В окне

Из единственного окна моей квартиры видно только комнату напротив в соседнем доме. Я уже не помню, на каком именно этаже живу сам, поэтому не знаю и номер этажа, на котором находится эта комната. Небесный архитектор поставил здания слишком близко друг к другу, почти вплотную. И теперь окна чуть ли не соприкасаются. В той комнате нет ни занавесок, ни жалюзи, поэтому весь интерьер как на ладони. Обстановка отдалённо напоминает мою, разве что она значительно богаче и новее, а вещей гораздо больше. На стене висит картина известного художника, вероятно, оригинальная, которую я хотел себе. Всё это, и вдобавок вечно отутюженный дорогой костюм, говорит о приличном достатке владельца. Мне кажется, он успешнее меня. К нему постоянно приходят красивые девушки, всегда разные, иногда сразу несколько. Мне кажется, он привлекательнее меня. У него часто собираются друзья, своим презентабельным видом напоминающие его, много пьют, оживлённо беседуют и громко смеются. Мне кажется, он веселее меня. Поэтому я пришёл к выводу, что, в отличие от меня, он счастлив.

***

Моя жизнь никчёмна. Всё своё время я занимаюсь тем, что наблюдаю за человеком в окне. Когда он уходит из квартиры, я словно растворяюсь в тяжёлом, плотном воздухе и прекращаю существовать до его возвращения. Нет, это не слежка. И я не извращенец. Сосед знает обо мне и порой бросает на меня быстрый взгляд в ответ. Но в эти моменты на его лице всегда чётко обозначено безразличие. Он не придаёт мне никакого значения. Ему нет до меня дела. Я и для него пустое место, всего лишь странный обезличенный силуэт в окне.

***

Вчера человек на протяжении всего дня находился дома. Вечером он сидел в темноте перед ноутбуком. Слабое свечение от экрана позволяло мне периодически выхватывать из мрака лицо и распознавать эмоции. Чаще всего сосед до слёз смеялся над чем-то. Но в какой-то момент он взглянул на стоящую рядом фотографию в рамке и затем резко схватил одинокий бокал, который стал постоянно наполнять спиртным и тут же опустошать, остановившись только после внезапного падения отяжелевшей головы на клавиатуру. Скорее всего, человеку снился какой-нибудь яркий и приятный сон, как и каждую ночь. Мне же давно перестало что-либо сниться. Снова и снова я засыпаю с осознанием того, что следующую пару часов меня будет преследовать непроницаемая завеса чёрного тумана.

***

На позапрошлой неделе, вернувшись домой, человек привёл с собой двух девушек: блондинку и брюнетку. Там, где должны были быть их лица, ярко пестрел макияж. Мне показалось, что я уже видел их здесь раньше. Но, всмотревшись чуть внимательнее, понял, что сосед не изменил своим традициям. Одежду девушки выбрали вполне практично, то есть так, чтобы нужно было приложить минимальные усилия для избавления от неё. Сюжет и цель игры всегда были одинаковыми. Встречались лишь вариации правил и порядка действий. В тот раз девушки какое-то время кокетливо отстраняли его от себя, накидывая покров целомудрия. А затем, резко сорвав его, бросились на человека и почти растерзали его. В ходе этой странной потасовки все утратили одежду. Контуры женских тел повторяли друг друга, создавая удивительно похожие изгибы в одних и тех же местах. Могло показаться, что какой-то мастер помог провести эти плавные кривые линии, вопреки решениям природы. Но вот сосед медленно закрыл глаза и всецело отдался на волю двух фурий, которые кружили над ним. Они уволокли его в другую комнату, лишив меня необходимости дожидаться финала, поэтому мне оставалось исчезнуть до момента ухода девушек и уединения человека за окном.

***

Месяца три назад он получил повышение. Я это понял по количеству его коллег, заполонивших комнату. Они роились около него, словно насекомые, готовые накинуться на уроненное кем-то вишнёвое мороженое. Каждый норовился похлопать виновника торжества по плечу и всячески выказать свои поздравления. Люди возбуждённо шумели, когда он проставлялся элитной выпивкой и изысканными закусками. Почему-то все их лица были похожи. Красные, круглые, кривые, крупные, но только не красивые. Даже выражение было одно на всех. Мой сосед снисходительно принимал весь этот гвалт и копошение. Похоже, он считал, что толпа состоит из его настоящих друзей, и был рад компании. А в моей квартире никогда не было гостей. Не думаю, что кто-то смог бы находиться здесь дольше пяти минут. Атмосфера угнетения прогнала бы любого. Я и сам не прочь бы съехать отсюда, но у меня нет возможности. Кажется, будто я прикован невидимыми цепями к этому месту. Да и в целом я привык существовать в пределах комнаты, испытывая лишь небольшой дискомфорт. Посторонние бы только встрепенули моё спокойствие, поэтому, наверное, хорошо, что никто лишний не появляется в моей жизни.

***

Когда человек только въехал в квартиру и распаковал все свои вещи — кажется, с того момента прошло четыре года — он первым делом поставил на стол фотографию в рамке. Она была немного повёрнута в мою сторону, так что мне кое-как удалось рассмотреть изображение. В нём была запечатана девушка, очаровывающая своей безупречностью. Идеальную форму её лица не смогли исказить даже несколько слоёв стекла, через которые пришлось продираться. Её завитые каштановые волосы чуть ниже плеч художественно обрамляли изящный овал. Её чистые голубые глаза могли заменить акварельное небо. А её аккуратный нос и нежные губы гармонично дополняли всю картину, делая из неё шедевр. Девушка задорно подмигивала и лучезарно улыбалась. Я никогда прежде не видел никого настолько удивительного. Потом он развернул рамку в другую сторону, лишив меня прекрасного. Я стал надеяться, что однажды дверь в комнате за окном распахнётся и появившаяся девушка по-настоящему раскрасит искусственный мир. Но за четыре года иллюзорная вереница мнимых женщин не оправдала моё ожидание. Зато сосед всецело упивался их страстью, скользя взглядом мимо фотографии, чтобы не потерять себя в эти моменты. Такая всеобъемлющая любовь, по всей видимости, приносила внеземную радость.

***

Сегодня произошла катастрофа. Утром в его квартире раздался звонок, своим звуком пронзивший привычный порядок вещей. На экране телефона высветилось: «Б(е)сс». Сосед не уважал своего босса, потому что метил на его место и уже был довольно близок к нему. Человек взял трубку с явным неудовольствием на лице. Однако через мгновение эмоция приобрела багровый оттенок, превратившись в гнев и ошеломление. Перспективному и успешному работнику сообщили, что он уволен за что-то особо порицаемое, чего я никогда не наблюдал у него дома. Деловая беседа переросла в конфликт, распаляемый криками. В итоге разговор закончился и близко не в пользу соседа, из-за чего телефон врезался в паркет, получив при этом узор из трещин в правом верхнем углу экрана. Фигура за окном стала метаться из стороны в сторону с обращённой к потолку головой. Было настолько громко, что периодически до меня доносились проклятия и оскорбления, выпущенные на свободу.

Когда человек немного пришёл в себя, он потянулся за стеклянной бутылкой, к её несчастью, оказавшейся пустой. За что она поплатилась и разбилась вдребезги о стену. Он рухнул на диван и начал судорожно набирать чей-то номер. В первый раз ему никто не ответил, хоть он и ждал до последнего гудка. Второй звонок был адресован уже другой персоне, которая, услышав мольбы, сказала, что завязала и теперь всё в прошлом. Голос, прозвучавший после третьей попытки, с насмешкой выплюнул ядовитую фразу, унизив безработного неудачника, к которому любой побрезгует прикоснуться. Телефон полетел вслед за бутылкой, и паутинка трещин оплела собой весь экран. Человек был в ярости. Он озверел. Он стал ураганом носиться по комнате и крушить все вещи, явив миру полотно, созданное силами хаоса. Части мебели разбрасывались по углам, обои кусками отдирались от штукатурки, ноутбук с хрустом неестественно выгибался. Рамка с фотографией единственная осталась нетронутой и в страхе ожидала своей участи. Сломав всё, что можно и нельзя, человек случайно направил взор на изображение самой прекрасной женщины. Он заплакал. Он начал звать её по имени, которое я не мог услышать, и спрашивал у неё, почему она его покинула, лишив смысла жизни. Он взял рамку с фотографией, последний раз взглянул в сияющие глаза и со всей силой своего отчаяния кинул её в окно. Стёкла, поцеловавшись, не выдержали запретной близости и разбились. Мне ещё никогда не было так больно.

***

Он не появлялся в квартире уже три дня. Я больше не мог выносить пожирающую моё существо пустоту. Оно неумолимо неслось к смерти, к забвению. Поэтому мне буквально пришлось вырваться из тёмного саркофага. Преодолеть непроницаемое стеклянное пространство футляра. Разрушить своё естество. Я вышел на улицу. Я не помню, когда последний раз выходил на улицу. Но я обязан был найти человека.

Враждебный мир вокруг заставлял меня чувствовать себя ничтожным, лишним, беспомощным, всего лишь подобием настоящего человека. Город ощущался фрагментарно. У меня не было права воспринимать его как что-то цельное. Он создан не для меня. Мне же нужно лишь как можно быстрее выполнить свою миссию и вернуться обратно, чтобы вновь почувствовать себя живым. Поэтому я первым делом отправился на работу своего соседа. Возможно, его бывшие коллеги могли бы помочь мне.

В его офисе рядами сидели и не замечали то, что было дальше их рабочего стола, однообразные клерки. Я застенчиво постучал — ничего не произошло. Я постарался громко кашлянуть — никакой реакции. Тогда я завопил от безысходности. Головы синхронно повернулись. Мне удалось привлечь их внимание. Я извинился и спросил, не знают ли они, где сейчас человек. На меня посмотрели как на полоумного. Я уточнил, что ещё три дня назад он занимал руководящую должность, и описал его внешность. Они впились в меня маленькими острыми глазками, пытаясь выявить признаки умственной отсталости или прогрессирующего безумия. Неловкий момент затянулся, и нахождение там стало совсем невыносимым. Я так давно не оказывался в обществе, ещё и в центре настолько пугающего внимания, что внутренне съёжился. Они продолжали молчать. Молчать и смотреть. Поэтому я убежал оттуда.

Под яростным натиском стресса у меня родилась многообещающая мысль. Я заглянул в одно из агентств, где человека одаривали заказной любовью, которой он наслаждался уже у себя дома. Мне пришлось столкнуться с говорящими манекенами, которые с горечью в голосе уверяли меня в том, что их фаворит давно не навещал их. Я обошёл все подобные заведения, везде получая в ответ наполненные истомой отрицания и встречные предложения, которые меня вовсе не интересовали.

Потратив на маршрут несколько часов, на улице я застал вечер. Стало чуть легче дышать. Небо отказалось от своей враждебности и заняло мою сторону. Зато против меня ополчились жужжащие фонари, которые сияли слабее солнца, но компенсировали это количеством и назойливостью. Тем временем у меня больше не осталось вариантов местонахождения моего спасителя. Я не мог положиться на волю случая и вернуться в квартиру, чтобы дожидаться соседа. Переступив её порог, я бы утратил последнее, что удерживало меня в этой реальности. Поэтому ноги осознанно зашагали по мостовой, заставив меня бродить по всему городу до полного изнеможения.

На исходе сил я приблизился к какому-то роскошному ресторану. Фасад здания кричал о том, что право на вход сюда надо заслужить. Статусом, деньгами, связями. И я увидел то, на что даже не смел надеяться. За столиком у окна сидел человек. Я не мог поверить своим глазам. Он мнился коварным миражом, дразнившим меня. Чтобы его разглядеть, я подошёл вплотную и прислонился к холодному стеклу. И мужчина за столиком оказался не тем человеком, которого я искал. Силуэт подвёл меня. Я испытал до жути горькое разочарование, чуть ли не задушившее меня огромным комом в горле. Стекло затянулось дымкой, скрыв фигуру. Теперь я мог различить только своё мутное отражение. Мир выцвел.

***

Пора было идти домой. Безвозвратно исчезла какая-то часть моей последней ночи. Я не был в состоянии добраться пешком, поэтому кое-как спустился в пустынное метро. На платформе не было людей. Возможно, они решили, что такая никчёмная тень человека, как я, не заслуживает их общества. Время здесь затвердело, чтобы поезд не пробился сквозь него на мою станцию. Я ждал конца бесконечности, пока по лестнице не спустилась девушка. Вселенские часы снова заработали. Я был готов поклясться, что уже видел её в каком-то другом измерении. Идеальная форма лица, завитые каштановые волосы чуть ниже плеч, чистые голубые глаза, аккуратный нос и нежные губы. Но, взглянув на отсутствующую улыбку, я не смог вспомнить, кто эта девушка. Одна деталь разрушила зарождавшуюся гармонию. Цельный образ распался и утратил для меня ценность. На станцию сразу прибыл поезд. Мы зашли в вагон и оказались там с ней наедине. Девушка не представляла для меня никакого интереса, поэтому я уставился себе под ноги и утонул в мыслях.

Через пятнадцать минут я осознал, что на меня бесцеремонно пялятся. Она подсела ближе и спросила, знакомы ли мы, потому что, по её словам, я на кого-то похож, словно отражение в озёрной глади. Я ответил, что она с кем-то меня перепутала. Тогда девушка отсела, и до конца пути монотонный гул вагона больше не потревожился пустыми, ничего не значащими словами.

Мы вышли на одной остановке и направились в одну сторону. Я молча проводил её до дома, выросшего перед нами. Или она меня. Мы вдвоём очутились у входной двери моего или её подъезда. Я не задавался лишними вопросами, потому что в любом случае не было никакой разницы. Наверное, она была моей соседкой. Иная траектория объяснения даже не намечалась у меня в голове. Девушка сказала, что хотела бы зайти ко мне. Я спросил её о том, зачем ей это надо. Она ответила, что ей слишком одиноко, чтобы пережить эту ночь. Меня всего переполняло безразличие, поэтому я согласился, предупредив её, что моя комната в запустении. Она не испугалась. И дом поглотил нас.

Я распахнул дверь квартиры и пропустил вперёд девушку. Мрак застил пространство. Рассветное сияние уже должно было пробиться через окно, но темноте почему-то ничего не мешало обволакивать собой комнату. Пришлось призвать на помощь проклятые блага цивилизации. Очертания предметов стали отчётливо видны. Хаос, который царил здесь, проявился во всей своей красе и мощи и оглушил девушку. Она на мгновение потеряла связь с реальностью. Я с отчаянной надеждой всматривался в окно, но за ним всё так же не было человека. Гостья, придя в себя, проследила за направлением моего взгляда и растерялась. Она спросила:

— Почему у тебя вместо окна разбитое зеркало?

Я посмотрел на расколотое отражение своей личности и заплакал.