В одном королевстве

1

Когда Виктор Невозражалов пошёл на выборы, в королевстве случился запор. Законы бастовали, воры опустили руки. А всё потому, что его программа оказалась наиболее удачной. «Зачем нам заводы, если их всё равно разворуют? Зачем производить то, что через год на свалке? Нам нужна надёжная охрана, поэтому никаких других профессий! Охранник – наше всё».

И люди приняли. Теперь никто не заставит копать траншею, соединять провода: я ОХРАНЯЮ! Оклады работают лучше и лучше, и лишние профессии стали отмирать, одна за другой.

Так Витя стал президентом в обновлённом королевстве: сиди себе, посвистывай, да лозунги новые сочиняй. «Охрана должна трудоустроена», – тут бы не помешало ещё словцо, но лозунги требуют сокращений, смысл и так понятен. «Охрана обязана заниматься». «Лес не рубить – заводы не строить!» Нашлись умники, этот переиначили в «Лес рубить – не заводы строить».

Вот и размышлял Витя над текстом, как придать ему изящную, в пику оппозиции, форму. Оппозиция обычно подаёт идеи, нам же нужно чётко отреагировать.

А как вернулся начальник охраны из отпуска, Вите стало не до лозунгов. Его же не предупредили, что какие-то правила не отменены. Пока тот отдыхал, под окнами не ходили парадом, и жена подавала на стол молча. Оказывается, многие ждали возвращения из отпуска, когда всё вернётся на круги своя.

2

Попробуем погрузиться в подробности главы королевства. Газеты врут – поэтому, лучше сами, чтобы не показалось.

Когда стало совсем невмоготу, президент Витя обратился к гражданам: пошла вторая неделя, как утерял кошелёк. Или вытащили, что не меняет сути. Есть возможность – помогите, кто чем может. И все четырнадцать граждан королевства откликнулись тотчас: два деда, две бабки, две тёщи, две мамы и папа (один в розыске по алиментам), два брата и три сестры, – такого случая история ещё не знавала. Кто картошину, кто яблоко, дед по материнской линии не пожадничал, принёс на кухню и вбросил две морковки в кастрюлю, которая не закипала вторую неделю. Нет, показалось, всего трое суток, а кушать хочется, приказом не отменишь.

Дед хотел поделиться опытом, пока Витя обмакивал палец и находил изменения на один или два градуса.

– Давай запустим четыре руки, должна закипеть в четыре раза быстрее.

Попробовали, расчёты оказались не верными.

– Спасибо, дедушка, но сварить не получится, пока левый газ.

– В баллонах?

– В трубе. Надо вызвать разведчиков из охраны, пусть выяснят, почему газ не горит. Это же королевский газ, или завелись вредители.

– Может, просто не доходит до конфорок? По линии кто-то мог подключиться, замкнул на себя, а в трубу компрессором помпует воздух.

– А как же платежи? Я плачу не за воздух, за газ. Прислали в прошлом месяце квиток, что сжёг два миллиона кубометров.

– Задолженности не было?

– Я же не простачок, дедушка. Записываю перед сном показания, утром сверяю. Поэтому оплачиваю раз в два месяца, ровно пополам, что они требуют.

– Вот и разобрались: у тебя стоит ночной счётчик. Берёшь или не берёшь – службу не интересует, охрана газа всегда на страже. Я тоже заметил, сидел спиной к счётчику. Сзади трещит, обороты бешенные, а я им стакан жидкости возвратил, чего они от нас хотят, не догадываюсь. – Дедушка по материнской линии ушлый, сообразил: – А знаешь, внучек, казна один месяц недополучает, когда ты сжигаешь квитанцию… Сжигаешь, я видел! И казна помалу опустошается.

– И какой вывод?

– Потенциальным ворам не хватает, вот они и выходят на дорогу, отнимают кошельки.

– Дед, это уже не воры, а нарушители общественного порядка.

– Мягкие законы у нас, слишком. За срубленную ёлку, что моложе трёхсот лет – смертная казнь, этого маловато. Грабителей можно называть нарушителями. Как просто дорогу перебежал, вне разметки.

– Так один и перебежал с той стороны, как увидел меня. Так обрадовался, так жал мне руку, что я не заметил, чем занималась другая. Но когда незнакомец радостно трясёт твою руку, на душе становится легко.

– И в карманах, – напомнил дед.

– Это мелочи. Я же не сразу обнаружил, но в тот день ногам стало действительно легче!

– Да знаю, знаю. Одной ночью я из интереса взвешивал твой кошелёк. В нём весу три килограмма, вот и полегчало.

Внук сделал шаг, хотел обнять деда. Ему снова полегчало. На полу, сзади, остались обе подошвы; верхние части тапочек остались верны и могли защитить от непогоды.

Оба уставились на два явных следа.

– Скорей всего, это следы того, кто вытащил кошелёк. Преступника манит вернуться к месту, где отметился.

– Не думаю. Эти следы я уже где-то видел.

– Всё может быть, не спорю. Эй, бабки, ко мне!

Внук не понимал:

– Зачем беспокоить занятых граждан?

– У обеих имеются увеличительные стёкла. Начнём расследование!

Как разобрались, чьи следы, разговор принял более предметный характер:

– Дядя Филя дорого берёт за ремонт, хотя тридцать лет мы слышим: сапожник из меня так себе, через пень-колоду получается иногда. – Внук тронул деда за локоть. – Может, ты приклеишь?

– К подпольным сапожникам я не обращаюсь, заруби на носу. А сам попробовать не хочешь?

– Во-первых, не хочу рисковать. Приклеюсь к дверной ручке или унитазу. Как я оттуда буду править королевством? Во-вторых, клей нынче дорогой.

– Но не дороже обеда. – Дед довернул ухо в сторону столовой. Внук тоже довернул. Оттуда долетел голос жены, кухарки, стилиста, дизайнера, мастера по расстановке приборов, главной посудомойки, старшей уборщицы, и официантки Ноны:

– Мужчины! Все к столу!

Женщин звать не надо, сами прибегут.

Чтобы не заработать по наряду вне очереди, внук с дедом перешли на галоп, припустили со всех сил, и всё равно пришли последними. Нона пожалела деда, поварёшкой достала мужа.

– У нас сегодня меню четверга, и борщ дешевле, чем на прошлой неделе. Мне немного уступили, по законам рынка. Это у мужчин ничего не понятно: нефть дорожает – бензин туда же, дешевеет – карманы разницы не знают.

Нону слушали с открытыми ртами: какой сюрприз приготовила сегодня? Она иначе не умеет, и дождались, хотя паузу могла бы взять и покороче.

– Хлеб берите даром, не более пяти кусков. Вот компот – как был два миллиона, так и остаётся.

Оба деда заработали локтями, подначивая друг друга: ты спроси! – нет, ты спроси!

Кто-то осмелился:

– В долларах или в евро?

Нона даже бровью не повела. Вопрос повторили.

– На глупые вопросы не отвечаю.

После обеда граждане бросились в спальни, выгребали из сундуков наличные, советовались с потолком, и тотчас поторопились занять очередь в кассу. Нона проверяла подлинность купюр одной рукой, другой отталкивала охранников, готовых посторожить.

– Проклятая инфляция! – участник очереди дал интервью пробегающему журналисту.

Нона вознеслась над головами, благо, помост позволял оценить крайнего.

– Скажите, пусть за вами не занимают. А если кому-то не нравится – пожалуйста, могу не звать к столу. – Тотчас занялась бабушкой, с её открытым кошельком. – Одна котлета попадалась или полторы?

– А что, котлеты сегодня? Ой, сегодня же четверг! Это завтра Клава, пятая жена! Я путаю дни иногда.

Очередь метнулась к дверям, с графиком работ.

– Точно! Завтра Клава!

– Зато в субботу будет дежурить с именем из шести букв.

– Точно. Видите, имени ещё не вписали, подбирают кандидатуру из охранниц. И вообще, какие есть имена на шесть букв?

– Наташа, Любава, Ирина…

– Ирина на пять!

– Умейте импровизировать: И-Ирина!

Бабушки возмутились:

– Да чтоб в нашем королевстве, да не найти с шестью? Смешно!

Подошла очередь президента. В его руках Нона не увидела кошелька.

– Что у нас случилось?

– Украли. – Ему не к лицу устраивать истерики, жаловаться. – Обстоятельства так сложились.

Нона захлопнула кассу, обмотала противоугонной, штатной, с антивандальным покрытием цепью, повесила замок, ключ от которого опустила в перси (если желающие найдутся, пусть пошарят). – Все видели? – уточнила она и обратилась к банкроту: – Что же мне с тобой делать?

– Через десять минут, под окнами, будет парад. Очень хочется посмотреть наших охранников.

– А ты заслужил?

– Буду должен. В следующий четверг – обязательно рассчитаюсь.

– Все так говорят, и языки не болят. Смотри же, Витя, с Клавой не перепутай.

Витя ожидал худшего.

– С Клавой трудно перепутать: там такие аппетиты… Так можно, я парад погляжу?

Часы пробили девять, пятьдесят три.

– У нас ещё семь минут! Побежали в спальню! С Клавой точно не перепутаешь, я обещаю!

– Я хотел…

– Отставить разговорчики! Мне Клава всё рассказала, вот всё! Говорит – если не платишь в четверг, значит, копишь для пятницы. Я всё знаю, раздевайся. – Это было сказано помягче, с оценивающей приглядкой за фигурой мужа.

– Двери закрыть можно? – Витя судорожно извлекал ноги из брюк, приплясывал «Танец маленьких лебедей» на пятках да оглядывался на коридор с множеством глаз.

– Зачем? Кругом охрана.

– Как на параде…

– Что ты привязался к этим парадам? Одни и те же лозунги: «Не нужны заводы – раскрадут», «Профессия охранника позволяет жить», «Школьник! Ты скоро пополнишь наши ряды, будь готов!» «Вражеские самолёты на Зелёной площади не сядут, собьём раньше».

– Ты забыла ещё несколько, а я помню. Потому что не пропустил ни одного парада.

Он не ожидал, – её рука дёрнула так, что он ушёл с головой под одеяло; в такой темноте вообще не понятно, что делать. Хороши советы ко времени: «Левее, чуть ниже, вот, вперёд теперь! – И первый уточняющий вопрос: – Я лучше Клавы?»

Глухой голос волновался, Нона прислушалась. «Там парад начался!»

– Ещё нет. Дед не сделал первого выстрела, я бы услышала.

Она права. Любит дед, по отцовской линии, хлопать шарики из воздушки. Пневматическое ружьё поёт, пока в спальне не иссякнут запасы дроби – парадам быть!

11.01.2026 г. 16:30 мин