В объятьях искушения

В глубинной чаще леса эхом разразилось уханье совы. Завыл мрачный ветер, унося дождевые тучи; возвращался свет, выглядывая из-за сгустков задалечных облаков; зашелестели высокие кусты, поднялись вихри из листьев; заскрежетали птицы дрянные мелодии. Дремучий лес потихоньку окутывал плотный туман.

Крупная капелька воды скатилась вдоль сосновой иголки и повисла на самом конце. Не удержавшись, она нырнула вниз, упав путнику на лоб. Мохак тут же смахнул её запястьем, утёр всё лицо, лишь измазав его в грязи и крови, и поддался ближе к стволу. Спина коснулась мощного векового древа, твёрдый выступ коры больно кольнул где-то меж лопаток. Мохак лишь шмыгнул носом, убрал руки от мокрой острой хвои и, поднял взор к небу, накренив голову набок.

Среди сотен ветвей, далеко-далеко, беззаботно плыли тучные облака, заслонившие голубую лазурь. «Сейчас бы домой, — думал Мохак. — погреться у печи, отпить сладкого морса, отъесть тёплой похлёбки, погрызть сушёных яблок… побыть с девицей». За дерзкие желания на лицо ему упала гроздь холодных капель (белка скакнула с ветки на ветку).

В голове или наяву послышался девичий шёпот — тонкий певчий голосок преследовал Мохака всю дорогу. Паршивые, но такие сладкие речи завели Мохака в дебри самых страшных и едва проходимых чащ Глухолесья. Он только сумел скрыться от голоса, как тот вновь его настиг.

Мохак оглянул слегка распоротые ладони и стопы, разбитые колени и локти. Кровь смешалась с грязью, побагровела, побурела. Раны побаливали, но более них страдал разум, захваченный первобытным древним страхом.

Ещё тогда, торопясь домой с закинутой за спину вязанкой хвороста и внимая столкновения туч, звуки грома и вспышки молний, Мохак и помыслить не мог, что такие твари на всём белом (а теперь и чёрном) свете существуют. Всё так же поглядывая на небеса, Мохак наткнулся на тень — страшное видение из снов, призрака. Её было видно насквозь; она подобна дыму, лишь сгустившемуся в объёмную оболочку; совершенно нагая, руки на груди, косы распущены и развиваются по ветру как настоящие. От неё разило тьмой, чем-то истинно диким, потаённо ужасным и опасным. Единого мига хватило, чтобы Мохак скинул хворост, запнулся об него же и ринулся прочь, не подумав, обратно в лес.

Опираясь на ствол могучей сосны, он вспоминал её вид: красивый, но в то же время запретный, неестественный. Он боялся её… его — чем оно не было! Не доводилось ему встречать подобных тварей. Русалки, злобни, оборотни, волоты, хрупокрылки — но только не это! Это, оно, было из ряда вон выходящее!

— Я не должна! — раздался крик, откуда — не ясно. — Прекрати! Уйди!

Мохак, упираясь спиной в дерево, поднялся на ноги и сделал шаг вперёд. Он пошатывался, взор его метался от ствола к стволу, выглядывал среди веточек кустов, высматривал нечто вдали. А нечто не показывалось, таилось там, откуда он никак не ждал. Он медленно пятился назад, намереваясь в любой миг бросится куда глаза глядят.

— Мооохаак, — позвал тонкий голос за его спиной.

— Изыди, тёмное отродье! — выкрикнул Мохак, отпрянув и тут же развернувшись.

Тень уже вовсе и не была тенью — заметно посветлела. Она стояла, подобно люду, в пяти шагах от Мохака. Мохак хорошо и чётко её видел: каждую полоску силуэта, каждый изгиб тела, каждый волос на голове. Тень слегка улыбалась, мягко и добродушно, но в глазах виднелась лёгкая обида и надежда.

Мохак шаг за шагом отдалялся от неё, поглядывая то на тень, то за собственное плечо. Девушка-призрак спокойно и размеренно вышагивала за ним.

— Мохак, не бойся меня, — произнесла тень. — Я лишь хотела просить помощи.

— Помощи?! — разгорячился Моках, страх его стал рассеиваться. — Ты прогнала меня через всю чащу! — Он указал пальцем в сторону. — Я мчался с несколько вёрст! Издёр все руки да ноги! А тебе помощь?!

— Прости, — Дева опустила глаза. — В эти леса редко заходят гости.

— Ещё бы! — Он отвёл от неё яростный взгляд. — Как мне теперь выйти?

Тень потемнела, края её тела заострились, скулы отточились, а глаза стали сверлить убийственным и хитрым взглядом; губы-клинки зашевелились:

— Я выведу, ты только услужи маленько.

— Говори, — выдохнул Мохак, глядя на неё с подозрением.

— Ты, стало быть, мне не доверяешь, — заметила тень.

— Я даже имени твоего не знаю, хотя ты моё откуда-то узнала, — проворчал Мохак. — Существо твоё мне непонятно и… странно как-то видеть и ощущать тебя.

— Я Тенета, — представилась тень и усмехнулась: — От природы я сделалась такой, какая сие мгновенье есть. В этом-то и есть прошение моё. — Она на каплю побелела. — Пойдём же за мной! — сказала дева с какой-то грустью и непринятием.

Более не сказав ни слова, Тенета закружилась вихрем. Когда она прекратила крутиться волчком, на ней уже было простое, но прелестное белое платье. Она поспешила в темень леса, лишь бросив напоследок взгляд, полный страсти и любопытства.

Мохак постоял немного, приходя в себя: очаровала его что ли красавица? Прекрасный голос, приятный аромат, лёгкая походка… но необычная она, не такая, как иные, двоякая, и постоянно веет от неё то добродетелью, то чем-то злым.

Тенета уже терялась за толстыми соснами и густыми кустами, потому Мохак поспешил за ней. Догнав её и идя вровень, он спросил:

— Тенета, чего ж ты желаешь? Какая от меня польза нужна?

— Пока тебе просто-напросто следует быть рядом со мной, — ответила Тенета, не глядя на него, и добавила: — Не отходи от меня — потеряешься.

Меж облаков проглянуло солнце, лучи едва пробирались сквозь толщу листьев и хвои. Туман потихоньку отступал. Заголосили певчие птицы.

Тенета, казалось, сияла подобно светилу. Она мчалась среди древ, частенько оглядываясь на Мохака, волосы её кружили в бурном танце, глаза скользили по Мохаку, как по маслу. А он таял — краса Тенеты одурманивала его разум. Но как же она прекрасна, как величественна, как волшебна!

Яркий, нежный и звонкий смех Тенеты молнией разлетался по лесу. Улыбка, слегка радостная, но более чувственная, страстная отпечатывалась в сознании. Воображение переплыло за край, на ходу сочиняя и выстраивая новые мечты.

Тенета замедлилась.

— Погляди! — указала она на небольшой шар воды, перемещавшийся меж кустов.

Взмахом руки она заставила водный стихиаль приблизиться к Мохаку и пройти через него. Мохак и моргнуть не успел, как его окатило чистейшей тёплой водой. Раны его подзажили, а грязь ушла.

Тенета отбросила водеаля подальше и подошла к Мохаку. Она провела тыльной стороной ладони по его щеке к самым губам, которых коснулась уже большим пальцем.

— Так-то лучше, — сказала она.

Мохак не мог обронить ни слова. Так он и стоял застывший, пока Тенета не отвела от него чарующих глаз и не поспешила вперёд.

— Ты волшебница? — наконец спросил Мохак.

— Да, пожалуй, — спустя время ответила Тенета. В голосе звенела неуверенность, но Мохака, кажется, это ничуть не беспокоило.

— Кажется, ты… я…

— У тебя есть любимая? Ты кому-нибудь любим? — спросила Тенета.

— Что? Ах да, да. Было как-то дело. Давно, — ответил он с неподдельным блаженством в голосе, едва понимая, что говорит.

На лице Тенеты проскочила глубокая хищная улыбка. Только она навеяла на Мохака думы. На пару мгновений он пришёл в прежнего себя, но потом вновь поддался искушению, ведь думать — так скучно. Пусть за него решает нечто другое, что идёт из глубины его естества.

— Тенета…

Они стояли на круглой замечательной поляне, усеянной цветами. Посреди поляны сидел большой валун, исписанный белыми рисунками и рунами. В глаза бросилось что-то почти бесформенное, но схожее с людом. Тенета. Белая тень во тьме, вознёсшая длани к небесам.

Прежняя страсть в Тенете приутихла. Мохак неволей слегка вернулся в осозновающее состояние. Тенета коснулась рукой валуна, склонила голову.

— Тенета?

— Я поступаю неправильно, — промолвила она. — Мохак, ты должен провести свою жизнь иначе.

— Я хочу провести её с тобой, — сам того не ожидая, сказал он.

Хитрый оскал открылся на лице. Мысли потянулись к столь желанному, запретному, идеальному, прекрасному, искусительному. Вцепились в другие мягкие сладкие губы, ухватили руки шёлковые волосы, смешалось дыхание, запах, в единое слились тела.

Заиграли дивные ноты. Заплясал бурный пламень страсти. Уплыли все мысли. Открылось наружу всё, что так потаённо скрывалось внутри.

Но всё вдруг пропало, исчезло! Нет больше тёплых губ, нет дыханья, нет аромата — ничего! Мохак провалился сквозь неохватимое, призрачное тело Тенеты, упал к самым ногам. И посмотрел он из низу на верх, на Тенету, на прекраснейшую из дев.

— Тенета?

— Я долго провела в таком обличии, прежде чем научилась заново говорить.

— Заново говорить? — переспросил Мохак, силясь подняться.

— Наверное, ты не заметил, — сказала она, коснувшись его щеки. — однако разговариваю я с тобой мыслями.

— Как же тебя освободить?!

— Коснись камня, — Тенета указала на валун.

Мохак бездумно потянул руку к камню. Не успел он его даже коснуться, как разум его поглотило, затянуло в пучину небытия, куда-то в неведомые, далёкие, невозможные места. И ощущал он лишь одно: боль, острую, постоянную, необратимую.

Но он пока был здесь. Превозмогая муки, сжимая голову руками и скрепя зубами, Мохак качался на ногах. Он потянул одну руку к Тенете, делая ей навстречу тяжёлые шаги.

— Проклятья больше нет, — сказала она спокойно. — Чары леса отступили.

Мохак наконец доковылял до Тенеты, глядя под себя, в землю. Он хотел взять Тенету за руку, но его ладонь ни за что не ухватилась. Он поднял голову, увидел стеклянные глаза, в которых виднелась толи горечь, толи радость — две несовместимые истины.

Боль в голове затихла.

Он потянулся к её лицу, рука его судорожно дрожала, и вот, когда она должна была провести по гладкой мягкой щеке, пальцы лишь провалились, прошли насквозь, ощутив лишь лёгкое отныне недоступное тепло.

Он — призрак, всего лишь увядающий сон. И голова, и тело разразились жуткой болью. Его пожирало нечто изнутри, начиная с искушённой, опьянённой ложной любовью души.

— Прости, но я была так слишком долго, — выдавила Тенета, пока Мохака поглощала истинная мощь тёмного волшебства. — Прощай…