В никуда и обратно, если повезёт

АКТ 1: Враг пророчества

Леха сидел на покосившейся веранде таверны и смотрел в небо.

Луна здесь была крупнее, чем дома. Чуть приплюснутая, с бледным светом и чем-то подозрительно похожим на лицо. Не улыбающееся. Скорее сочувственное. Хотя, может, это у него в глазах рябило от усталости.

Он был в этом мире два года, восемь месяцев и чертову кучу бессмысленных заданий. За это время он выучил три слова на местном языке, одно заклинание и сменил семь пар сапог.

Один раз — прямо посреди болот, потому что старые разъело волшебной слизью.

И дважды — потому что их съел летающий гусь.

Под ним скрипели доски. Где-то внутри, в подвале, оставалась его комната: сырая, с постоянным запахом протухшей магии и мухами, которые светились в темноте. Таверна называлась “У Ласкового Бретона”, но никто Ласкового так и не видел. Говорили, он ушёл в поход за осознанием.

Леха же давно понял, куда ушло его осознание. Оно уползло вместе с последней надеждой — где-то между заданием “найти священный корень” и “спасти говорящего волка, который ненавидит луну”.

Он докурил, уронил бычок между досок и зевнул.

Тут дверь таверны скрипнула, и наружу вышел худой эльф с бланшью в руке.

Постоял, помолчал рядом, потом выдал:

— Герой, ты ведь ищешь Путь?

Леха не повернулся.

— Нет. Я ищу выход.

— Но у нас есть задание, очень важное...

— Сколько?

— Десять. Десять шкур кабана.

Леха закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Потом снова выдохнул.

— Не мяса, да?

— Нет. Именно шкур.

— С мяса их, говорят, легче снимать, но это... против древнего кодекса охотника.

— Конечно. Кодекс. Как же без него.

Он поднялся с веранды и пошёл к своей двери. Медленно, будто взвешивая каждую ступень. У порога остановился и, не оборачиваясь, спросил:

— И за это… что?

Эльф улыбнулся во весь рот:

— Подсказка.

Леха стоял, уставившись в лицо эльфу. Тот был худой, как пафос на ветру, в жилете из мха и с глазами, в которых можно было утонуть, если очень сильно хотеть утонуть в хипстерском веганстве.

— Шкуры кабана, — повторил эльф, как будто это было не абсурдное требование, а откровение. — Десять. Желательно свежие.

И всё.

Леха медленно перевёл взгляд на небо, будто просил высшие силы дать ему один ясный знак, что это не шутка. Потом снова посмотрел на эльфа.

— Ты... эльф, да?

— Ну... да.

— Вы, значит, за природу? За гармонию? За «всё живое»?

— Разумеется, мы чтим…

— Тогда нахуя тебе шкуры?! Не мясо. Не клыки. Не фотографии в лесу. А шкуры, блядь! Снять. С живого. Желательно теплого. Ты вообще в зеркало смотрелся, лицемер листяной?

Эльф слегка отшатнулся, как будто его ударили подушкой из боли и логики.

— Ну… мне не лично. Это… часть ритуала пробуждения ореха, который...

— Да я сейчас сам тебя разбудить могу. Огненным орехом в лоб! Три года я слушаю этот бред. То жабьи яйца, то язык пиявки, теперь вот — шкуры! — Леху понесло конкретно. — Эльфу! Который, по идее, должен с кабанами чай пить под луной, а не требовать с них шмотки!

Леха глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и прошептал:

— ...я когда-нибудь сожгу этот лес. К херам. С корнями. Со всеми вашими ритуалами. И со мной в центре. В кресле. С пивом.

Он развернулся и пошёл к лесу, бурча себе под нос:

— Шкуры, блядь. Пиджак бы себе сшил, ушастый урод.

Он шёл молча. Только ветки трещали под ногами, и редкие светлячки неосознанно расступались. Ему нужно было выдохнуть. Выветрить из себя очередной абсурд, не сорваться в убийство. Пока ещё.

Минут через десять он нашёл свою поляну. Она ничем не была особенной — пара кочек, пушистый мох, старое дерево с раздвоенным стволом.

Но здесь никто не задавал квестов. Никто не пел. Никто не спрашивал, не ждал, не наставлял.

Он лёг на спину, закинул руки под голову и посмотрел в небо. Луна висела над верхушками деревьев — неровная, тусклая, но… честная. Без скрытых смыслов. Без подсказок. Она просто была.

— Домой бы, — тихо сказал он. — Просто лечь на диван, поставить чайник, новости посмотреть, понять, что всё, конечно, хуйня…

Ветер шевельнул траву. Где-то вдали тявкнула лиса. Или, может, опять тот волшебный гусь.

Леха не шевелился.

— Тут всё как во сне, — пробормотал он. — Только сон затянулся, и ты уже не уверен, просыпался ли когда-нибудь.

Он закрыл глаза. Просто полежать. Минуту. Час. Пока лес не вспомнит, что он — квестоносец. Пока мир не пришлет новую подсказку.

Пока снова не придётся кого-то спрашивать, искать, убивать, носить, говорить с говорящими камнями.

Но не сейчас.

Сейчас — только луна. И Леха. Который ненавидел этот мир. И всё ещё скучал по другому.

Леха лежал и смотрел в небо, но глаза всё чаще соскальзывали в себя.

Иногда ему казалось, что всё это началось вчера. Иногда — что он родился уже тут, с квестовым журналом в заднице.

Он не знал, как именно это случилось. Тот вечер был обычным. Работа — дом — доширак — ноут. В наушниках — старый плейлист, фоном браузер, где он пытался понять, сколько еще потянет его старый ноутбук, и есть ли жизнь после второй чашки кофе с плесенью.

А потом — вспышка. Или не вспышка. Может, он просто уснул. Может, умер. Или, что хуже всего — стал героем.

Проснулся он на траве. Под этим же небом, с этой же, приплюснутой луной. А вокруг — люди в балахонах, которые с благоговейным видом смотрели на него, как на свечу, вставленную в пирог судьбы.

— Ты избранный! — сказали они.

— Ты спасешь мир!

— Тебе нужно пройти путь!

— Вот тебе карта, полная дыр, загадка из трех частей и кость древнего лемура — на удачу.

Леха тогда даже не понял, что надо говорить. Он просто спросил, где тут метро.

Ему улыбнулись. И дали квест.

С тех пор прошло почти три года.

Сначала он пытался быть героем. Честно. Пытался читать пророчества, помогать деревням, спасать говорящих животных. Он даже начал собирать карту.

Но с каждой новой загадкой, с каждым "испытанием духа", с каждой шкурой кабана — он понимал: этот мир не собирается его отпускать. Он не в игре. Он — в петле.

Теперь у него был один навык — огненный шар. Один ресурс — бездонная мана. И одно желание — домой.

К шуму города. К пробкам. К интернету. К вечерам, когда ты ничего не должен, и никто не называет тебя "избранный".

Он глубоко вздохнул.

— Всё, что я хотел — это зарплата в срок. И выходные. И чтоб принцессы не лезли в личку.

Леха лежал на спине, смотрел в луну и думал о том, что он уже знает.

О Переходе. О Возвращении. О Проклятом Пути Домой.

Ответ был прост: нихуя.

Три года — и ничего. Не метки на теле. Не знаков в небе. Никакой “звезды странника”, “врат теней”, “тайного портала в сердце мира”.

Только намеки. Слова стариков, которые умирают на полуслове. Листы пергамента с фразами вроде: “Тот, кто пришёл извне, должен сперва собрать себя внутри”.

Или: “Ищи в себе то, что было вне”

У него была целая стена. Доска. Журнал. Где он пытался всё собрать: пророчества, имена, куски артефактов, разговоры с феями, сны, выписки из книг.

Он сам придумал цвета — жёлтым отмечал ложные следы, красным — обрывки, зелёным — “возможно ключевые фразы”.

Теперь всё стало коричневым. От безысходности.

Ничего не сходилось.

Одна загадка вела к другой. Одна подсказка опровергала прошлую. Один “великий мудрец” говорил, что путь — в сердце дракона. Другой — что дракон это путь. Третий — что драконы вообще выдумка, и ты, братец, пьян.

И Леха начинал подозревать, что никакого выхода нет.

Он здесь по ошибке. Или, хуже — по чьей-то тупой воле. Просто оказался там, где быть не должен. И теперь — обязан играть в эту долбаную игру, где правила пишутся по ходу, а награды — пыль и флейта барда, сожжённая уже пять раз.

Он закрыл глаза и захныкал.

— Я не Избранный. Я даже зарядку по утрам не делал.

Он не знал, сколько пролежал на поляне. Может, час. Может, вся его прошлая жизнь. Луна повисла в небе, как нота, которую никто не собирался завершать.

Он поднялся, вытер ладонью лицо и направился к тропе.

Хруст.

Из кустов вываливается старик — весь в мху, с растрепанной бородой и глазами, будто он вот-вот произнесет конец света. В руке посох. Взгляд фанатичный. Дышит как заклинание на последнем дыхании.

— О! Ты! — старик хватает Лёху за плечо. — Я узнал тебя! Ты тот, кто пришел извне! Ты должен спасти этот мир!

Леха закатил глаза.

— Серьёзно?.. Прямо вот так сразу?

— Нет времени! — торжественно провозгласил старик. — Мир висит на волоске. Судьба в твоих руках. Тебе нужно собрать Посох Всегомогущества!

— Конечно нужно, — пробурчал Леха. — А он, дай угадаю, где-то в жопе у трёх драконов и хранится у мертвеца в стихах?

— Он состоит из сорока четырёх частей!

Тишина.

Леха застыл.

— Сколько?

— Сорока четырёх. Части древние, разбросаны по—

— СОРОКА. ЧЕТЫРЁХ?! Кто вообще так налажал?! Что это за гений решил, что посох надо резать, блядь, как колбасу на корпоратив?!

Старик замер, не зная, что сказать.

Леха раскинул руки.

— Почему не пять? Почему не семь? Почему, мать его, не одна?! Что, вы собирали его по кусочку от каждого тупого мага в стране?! "Ой, я сохраню наконечник, это семейная реликвия!" "А я держу пятое колено, мне на нём удобно сидеть!" Да вы совсем охренели!

Огненный шар с визгом вспыхнул у него в руке.

— Сорок четыре, блядь… Это не посох, это кубик Рубика какой-то.

Огненный шар еще тлел в руке, но Леха его не бросал. Пока.

Он смотрел на старика, который теперь сидел в траве и тихо покашливал, будто ничего сверхъестественного не произошло.

— Сорок четыре, — повторил Леха, — это даже не абсурд, это издевательство. И кто вообще сказал, что я… избранный?

Старик поднял голову. Улыбнулся. Та улыбка, что бывает у людей, которые уже давно живут только внутри своей легенды.

— Это было предсказано, — прошептал он. — В древнем свитке. Тот, кто явится из иного мира… Кто сожжет мосты, дома, флейты… Он и есть Искра Возвращения!

Леха прищурился.

— Искра чего?

— Возвращения! — с энтузиазмом. — Ты приносишь свет. Или пепел. Но в этом и суть!

— Подожди. Подожди. Ты хочешь сказать, что у вас была древняя бумажка, где написано "придет чувак, будет всех сжигать, и, наверное, это нормально" — и вы такие: "Да! Именно его мы и ждали!"?

— Ну... там всё немного иносказательно, — промямлил старик.

Леха шагнул ближе.

— И кто её, мать его, написал? Кто вообще сказал, что я кого-то должен спасать?

Старик замялся.

Затем, после короткой паузы, почти виновато:

— Бартуа́л. Старший Архимаг Совета. Он... провел Ритуал Вызова.

Имя повисло в воздухе.

Леха моргнул.

— Бар... кто?

— Бартуал. Великий маг. Он верил, что ты — ключ

И в этот самый момент жизнь Лехи обрела смысл. Он, кажется, нашел виновника всех бед.