В Объятиях Удачи. Сборник Рассказов

З И р о !

Глава первая

В ней герой прибывает в место, где деньги пахнут, но не как в банке, и знакомится с женщиной, которой, возможно, не существует

Я, признаться, всегда питал слабость к людям, которые выигрывают крупные суммы. Не к тем, кто делает это регулярно, — эти вызывают скорее уважение, смешанное со скукой, как к хорошим бухгалтерам, — а к тем, кто выигрывает случайно, неожиданно, словно по воле судьбы. В их взгляде ещё потом долго остаётся недоумение : «Неужели это мне ? Неужели это правда ?». Ведь эти люди похожи на тех, кому подарили дом, а они и не знают, с какой стороны в него заходить.

Именно к таким принадлежал Николай Дижинский. Фамилия, кстати, не его настоящая, но я позволю себе эту вольность, потому что настоящая слишком напоминала название сети супермаркетов, а моему герою хотелось бы здесь сохранить хоть капельку достоинства.

Николаю Дижинскому было тридцать пять лет. Три года назад он продал компанию по производству упаковки — той самой, в которую запечатывают продукты, а потом выбрасывают, так и не распечатав, — и получил сумму, которая позволяла ему больше никогда не работать. По крайней мере, так уверяли его финансовые консультанты, которые говорили быстро, пользовались словами «диверсификация» и «ликвидность» и смотрели на него с лёгким превосходством, потому что он не понимал половины из того, о чём они толковали.

Деньги лежали в разных банках, перетекали из одних бумаг в другие и, казалось, жили своей собственной жизнью, в которой Николай был лишь пассивным наблюдателем. Он, как бы чувствовал себя человеком, который нанял шофёра, но теперь не знает, куда ехать.

Первые полгода он наслаждался свободой. Спал до обеда, завтракал в ресторанах, где подают яйца пашот на подушечке из шпината, и чувствовал себя почти счастливым. Потом радость притупилась. Он обнаружил, что без работы его дни стали похожи один на другой, как поддельные купюры в кино: зрителю кажутся настоящими, но если взять в руки — одна и та же серия, один и тот же номер.

Знакомые, которых раньше было много, куда-то подевались. Точнее, они не подевались, а стали раздражать. Те, кто оставались при работе, смотрели на Николая с завистью, которая маскировалась под интерес; те, кто тоже продал бизнес, оказались невыносимыми хвастунами, меряющимися яхтами и квадратными метрами жилплощади.

Николай начал замечать, что всё чаще остаётся дома, смотрит новости по телевизору и разговаривает сам с собой.

— Это называется кризис среднего возраста, — сказал ему как-то приятель, психиатр по образованию, а по жизни — просто весельчак и выпивоха. — Тебе нужно встряхнуться. Съезди куда-нибудь, где можно потратить деньги с удовольствием. Машину купи. Или яхту. Или девочку.

— Девочку? — переспросил Николай с таким видом, будто ему предложили купить луноход.

— Ну, женщину, дамочку, — поправил себя приятель. — Красивую. Дорогую. Ты же теперь можешь.

Николай задумался. Женщины у него были, и даже не одна, но все они оставляли после себя чувство, будто он только что пересмотрел чужую фотографию: вроде красиво, а внутри пусто. Он не был циником, нет. Просто привык, что отношения — это обмен, а обменивать ему было нечего, кроме денег. А деньги, как известно, плохой посредник в сердечных делах.

— А, поеду-ка я в Монте-Карло ! — Заявил он неожиданно. — Сменю обстановку. Поиграю там в казино.

Приятель посмотрел на него с уважением, какое оказывают человеку, который собирается прыгнуть с тарзанки.

— Это идея, — одобрил он. — Там хотя бы всё честно.

Николай не был уверен, что «честно» — подходящее слово для игры в казино, но и спорить не стал.

Отель «Метрополь» в Монте-Карло встречает вас запахом дорогого мыла и чужих амбиций. Это я вам говорю как человек, который бывал в таких местах ровно столько, сколько нужно, чтобы понять: роскошь бывает двух сортов. Одна — для тех, кто к ней привык, и тогда она почти незаметна, как хорошее здоровье. Другая — для тех, кто хочет доказать себе и другим, что он сюда вписывается, и тогда она кричит, сверкает, переливается, но при этом сам человек выглядит неестественно, как улыбка на лице , когда ты не выспался.

Николай принадлежал ко второму сорту, хотя про это он не задумывался. Он вошёл в вестибюль, залитый светом хрустальных люстр, и сразу почувствовал себя так, будто надел чужой пиджак: вроде размер подходит, но в рукавах коротковат.

Портье, молодой человек с идеальной осанкой и взглядом, который видел столько богатых клиентов, что они перестали его волновать, оформил всё быстро, почти незаметно, и Николай поднялся в номер. Номер был огромным, с видом на Средиземное море, которое в этот день в сентябре казалось не синим, а серым, почти стальным.

— Красиво, — проговорил он вслух, и его голос зазвучал достаточно банально в окружающей пустоте.

Он разобрал чемодан, принял душ, переоделся. Затем устроился на диванчике, и стал читать брошюрку про игры в местных казино.

Через пару часов Николай надел костюм тёмно-синий, не слишком официальный, но и не слишком расслабленный. Потом постоял перед зеркалом, критически оглядывая себя. В зеркале отражался мужчина среднего роста, с тёмными волосами, тронутыми сединой на висках, с лицом, которое женщины называли бы «милым», когда захотели подчеркнуть, что красотой он не блещет. Глаза серые, усталые. Он попытался улыбнуться себе, но улыбка получилась натянутой.

— Ты же приехал отдыхать, — сказал он своему отражению. — Расслабься.

Отражение не ответило. Оно вообще редко отвечало, если честно. И он вышел из номера.

Казино «Монте-Карло» — это не просто заведение, это памятник страстному человеческому желанию верить в чудо, несмотря на всю математику мира. Здесь стены помнят миллионы, которые пришли и ушли, не задержавшись даже на ужин. Здесь каждый вечер разыгрываются маленькие трагедии и большие фарсы, и главное действующее лицо во всех них — надежда, которая, как известно, умирает последней, но умирает здесь регулярно, чтобы воскреснуть на следующем спине.

Николай вошёл в игорный зал около десяти вечера. Он не знал, почему выбрал это время, — просто надоело сидеть в кафе. Зал был полон, но не так, как в кино: здесь не было толкотни и криков. Люди двигались медленно, говорили вполголоса, и только шарик рулетки нарушал тишину своим сухим, деловитым стуком.

Он прошёлся между столами. Блэкджек, покер, кости — всё это было ему чуждо. Он признавал только рулетку, да и то, понаслышке : красное, чёрное, чёт, нечет. Простота, которая кажется обманчивой, но именно за эту простоту её и любят те, кому не под силу сложные схемы.

Он сел за один из столов, достал свой телефон, открыл тематический сайт про игру в рулетку, и стал изучать правила, время от времени наблюдая за другими игроками.

Потом пошёл обменял тысячу евро на фишки и поставил на красное.

Шарик завертелся. Николай смотрел на него без всякого волнения, как смотрят на вращающуюся дверь в супермаркете — понимаешь, что она рано или поздно остановится, но тебе, в общем-то, всё равно, куда она тогда повернётся.

— Шестнадцать, красное, чётное, низ — объявил крупье.

Николай выиграл. Он забрал выигрыш, поставил снова, на красное, и снова выиграл. Крупье, мужчина лет пятидесяти с лицом, которое видело всё и забыло ещё больше, бесстрастно передвигал фишки. Вокруг стола собралось несколько зрителей — они смотрели на Николая с тем особым вниманием, которое в казино оказывают везунчикам. Но сам он не чувствовал везения. Он чувствовал только не отстающую скуку.

И к концу часа он выиграл около трёх тысяч. Сумма была не той, которая могла изменить жизнь, но вполне достаточной, чтобы обратить на себя внимание. Николай уже собирался уходить, когда заметил её... .

Она сидела за соседним столом, одна. На ней было платье цвета красного вина, с открытыми плечами, и она не играла — просто смотрела на вращающийся шарик, как смотрят на огонь или на воду. У неё были тёмные волосы, собранные в низкий пучок, и профиль, который показался Николаю знакомым, хотя он точно знал, что видит её впервые.

Девушка повернулась, и их взгляды встретились. Её глаза были тёмными, почти чёрными, и в них было что-то, что заставило его забыть о фишках, о крупье, о скуке. Она улыбнулась — не широко, не кокетливо, а так, как улыбаются, когда узнают старого друга после долгой разлуки. И Николай вдруг понял, что она хотела бы вместе с ним поставить. Не на чёрное, не на чёт, а на конкретный номер. Номер пришёл в голову сам собой: Первый. Однако Николай был достаточно осторожным игроком, как и всякий новичок. Но всё же решил не упустить случай и поставить. Только на Стрит. Один, Два, Три. Так сказать увеличив шансы. Ведь ставка на один номер в рулетке считается или безумством, или отчаянием, или чем-то третьим, чему нет приличного названия.

Он взял несколько фишек и поставил на внешнюю линию горизонтального ряда : Один, Два, Три. Крупье поднял бровь . Девушка в красном посмотрела на него, а её улыбка стала чуть загадочнее.

Шарик завертелся, застукал. Но Николай теперь смотрел не на шарик, а на неё. Она сидела неподвижно, и только глаза следили за движением колеса рулетки, как будто она видела что-то, недоступное другим.

— Один, Красное… , — объявил крупье.

В зале казалось стало тише. Кто-то рядом присвистнул. Николай выиграл одиннадцать к одному. Его фишки выросли в горку, и он вдруг почувствовал, как сердце забилось быстрее. Только не от выигрыша — от того, что девушка в красном встала, взяла свою сумочку и пошла к выходу.

Он хотел окликнуть её, но слова... . Как очень часто бывает, слов у него не нашлось. Она шла не торопясь, но и как-то неуловимо, и он не успел даже встать, как она уже скрылась за дверьми. Через мгновение он бросился за ней, но в вестибюле уже никого не было. Только портье у стойки, который смотрел на него с вежливым недоумением.

— Женщина в красном, — запыхавшись произнёс Николай. — Она вышла ?

— Я не заметил, месье, — ответил портье. — Вас проводить до отеля ?

Николай покачал головой. Он вернулся в игорный зал, забрал выигрыш, превратил фишки в деньги и вышел на улицу. Ночь была тёплой, море дышало где-то внизу, и огни Монте-Карло отражались в чёрной воде, как рассыпанные золотые монетки.

Он походил рядом с казино, чувствуя, как внутри него разгорается что-то, чего он не испытывал уже очень давно. Это было похоже на азарт, но не тот, который приходит от игры. Это был азарт, который приходит от внезапной уверенности, что жизнь ещё может преподнести сюрприз.

— Интересно, — сказал он вслух.

Никто не ответил. Только где-то вдалеке, на площади, хлопнула дверь машины, и тишина вокруг сомкнулась снова.

Я, как человек, который провёл немало времени за писательским столом, всегда завидовал тем, кто умеет заканчивать главы вовремя. В хорошей книге последняя фраза должна оставлять читателя в состоянии лёгкого недоумения: «А что же дальше ?». Не досады, а именно недоумения — того самого, которое заставляет переворачивать страницу. Надеюсь, мне это удалось. Что касается Николая, он вернулся в отель, лёг спать и долго ворочался, вспоминая тёмные глаза девушки в красном. А на следующее утро проснулся с твёрдым намерением найти её. И, должен вам сказать, нашёл. Но об этом — в следующей главе

Глава вторая

В ней герой начинает верить в удачу, теряет счёт времени и познакомится с женщиной, которая говорит загадками

Позвольте сделать небольшое отступление, прежде чем продолжить. Я, как человек, наблюдавший за игроками в разных концах света, заметил одну любопытную вещь: те, кто приходит в казино развлечься, редко выигрывают по-крупному, а те, кто приходит выиграть, почти всегда проигрывают. Удача, если верить молве, не любит тех, кто слишком настойчив. Она предпочитает тех, кто не ждёт. Или тех, кто ждёт чего-то совсем другого. К последним, как мы увидим, и принадлежал Николай Дижинский.

Утро в Монте-Карло начинается поздно. По крайней мере, для тех, кто провёл ночь в казино. Осенью город просыпается около одиннадцати, когда солнце уже успевает прогреться настолько, чтобы можно было сидеть на террасе без куртки, и когда первые открывшиеся кофейни начинают пахнуть ароматами своего напитка, свежей выпечкой и апельсинами.

Николай проснулся в десять, но вставать не спешил. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и прокручивал в памяти события прошлого вечера. Девушка в красном. Её улыбка. Номер, который пришёл в голову сам собой. Выигрыш. Её исчезновение.

— Надо же, — сказал он вслух, и в пустоте номера его голос прозвучал так, будто он разговаривает сам с собой, что, в общем-то, было правдой.

Он принял душ, спустился в ресторан и заказал завтрак. Кофе, круассан, омлет с трюфелем. Еда была безупречной, как всё в этом отеле, но Николай почти не обратил внимания на её вкус. Он смотрел на море, которое сегодня было уже не серым, а синим, с лёгкой золотистой дорожкой от солнца, и думал о том, — что же с ним произошло ?

В голову лезли самые разные объяснения. Самое простое — случайность. Шарик остановился на первом номере, потому что так сложились физические законы, и никакой мистики. Самое сложное — он что-то увидел в её глазах, какое-то обещание, которое заставило его поставить именно на этот номер. Но между простым и сложным было ещё что-то среднее, чему он не мог найти названия.

Он решил, что сегодня пойдёт в казино пораньше. Не для того чтобы играть — для того чтобы найти ту девушку.

В казино он появился около восьми. Зал был полупустым: несколько пар за блэкджеком, одинокий игрок в покер, старушка в шляпке, методично ставившая на красное. Рулетка, за которой он сидел вчера, была свободна.

Он, обменял деньги на фишки, сел на то же место, и стал ждать. Не играя, просто смотрел на двери, через которые она исчезла вчера. Прошло минут двадцать, подсело несколько игроков, и ему стало скучно, и он поставил на чёрное. Выиграл. Поставил на красное— выиграл.

— У вас сегодня хороший вечер, месье, — заметил крупье, тот самый, с лицом, которое видело всё.

— Надеюсь, — ответил Николай.

Он играл ещё час, выигрывал и проигрывал, но его баланс медленно, но верно возрастал. В какой-то момент он поймал себя на том, что больше не смотрит на вход. Он смотрел на шарик. И вдруг почувствовал, что иногда может предсказать, где он остановится. Не математически, не на основе подсчётов, а просто — знал. Как знаешь, что сейчас пойдёт дождь, ещё до того, как упала первая капля.

Он решил попробовать поставить фишки на Каре. На пересечение линий номеров: Двадцать два, Двадцать три, Двадцать пять, Двадцать шесть. Стратегия Каре показалась ему занимательной. К тому же ему всегда нравилось это название женской причёски. Шарик остановился на двадцать третьем номере. Затем Николай подождал. Поставил на другое Каре — выиграл. Снова подождал. Снова поставил — выиграл. Крупье, сохраняя бесстрастие, передвигал фишки, но в его глазах появилось что-то вроде уважения, смешанного с лёгкой тревогой. Люди рядом и за соседними столами начали поглядывать в его сторону.

Николай выиграл за этот вечер больше сорока тысяч евро. Он знал это, потому что фишки перед ним росли, а крупье называл суммы, но цифры казались ему нереальными, как очки в компьютерной игре. Он чувствовал не жадность, не радость, а странное спокойствие. Как будто он делал то, для чего был рождён, хотя ещё вчера даже не подозревал об этом.

Девушка появилась около одиннадцати.

Он не видел, как она вошла, просто поднял глаза — и она уже сидела за соседним столом, в том же красном платье, с той же лёгкой улыбкой. Сегодня она держала в руках бокал шампанского и смотрела на него так, будто знала всё, что произошло за эти часы.

Николай встал и подошёл к ней. Сердце забилось быстрее, чем когда шарик останавливался на угаданном номере.

— Можно сесть с вами ? — спросил он.

— Вы уже поиграли ? — Поинтересовалась она.

Она продолжала смотреть на него, и он вдруг почувствовал себя мальчишкой, который не знает, куда деть руки.

— Я вас вчера видел, — сказал он. — Вы исчезли.

— Я никуда не исчезала, — ответила она. — Просто вы перестали на меня смотреть.

Она говорила с лёгким акцентом, который трудно было определить. Французским там и не пахло, скорее чем-то восточноевропейским, но мягким, почти неуловимым.

— А вы играете ? — спросил он.

— Нет, — она покачала головой. — Я смотрю. Это гораздо интереснее. Игроки думают, что они управляют удачей, а на самом деле удача всем управляет. Но только некоторые это понимают.

— А вы понимаете ?

— Я просто смотрю, — повторила она. — У вас сегодня был хороший вечер.

— Благодаря вам, — с удовольствием польстил Николай.

Она улыбнулась, однако в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Почему вы так думаете ?

— Вчера я поставил на стрит, потому что вы на меня посмотрели. Сегодня я почему-то чувствовал, куда ставить. И вы снова здесь. Это же не может быть совпадением.

— Всё может быть совпадением, — произнесла вкрадчиво она. — Вопрос в том, во что вы готовы поверить.

Она допила шампанское и поставила бокал на стол.

— Меня зовут Вероника, — сказала она.

— Николай. По местному Николя.

— Я знаю, — сказала Вероника. — Вы тот человек, который продал упаковку и теперь не знает, что с собой делать.

Николай опешил. Он не помнил, чтобы говорил об этом здесь, с кем-то из персонала или гостей.

— Откуда вы…

— Я же сказала: я наблюдаю, — перебила она. — В этом городе все что-нибудь продали и теперь не знают, что с собой делать. Вы не исключение. Просто вы, в отличие от других, хотя бы пытаетесь найти ответ. Другие просто покупают яхты.

— А вы ? — спросил он. — Вы тоже что-то продали ?

Вероника посмотрела на него пристальным взглядом. Потом встала.

— Увидимся завтра, — сказала она. — Не играйте слишком много. Удача любит тех, кто умеет вовремя остановиться.

Она пошла к выходу, и Николай снова, как вчера, не успел её окликнуть. Она двигалась легко, почти не касаясь пола, и исчезла в дверях быстрее, чем он успел опомниться.

Он хотел броситься за ней, но сейчас что-то его остановило. Может быть, её слова. «Не играйте слишком много». Или, может быть, то, что он вдруг понял: она появится снова. Она сказала «увидимся завтра», значит, так и будет.

Он вернулся к столу, играть уже не хотелось, забрал выигрыш и вышел на улицу. Ночь была звёздной, и море дышало ровно и спокойно. Николай постоял на ступенях казино, вдыхая солёный воздух, и почувствовал, что впервые за долгое время ему не скучно.

Следующие два дня прошли как во сне. Николай просыпался, завтракал, гулял по городу, а вечером шёл в казино. Вероника появлялась каждый раз, около одиннадцати, садилась за его стол, напротив, заказывала шампанское и смотрела. Она почти не говорила, только изредка роняла короткие фразы, которые казались всё новыми и новыми загадками.

— Вы когда-нибудь проигрывали по-крупному ? — спросила она однажды.

— Нет, — ответил он. — Я вообще-то редко играл раньше.

— Жаль, — сказала она. — Тот, кто не проигрывал, не умеет ценить выигрыш.

В другой раз она спросила :

— Чего вы хотите на самом деле ? Не денег же. Чего-то другого.

Николай задумался. Он хотел сказать «вас», но это было бы слишком смело, да и неправда. Он же её почти не знал.

— Я хочу чувствовать, что живу, — наконец ответил он. — Последние три года я просто существую. Как рыба в аквариуме. Всё есть, а смысла нет.

— В аквариуме хотя бы чисто, — заметила Вероника.

— Но тоже скучно, — добавил он.

Она кивнула, как будто услышала правильный ответ.

А его выигрыши росли. К концу пятого дня он выиграл уже больше двухсот тысяч евро. Персонал казино начал поглядывать на него с тем особым вниманием, которое оказывают игрокам, способным сорвать банк. Крупье менялись за его столом, но все они были одинаково бесстрастны. Только один из них, пожилой итальянец с седыми усами, однажды сказал ему вполголоса на итальянском :

— Месье, будьте осторожны. Удача — женщина капризная. Она приходит, когда не ждёшь, и уходит, когда начинаешь к ней привыкать.

Николай хотел спросить, что это значит на французском, но крупье уже отвернулся к следующему игроку.

Вскоре он заметил, что никто, кроме него, не видит Веронику. Вернее, он не был в этом уверен, но подозревал. Когда она сидела за столом напротив, официанты приносили ей шампанское, но делали это как-то механически, не глядя на неё, как будто выполняли заказ, о котором уже забыли. Другие игроки не обращали на неё внимания, хотя женщина в красном вечернем платье в Монте-Карло — это не то, что можно не замечать.

Он решил проверить.

— Вероника, — спросил Николай однажды вечером, — вы здесь, кроме меня, с кем-нибудь разговариваете ?

— Нет, — сказала она. — Мне пока больше никто не интересен.

— Я не о том. Я о том, видят ли вас другие ?

Она помолчала, потом улыбнулась.

— А вы как думаете ?

— Я думаю, что нет. Я смотрел. Официанты приносят вам шампанское, но не смотрят на вас. Люди проходят мимо, не оборачиваясь. Это странно.

— В этом городе много странного, — ответила Вероника и поинтересовалась: — Вы сами не находите ?

— Нахожу, — согласился Николай. — Но я хочу узнать правду.

Вероника взяла бокал, сделала глоток и поставила его обратно.

— Правда в том, что вы видите то, что хотите видеть, — сказала она. — А я — то, что хочу, чтобы вы видели. Этого достаточно.

— Недостаточно, — парировал он.

— Пока достаточно, — настояла она.

В этот вечер он выиграл ещё больше. Но странное дело: когда он считал деньги в номере, он обнаружил, что теперь не помнит, на что ставил. Помнит только её глаза, её улыбку, её слова. Деньги лежали перед ним, настоящие, осязаемые, но казались неважными. Как будто он играл не ради них, а ради чего-то другого, что нельзя было взять в руки.

Ночью он не спал. Сидел на балконе, смотрел на море и думал о том, что происходит. Он знал, что это ненормально — выигрывать несколько дней подряд, не зная, почему. Он понимал, что женщина, которая так появляется и исчезает, не может быть настоящей. Но он также видел, что чувствует себя живым впервые за три года. И это чувство было сильнее любых объяснений.

— Кто ты ? — спросил он у темноты.

Темнота не ответила. Но где-то внизу, на набережной, кто-то засмеялся, и смех был похож на звон разбитого бокала.

Утром, перед тем как спуститься к завтраку, Николай позвонил своему приятелю, тому самому психиатру.

— Слушай, — сказал он. — У меня странный вопрос.

— Валяй, — проговорил приятель, который, судя по голосу, только что проснулся после бурной ночи.

— Если человек видит девушку, которую никто, кроме него, не видит, и при этом начинает выигрывать в рулетку — это шизофрения или просто удача ?

Приятель помолчал.

— Это, — сказал он наконец, — зависит от того, приносит она ему деньги или забирает.

— Приносит.

— Ну тогда это не шизофрения. Это удача. Шизофрения денег не приносит, это я тебе как специалист говорю.))

— Ты уверен ?

— Абсолютно. У меня был пациент, который разговаривал с Лениным. Ленин советовал ему покупать акции газовых компаний. Знаешь, чем кончилось ?

— Чем ?

— Ничем. Ленин оказался плохим финансистом. Так что если твоя девушка приносит деньги — не лезь в бутылку. Наслаждайся.

Приятель засмеялся, пожелал удачи и положил трубку.

Николай задумался. Ответ был, конечно, шуточным, но в нём было что-то успокаивающее. Может быть, действительно не стоит искать объяснений. Может быть, есть вещи, которые нужно просто принимать, как принимаешь погоду или сигнал светофора.

Он спустился в ресторан, заказал завтрак и стал ждать вечера. И пока ждал, думал не о деньгах, которые выиграл, и не о том, сколько выиграет сегодня. Он думал о том, что скажет Веронике, когда она появится. И о том, что спросит её, если она останется чуть дольше, чем обычно.

Потому что, если честно, деньги перестали его интересовать ещё вчера. Ему нужно было другое. Ему нужно было понять, кто она и почему он её видит. И, может быть, ответ был неожиданнее, чем он мог предположить. Но Николай уже привык, что в его размеренной жизни появляется риск. И этот риск был прекраснее любой безопасности.

Как я уже говорил, хорошая история должна оставлять читателя в состоянии лёгкого недоумения. В этой главе мы узнали, что Вероника не просто появляется и исчезает, а что она знает о герое больше, чем он сам. Мы узнали, что выигрыши растут, а деньги теряют ценность. Но главный вопрос — кто она, собственно, такая ? — остаётся без ответа. Ответ, как это часто бывает, придёт тогда, когда герой перестанет его искать. Или когда будет готов его услышать. В третьей главе мы узнаем, к чему приводит игра с удачей и что случается, когда человек, привыкший всё контролировать, наконец отпускает контроль.

Глава третья

В ней герой делает самую крупную ставку в своей жизни, и находит то, что искал.

Есть в Монте-Карло одна особенность, о которой не пишут в путеводителях. Чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее размывается грань между реальностью и иллюзией. Сначала ты начинаешь путать день с ночью, потом — свои выигрыши с чужими, а потом — вообще перестаёшь понимать, зачем ты здесь. Отели с их безупречной чистотой становятся похожи на декорации, море — на картинку за окном, а люди — на фигуры в театре теней. И только шарик рулетки, этот маленький металлический бог, продолжает своё вечное движение, и только он кажется настоящим… .

Николай к концу третьего дня своего пребывания в казино начал замечать это. Не умом — умом он всё ещё пытался держаться за привычные ориентиры: завтрак, прогулка, вечер в игорном зале, сон, — но где-то внутри, в том потайном месте, где живут предчувствия, он уже знал, что эти ориентиры тут ненадёжны.

В тот день он проснулся позже обычного, около полудня, и первое, что почувствовал, была не радость от предстоящей игры, а странная пустота. Он лежал, смотрел в потолок и пытался вспомнить, сколько именно он выиграл за эти дни. Цифры путались, расплывались, не хотели складываться в ясную картину. Полмиллиона? Миллион? Больше? Он сел на кровати, потом подошёл к сейфу и открыл его.

Деньги лежали там. Аккуратные пачки евро, перетянутые банковскими лентами, и несколько фишек, которые он почему-то не обменял. Он пересчитал. Получалось без малого семьсот тысяч. Плюс те, что уже лежали на счету, куда он переводил выигрыши. Итого, наверное, около миллиона. Менее чем за неделю.

Он закрыл сейф, но почувствовал не радость, а тревогу. Слишком легко. Слишком быстро. Слишком похоже на сон, который заканчивается в самый неподходящий момент.

Вероника не появлялась в казино вчера. Вернее, она появилась, но почти сразу ушла, бросив на ходу: «Завтра будет важный вечер. Казино снимет ограничения. Будь готов». Он хотел спросить, как ему готовиться, но она уже исчезла, оставив после себя запах дорогих духов и лёгкое ощущение, что всё движется куда-то в неизвестность.

Однако Николай снял со счёта в банке все выигрышные деньги. День провёл в номере. Не гулял, не завтракал в ресторане, а сидел на балконе, смотрел на море и думал. О том, что происходит, о том, кто она, о том, почему он видит её, а другие нет. К обеду он проголодался, заказал еду в номер, поел без аппетита и снова устроился на балконе.

К пяти часам он уже принял душ, надел свой тёмно-синий костюм и вышел из номера.

Казино в этот вечер предстало другим. Николай почувствовал это сразу, как только переступил порог зала. Воздух казался плотнее, свет — ярче, звуки — громче. За столами было больше народу, чем обычно, были даже арабские шейхи, и все они выглядели как-то по-особенному: у одних глаза горели лихорадочным блеском, у других, наоборот, были мутными, как у людей, которые слишком долго не спали. Крупье двигались с той же машинальной точностью, но Николаю представлялось, что они все поглядывают на него с каким-то новым выражением. Или ему это просто казалось... .

Он обменял все деньги на фишки, и сел за свой стол. Крупье, тот самый итальянец с седыми усами, кивнул ему :

— Добрый вечер, месье. Сегодня у нас полный зал.

— Я вижу, — произнёс в ответ Николай. — Удачный вечер ?

— Для кого как, — ответил крупье, и в его голосе послышалось что-то, чего Николай не мог определить : то ли предостережение, то ли сочувствие.

Более миллиона евро фишками лежали перед ним, и он вдруг понял, что не чувствует к ним никакого отношения. Как будто это не деньги, а просто цветные кружочки, которые потеряли связь с реальной жизнью.

Он начал играть по маленькой. Сначала осторожно, ставя на чёрное и красное, на чёт и нечет. Выигрывал. Потом стал смелее, ставил на десятки, на сектора. Выигрывал. Крупье менял фишки на более крупные номиналы, и их гора перед ним выростала. Люди за соседними столами стали оборачиваться. Кто-то подошёл поближе, чтобы понаблюдать.

Он не смотрел на вход. Он знал, и ждал что она придёт. Он реально чувствовал её приближение, как чувствуют приближение грозы, когда ещё нет ни молнии, ни грома, но воздух уже стал другим.

Она появилась без десяти одиннадцать. Он не видел, как она вошла, просто поднял глаза — и она уже сидела на своём обычном месте, в красном платье, с бокалом шампанского в руке. Но в этот раз что-то было иначе. Она не улыбалась. Она смотрела на него серьёзно, почти строго, и в её глазах не было той лёгкой насмешки, к которой он привык.

Николай сделал паузу. Он взял фишку, покрутил её в пальцах и посмотрел на Веронику.

— Сегодня важный вечер ? — спросил он достаточно громко, хотя был уверен, что она услышит, даже если сказать тихо.

— Да, — ответила она. — Сегодня ты должен сделать выбор.

— Какой выбор ?

— Остановиться или продолжить движение. У тебя сейчас более миллиона. Этого хватит, чтобы изменить жизнь. Или ты можешь испытать удачу и поставить всё.

— Всё ? — переспросил он.

— Всё-всё, — сказала она. — Это единственный способ узнать правду.

— Какую правду ?

Вероника посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах что-то мелькнуло — то ли печаль, то ли решимость.

— Правду о том, кто я, — сказала она. — Правду о том, зачем ты здесь. Правду о том, чего ты хочешь на самом деле.

Он посмотрел на неё, и в голове у него зашумело. Он знал, что это безумие. Поставить всё, что выиграл, — на один кон. Это не просто азарт, это для здравомыслящего человека самоубийство. Но он также знал, что если сейчас встанет и уйдёт, то никогда не узнает, кто она. И это ему казалось хуже любого проигрыша.

— Что же я должен сделать ? — спросил он.

— Поставить всё на один номер, — не задумываясь ответила Вероника.

— А какой номер ?

— Ты сам реши.

И он его уже знал. Не умом — чем-то другим, тем самым чувством, которое вело его все эти дни. Он взял фишку самого крупного номинала и положил её на Зеро. Потом взял следующую, и следующую, и следующую, пока вся гора не перекочевала на зелёную клетку с цифрой 0 . Крупье, знакомый итальянец с седыми усами, перестал дышать, увидев такое. За соседними столами замолчали. Даже шарик, казалось, в нерешительности замер в пальцах у крупье, ожидая сигнала.

— Месье, — спросил итальянец тихо, — вы уверены ?

— Уверен, — твёрдо ответил Николай.

Но он смотрел не на стол, не на фишки, не на крупье. Он смотрел на Веронику. Она сидела неподвижно, и её лицо было спокойным. Именно в её глазах, сейчас он видел то, что заставляло его сердце биться чаще.

— Ръен не ва плю ( Ставки сделаны ) ! — Возглосил крупье.

Крупье запустил шарик. Тот завертелся по рулетке, постукивая по перегородкам, и сейчас этот стук был единственным звуком в зале. Однако Николай не следил за шариком. Он отвернулся. Он наблюдал за Вероникой. А она не отрываясь смотрела на него.

Шарик замедлился, запрыгал по номерам, и вдруг замер. Наступила очень короткая, но томительная пауза.

— ЗИро ! — Объявил крупье. И голос его задрожал.

В зале послышался шёпот. Потом кто-то ахнул, кто-то засмеялся, кто-то захлопал в ладоши. Николай слышал всё это, но как будто издалека. Он смотрел на Веронику. Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего он не видел раньше. Нежность ? Или наоборот прощание ?

— Поздравляю, — сказала она. — Ты выиграл.

— Это я выиграл ? — переспросил он. — Но я же поставил всё. Это… сколько ?

— Тридцать пять миллионов, — ответил крупье. — Примерно.

Кто-то присвистнул. Кто-то что-то говорил ему, но Николай уже не слушал. Он смотрел на Веронику.

— А теперь, — сказала она, — ты можешь задать свой вопрос.

— Кто ты ? — спросил он. — Настоящая. Кто ты ?

Вероника встала. Она была прекрасна в этом свете, и Николай вдруг понял, что не хочет, чтобы она уходила. Не важно, кто она. Не важно, призрак или галлюцинация или что-то ещё. Он просто не хочет, чтобы она исчезала.

— Я твоя Удача, — просто ответила она. — Я прихожу к тем, кто потерял себя. К тем, кто не знает, чего хочет. Я даю им выиграть, чтобы они поняли: деньги — это не то, что им нужно. Ты понимаешь ?

— Понимаю, — неуверенно произнёс он.

— Что ты понимаешь ?

Он посмотрел на фишки, на гору денег, которая лежала перед ним. Потом на зал, на людей, которые смотрели на него с завистью и восхищением. Потом на неё.

— Что я не хочу больше играть, — сказал он. — Не в рулетку. Я хочу… я хочу, чтобы ты осталась.

— Но я не могу с тобой остаться, — сказала Вероника. — Я прихожу только тогда, когда человек готов меня увидеть. И ухожу, когда он понимает главное.

— А что главное ?

— Что удача — не в деньгах. Удача — это когда ты знаешь, зачем живёшь. Ты знаешь ?

Николай задумался. Он вспомнил свою жизнь до казино : пустые дни, разговоры с самим собой, одинокие вечера, как ни в чём не чувствовал облегчения. Он вспомнил, как приехал сюда, чтобы встряхнуться, и как нашёл её. Или она нашла его. Да это и не важно.

— Я хочу чувствовать себя живым, — сказал он. — Как в эти наши дни. Не из-за денег. Из-за… из-за того, что есть что-то, чего я не понимаю, но что есть. Это и есть удача ?

— Это и есть жизнь, — произнесла Вероника. — Удача — это когда ты это замечаешь.

Она приблизилась к нему. Он протянул руку, чтобы коснуться её, но пальцы прошли сквозь воздух. Она улыбнулась, и в её улыбке была та самая нежность, которую он видел в первый раз.

— Спасибо, — сказала она. — Ты вернул себе жизнь. Я ведь тоже не знала, получится ли у тебя. А теперь знаю.

— Но зачем она мне без тебя ?

Тут Вероника стала бледнеть, как свет на закате. Николай хотел ещё что-то сказать, но слова снова куда-то все подевались.

— Вероника, — позвал он только.

— Живи, Николя, — ответила она ему. — По-настоящему. И не бойся проигрывать. Бояться надо лишь того, что перестанешь чувствовать жизнь.

Она исчезла. Просто — её не стало. Как будто её и не было. Но в воздухе остался лёгкий запах духов, и этот запах был определённо настоящим.

Николай не помнил, как закончился этот вечер. Он помнил только, что крупье долго считал фишки, менеджер казино жал ему руку и предлагал шампанское, кто-то фотографировался с ним, кто-то просил автограф. Он отвечал механически, улыбался, кивал, но мысли его уже были совсем в другом месте.

Ночью он не спал. Сидел на балконе, смотрел на море и думал. О том, что выигрыш в тридцать пять миллионов — это, конечно, фантастически много. Но это не то, что останется с ним. С ним останется другое — неделя, когда он чувствовал себя живым. Девушка, которую никто, кроме него, не видел. И понимание того, что он больше не хочет быть тем человеком, который неделю назад приехал сюда.

Утром он спустился в ресторан, заказал завтрак и написал своему товарищу, финансовому консультанту, сообщение: «Продавай всё. Я хотел бы открыть что-нибудь своё. Не упаковку. Что-то, что принесло бы радость. Подумай над этим».

Потом он позвонил матери. Сказал, что у него всё хорошо, что он выиграл много-много денег, но главное — он понял, чем хочет заниматься. Мать, как всегда, спросила про внуков, и он вдруг не отмахнулся, а сказал: «Мама, я подумаю». Она замолчала, потом сказала: «Сынок, ты какой-то другой». Он ответил: «Да, наверное».

Он выехал из отеля после обеда. На машине, перед перекрёстком, они остановились и он в последний раз взглянул на казино. Оно стояло на площади, нарядное, как театральная декорация, и в его окнах уже зажигались вечерние огни.

— Прощай, — сказал он грустно. Но не ему, а кому-то, кто остался там, в его залах.

Тут я, хоть и автор, однако должен признаться — мне самому интересно, что стало с Николаем дальше. Но это уже не совсем моя история. Я слышал, что он открыл небольшую фирму по реставрации старых зданий. Не бизнес, а своё дело. Говорят, он сам ходит на объекты, ищет, изучает, и возвращает им жизнь. Девушки у него пока нет. Или уже есть — я сейчас точно не знаю. Знаю только, что он иногда приезжает в Монте-Карло, но в казино не заходит. Сидит в кафе на набережной, пьёт кофе и смотрит на море.

И иногда, говорят, ему кажется, что за соседним столиком сидит женщина в красном вечернем платье. Но когда он оборачивается, там никого нет. Только официант убирает пустой бокал от шампанского, и море шумит внизу, и шарик рулетки где-то там, за стенами Казино, продолжает своё бесконечное движение.

Может быть, это просто игра воображения. А может быть, Удача иногда возвращается, чтобы проверить, не забыл ли ты то, что уже когда-то понял. Этого я не знаю. Но, как я уже говорил ранее, — я не сторонник объяснять то, что можно оставить загадкой. И в хорошей истории всегда должно оставаться место для того, чтобы читатель мог дописать её сам

Конец