В нулевой день

Воздух в классе гудел от духоты, и даже стрекот вентилятора только усиливал это монотонное жужжание. По голубому небу плыли облака — пушистые, похожие на вату. Они то сливались в плотные комки, то рассыпались на клочья, будто таяли на солнце.

«Как мороженое», — подумала Айя, подперев голову рукой.

Рядом Рин растеклась по парте, уткнувшись в скрещённые руки. Казалось, ещё минута — и она действительно растает в этой жаре.

За учительским столом монотонно бубнил преподаватель. Слова сливались в невнятный гул.

Айя перевела взгляд с облаков на доску, потом на часы на своём запястье. Стрелки едва шевелились.

Жара давила: блузка липла к телу. Айя по‑прежнему сидела прямо — хвостик, юбка, всё по правилам. В отличие от Рин, чья блузка была навыпуск, а золотые волосы разтеклись по столу, словно лужица солнечного света, забытая в этой духоте.

Из коридора доносились голоса.

— …Учитель, жарко очень, можно мы уже пойдём? — устало протянула Рин, приподняв лицо.

— Пойдёте, когда закончу. Это важно — и в первую очередь для тебя, Рин. Ты у нас сорвиголова.

Рин вяло махнула рукой, что‑то промычала и снова уткнулась в руки.

Айя улыбнулась, глядя на неё: «Рин в своём репертуаре». И снова повернулась к окну. Облака всё так же медленно плыли по небу.

«Мороженого захотелось», — мелькнуло у неё в голове.

Кто‑то из одноклассников тоже вздохнул: «Духота, как в пустыне».

Учитель наконец закончил объяснять правила поведения на каникулах.

— Так, на этом всё. — Он постучал стопкой бумаг по столу. — Не забывайте, о чём я говорил. И хорошо всем вам отдохнуть.

Он бросил взгляд в окно — задумчиво, будто заглядывая в прошлое.

В ответ раздавались пожелания: «И вам, учитель!»

Рин, не дожидаясь окончания речи учителя, уже со скрипом отодвинула стул и потянулась за сумкой.

— О‑о, наконец‑то! — она энергично вскочила, смахнула вещи в сумку.

Айя поднялась, сложила тетради, застегнула рюкзак. Каждое движение — как ритуал завершения.

Рин вихрем пронеслась мимо — золото её волос мелькнуло в потоке света:

— Ай! Не отставай!

Она придержала дверь, и Айя шагнула в хаос коридора. Голоса, толчки, смех — всё сливалось в один звук: каникулы.

Она шла к выходу рядом с Рин, когда сзади раздался голос:

— Меня подождите!

Амели настигла их, на ходу подтягивая сползающую сумку.

На улице палило. Воздух казался звенящим от зноя. На школьной площадке, за железной сеткой, мальчишки играли в футбол.

Звонкий удар мяча пронзительно лязгнул о сетку.

— Ну и жара! И охота им в такую жару носиться?! — пробурчала Рин.

— Может, дождь пойдёт?! — Айя посмотрела вверх: пористый след от самолёта медленно размывался в небе.

— Хорошо бы.

— О, это же Эйджи там! — воскликнула Амели. — Правда, он ничего такой?

Айя промолчала, продолжая смотреть в небо. Рин лишь безразлично махнула рукой.

Внезапно мяч выскочил в открытые ворота и подкатился к девушкам. Один из мальчишек бросился за ним.

Рин подняла мяч, крутанула его и всунула в руки Амели:

— Держи. Это твой шанс.

— А?! Ах, да… — Амели смущённо улыбнулась. — Стоп! Чего?!

Айя помахала ей.

Она с Рин пошли дальше, оставив пребывающую в замешательстве Амели позади.

От школьных ворот вниз по склону тянулась асфальтированная дорожка.

— Ты щас домой? — спросила Рин у Айи.

— Нет. Сначала в книжный загляну, — ответила та.

— Ну ты как всегда, Ай. В своей манере, даже на каникулах не можешь без книг.

Амели догнала, и втиснулась между ними, как клин, её парные хвостики подпрыгнули в ритме шага.

— Ну и как всё прошло?

— Ну я… я выбросила мяч и убежала.

— Ха‑ха! Ну ты и трусиха.

Они ещё поговорили, обсуждая планы на лето, затем Айя свернула в другую сторону.

— Ай, потом спишемся! — крикнула Рин, махая рукой. — Сгоняем на речку или ещё куда.

— Хорошо. — Она помахала в ответ.

Спустившись по склону, Айя позволила себе расстегнуть верхнюю пуговицу.

Прошла мимо парка. Под деревом, в тени, на скамейке спала белая кошка; солнце просеивало листья деревьев, превращая тротуар в мозаику света. Айя присела перед ней и сфотографировала. Щёлк — раздался звук. Кошка лениво дёрнула ушками.

Мимо проехала пара школьников на велосипедах.

— Каникулы, наконец‑то!

— Ага. Ни тестов, ни домашки. Свобода!

— А погнали на речку, купаться, а потом ко мне — в приставку погоняем?!

— Договорились!

Один толкнул другого плечом, тот удержался, крикнул что‑то вслед — и они скрылись, унося с собой звонкие голоса. Айя посмотрела им вслед и пошла дальше.

Книжный встретил её прохладой и тишиной. Полки привлекали яркими корешками.

Айя походила между рядами, поглядывая на корешки. Продавец, мужчина средних лет, улыбнулся из‑за прилавка:

— Давненько ты не заходила.

— Да. Как‑то времени не было. Учёба, экзамены. Зато теперь… — Айя огляделась по сторонам, словно искала что‑то.

Продавец понимающе улыбнулся.

— Вот, я отложил для тебя эту книгу. Остальные уже распродали. Знал, что придёшь. Её ведь ты хотела прочитать?

Он вытащил из‑под прилавка книгу в яркой обложке.

— Да! Всё верно. Спасибо вам, я беру.

Продавец ловко обернул книгу в бумажную обложку.

Айя, расплатившись, убрала книгу в рюкзак и вышла.

Солнце слепило глаза, Айя прикрыла их рукой. Припекало так, что даже ветерок стих.

Она решила купить мороженое и зашла на обратном пути в знакомый магазинчик.

Стрекот вентилятора сливался с гулом холодильников. В полутёмном помещении пахло ванилью и тающим льдом. Продавщица сидела за прилавком, листая ленту в телефоне. Она вопросительно подняла глаза:

— О, Айя, а ты чего не в школе?

— Каникулы, — ответила Айя, подходя к витрине.

— Ах, да, каникулы, — продавщица отложила телефон и улыбнулась, словно вспомнив что‑то давнее. — Ну, хорошо проведи это время.

Айя кивнула. За стеклом холодильника притягивали взгляд разноцветные упаковки: шоколадное — как тёмный мёд, клубничное — словно закатный свет. «Какое бы выбрать?» — подумала она.

— Знаешь, мой папа всегда говорил: детство — это прекрасная пора. Насладись им, пока можешь. Больше такого никогда не повторится.

— Вот это, пожалуйста, — она указала на рожок с фруктовым кремом. — И ещё три с собой возьму.

Продавщица ловко достала мороженое, завернула в пергамент, добавила в пакет кубики льда — чтобы не растаяло.

— Спасибо, — сказала Айя. Расплатившись, она спрятала пакет в сумку и вышла.

Она шла, наслаждаясь прохладой мороженого — сладость растеклась по языку, вафельный рожок хрустнул на зубах. Айя доела мороженое — и тут же ветер принёс запах озона. Дохнуло свежестью. Небо ещё сияло ясностью, но уже хмурилось.

Первые капли упали на асфальт — и тут же испарились. Люди спешили укрыться, а Айя замедлила шаг, чувствуя, как воздух становится прохладнее. Ветер подхватил её тёмные волосы, и она на миг закрыла глаза, наслаждаясь прохладой.

Ещё несколько капель оставили тёмные пятнышки на асфальте.

Айя свернула на просёлочную дорогу, ведущую к дому. Поля и столбы тянулись вдоль пути.

Дождь хлынул внезапно — Айя запрокинула голову, подставляя лицо холодным струям. Капли стекали по лицу, шее, за воротник, и в этот момент её губы тронула улыбка.

Сначала робко, словно пробуя движения, она закружилась. Прыжок — лужа взорвалась брызгами, как фейерверк. Ещё шаг, ещё поворот… Юбка взметнулась, как крыло, оплетая колени; блузка прилипла к телу, но Айя не замечала. Она смеялась, перепрыгивала лужи, рассекая воду туфлёй. Рюкзак подпрыгивал, ударяя по спине, а вокруг — только шум дождя, хлюпанье грязи и этот свободный, радостный танец.

Айя остановилась только у самого дома. Вытерла туфли об траву, стирая налипшую грязь. Стряхнув капли, провела рукой по волосам, приглаживая их — мокрые пряди липли к лицу. Вошла.

— Я дома, — Айя скинула туфли.

В проёме показалась Лия, младшая сестра:

— Вау! Ты вся мокрая! Что случилось?!

— А, это… Под дождь попала, — улыбнулась Айя.

— Сейчас полотенце принесу! — крикнула Лия.

Айя достала телефон. В чате с Рин и Амели уже горели сообщения..

Рин: Вот это ливануло! Мы с Амели еле добежали до остановки. Ты успела домой?

Амели: Я вся мокрааая. А ты как?

Айя улыбнулась, вспоминая, как кружилась под дождём.

Айя: Я тоже немного промокла… И протанцевала под дождём. Но это было… неожиданно.

Рин: Ого! Серьёзно?! Ты танцевала под дождём?!

Амели: Вау, это так на тебя не похоже! Ты смелее, чем кажешься. Я бы точно постеснялась — вдруг бы кто‑нибудь увидел!

Рин: А может, тогда вместе как‑нибудь станцуем под дождём?!

Айя: Нет. Это было… как вспышка. Разовая акция.

Рин: Ахаха. Ну ладно. Потом спишемся.

Айя отложила телефон.

Через минуту Лия вернулась и накинула полотенце на голову сестры. Айя вытерла волосы.

— Кстати, вот, — Айя открыла рюкзак — оттуда дохнуло холодком. Она вытащила свёрток с мороженым. — Чуть не забыла. Поделись там.

— О, морожка! — глаза Лии загорелись. Она схватила пакет и убежала.

Дождь закончился. Воздух наполнился прохладной свежестью, будто природа вздохнула с облегчением.

Вечер опустился тихо, словно боясь нарушить хрупкую гармонию. В небе зажглись звёзды — подобно светлячкам, мерцающим в тёмном шлейфе ночи.

Покончив с домашними делами и смыв с себя дневную духоту, Айя лежала на полу, на раскинутом пледе. Рядом — книга, которую она так и не открыла. Вместо этого она смотрела в окно, на звёзды.

Сверчки, словно скрипачи, выводили свою песню; где‑то вдалеке вторил лягушачий хор, а ветер лениво перебирал листья.

Так звучала симфония лета.

Она улыбнулась, вспомнив, как кружилась под дождём, как холод капель смешивался с теплом внутри. Теперь, в этой тишине, она чувствовала то же самое — лёгкость, будто вся духота дня испарилась без следа.

«Детство — это прекрасная пора», — всплыли в памяти слова продавщицы. Айя вздохнула, взяла книгу и наконец открыла первую страницу в нулевой день лета.