласился поехать, но уже был близок к этому.

Ассирия, пока еще официально не признанная, пока еще обзываемая Лигой наций «нейтральной зоной», не ведая усталости, «чистилась» от иноверцев, заодно и от всех прочих. Правоверные резали ассирийцев, курды - кочевники резали феодалов, феодалы немилосердно резали отбившихся правительственных солдат, сунниты истребляли «неверных кафров», те, в свою очередь, «вероотступников» суннитов, ассирийцы - курдов, те и другие вместе - турок. Оставалось только гадать, когда при этом страна успевала зубами цепляться за оставшийся клочок земли, размером с Бельгию, облаивать Турцию и обмениваться с Ираком чувствительными укусами. Жуть…Одно на другое…В ответ на разграбление вооруженной курдской милицией шестидесяти ассирийских деревень и блестящую победу над мирными жителями тотчас следовали слаженные действия ассирийских карательных отрядов в Курдистане. Приговоры выносились раньше, чем обвиняемые попадали в суд!

В Ширнаке было тихо. Относительно тихо, это Сухов знал. Совсем рядом с городом, в так называемом «европейском квартале», стояла русская воинская часть, то и дело пылили во все стороны броневики, гарцевали казачьи разъезды, менялись караулы, гремели барабаны, сипло изливались лагерные горны, трепетали флаги. Где русские - там относительный порядок…Там - широкие чистые улицы, канализация, водопровод, семи и восьмиэтажные дома, там электростанция, больница, в конце концов…

В Ширнаке, под защитой русских штыков, с 1918 года, «квартировал» ассирийский патриарх Беньямин Мар - Шимон, в Ширнаке же пребывал глава ассирийского правительства генерал Петрос Элия из База. В Ширнаке стоял сформированный из ассирийцев элитный корпус «лива», который охранял учреждения и нефтепромыслы, подавлял восстания, боролся с курдскими повстанцами.

Ширнак - временная столица Ассирии, «нейтральной зоны», был похож на гарнизонный городок, из тех, что прилепляются к какому - нибудь мирному селению и сосут его, пока от того не останется пять - шесть дворов. Появление неизвестного лица не могло вызвать у сонного городка решительно никакого интереса. Только вчера с десяток курдских вождей, слывших главными бунтовщиками, ассирийцы сумели отловить на окраине городка. Их расставили фигурно, в виде правильной пирамиды, и, прежде чем облить керосином, отрезали им языки. И что же? У жителей городка казнь не вызвала мало - мальски хоть какого - нибудь любопытства.

…Проехали базар. Базар гудел. Здесь слышались знакомые до боли разнузданные речи:

-Не пихайся, гад! Куды лезешь? Сама хамка! Закрой рот, кишки простудишь!

Какой - то ассириец в барашковой шапке поносил курдов, напоминавших бабу на чайнике, лопотали разом хазарийцы, арабы, узбеки, завывал перс с ассирийской черной бородой, тыча в глаза пятерни, унизанные соблазнительными перстнями. Кругом слепые и увечные тщетно выпрашивали подаяние, турок в шлепанцах на босу ногу грозил кому - то кальяном точно кривой саблей, летели на землю арбузные корки и перезрелая хурма, текли нечистоты; из соседней чайханы валила брань и запах опиума, стоял плач, похожий на песнопения, и смех, смахивавший на стон. Трудно было поверить, что сегодня утром на этой площади расстреляли трех человек за связь с курдами (Сухов самолично услыхал это в автобусе, утром еще). Сухов верил. Смерть дешево стоила в этих краях. Он уже бывал здесь дважды и знал, что здесь обыденной стала озверелость. Курды русским арабскую вязь на спине выжигали, ассирийцы деловито курдам кишки выпускали, а те чуть не рады: о небесах думали, где семьдесят семь гурий лежат - дожидаются... Русские не верили ни тем, ни другим. Они давно усвоили слова, сказанные Киплингом еще: верь сперва проститутке, потом змее, а уж потом - этим.

...Сухов вполглаза смотрел, как туземцы мечут кости, и молча отпивают из чаши прокисшее молоко. Сухов смотрел на эти пестрые шали, миткаль, золотую парчу, а в висках стучало: неужто же все так плохо? Нет, не все, размах нынче не тот. Не тот размах.

…Прямо навстречу выплыли два паланкина - с женихом и невестой. Толстый жених не успевал вытирать пот рукавом рубахи, размазывая по щекам цветную пудру, которую с удовольствием швырял ему в лицо нанятый по случаю торжеств мальчик. Возница пропустил паланкины, а также сундуки и корзину с приданым, и свернул в боковую улочку, где располагалась Компания по поискам нефти.

-Приехали.

…На площади перед зданием компании среди десятков курносых и скуластых физиономий мелькали твердые подбородки и англо - саксонские профили; - в штатском, слабо скрывавшем их личность…Сухов не понимал, что они тут делают. Не видел логики. Впрочем…Русский человек привык жить размеренной, патриархальной жизнью, традиционной жизнью. В нем силен дух традиций. Одних только логических построений для Руси недостаточно. Сократ говорил, что знает только то, что ничего не знает. Сегодня - это только сегодня. Существует еще и завтра.

…Беседовали с Суховым двое: глава компании некто Петр Фишер и его помощница Верещагина…Дама была прелесть - высокая, с узкой спиной и какой - то пеной из взбитого шелка спереди, чернобровая, с необычайным сиянием волос, бело - золотистых, воздушных, и коричневыми горячими глазами.

Первый вопрос Фишера был по - военному прямолинеен - участвовал ли Сухов когда - либо в поисках и открытии месторождений?

-Разумеется, - ответил он.

-Назовите эти месторождения, когда и где они были открыты.

Несколько озадаченный, Сухов начал перечислять названия, регионы, годы…«От Амура до Туркестана». Фишер быстро записывал. Когда Сухов закончил, Верещагина что - то шепотом сказала ему, и тот вышел из кабинета со списком в руках. Сухов улыбнулся: не иначе, глава компании отправился проверять правильность его информации по международному справочнику.

-Вы не сердитесь? - спросила Верещагина.

-На что?

-Что оказались под подозрением, что вы не тот, за кого выдаете себя.

-Утешает, что я имею дело с профессионалами. - парировал Сухов.

Верещагина усмехнулась - кажется именно она играла тут главную роль, а Фишер, так, на подхвате…Пока Фишер ходил, разговор принял несколько неожиданный оборот.

-Раскажите мне о своих идеях, где и на какую глубину нужно бурить в Ассирии, чтобы найти нефть? – огорошила Сухова Верещагина.

-Видите ли, я только что приехал. Я еще не видел ни одной геологической карты, ни одного сейсмического профиля. У меня еще нет никаких идей. Я должен начать работать, и тогда, надеюсь, появятся идеи.

Верещагина была явно разочарована.

-Я думала, у вас есть предложения.

-Пока предложений нет и быть не может. Только после изучения геологических материалов я смогу что - либо сказать. - ответил Сухов. - В мои обязанности входит оценка нефтяного потенциала и составление разведочных проектов по территориям за пределами Ассирии. Это либо районы, которые могли стать потенциальными партнерами для совместной разведки, либо районы, представлявшие самостоятельный интерес для компании. Кроме того, моей задачей являлся независимый поиск районов и участков, в которых уже проводилась разведка нефти, но которые заслуживали дополнительных исследований.

-Все это необычайно увлекательно и требует кропотливой творческой работы. - закивала Верещагина, закуривая длинную тонкую смуглую египетскую папиросу. - Однако, здешние условия…

-А что условия?

Сухов откровенно пялился на нежно - плюшевый отлив ее смуглых щек, локон, легший на лоб, руки, которые были видны только ему до самых плеч, и три расстегнутые на строгом платье пуговицы, с нарочитой небрежностью открывающие ее грудь, краешек груди.

-Руки опускаются, когда имеешь дело со здешним террором. К счастью, кажется, местные террористы недооценивают способности тайных служб.

-Успешно боритесь с ними?

-Надеюсь. Но легко не бывает. Обычные бунтарские замашки экстремистских ячеек, не наигравшихся в бомбистов, еще куда ни шло. Гораздо хуже, когда за боевиками стоят некие силы - политические, финансовые…Никто не знает, кто кому подчинен.

Она подошла к окну, повернулась спиной, откинулась к подоконнику, рукой подозвала Сухова.

-Мы позволяем себе непозволительную роскошь идти на поводу у англичан, а между тем наш разговор с Лондоном должен быть жестким. - зашептала дама. - Мы должны показать, что наличествует наше существенное превосходство над англичанами. По всем параметрам.

Под этот шепот она, откинувшись на подоконнике, оплетала Сухова, стоящего, как будто врастая в него, бедрами. Его руки быстро заворачивали юбку, влезали ладонями в тесную теплоту междуножья.

-Как у вас с сексуальностью? - задыхаясь, спросила она. - Надеюсь, вы не гомосексуалист?

-Тип сексуальности - вопрос не практики, а склонности. - ответил Сухов, пока его руки путались в задранном платье. - Переспать с приятелем мало, чтобы стать гомосексуалистом. Коллекция любовниц - не аргумент эротического правоверия…

Лопнул лифчик, порвался чулок…

-Мужчина, предпочитающий стриженных, плоскогрудых, хрипящих, без ногтей, женщин, - сокровенный гомосексуалист. - продолжал говорить Сухов. - Это может быть тайной и для него самого. Гомосексуализм бесполезен. И с природной, и с общественной точки зрения, - непродуктивен.

Губы его стали зарываться все ниже, толкаясь вдоль ее губ, шеи, груди. Он попытался губами захватить неровный катышек ее соска. Дама вскрикнула, когда Сухов наконец, нарушил государственные границы ее нейтрального, до сей секунды, тела. Она окончательно откинулась на подоконник и перестала сопротивляться…